Без сожалений

Ты нарисовал звезды вокруг моих шрамов.

             Знакомые приехали к Минхо, чтобы проведать его и узнать не нужна ли какая-то помощь, но таких людей было мало — родители, Феликс, Хёнджин и не впущенный Джисон, который ходил по коридору и ругался.       — Почему он меня не впустил? — стиснул челюсть и сжал кулаки Хан, смотря на Хвана.       — Не знаю. Но ты бы видел его. Такие большие круги под глазами, темные, словно у старика, и щеки впалые. Я не удивлюсь, если каждая кость выпирает. Ему вроде как сделали небольшую операцию и выкачали жидкость из лёгких. Я даже не заметил, как он похудел, а теперь это так бросается в глаза. Он совсем бледный, — Хёнджин шмыгнул носом, но сразу постарался убрать свою печаль с лица, зная, что это было неуместно.       — Что тебе рассказали? — Джисон потряс друга за плечи. Ему тоже было страшно и он не понимал, к чему это всё вело. Но он обязан увидеть Хо в его палате. Он был готов попасть туда любимыми способами и вызволить Хо оттуда, если тот лишь попросит об этом или украдкой намекнет.       — Ничего, Джи.       Хван зарылся в свои ладони, переставая скрывать слезы. Он видел такое однажды, представления о самом худшем наполнили его голову, а находиться рядом с таким же потерянным Феликсом — невыносимо. Всё так туманно, неизвестность пугала, напоминала ночную пустоту. Ты стоишь в тиши над бушующем морем, где-то на высоте зеленеющего обрыва и смотришь вниз — беспросветные волны ударялись о камни и разливались пеной.       Звонок. Хан быстро снял его — родители хотели поговорить с ним, а Джисон как на духу сдал свое местоположение и на все вопросы о Минхо быстро отвечал, что он влюблен и никогда у него не было никого, кто бы хоть как-то стоял рядом с ним. Об этом даже думать смешно.       К вечеру беспокойство несколько спало, врачи реже навещали Хо, ведь все данные о его состоянии они отслеживали из своих кабинетов. Джисон ждал своих родителей, которые приехали сюда сразу же, как он рассказал обо всём случившимся. Хан бы никогда не подумал, что будет рад их видеть. Он почувствовал себя слабым в их объятиях, особенно, когда увидел заботу и тревогу в глазах. Прямо сейчас они были рядом с ним, на лицах родных ни капли осуждения и злости. Они даже не знали Минхо, Джисон никогда ничего о себе не рассказывал и про него тоже умолчал, как о чем-то секретном и запретном, хоть ему и всегда хотелось сделать брюнета своим. Присвоить себе, смотреть и любоваться, жить и дышать им.       — Как он? — спросила мама у сына, кладя руку на его плечо. Она всматривалась в красные от недосыпа глаза, но не увидела там и следов от слёз. Значит сдерживался.       — Я не знаю, мам. Он меня не пустил, — надул губы и щеки Джисон. Да, у Хо действительно проблемы со здоровьем и, возможно, куда хуже, чем они думали, но прямо сейчас Хан дулся на парня за игнор.       — Вы поссорились? — недовольно нахмурился отец, который уже не думал о том, насколько правильно, что его сын нашёл в парне, а не в девушке, предмет обожания.       — Нет, но я думаю, что в этом виновата ситуация с Су Ин, — повёл плечом Джисон, который не спал уже сутки, с прошлой ночи с Минхо.       — Не произноси её имя. Если я хоть раз увижу её, то сверну ей шею! — топнула своими сапогами госпожа Хан, стук от каблуков раздался эхом в сонном коридоре.       — Мама, — тихо прыснул Хан, прикрывая рот ладонью.       — Джи, она права, — уверенно покачал головой отец. — Я ещё никогда так не улыбался и не заискивал перед той теткой в издательстве, чтобы их газета опровергла все слухи, — зажмурился мужчина от своего же легкого позора.       Джисон смотрел на своих и постепенно стал осознавать, что они его любили, а он их — это было написано в глазах каждого. Также говорил Чонин про него и Минхо. Всё было так очевидно, почему же Джисон не признал это до случившегося?       — Мама, ты узнаешь? — кудрявый указал глазами на дверь палаты, намекая на Хо.       — Конечно, — уверенно ответила та, кладя руку на грудь. — А кто его ещё навещал? — мама слегка прищурила глаза и осмотрелась по сторонам, удивляясь пустоте. — Почему здесь только мы или семья ранее приходила?       — Родители и брат, — махнул рукой кудрявый. — Лучше бы Хо их не пустил, а не меня, — отвернулся.       — Ты на парня обижаешься что ли? — отец ущипнул сына за щёку, как маленького надутого ребёнка.       — Но нечестно просто, он даже попросил охрану меня не впускать туда. Родители с ним так холодны…хоть и я тоже недалеко ушел, — вздохнул кудрявый.       — У него хоть кто-то есть адекватный? — спросила мама, начиная закипать. Хоть и опыт работы у неё небольшой, но она видела и слышала достаточно о случаях в больнице. И рождение жизни и её угасание, ведущее к смерти.       — Не знаю, кажется, что брат, Феликс, но они немного повздорили накануне. Да разве вы не узнали уже всё, что можно о нём? — усмехнулся Джисон, прекрасно зная привычки своих родителей.       — Немного совсем, ты ж не думаешь, что мы следим за всеми подряд, — маму немного задели слова сына.       — Не за всеми подряд, а кто вам нужен. А это ведь парень, какой-то неизвестный, нищета, как ты сказала, — припомнил кудрявый, но не для того, чтобы ссорится, само пришло на ум и он себя не останавил мысль, просто сказал.       Если бы сейчас всё было иначе — другое место, обстоятельства, то никакого перемирия за этими словами не последовало бы. Однако всё было иначе, мама это понимала и чувствовала укол совести за свои слова, поэтому она решила извиниться перед сыном, ведь она была не права.       — Прости, я не знала, что он так дорог тебе. Даже если бы вы не водились вместе, то я в любом случае не должна комментировать людей, это просто, просто привычка, — выдохнула женщина, краснея припудренными яблочками щёк.       — Всё нормально, я знаю, мам, — парень подошёл к женщине и приобнял её за плечи, просто потому, что захотелось коснуться её, дать понять, что он всё понимал и ему можно доверять, говорить и делиться планами, а не держать всё взаперти.       — Спасибо, Джи, — она обняла сына, крепко стискивая его клетчатую рубашку. Он уже не маленький проказник, каким был в детстве. Он лучше, чем она думала и представляла его. Матери стало стыдно за себя с мужем.       — Как ты узнаешь, что с ним? — посмотрел на маму Джисон, ожидая её план. Наличием связей и коммуникабельностью парень полностью пошёл в родителей, которые тоже умело пускали пыль в глаза, заговаривали зубы и быстро договаривались с нужными людьми.       — Спрошу прямо. Всё-таки не зря я знаю главного врача, — самодовольно усмехнулась женщина, расстегивая верхнюю пуговицу на блузке.       — Это тот надутый павлин? — недовольно спросил господин Хан, поднимаясь со стула. Он встал напротив жены, совсем не одобряя идею соблазнить врача. Чары его жены всегда действовали безотказно, тут не поспоришь, и он лично знал об этом.       — Уж лучше я отвлеку его и узнаю всё, что нужно, чем так, — пояснила женщина, прекрасно понимая недовольство своего мужа. Но ей было даже отчасти приятно видеть его ревность, ведь их отношения все гасли и гасли. Может у них случится новый виток?       — Застегни и иди, — мужчина встал в позу руки в боки. Он был настроен серьезно, никаких шуток.       И пока их мини перебранка шла, они привлекли к себе внимание охраны, которая сразу же подошла к ним. А в это время Джисон проскользнул в палату Минхо, пока его никто не заметил и не остановил. Тот лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, не моргая. Ему совсем не хотелось спать, сон не приходил к нему весь день, даже после таблеток. Рядом стояла «вешалка» с капельницей, постоянно что-то гудело на всю палату, был слышен звонкий писк от ритма пульса на прикроватном мониторе.       Парень потерял жизнь на полторы минуты. Целых полторы минуты без дыхания и сердцебиения, как такое вообще может происходить?!       — Хо, ты почему не спишь? — шепотом спросил Джисон.       — Не хочу. Что ты тут забыл? — еле выдавил из себя Минхо, повернув голову в сторону двери, где стоял кудрявый.       