My dear neighbour

Мальчик стоял у окна и наблюдал за детьми его возраста, все они были одеты в жуткие костюмы всякой нечисти из фильмов, которые он не так давно смотрел вместе с отцом. Такие как Франкенштейн, граф Дракула, мумия из туалетной бумаги, страшные клоуны и ведьмы. Все они ходили по домам с мешками для конфет, каждый раз спрашивая у хозяев дома : «сладость или гадость?», и за это получали сладости, которые они почти сразу съедали. Все вокруг радуются этому дню и в шутку пугают друг друга, чтобы потом весело посмеяться. На самом деле, он всегда мечтал надеть какой-нибудь хэллоуинский костюм и пойти вместе с другими детьми просить у взрослых конфеты. Но там, где он рос, никогда не праздновали хэллоуин, как здесь, только взрослые наряжались в не особо страшные костюмы, чтобы привлечь клиентов и поиграть во взрослые игры за деньги. К тому же, детей было в разы меньше, чем в этом районе, поэтому Джилу почти всегда было скучно и одиноко. Может, когда отец вернётся, он сможет уговорить его сходить за конфетами? Заметив группу девочек, он сильно удивился, увидев красивые платья принцесс с пышными юбками, бантиками и блестками, которые ярко блестели в свете вечерних ламп, а маленькие тиары были похожи на настоящие. И вместо обычных мешков у них были милые корзинки с ленточками, и у каждой свой цвет, чтобы не перепутать. Глядя на них, мальчику тоже захотелось надеть что-то настолько красивое и яркое, но вряд ли в этом доме есть что-то подобное, учитывая, что у него самого мало одежды. Было ещё меньше до того, как он переехал к отцу и жил с матерью в районе красных фонарей. — Qué hermoso, — его карие глаза засияли, когда одна из принцесс достала огромный красочный леденец на палочке, который красиво переливался всеми цветами радуги и блестел, словно драгоценность. — Yo también quiero eso. Услышав звон ключей, он сразу же побежал к столу, сел на стул и открыл книгу, которую должен был прочесть полностью, но слова были слишком сложными для ребенка, который только недавно начал учить английский язык. За его спиной послышались неторопливые шаги и стук каблуков, пока он пытался понять, что значит «shrinking… shrinking… shrivelling up…». Достав англо-испанский словарь, Джил начал торопливо листать страницы, ища это слово вместе с переводом, но, долистав до конца раздела, он запаниковал, а потом в комнату зашёл отец. Альфонс был высоким, стройным и статным мужчиной чуть за сорок, с уложенными белыми волосами и красивыми глазами орехового цвета, которые унаследовал его сын. Точнее бастард по имени Валентино, но мальчик ещё не успел привыкнуть к новому имени и до сих пор отзывается на старое, которое ему дала мать. Вот только у этой шлюхи совсем нет фантазии, из-за чего она назвала ребёнка Джил, что буквально означает ребёнок. Но такое имя совсем не подходит его сыну, в котором течёт его кровь, поэтому он теперь Валентино, что значит сильный. Пройдя через всю комнату, которую он выделил для Валентино, мужчина навис над мальчиком, который трясся, прямо как осенний лист, и смотрел на детскую книжку «Family from One End Street», которую дал ему. Видимо, он застрял на сложном предложении с неизвестными ему словами, которых нет в словаре, и из-за этого боится, что Альфонс снова накричит на него. Но у него не было сил кричать или злится на глупого ребёнка, который живёт в Америке уже двенадцать лет, но всё ещё не знает английский. И всё из-за того, что он слишком поздно обратил на него внимание, пока София учила мальчика своему родному языку. — Что именно ты не понимаешь? — вздохнул белобрысый, посмотрев на текст книги. — Esto es todo, — темноволосый указал пальцем на «shrivelling», но вместо перевода получил уже привычный подзатыльник. — Ay, eso duele! — Te dije que hablaras inglés! Tienes que practicar todos los días, si no, no entenderás