Суррогат

Сатору Годжо с его зрением Шести глаз не составило труда понять, в какой из комнат находится Гэто Сугуру. На втором этаже были просторная ванная комната, гостиная, спальня и кабинет. Сатору смутно представлял, зачем Мастеру проклятий резиденция такого масштаба, но, безусловно, это говорило о достатке. Да и вообще, это скорее у него, у Годжо было бы такой пунктик, хотя... Тут на мужчину накатил другой вопрос, от которого он весьма старательно отмахивался всю дорогу: нахрена. Нахрена он согласился сюда приехать, нахрена приехал и какого хрена тут делает? Что он ожидает от встречи? Разговора – после того, что случилось тогда, в Синдзюку? После такого расставания? Ладно, если не разговора, то, может, примирения. Какого примирения? За чашкой чая, за очередной ссорой, за битвой, с чужим членом в заднице или в собственном рту?.. «Хорошая спальня», - пронеслось в голове, хотя разум стряхивал эту ремарку. Гэто находился в кабинете. Распахнув тяжеловатую дверь – а особняк был выполнен скорее в западном, чем в японском стиле – Сатору оказался в большой комнате со стенами цвета темного дерева, огромными, почти в пол, окнами и высокими потолками. Недалеко от окон стоял рабочий стол с красным сукном, настолько массивный, что его по ошибке можно было принять за бильярдный. Остальное пространство заполняли стеклянный журнальный столик и широкий, по размерам подобный кровати темный диван с мягкими подушками. Приглушенный свет настенных бра будто окрашивал комнату в золотистый оттенок. Краем взгляда Сатору заметил здесь шифоньер, на дверце которого – на вешалке, висело замысловатое одеяние: темно-синий монашеский наряд, изначально показавшийся ему мужским кимоно или халатами. Годжо знал: хозяин этого дома слышал его с первого шага через порог, но поздороваться после долгих лет порознь почему-то язык не поворачивался. Поэтому блондин лишь кивнул на одеяние и выдал: - И ты в этом... по улице ходишь, что ли?.. - Я в этом работаю, - голос Гэто все такой же бархатный; честное слово, как будто не говорит, а в ухо шепчет, хотя даже сидит к нему спиной. Именно этот голос когда-то и сломал Сатору Годжо, когда после одной из миссий они, познавшие вкус настоящей опасности и решившие уже тогда поспорить со смертью, провели ночь в одной постели. Робкую, трепетную, торопливую, потому что их терпения надолго не хватило. С этого все началось – после этого тяжело было остановиться. - Кто ты, Гэто? Ты... монах, что ли?.. - Сатору нахмурился: вроде и серьезный, но готовый подколоть. - Я лидер культа, - спокойно ответил Мастер проклятий, грациозно встал из-за рабочего стола и развернулся к гостю. - Ох ебать... - от такого заявления (или от вида Гэто?) Сатору не удержал свой лексикон в узде. - И как культ называется? Свидетели Сугуровы? Культ чувствительного загривка? Церковь святого пучка? Или, может... Твоя паства - женщины, и долг каждой – дать тебе? - Покажу как-нибудь. При возможности. Посмотришь из-за кулис, - Гэто отвечает все так же спокойно, интонация не дрогнула ни на полтона. – Они приносят мне деньги. И проклятия. - Ты ведь понимаешь, да, что за эти годы мы оба могли сильно измениться? - Годжо начинает выдавать неуверенность в голосе; он хочет поговорить, но не знает, о чем. А еще он понимает, что его радость от встречи застилает разум, но всячески сдерживает ее. Сердце бьется в груди подобно барабану. - Есть вещи, которые не меняются, - Сугуру находится в десяти шагах, но смотрит прямо в душу. - Зачем? - Сатору тоже внимательно разглядывает собеседника: черная рубашка, закатанные рукава, три расстегнутые пуговицы сверху, брюки и все