Хан поймал на себе строгий и обиженный взгляд больного, его брови слабо сведены, а губы сцеплены, теряясь на лице.       — Тебя забыл, — прямо и без приукрас ответил Джисон.       — Что ты делаешь? — насторожился Хо, смотря на парня. Хан закрыл дверь изнутри, чтобы к ним никто не зашёл без стука.       — Дверь закрываю, чтобы ты не сбежал, — как ни в чем не бывало ответил тот.       — Ты маньяк, — слабо усмехнулся Хо, отворачиваясь. — У меня кнопка для вызова врача есть.       — Нажать хоть сможешь? — по-доброму съязвил кудрявый, шагая все ближе к кровати соседа.       — Отвали. Надо будет, то нажму, — грубо отрезал Хо, хмурясь и тихо мыча от того, что задел иглу в вене от капельницы.       — Да ну? Хо, почему ты меня не впустил?       Минхо специально не смотрел на парня, избегал его взглядом, сторонился, чтобы не провалиться в него снова. Он старался собрать всю свою волю в кулак, но это давалось с трудом в сложившейся ситуации, однако он не мог дать слабину и показать Джисону, что всё легко забывалось. С одной стороны он крайне рад был видеть и слышать его, он ждал каких-то объяснений, услышать какие-то слова, которые должны были сохранить их отношения, с другой — нужно ли всё это Минхо сейчас? Он вылечится от непонятной болячки и уедет уже в конце июня.       — Я хотел извиниться перед тобой, что довел тебя до такого, — искренне продолжал Джисон.       Он подошел к самой кровати, украдкой поглядывая на лицо парня — такое, каким его описал Хёнджин, но всё ещё прекрасное.       — Извинился? Теперь иди, — слишком строг и холоден Минхо. Он по-детски был рад видеть и слышать Джисона, но не давал ему подступиться к себе.       — Не пойду, Хо, перестань вредничать и просто послушай меня! — громче прежнего просил кудрявый, нарушая тишину палаты.       Джисон осмотрел койку на наличие проводов от техники и аккуратно перебросил одну ногу, затем и вторую, опираясь руками о матрас, и таким образом навис над изумлённым Минхо. Тот лишь открыл рот и глаза, разучившись разговаривать.

*Сейчас или никогда.*

      — Просто послушай и потом можно гнать меня, ты не должен прощать меня, понимаешь? Я хотел лишь сказать тебе, что я люблю тебя.       Хо заморгал, он словно вмиг отмер, но не полностью, лишь наполовину.       — Все эти сплетни и новости про ребёнка — всего лишь слухи, ей нужны были лишь деньги и я, а ребенок оказался вообще от левого парня! — раздражался Джисон на всю эту нелепую ситуацию. Он стыдливо смотрел на тело парня, прикрытое больничной одеждой; Джисон размахивал руками от переизбытка эмоций. — Хо, я бы никогда не поступил так с тобой, не унизил бы твою честь и достоинство какими-то связями на стороне. Ведь ты достоин другого отношения к себе! — он поднял глаза на Минхо, который внимательно слушал, но смотрел куда-то сквозь него. — Чёрт, да ты в разы лучше всех, кого я встречал, и ты обязан это знать, должен знать, как я люблю тебя. Я просто боялся, что ты уедешь, откажешься от меня, забудешь и не простишь, потому что я слишком много себе позволял.       Минхо даже в смелых мечтах боялся помыслить о том, что Джисон любил его и сказал бы все эти слова признания. Трепет коснулся солнечного сплетения, спирал воздух и вытеснял кислород из лёгких.       — Прости меня, что держал тебя на расстоянии. Я хотел сделать, как лучше, как-то уберечь тебя от всех этих разговоров, журналистов. Ты хоть меня слушаешь, детка? — Джисон смотрел на немигающего парня.              — Угу, — часто похлопал глазами брюнет, сглатывая. — Но-       — Но что?       — Ты, ты врешь! Всем так говоришь, что любишь? Я ведь тоже умею чувствовать и не хочу верить тебе сейчас, если ты уйдёшь потом, — Хо хотел кричать, но не мог сделать это физически. Он попытался дернуться, чтобы скинуть с себя тело парня, тот же слабо сдавливал своими коленями его талию, но этого было достаточно, чтобы сковать его движения.       — Хо, я не говорил такое никому, да и вряд ли скажу. Никто из людей и рядом не стоит с тобой, поэтому я люблю тебя, а ни кого-то другого.       