nada, — нахмурился Альфонс, смотря в большие карие глаза сына, который тоже нахмурился и надул губы. — Вот это. Я нет понимать, что это значить, — Джил снова указал на то же слово, говоря на ломаном английском с сильным акцентом, который звучал не так плохо, как месяц назад. — Как это перевод? — Съеживалась, — прочел он, и, не долго думая, попытался обьяснить. — Se encogió. Es decir, se hizo más pequeño. Мальчик понимающе кивнул и продолжил читать, но перед тем, как отец вышел из его комнаты, он повернулся и открыл рот, пока в голове складывалось предложение на английском, чтобы не получит ещё один подзатыльник. — Сегодня хэллоуин, — выдавил из себя Джил, привлекая внимание мужчины, который холодно посмотрел на него. — Можно гулять? Я хочу собрать конфета и идти на парад. — Нельзя, — коротко ответил он и уже собирался уйти к себе, но маленькая смуглая ручка ухватилась за его белый пиджак. Отдернув чужую руку, Альфонс закатил глаза и недовольно фыркнул. — Я слишком устал, чтобы таскаться с тобой по всему району ради дурацких конфет. Если хочешь, я могу купить тебе целую пачку, но только завтра. — Pero yo… — Джил снова попытался остановить его, но сутенёр схватил его за локоть и бросил на стул, из-за чего мальчик ударился спиной о деревянную спинку, сжался калачиком и заскулил от боли. — Нет значит нет, мелкий ты гавнюк! — зарычал он, смотря на сына горящими глазами, словно адские огни. — Тема закрыта, иди лучше дочитай книжку. Ужин приготовит домработница, а я пошел спать. Не шуми, иначе приду и заставлю замолчать. Как только дверь захлопнулась, Джил остался один в скудно обставленной комнате, где было лишь самое необходимое. Одноместная кровать, шкаф, рабочий стол, стул, лампа и маленькая книжная полка прямо над столом. Никаких игрушек, никаких карандашей и альбомов для рисования, никаких книг не для учёбы, вообще никаких детских вещей, чтобы комната могла хоть немного походить на детскую. Это место больше походило на тюрьму, но даже здесь намного лучше, чем в той дыре, где он жил с матерью, которая запирала его в шкафу, чтобы трахнуть очередного мужика. Кое-как поднявшись на ноги, мальчик, немного пошатываясь, подошел к окну, чтобы ещё раз посмотреть на счастливое детство других детей, которым повезло намного больше. Он со слезами на глазах наблюдал за тем, как группа друзей хвастаются перед друг другом добычей, сравнивая у кого больше мешок, но потом всё равно обмениваются конфетами и часть отдают тому, у кого меньше всего. Джила переполняла злость, ненависть и зависть к тем ребятам, которым разрешили пойти за конфетами и на парад в честь хэллоуина. А ему придется просидеть весь вечер в этой конуре, без яркого и красивого костюма, без целого мешка конфет, без друзей, которых у него никогда не было, и всё из-за него. — Lo odio, — буркнул он, вытерев слезы и пнув стул, о который ударился, после чего посмотрел на стол. Его взгляд зацепила книжка, которую он читал, но желание дочитывать её окончательно пропало. Закрыв книгу, Джил взял её в руки и посмотрел на жёлтую обложку, где были изображены дети разных возрастов, которые постоянно попадали в разные истории и приключения. А ещё они одна большая семья, которая живут на улице Уан-Энд. — Ну и бред, — с раздражение проговорил Валентино, после чего легко порвал книгу голыми руками, сделав из страниц конфетти, которые чуть позже унёс ветер, когда он открыл окно. Всё прохожие подняли головы, когда увидели, что с неба падают клочки бумаги, сразу обратив внимание на высокого латиноамериканца в окне большого и богатого с виду дома. По слухам многие знали, что в этом доме живёт опасный мужчина, который был неравнодушен к белому цвету и к цветным женщинам, которых часто видели в его компании. Но никто никогда не слышал о юноше, который стоял одной ногой в могиле, если тот сделает шаг вперёд и прыгнет с