Ты зажёг в моём сердце пожар

Он чувствовал лёгкие щипки, прикосновения кисточек, тёплое дыхание Вэй Ина на своём лице. Ванцзи закрыл глаза, сдаваясь на милость победителя. Внутренний пожар бушевал, но теперь это было похоже на костёр в камине — горячо, но контролируемо и приятно. Через двадцать минут Вэй Ин отпрянул, восхищённо ахнул и сунул ему в руки зеркальце. — Смотри! Лань Ванцзи посмотрел. Его собственное отражение смотрело на него с лёгким укором. Брови были идеально вычищены и чуть подчеркнуты, делая взгляд ещё более пронзительным. На веках лежал лёгкий, почти невидимый оттенок дымчатых теней, ресницы казались гуще. Это был всё ещё он, но приглаженный, сияющий. Как будто его суровую красоту кто-то аккуратно отполировал. — Ты… — он не нашёл слов. — Прекрасен! — закончил за него Вэй Ин, и в его серых глазах горело неподдельное восхищение. — Просто невероятно красив. Я это знал, но теперь просто вау. И в этот момент, под действием этого взгляда, полного искреннего восторга, Лань Ванцзи перестал думать. Он протянул руку, коснулся щеки Вэй Ина, притянул его к себе. Их первый поцелуй был неумелым, сталкиванием носов, смесью вкуса корицы с губной помадой (которую Вэй Ин тут же попробовал на нём). Но он был тёплым, настоящим и оборвал все внутренние монологи. От поцелуя они перешли к чему-то более горячему и неловкому на диване. Вэй Ин, пытаясь сменить позу и показать свою (сомнительную) грацию, неудачно оперся на спинку дивана. Она с треском отъехала. С криком «Ааа!» он полетел вперёд, прямо на Лань Ванцзи. Они рухнули на пол в клубке конечностей. Вэй Ин оказался сверху, одна его нога застряла между ног Лань Ванцзи, локоть упёрся ему в грудь, а свободной рукой он инстинктивно ухватился за внутреннюю поверхность бедра капитана. За брюки. Прямо там. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Вэй Ин застыл, осознавая всю катастрофичность позы. Лань Ванцзи лежал под ним, широко раскрыв глаза. Его лицо, только что нежное, стало маской шока. Внутренний пожар достиг критической массы. Ему было жарко, неловко, смешно и невероятно возбуждающе одновременно. — Э-э-э… — начал Вэй Ин, отчаянно пытаясь сгладить ситуацию. Его взгляд упал на свои пальцы, всё ещё вцепившиеся в брюки на самом... стратегическом участке. Мозг, перегретый от стресса, выдал единственную, самую абсурдную идею. — Ванцзи! У тебя, кажется, проблема с растительностью! Я заметил ещё, когда ты в шортах был. Нужна депиляция! Зона бикини! Я умею! Прямо сейчас могу! Воском! Будет чисто и гладко! Он выпалил это одним духом, с лицом пылкого эстета-самоучки, предлагающего жизненно важную услугу. Лань Ванцзи, всё ещё придавленный к полу, просто уставился на него. Его разум, уже несколько часов подвергавшийся атаке хаоса, наконец, отключился. «Депиляция. Зона бикини. Воск.» Эти слова проносились в пустоте. Он видел только горящие энтузиазмом серые глаза, чувствовал тепло тела на себе и странное, непреодолимое доверие к этому безумцу. — ...Хорошо, — тихо сказал он, сам не веря в то, что говорит. Ванцзи не помнил, чтобы он когда-либо ходил в шортах. Вэй Ин, восприняв это как согласие на важнейшую миссию, тут же вскочил и помчался за своим «профессияльным» набором для депиляции. Лань Ванцзи, поднявшись с пола, сидел на краю дивана в состоянии лёгкого ступора. «Что я делаю? Зачем?» Но отступать было поздно. — Ложись! — скомандовал Вэй Ин, возвращаясь с кастрюлькой, кисточкой и странными полосками. — Доверься мне! Я на курсах учился! Ну, почти. Последующие пятнадцать минут стали для Лань Ванцзи испытанием на прочность, сравнимым разве что с самым жарким пожаром. Было больно. Унизительно. Смешно. И невероятно интимно. Вэй Ин при этом был сосредоточен как хирург, бормоча: «Вот видишь, уже лучше… ой, эта полоска приклеилась… сейчас, глубокий вдох! РРРАЗ!» Когда кошмар закончился, и