Джисон хотел как-то убедить парня, который всё ещё сомневался в истинности произнесённых слов.       — Ты мне не веришь? — удивился Хан. — И даже так? — Джисон обхватил запястья Минхо своими тёплыми пальцами, прижимая их к матрасу, чтобы тот точно не пошевелился.       — Слезь! — шептал Хо, надрывая связки и сразу же замолкая.       — Не-а. Я буду тебе говорить о том, как я люблю тебя, пока ты не поверишь, а потом выкраду тебя отсюда и, — Джисон наклонился к самому лицу Минхо, проникая ему прямо в душу через эти большие мерцающие глаза, которые казались такими же яркими даже в темноте.       — И? — снова сглотнул слюну брюнет, смотря перед собой. Он всё ещё думал, что оглох после некоторых манипуляций врачей.       — И мы будем жить долго и счастливо, — улыбнулся Джисон, пуская тихий смешок.       Кудрявый оставил нежный поцелуй на острых скулах Минхо, которые стали выступать с недавних пор. Хо чувствовал прилив крови к своему лицу, которое будто оживилось и даже стало теплее, чем было до этого. На прикроватном мониторе участились волны сердцебиения, пищание немного напрягало, зато эффективно вернуло Джисона в реальность — в обстановку больницы.       — Я пойму, если ты не любишь меня и не хочешь видеть, я это заслужил, — Хан опёрся о свои ладони, вновь нависая над Минхо. Он так близко, что Хо мог ощутить тяжёлое дыхание на коже. Чёлка слегка касалась лба брюнета, щекоча его, что тот нахмурился и замотал слабо головой. Джисон дотронулся ладонью до щёк Минхо, видя, как его глаза постепенно заполнялись влагой, а грудь заметно поднималась.       — Хани, я скучал по тебе, — дрогнул и без того неживой голос Минхо.       — Я тоже, любимый. Не плачь, у тебя будет всё хорошо, мы вместе уедем жить в нашу комнату общаги, — пытался подбодрить кудрявый. — Что с тобой случилось?       — Просто упал в обморок, — сморгнул слезу Хо, поджимая губы от стыда и неловкости. Опять он плакал перед Джисоном, всегда перед ним, ведь ему было комфортно только со своей кудряшкой.       — Но куда ты бежал? — Хан целовал влажные ресницы.       Минхо мотнул головой и промолчал, тогда кудрявый понял, что тут что-то неладное, слишком долго тот ничего не говорил, отводил взгляд и смотрел куда-то в сторону.       — Хо, куда ты бежал? — чуть строже спросил кудрявый, потому что его это беспокоило.       — Не хочу говорить, — наконец дал ответ брюнет. Он не хотел вспоминать, снова окунаться туда, когда ему и сейчас не хорошо.       Джисон лёг рядом, осторожно осматривая провода, на которые нельзя ложиться. Он коснулся своей щекой щеки Минхо, закрывая глаза от сонливости, но спать без брюнета он был не намерен.       — Не хочется спать?       — Нет.       Они лежали молча какое-то время. Джисон ожидал свою маму и её новостей, предполагая бронхит или пневмонию, которая довольно серьёзна, однако излечима. Как вдруг Минхо повернул голову на него, приподнимая брови. Он водил взглядом по всему лицу Джисона, как бы сканируя его, словно он не мог узнать знакомые черты. Но он всего лишь наслаждался присутствием Джисона в палате, его внешним видом, словами и голосом. Ему, казалось, становилось чуть спокойнее, когда рядом был этот кудрявый парень. Каждый раз, когда оба оказывались вместе, им до жути не хотелось расставаться даже на короткое время. Но Джисона ведь выгонят из палаты врачи, Минхо придётся лежать здесь одному и ждать, пока разрешат его навестить в отведённое для этого время.       — Что-то хочешь сказать? — улыбнулся Хан, целуя Хо в кончик его блестящего и идеально прямого носа.       — Ты не врёшь мне? — с надеждой в глазах спросил брюнет.       — Нет, — сразу же ответил Джисон. Он понимал, что парень лежал и думал о нём, о его личности, о том, заслуживал ли Хан его доверия.       — Тогда, — слишком суровым выглядел Минхо, словно выносил приговор в суде, — я тоже тебя люблю!       