такие же собранные в пучок волосы – только теперь еще более длинные, так что собрана лишь верхняя их часть. - Зачем что?.. - Зачем ты меня... Выкрал? Позвал? Пригласил? - Называй, как хочешь, но ты прибыл по своей воле. Поговорить я хотел, - вздохнул Гэто. - Наши разговоры обычно заканчивались либо дракой, либо сексом, - отрезал Сатору даже с горечью. – Хочешь тряхнуть стариной? Какой именно? - Ты по-прежнему не даешь договорить... - Ты что-нибудь носишь под этими халатами? - Сатору решительно зашагал к Гэто, на ходу закатывая рукава собственной белой рубашки, а вопрос вылетел раньше, чем блондин успел хоть как-то уследить за языком. Брови Сугуру поползли вверх: отлично - он, похоже, не один такой в этой комнате – изнывающий от тоски по строго определенному человеку и его телу. - Не буду это обсуждать, - брюнет изо всех сил старался держаться отстраненно и не наброситься на своего гостя прямо сейчас. Гэто элегантно опирался на стол, стоя к нему спиной - одной рукой на сукно. Через несколько секунд поверх его руки грубо приземлилась ладонь Сатору, а другая крепко схватила за шею. - Значит, так, господин проповедник, - Годжо почти коснулся кончика чужого носа своим, - если вот это все, - едва заметно кивнул на комнату, - разовая акция, и ты опять пропадешь хуй понять куда - я тебя найду и начищу не только твое прекрасное лицо. Понял?! - Я больше скажу, - прохрипел Гэто. - Это взаимно. - Еще лучше, - злорадно улыбнулся Сатору, оскалив ровные зубы: именно так, как мог только он, и для Гэто было наслаждением видеть его таким. Ни один артист, ни один суррогат (читайте – Махито) никогда не воссоздаст характер Сатору Годжо – его удивительную дерзость, ураганом сносящую все на пути. Она сводила Гэто с ума, заставляя доминировать над Сатору, когда их никто не видел, чтобы показать: сильнейший может быть сломлен только другим сильнейшим. Под ним Сатору рассыпался и собирался воедино снова, мучительно стонал и срывался на крик. Именно эта дерзость заставляла Гэто Сугуру заполнять рот Сатору Годжо собой: своими губами, языком, руками, членом – не важно. - Очень рад тебя видеть, - прохрипел Гэто. - Да, я чувствую, - процедил Сатору и сильнее толкнулся своими бедрами в чужие; впрочем, он тоже был рад видеть Гэто, и Гэто прекрасно это ощущал. Следующие действия Годжо для Сугуру прошли словно в замедленной съемке: кисть, сжимавшая его горло, потянулась к повязке на глазах, чтобы снять. Зная эти глаза, Гэто мог бы смело назвать такой поступок лучшим стриптизом, который видел в своей жизни и увидит сейчас. Потому что он снова увидит эти белоснежные ресницы и лазурно-голубые глаза. Они внимательно смотрели на Гэто, когда двое впервые увиделись на учебе в Магическом техникуме Токио. Внимательно следили за ним на тренировках, на прогулках, во время очередного побега с занятий, на миссиях, в бою, на побережье Окинавы – на том самом роковом задании... Эти глаза смотрели на него снизу, пока рот их обладателя был занят – или сверху, пока была занята задница Гэто. Эти распахнутые глаза в шоке глядели на Сугуру, когда он развернулся и ушел, заявив Годжо, что свой выбор сделал и переходит на темную сторону. Сейчас эти глаза вновь находились невыносимо близко к его собственным. Гэто сдался первым: их губы столкнулись – яростно, крепко, жадно, а секундами позже – и их языки. - За нами следят, - вдруг выдал Сатору, оторвавшись от чужого лица. - О. Прости Махито его любопытство. Он только познает мир, - Гэто выкинул распахнутую ладонь своей руки куда-то назад, а потом поднял ее и щелкнул пальцами; шторы съехались и закрылись, на комнату опустилась завеса.