Каково быть сломленной в браке?

В жизни каждого человека есть два самых важных дня: первый — это когда он родился, а второй — когда понял — зачем…

Уильям Баркли.

      

***

      В столовой стояла гробовая тишина. Почти все были в сборе, осталась только дождаться Гермиону Грейнджер, та на удивление родителей, уже на две минуты опаздывала к завтраку. Для них это было каким-то новшеством. Всегда пунктуальная, она докапывалась до каждой мелочи в поведении, в одежде, в тоне и манере речи, она умела подстроиться и понравиться, но сейчас все, сидя за столом, не притрагивались к еде, ожидая Гермиону Грейнджер. Нарцисса Малфой недовольно постукивала тонкими пальцами по столешнице, Люциус раздражённо потирал переносицу, а младший Малфой сидел нахмурившись, с напряжением глядя куда-то вдаль. Люциус Малфой прервал тишину резким покашливанием, и вместе с этим дверь в столовую распахнулась.       — А вот и мисс Грейнджер, ну наконец-то. — Люциус неодобрительно глянул на Грейнджер — Проходите, начнем завтрак. Я как раз собирался обсудить условия брачного договора. Он уже составлен, но я бы хотел внести некие поправки, и я надеюсь, что Вы их одобрите. — Гермиона села. — Во-первых, я хотел бы уточнить момент с домовиками. Поскольку два наших великих рода буквально на днях примут союз, я считаю, что со своей стороны могу презентовать семейству Грейнджер пять-шесть домовиков. Думаю, это можно включить в договор, как часть приданого… — Гермиона уставилась пустым взглядом на яичницу-скрэмбл, горячие тосты с маслом, различные джемы и припущенные фрукты. Столь популярный кеджери, сосиски и бекон — классический завтрак английской аристократии, который так часто вызывал урчание в животе, щекотал аппетит девушки своим ароматом, сейчас не колыхал ее ледяного сердца, а своим запахом раздражал обоняние. Гермиону подташнивало от этих запахов, от общества, в котором она находилась, от наряда и прически, от прямой спины, от бесконечных разговоров о деньгах, выгоде, деньгах, браке, и снова о деньгах… Она перевела грустный взгляд на родителей, сидевших напротив. Каждый раз, когда Люциус Малфой произносил словосочетание, состоящее из слова, обозначающего число с несколькими нулями на конце, и слова «галеонов», их глаза загорались огнем зависти и алчности, они уже представляли, как купаются в золотишке Малфоев, ни в чем себе не отказывая, покупают все, чего душа пожелает, воображая, как легионы слуг обслуживают их, как лучшие повара готовят изысканные блюда, как они наедаются до отвала, а у них остаётся в три раза больше… Они мечтали, как будут напиваться дорогим алкоголем и не беспокоиться о том, что испачкали ковер, или дорогое платье. Гермиона, сама того не ожидая, вот уже несколько минут считывала поверхностные мысли своей матери. Ей начало становиться хуже. Строгое тесное платье не давало глубже вздохнуть, лицо побелело, в глазах начали мелькать мошки.       Единственным, кто заметил перемену в цвете лица Грейнджер, как ни странно оказался Драко Малфой. Парень достаточно долго наблюдал за той, и его начинало не на шутку напрягать её болезненная бледность. Драко мимолётно взглянул ей в глаза.       Пу-сто-та. Ни-че-го. В них нет того горящего огонька жизни, который он видел прежде.       Блять. Они и без меня её надломили.       Драко усердно пытался вслушаться в беседу родителей о брачном договоре, но при взгляде на свою будущую жену, хотелось только развернуться и бежать далеко-далеко. Ему и правда было жаль эту несносную девчонку. Ведь он достаточно хорошо осознавал свои возможности насчёт морального состояния Гермионы. Драко мог её запросто сломать. По щелчку пальцев. Ему это не стоило ничего.       Парень ещё раз взглянул на родителей Грейнджер. И снова в их глазах плескалась жадность к деньгам Малфоев. Его это начало не на шутку выводить из себя.       Так, про что они там говорили?.. Стоп, брак фиктивный?!       Внезапно, раздался оглушительный стук кулака о дерево. Все обернулись на чем-то разъярённого Драко Малфоя. Никому не было известно, что настолько разозлило молодого наследника.       — Драко, что такое? — прищурив свои серые ледяные глаза спросил Люциус. Весь его вид выказывает, как отец недоволен таким открытым поведением сына. Малфой-старший внимательно смотрел на Драко, в ожидании ответа.       — Вы действительно ничего не заметили?— Драко презрительно обвёл своими стальными глазами родителей будущей супруги,— Почему брак фиктивный? Разве испокон веков, в моей семье не обычный брак?       — Сын, родители мисс Грейнджер ничего не хотят даже слышать об обычном брачном союзе,— твёрдо проговорил Люциус, слегка пригубив из своего стакана тыквенный сок. В его словах слышался конкретный упрёк, было понятно, что ему самому не очень нравилась эта идея.       — Но как, а как же продолжение рода? Это обязанность каждого чистокровного. Или Вы забыли кодекс?— Драко смотрел на мистера Грейнджера приподняв свою бровь.       — Я даже думать не хочу о том, что какой-то Малфой, будет лапать мою дочь. А ты, мальчишка, так и хочешь нарваться на крупный скандал.       Все широко раскрыв глаза смотрели на Джона, который только что назвал самого наследника рода Малфой — мальчишкой. Но Драко лишь скривился. Ему было до не выносимости смешно слышать такие слова от нищего чуть ли не полукровки.       — Джон, не забываете где вы находитесь. Ведь кто знает, не накажет вас магия за фиктивный брак,— размеренно проговорил Драко, его лицо не выражало не одной эмоции. Но в его голосе слышались нотки надвигающейся угрозы. Было ясно — парень не забудет оскорбление отца Гермионы.— Понятно даже маглу, что будут последствия, вы ведь не хотите их?       — Мистер Малфой, я конечно понимаю, что будут так называемые последствия и так далее. Но я тоже человек, и мне как-то не сильно неймётся, что бы жить с вами.... Полноценной жизнью.       Драко медленно перевёл свой убийственный взгляд на Гермиону. А та даже не поёжилась. Она чётко смотрела перед собой. Будто если девушка отведёт взгляд, она проиграет их личное соревнование.       Дура, я тебя спасаю.       Стоп, что? Парень был в большом шоке от таких мыслей. Ведь это просто его вывели из себя отвратительно-жадные взгляды супругов Грейнджеров, а не потому что, ему неимоверно стало её жаль. Не потому что, он понимал то, что её с детства учили держать рот на замке молча слушая, что говорят.       — Тебе вообще слова не давали, сядь на место девушка, и сиди молча. Рот будешь использовать, только в тех случаях, когда я тебе скажу.       Девушка задохнулась от возмущения. Ей и вправду не было чем ответить на такой двусмысленное высказывание. Но было понятно одно — Гермионе было безумно обидно. Под сердцем почему-то больно кольнуло.       Люциус тем временем очень пристально наблюдал за эмоциями своего сына, которые он никак не мог разглядеть, и слушал его грубые высказывания. В сердце отца таились нескончаемая гордость за то, каким же хорошим лицемером стал Драко, и нарастающая злость, за развязный язык юноши.       — Драко, не престало наследнику знатного рода так неуважительно разговаривать с прекрасной дамой, — мужчина сурово посмотрел в глаза отпрыску,— Прошу прощения, мисс Грейнджер.       Девушка лишь еле заметно кивнула. Но всё равно, она выглядела будто её серьёзно оскорбили. Хотя на самом деле так оно и было.       Тем временем, как за столом между мужчинами начинал разгораться жаркий спор, женщины молча сверлили друг друга взглядом. Нарцисса одолевала Монику своим пронзительно холодным взглядом, а та лишь глупо моргала, принимая всё на свой счёт без остатка. Было такое ощущение, будто мать Гермионы — бесхребетная сука. Моника могла ужалить сама того не понимая. Эта женщина вроде любила свою дочь, но деньги для неё были почему-то дороже, это удивляло и огорчало одновременно.       — Я сказала, что брак будет обычным, как и подобает нашей семье! — зло воскликнул Люциус. Да, он был эмоциональнее Драко, хотя иногда складывалось такое впечатление, будто его леденящая душу маска прилипла к лицу лорда навеки. Сейчас же мужчина был на все сто процентов уверен в своей правоте. Брак должен быть обычным.       — Ни за что! Повторюсь, я не позволю, что бы какой-то щенок...       Джона Грейнджера прервал оглушительный удар кулака Драко о резной деревянный стол. Парень встал из-за стола, яростно кидая на стол приборы. Его лицо вся так же оставалось не читаемым, хоть и его поведение выдовало явное недовольство.       Все уставились на молодого лорда, все ждали какой-то яростной тирады, но нет, он оказался умнее.       — Мам, передай Тауру, спасибо за завтрак. И да, если вы всё же не согласитесь на обычный брак, то можете забыть о договоре. Мы его расторгнем и найдём тех, кто не будет так яро противиться нашим традициям.       Люциус, наверное, никогда не смотрел на своего сына с такой гордостью. Лорд был очень рад, что вырастил расчётливого и холоднокровного человека. Если бы Драко не вмешался в войну "друзей", то Люциус не знал, к чему бы привела их не очень-то и маленький конфликт.       Когда все вышли из оцепенения, парня уже и след простыл. У всех была своя реакция. Люциус, самодовольно откинулся на спинку стула, мужчина смотрел на бывшего друга взглядом «я-же-говорил-что-будет-по-моему», при этом он скрывал свою довольную улыбку за стаканом. Нарцисса смотрела в окно, поджав свои слегка пухлые губы. Моника всё так же глупо моргала смотря на мужа, из-за этого складывалось ощущение, будто она ничего не поняла, или же просто включила дурочку. А Гермиона смотрела в то место, где несколько мгновений назад стоял Драко и говорил своим фирменным убийственным голосом. На Джона же было страшно смотреть. Было страшно. По его лицу начали багроветь красные пятна, они выдавали его гнев с потрохами.       