третьего этажа на твердый асфальт, насмерть разбив голову. — Счастливого хэллоуина, детишки! — Вал кричал во всё горло, привлекая внимание людей, которые минуту назад наслаждались праздником. — Надеюсь, вы навсегда запомните этот день, как неотъемлемую часть вашего счастливого детства! Как жаль, что у меня никогда не было… Люди громко шептались, думая, что это очередной сумасшедший, который вот-вот прыгнет и омрачит их день своей жалкой смертью. Но парень задумал кое-что другое, что им точно не понравится и они наверняка запомнят этот хэллоуин на всю жизнь, проклиная Валентино. Зато он повеселиться от души. — Меня ужасно бесят ваши счастливые рожи! Особенно эти мелкие и дружные гавнюки! — продолжил он, указав на компанию ребят с мешками полные конфет, на которых всегда смотрел с завистью. — Так что я это исправлю. Сладость или гадость, ублюдки? Он достал пистолет, который появился из ниоткуда, и начал стрелять в толпу, ранив нескольких людей в идиотских костюмах и прикончив как минимум пять вурдалаков, чьи тела жёсткого растоптали. Глядя на это, парень начал громко смеяться, наслаждаясь криками и паникой людей, которые пытались спрятаться от его пули, но безуспешно. Ведь во сне у него бесконечный запас пуль, и он обязательно убьет каждого, кто беззаботно веселился, ел сладости и смеялся в компании, пока он сидел в этой конуре. Даже спустя восемь лет эта обида терзала душу, усугублялась с каждым пропущенным праздником и отсутствием детства. — Я же, блять, сказал сидеть тихо! — Альфонс с криками ворвался в комнату, но потом рухнул замертво, когда пуля прошла меж глаз. Спрыгнув с оконной рамы, Валентино подошёл к трупу и выстрелил ещё несколько раз, пока лицо мужчины не превратилось в решето из крови, мяса и костей. Ему никогда не нравилось его лицо, особенно эти мерзкие глаза, которые с отвращением смотрели на него сверху-вниз, словно он наступил в дерьмо. Но с годами всё изменилось, теперь он сам стал дерьмом на ботинках сына, когда тот раздавил его череп с неприятным выраженным хрустом, забрызгав пол кровью и мозгами, после чего молча ушёл, оставив своего papito гнить в одиночестве. Идя по длинному коридору, юноша искал лестницу, чтобы наконец-то выйти из этого дома, где всё было чисто белым, прямо как хозяин. Но обернувшись, он заметил ярко-красные следы, которые оставил сам, пока шёл сюда и был даже горд собой, когда разбавил этот скучный интерьер кровью. А ведь красный цвет отлично сочетается с белым. «Может, добавить ещё, чтобы было не так блекло?» — с ухмылкой подумал Вал, а потом увидел впереди слегка приоткрытую дверь, из которой шёл тёплый и немного приглушенный свет. В его голове тут же появился образ Вокса, который сидит в своем большом кресле, пьет горячий кофе и читает газету прямо напротив камина, как он любит делать в холодные осенние дни. Наверное, он даже ждет его, чтобы вместе посидеть и приготовить соседу сладкий какао, как он любит. Ведь именно это ему сейчас так необходимо, чтобы прийти в себя и заглушить ноющую боль в груди. Поэтому, когда парень открыл дверь, его радостная улыбка сразу же сошла на нет, когда вместо мужчины он увидел мерзкого старика в шелковом халате, который купил его у Альфонса на чёрном рынке за бешеные деньги, когда тот пообещал отпустить его на парад, но вместо этого обманул и продал, как какую-то вещь. К боли в груди добавилась тошнота, как только он почувствовал этот затхлый запах старости и отвратительный одеколон вперемешку с сигарами, которые постоянно курил этот старый извращенец. Богач как обычно сидел в своем бархатном кресле и курил, любуясь безвкусной картиной в золотой рамке, которая висела над горящим камином. Глядя на него, Валентино сразу вспомнил, как сильно ненавидел этого человека, если его вообще можно так называть. Он ненавидел абсолютно всё. Ненавидел его прикосновения, после