Джисон ждал, постоянно ждал, пока это случится именно между ними двумя. У всех есть кто-то, кому хотелось рассказать всё, что хранила в себе душа, всё, что тревожило и волновало, радовало и интересовало. Каждый обладал этим человеком, с которым было нестрашно делиться собой, отдавать себя, дарить и получать всё это добро в ответ. И у Хана он тоже был, только вот он хотел быть с Минхо чем-то большим, чем просто соседями, которые спали друг с другом, когда оба этого хотели. Ему не нужно было только его тело, ему нужен был он сам, со всеми своими шрамами, робкими привычками, скачками энергии и мягким сердцем.       — Но если ты-       — Понял-понял, можешь сразу ударить меня, у тебя кулак тяжёлый, — Хан взял ладонь парня и поцеловал её тыльную сторону. — Не устоял всё-таки передо мной, раз отдался мне, — слишком радовался и веселился Джисон.       — Да кто бы говорил, — цокнул Хо, обхватывая ладонь парня в ответ. — Не удивлюсь, если завтра ты придёшь в майке с надписью — «Ли Минхо — мой парень».       — Там ещё твоя фотография будет, — закивал уверенно кудрявый.       — Где ты её возьмешь?       Глаза Джисона хитро сузились, он улыбнулся прямо в губы брюнета, затыкая его возмущение поцелуем. Хо вмиг закрыл глаза, чувствуя лёгкое покалывание во всём теле. Поцелуй Хана аккуратный и поверхностный, даже робкий, но длительный. Он тоже скучал. ————————       Госпожа Хан шла по коридору, который казался ей бесконечным. Муж встал со стула, на котором он спокойно ждал её появления, но заметя потерянный взгляд и красное лицо, он напрягся. Её одежда и волосы были в полном порядке, а значит, врач не приставал и никак не обижал его жену. Убедившись в этом, мужчина кажется стал понимать, что всё обстояло намного серьёзнее, чем выглядело. Женщина оглянулась по сторонам — Джисона нет, значит он всё ещё находился с Минхо. К счастью. Иначе она не смогла бы взять себя в руки и умолчать о том, что ожидало Минхо в ближайшие дни, возможно, и месяцы.       — Что он тебе рассказал? — господин Хан придерживал жену за локти, пока та смотрела в пол, подбирая слова.       — Нам нужно связаться с родителями мальчика. Эта больница не сможет ему полноценно помочь из-за недостатка опыта врачей, — быстро проговорила женщина — её мысли шли впереди языка.       — Что у него, ты можешь мне это сказать? — заглядывал в лицо мужчина.       — Они сами не знают, но если собрать все симптомы воедино, то ничего хорошего не выходит. Мы должны поехать к нам, потому что такие клиники находятся только в пяти городах Кореи.       Муж округлил глаза и раскрыл губы от озарения, увы, не позитивного.       — Я правильно понял?.. — тише спросил он.       — Да, всё так. Мы, — жена готова взять лечение на себя, на свою семью, потому что какое-то недоверие после слов Джисона к родителям Минхо мешало ей относиться к здоровью парня легко, — можем только продлить жизнь на несколько месяцев, возможно, 2 или даже 3.       2 или даже 3. Это отведённый максимум Минхо.       — Боже, — мужчина приподнял плечи от шока, не зная, как это комментировать. Ситуация была настолько непредсказуемой и неожиданной не только для них, но и для любого человека, который столкнулся бы с таким. И времени было ничтожно мало, каждая минута, каждая секунда имела вес и значение для Минхо. Но он пока ещё был спокоен, лежал в объятиях Джисона, который задремал вместе с ним на койке.       — Мы должны сообщить парню об этом? — сообразил муж.       — Нет, не надо. Врачи сами скажут об этом, если будет нужно, но я просила оставить это в тайне от него, хоть он уже совершеннолетний и обязан знать, отчего будет проходить лечение.       Родители Джисона уже давно узнали всё необходимое о семье Ли, работе, заработной плате и их личных качествах. Эти люди точно не могли позволить себе лечение, потому что оно дорогое, а если рассматривать новые препараты, то тем более. Госпожа Хан не просто готова, она намерена помочь Минхо, то ли из-за привязанности своего сына, то ли из-за врачебного чувства долга, но мотивы были не так важны в таком деле.       Пара посмотрела на двери палаты, которая была закрыта изнутри, а стёкла прикрывали жалюзи, и переглянулись друг с другом. Они дали парням эту ночь, которая была относительно спокойной.