Вообще, было странно, почему же семья потомственных аристократов не могла скрывать свои эмоции, ведь при одном взгляде на чету Грейнджеров можно было прочить их, как открытую книгу.       — Ну что ж, друзья мои, — Люциус потер руки,— Предлагаю выпить за то, что наш спор разрешился, и вы согласились на обычный союз.       Было понятно всем присутствующим, что Малфой решил довести беднягу Джона, который из последних сил держит себя в руках, что бы не начать рвать и метать.       Гермиона перевела осуждающий взгляд на будущего свёкра. Теперь все заметили на сколько сильно она побледнела. Нарцисса задумчиво посмотрела на грядущую невестку. Женщине девушка казалась, совсем невинной и ей было её искренне жаль. Ведь хозяйка поместья знала на своей шкуре, каково это быть Малфой. Хоть и Нарцисса в отличии от Гермионы вышла замуж по любви, было тяжело освоиться и привыкнуть к традициям новой семьи. У всех чистокровных свои кодексы. Свои привычки. Свои традиции. К этому тяжело привыкнуть, но Цисси смогла, и теперь она чувствует себя одним целым с семьёй мужа. Ради Люциуса женщина сделала всё.       — Да, Люциус, мы согласны с твоим отпрыском. Он очень здравомыслив. — слова Грейнджера были подобны шипению змеи. Ему очень не хотелось признавать, что какой-то мальчишка смог показать чья семья остаётся хозяевами положения.       Гермиона перевела пронзительный взгляд на отца. Она пожирала его своими карими глазами.       — Отец, неужели ты так легко сдашься?..       — Прости, Гермиона, но этот брак очень нужен для семьи.       Девушка метнула свой взгляд на до сих пор ехидно улыбающегося Люциуса, она смотрела на мужчину так, будто Гермиона сейчас подойдёт и влепет ему смачную пощёчину, что бы тот мог держать свой язык за кубами.       — Отлично! Просто замечательно! — Гермиона яростно встала из-за стола, бросив на стол явно серебрянные приборы. Она поступила в точь-в-точь прям, как её будущий муж.       — Я не понимаю, с какого момента все начали деградировать?! Почему у девушек нет выбора и права на слово или на отрицание?!— Гермиона медленно окидывала каждого присутствующего своим гневным взглядом.— С какой стати мы все должны молча сидеть и смотреть на своих мужчин, которые решают нашу судьбу?!       — Гермиона! Замолчи, ради... — быстро проговорил Джон, вставая со своего места. Но он был нагло прерван дочерью.       — Что, Гермиона, отец?! Всю мою жизнь я живу по указке, мне это надоело! То не ешь, туда не иди, с тем не говори! Осточертело!       Все сидели и были в шоке. Каждый смотрел на девушку со своими мыслями.       Нарцисса сидела и прокручивала в голове только одну мысль — Довели ребёнка, не родители, а нелюди.       Люциус был воодушевлён таким бунтарством со стороны семнадцатилетней ведьмы. Хоть ему такое её поведение и нравилось, мужчина всеми силами старался показать со стороны своё крайнее недовольство.       Эх, как же она на Цисси в молодости похожа... — думал лорд Малфой, смотря на грядущую невестку.       Джон просто был в ахере. Он начал медленно оседать на деревянный резной стул. Грейнджер перевёл взгляд на супругу.       Моника же глупо моргала, смотря на свою дочь. За весь завтрак женщина не произнесла ни слова. Джона начинало злить такое безрассудное поведение жены.       Ну ты хоть чихни, дура! Какого хера я должен только отдуваться за вас?!       Драко, стоявший за дверью, подслушивал разговор родителей и Грейнджеров. Его висесли такое не свойственное поведение девушки. А так же, парня пугало то, что ему это нравилось.       А я думал, что это у меня строгие и жёсткие родители. Ахуеть. Видимо, её и вправду достали.       Парню так и хотелось зайти в столовую с громкими овациями, а затем поклониться в пол даме, что совсем недавно выдавала яростную тераду. Но, Драко прекрасно понимал, что ему тогда придётся выслушать огромную гневную тераду об отвратильном поведении в присутствии гостей, дальше бы мать начала бы вспоминать все прошлые проступки сына, и в итоге Малфой получил бы троекратном размере. Хоть и парень был уже достаточно взрослым, родители не упускали момента поучить сына вежливости или чему-то подобному.       Гермиона демонстративно резко со скрипом, отодвинула тяжёлый стул и обойдя весь стол стремительно направилась к выходу из величественной столовой.              Внезапно, девушка услышала то, что заставило её оторопеть и замереть на месте.       Что?.. Мне послышалось?..       Грейнджер медленно обернулась и посмотрела на Люциуса Малфоя. Который холодно смотрел на девушку, он повторил те заветные слова.       — Свадьба в восемь. И не опаздывать.