которых хотелось облить себя кипятком и сжечь всё, чего он касался. Ненавидел его запах и вонь изо рта, когда он был слишком близко. Ненавидел его взгляд и ухмылку, когда он смотрел на юношу, словно на кусок мяса. Мерзкий, отвратительный, грязный, уродливый, невыносимый, ужасный, даже хуже мусора и отходов. Валентино бесшумно подошел к нему сзади, крепко сжимая рукоятку кочерги, которой он ударил старика по голове, из-за чего он рухнул на пол вместе с креслом и даже не успел обернуться, как прилетел ещё один удар. Он бил, бил и бил, даже когда закончились силы, хотя тот давно перестал двигаться и дышать, пока его кровь разбрызгивалась по всей гостиной, марая обои, дорогую мебель, каменный камин и его любимую картину в золотой рамке. Но Вал никак не мог утихомирить свой гнев, продолжая уродовать труп и без того отвратительного старика, но когда череп наконец-то проломился, он сделал свой последний удар и насквозь пронзил спину, оставив кочергу в теле. Тяжело дыша и слегка пошатываясь, парень поспешно вышел в коридор, пока его не вырвало прямо там от стресса и гнилого запаха, захлопнув за собой дверь. Ему срочно нужно найти выход, чтобы выбраться из этого кошмара и подышать свежим воздухом, а ещё лучше найти Джонсона, чтобы он обнял и успокоил его. Но если так продолжится, темноволосый сойдёт с ума в этом дурдоме, так и не найдя выход. — Я должен идти… — уставшим голосом прохрипел он, держась за стену и оставляя после себя ярко-красные маски на белых стенах, словно кистью по холсту. По ощущениям, он шел целую вечность, пока не наткнулся на ещё одну открытую дверь, откуда доносился знакомый запах духов и дешевого табака. Неужели в этом проклятом месте может быть его комната? Вполне возможно, учитывая, что он встретил мертвецов, которые уже как несколько лет лежат где-то под землёй, в тысячах километрах от его нынешнего дома. Интересно, кого ещё он встретит впереди, если не останется в своей комнате, ожидая своего прекрасного принца. Открыв дверь, Валентино в очередной раз разочаровался увиденным, не видя в этой дыре ничего общего со своей квартирой. Обшарпанные стены, куча бутылок из-под алкоголя, использованные презервативы и окурки по всему полу, а из мебели только старый деревянный шкаф и убитый матрас, на котором спала полуголая женщина. Кубинка тридцати пяти лет с темными густыми волосами, загорелой кожей и длинными ногами в сетчатых чулках, а из одежды только нижнее бельё и полупрозрачный халат, который практически ничего не закрывал. Встав напротив неё, юноша заметил на плоском животе пару растяжек, из-за которых она долгие годы винила его и порой била. Хотя по собственной воли решила родить от своего сутенёра, надеясь таким образом заставить его полюбить себя, но эта дура лишь создала проблему для всех троих. Мало кому понравится трахаться с беременной шлюхой, и Альфонс точно не из таких, поэтому её «гениальный» план сразу провалился, и так появился Джил, а точнее Валентино. — Тупая сука! — прорычал он, смотря то на неё, то на этот дурацкий шкаф, где он провел большую часть жизни, слушая её мерзкие стоны и пыхтения уродливых мужиков. «¡Pequeño bastardo! ¡No eres más que un parásito que envenena la vida de alguien! ¡No eres nadie!» — крики матери заполнили его голову, вызывая мигрень и злость, которую темноволосый никогда не мог обуздать. Кровь стучала в висках, сводя с ума от накопившейся ярости и ненависти к этой женщине, которая обрекла его на страдания по собственной прихоти. Осмотрев тёмную комнату и не найдя ничего подходящего, Вал решил сделать это голыми руками, исполнив давнее желание, которое росло с каждой пощечиной и оскорблением в его сторону. Он навис над матерью, глядя на её разукрашенное косметикой лицо, которое давно потеряло былую свежесть и красоту, после чего схватил обеими руками тонкую шею и начал давить всем весом. — Sé amable, solo muere… — зашипел парень с нервной улыбкой, когда та проснулась и начала бороться, безуспешно пытаясь убрать его руки, но он гораздо сильнее какой-то дешевой шлюхи, которая никогда не бывает трезвой. — Puta de mierda! Morir! Fuiste tú quien arruinó toda mi vida, no yo, entiendes?! София ничего не ответила, лишь кряхтела и пыталась набрать кислород, но сильные руки не давали это сделать. Её пульс постепенно затих, глаза стали безжизненными, а тонкие руки размякли и перестали царапать его кожу. Но он отпустил её, только когда убедился в том, что она не дышит, и вздохнул с облегчением, закинув голову назад. Наконец-то, все люди, которых Валентино так сильно ненавидел, мертвы и все они пали от его руки, а не от случайности или правосудия, а именно от его рук. Он улыбнулся сам себе и даже начал смеяться, сидя на трупе проститутки в отвратительной комнате, где полно мусора. — Нужно идти дальше, — усмехнулся Вал, встав на ноги и обернувшись к двери, где стоял его прекрасный принц и смотрел прямо на него. — Вокси, ты наконец-то нашёл меня. Я так рад! Ты не представляешь, что было. — Почему ты весь в крови? — его голос звучал непривычно напряженным и почти нервным. Он никогда не разговаривал с ним так. — А, ну… — он оглядел себя и не знал, что ответить. Лицо, руки, одежда и обувь — всё было в красных пятнах, но это была кровь тех, кто испортил его жизнь, мужчина обязательно поймет его, если объяснит. Они ведь похожи. Наверняка, если бы у Вокса была возможность убить своего ублюдка отца, хотя бы во сне, он бы, не раздумывая, прикончил его. — Послушай, я сделал это, потому что они… — темноволосый сделал шаг вперёд к нему на встречу, но он попятился назад, держа дистанцию. — Ты что, боишься меня? Да ладно тебе, Вокси. Я бы никогда тебя не тронул. — Да что ты говоришь. Тогда что ты сделал с этой женщиной?! — брюнет указал на труп проститутки, явно не поверив соседу. — Я слышал, как ты смеялся. По-твоему это смешно? Убивать женщин. — Caro, ты просто не понимаешь. Давай вместе поищем выход и по пути я всё тебе объясню. Уверен, ты поймёшь меня, как никто другой, — с мягкой улыбкой проговорил Валентино, потянувшись к нему, чтобы как обычно взять за руку, но тот оттолкнул его, и парень упал на пол, совершенно не понимая своего возлюбленного. — «Что происходит? Это ведь мой сон, Вокс не может так поступить со мной в моем же сне. Он бы никогда не оттолкнул меня. Так ведь, Вокс? Или это не сон?» Когда Вал поднял голову и посмотрел на Джонсона, он не увидел ничего, кроме страха и отвращения, которые были направлены исключительно на него. Не на мусор, который был по всей комнате, не на шлюху, которая лежала на вонючем матрасе рядом с использованными резинками, а именно на него. И тут юноша наконец-то понял, что Джонсон не собирается выслушивать его оправдания и тем более принимать его позицию. Мужчина смотрел на него также, как и он на всех тех, кого убил. — Грязный убийца, — сосед смотрел на него, как на монстра. — Думаю, всем будет лучше, если ты останешься здесь. Где тебе и место, больной ублюдок. — Что? — не сразу понял парень, но когда черноволосый взял ручку двери, он резко осознал. — Нет! Вокс, стой! Когда Валентино встал и побежал к нему, мужчина захлопнул дверь и каким-то образом запер её снаружи, из-за чего она никак не поддавалась, как бы сильно он не бил по ней кулаком. — Вокс! Открой дверь! Не уходи! Вокс, прошу тебя! Умоляю, не оставляй меня здесь! Вокс! — Вал кричал во всё горло и бил дверь каждый раз, когда кричал его имя, мысленно надеясь, что это просто очень не смешная шутка и сосед скоро вернётся. Но он уходил всё дальше, шаги звучали всё тише и при этом последовательно, будто тот ни разу не остановился. То есть, Джонсон правда собирается бросить? Здесь? — Нет. Нет! Нет-нет-нет! Вокс! Пожалуйста! Вокс! ВОКС!

***

Открыв глаза, юноша очнулся на диване в своей квартире, но всё его тело дрожало так, будто в гостиной минусовая температура, а из глаз безостановочно текли слезы, словно два ручья. Сердце бешено колотилось, в висках била кровь, а в голове полный бардак из-за кошмара, который ему только что приснился. Поднявшись, он вытер слезы руками, и на секунду ему показалось, будто его рубашка пропитана кровью. Но это всего лишь воображение, которое играет с ним злую шутку. — Блять, — фыркнул темноволосый, встав с дивана и подойдя к окну, откуда доносился шум оживленной улицы, где было полно детей в костюмах. — Ну вот, очередной дерьмовый хэллоуин. Его захватило неприятное чувство ностальгии, когда Валентино заметив девушку в костюме Белоснежки, а в руках она держала большой и красочный леденец на палочке. Прошло уже восемь лет, но он так и не получил свой лоллипоп на хэллоуин, занимаясь более важными деталями. Такие как поиск жилья, работы, денег, выпивка и наркота, с которой парень мог долгое время не слезать вместе со своими друзьями. Хотя он уже давно не встречался с ними, предпочитая проводить время с соседом, либо с богатыми клиентками. Открыв окно и высунув голову, Вал закурил сигарету, чтобы освежить голову и забыть тот ужасный сон, который больше походил на какой-то фильм ужасов. Он с дрожью вспомнил лицо Джонсона, когда его прекрасные голубые глаза посмотрели на него, как на дерьмо, прямо как Альфонс, и от этого больнее всего. Думая об этом, парню стало очень страшно от мысли, что Вокс может легко поменять свое мнение о нем, если узнает его тёмное прошлое и что он сделал, чтобы сбежать из родного города, где все его знали как Джила. Сделав глубокую затяжку, темноволосый убрал челку назад и выдохнул табачный дым в вечернее небо, вспоминая, как легко расставался с людьми, которые любили его и были готовы на многое, чтобы получить взаимность. Но когда они ему надоедали или переставали любить, узнав Валентино получше, он просто выкидывал их из своей жизни, словно какую-то маловажную мелочь, без которой можно спокойно жить. В то время юноша думал лишь о развлечениях, деньгах, где бы переночевать или с кем бы в этот раз провести ночь, учитывая богатый выбор наивных девушек, которым он нравился. Нет, Вал вовсе не жалеет, что влюбился в Вокса, ведь они прекрасно подходят друг другу во всех смыслах, особенно в сексе. Плюс, мужчина никогда не обязывал его серьезными отношениями и моногамией, но при этом смотрит только на него. Это самые идеальные отношения, которые у него были. Но именно это и пугало его, не давая спокойно спать. Мысль о том, что Вокс бросит его, буквально вырвало сердце, орган, без которого невозможно жить. Хотя если бы это был кто-то другой, парень бы с легкостью пережил это, забыв имя человека уже через год. — Я конкретно влип, — вздохнул он, стряхнув пепел и заметив внизу брюнета, который только что зашел в здание. — Надеюсь, этот сон был не вещим. Может, спросить у него? Хотя бы гипотетически. Вдруг он всё же поймёт меня? Докурив сигарету и выбросив её, Валентино пошёл встречать своего любимого соседа, но как только он подошёл к двери, мужчина уже открыл дверь и зашёл. Когда их взгляды встретились, Джонсон мягко улыбнулся и сам взял юношу за руку, из-за чего второй почувствовал невероятное облегчение, увидев в глазах привычное тепло. Но потом заметил, что его лицо, волосы и пиджак были мокрыми, хотя на улице ни облачка. — Где ты так промок? Я думал, ты на машине, — усмехнулся он, вовремя вытерев большую каплю со лба, которая хотела ослепить его. — Да так. Какие-то мелкие засранцы облили меня из водяных пистолетов за то, что я не дал им конфету, — фыркнул Вокс, зачесав мокрые волосы назад, из-за чего он начал выглядеть ещё сексуальнее. — Никогда не любил хэллоуин. — Я тоже, — Вал ухмыльнулся и обвил его шею руками, после чего почти целуя прошептал: — Тебе нужно согреться, иначе ты заболеешь. Можем вместе принять горячую ванну, а потом продолжить в кровати. — Отличная идея, — он улыбнулся, а после подался вперёд ради долгожданного поцелуя, но потом сам же отстранился, вспомнив из-за чего его облили те хулиганы. — Кстати, я кое-что купил тебе в честь хэллоуина. Вот, держи. Глупо, но я подумал, что тебе понравится. Валентино не поверил собственным глазам, когда Джонсон протянул ему большой радужный лоллипоп с красивой красной лентой, словно с рекламы. Его жизненно важный орган был готов выпрыгнуть из груди, но не от горя, а от детской радости и любви к этому человеку. Взяв леденец, юноша покрутил его в руке и широко улыбнулся, убедившись в том, что он всё так же блестит и переливается радугой, прямо как тогда, когда он впервые увидел его. Эта глупая детская мечта наконец-то сбылась благодаря возлюбленному. — Qué hermoso, — его глаза засияли, глядя на обычную сладость, которая была ценнее любых драгоценностей. — Рад, что тебе понравилось. Я пойду наберу ванну, — хмыкнул мужчина, положив сумку и пиджак на кофейный столик. Не отрывая взгляд от леденца, Вал сел на одну сторону дивана и продолжил думать, пока Вокс разбирался с холодной водой из крана, откуда по идее должна была идти горячая. Тот сон несомненно оставил на нем след и даже открыл старые шрамы, но ему так не хочется рушится эту идиллию. Может, к черту всё это и оставить всё как есть? Хотя страх всё ещё сидел в нем и явно не собирался никуда уходить, пока парень не предпримет меры. Это чувство неприятно осело где-то в животе, заставляя его выбирать между правдой и больным животом. «Он ведь правда меня любит и знает меня, как никто другой. Ничего страшного, если он узнает чуть больше, так ведь?» — задумался он, развязав красный бантик и сняв обертку с лоллипопа, который приятно пах и на вкус был, словно чистый сахар, но ему понравилось. — Ну как на вкус? — Джонсон сел рядом с ним, ослабив узел галстука и расстегнув пару пуговиц. — Очень сладко и, кажется, оно со вкусом клубники, — ответил Валентино, облизнув весь леденец, из-за чего его язык стал то ли синим, то ли зелёным. — Кажется? — усмехнулся старший, глядя на него. — Не забудь потом перед сном почистить зубы, а то после этой сахарной штуки сто процентов заработаешь кариес. — Мгм, — буркнул юноша, отломав сладкий кусок, который приятно хрустел на зубах, но его мысли были заняты другим. — Кстати, мне как раз сегодня снилась точно такая же конфета. Может, этот сон был вещим? — Ты из-за него такой напряженный? — мужчина внимательно посмотрел на него, разглядывая покрасневшие уголки глаз. — Что это за сон, который заставил тебя плакать? — Всё-то ты знаешь, — безрадостно ухмыльнулся Вал, смотря ему в глаза, но Вокс оставался серьезным, ожидая ответ и причину. — Ладно, хорошо. Расскажу. Мне приснились люди из моего прошлого, которое я хочу навсегда забыть, но они будто назло появлялись передо мной один за другим, пока я искал выход и тебя. В итоге я психанул и… — Убил их? — он вопросительно выгнул одну бровь, после чего усмехнулся и взял любовника за руку, переплетая их пальцы вместе. — Нашёл из-за чего переживать. Это ведь всего лишь сон. — Да, сон, — кивнул темноволосый, пытаясь унять дрожь в правой руке, крепко сжимая палочку от леденца. — К тому же, я бы поступил точно так же, — услышав эти слова из уст брюнета, он успокоился и улыбнулся, когда неприятное чувство паники начало утихать. — Само собой, ведь мы с тобой похожи, — парень подмигнул ему и облизал лоллипоп, не разрывая зрительный контакт. — Ага, — Вокс прижал к губам тыльную сторону ладони Вала, хищно улыбаясь и точно зная правду. — Мы очень похожи, ведь оба далеко не святые и у обоих целая куча скелетов в шкафу. Может, некоторые даже настоящие. — Возможно, — он с громким хрустом откусил кусок побольше, разламывая конфету острыми клыками, словно гиена кости.