Вэй Ин торжественно предъявил ему результат (Лань Ванцзи смотреть побоялся), в квартире снова повисла тишина. Они сидели на диване. Вэй Ин — довольный и слегка вспотевший. Лань Ванцзи — переживший катарсис и чувствующий непривычную прохладу внизу. — Ну как? — спросил Вэй Ин с надеждой. — …Необычно, — честно ответил Лань Ванцзи, сидя в одной водолазке. — Зато теперь ты идеален! — Вэй Ин обнял его за плечи, и Лань Ванцзи, к собственному удивлению, не отстранился. Он повернулся и снова поцеловал Вэй Ина. Уже без неловкости. Потому что после того, как человек делает тебе восковую эпиляцию в «зоне бикини», все условности рушатся. Оставалась только эта невыносимая, тёплая, хаотичная близость. Внезапно зазвонил телефон Лань Ванцзи. Это был Сюэ Ян, с паникой в голосе, сообщающий о родителях Вэй Ина. Их сын молчал уже час, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения. Они требовали привести его или сказать адрес, по которому он сейчас находится. — Мгм. Сейчас привезу, — бросил Лань Ванцзи в трубку, глядя на Вэй Ина, который с любопытством смотрел на него. Так и закончилось их первое свидание: экстренным возвращением в дом, где их ждали разгневанные и обеспокоенные родители, новый скандал с поварёшкой и тёплый, нелепо-красивый шарф на шее у капитана, который теперь знал, что его жизнь никогда не будет прежней. А где-то глубоко внутри, под странной лёгкостью в «зоне бикини», тихо горел уже не пожар одиночества, а совсем другое, новое пламя. Приглашение на семейный обед пришло в виде сообщения от Вэй Ина, состоявшего из десяти смайликов в панике и одного голосового: «Мама сказала „или ты приводишь его в воскресенье, или я сама приду в пожарную часть с пирогом и допросом“. Спасайся как знаешь!» Лань Ванцзи, впервые за много лет, испытал чувство, близкое к тактическому ужасу. Пожар на нефтеперерабатывающем заводе? Пожалуйста. Обрушение конструкции? Рабочий день. Но обед с родителями возлюбленного, особенно с мамой, которая, по слухам, была его прямой копией в молодости и женского пола? Это была неизведанная территория. Он провёл три часа в магазине, консультируясь с продавщицей о подарках («Нет, водка — не вариант. Даже очень дорогая»). В итоге купил изысканный чайный набор для Вэй Чанцзе и шелковый платок тончайшей работы для Цансэ. И бутылку дорогого рисового вина. На всякий случай. В воскресенье, в своей безупречном белом костюме и голубой рубашке, с подарками в руках, он стоял у двери дома семьи Вэй, чувствуя себя новобранцем на первом выезде. Дверь открыл сам Вэй Чанцзе. Высокий, седеющий, с умными, проницательными глазами за очками. Он молча оглядел Лань Ванцзи с головы до ног. — Заходите, капитан, — сказал он нейтрально, но Лань Ванцзи почувствовал, как его оценивают, словно сложный чертёж. Потом появилась она. Цансэ. И Лань Ванцзи на мгновение остолбенел. Это было как смотреть на Вэй Ина в зеркале, отражающем другую вселенную. Те же живые серые глаза, тот же озорной блеск в них, те же чёрные волосы, собранные в элегантную, но небрежную причёску. Она была красива, энергична и излучала такое же тепло, что и её сын, но с материнской добавкой проницательности. — Ой, какой серьёзный и красивый! — воскликнула она, хватая Лань Ванцзи за руку и втягивая в дом. — Проходи, проходи, не стесняйся! Вэй Ин, смотри, твой капитан пришёл! Совсем не похож на того мрачного, которого ты описывал! — МАМА! — раздался истошный вопль с кухни. Обед был испытанием. Цансэ без остановки подкладывала Лань Ванцзи еду, одновременно расспрашивая его о работе, семье, планах на будущее и отношении к детям. — А вы, капитан, как думаете, трое детей — это нормально? Хотя Вэй Ин в детстве такой был шкодный, что хватит и одного? — спросила она, подмигнув сыну, который чуть не подавился рисом. Лань Ванцзи, пытаясь сохранить военную выправку, отвечал чётко и лаконично. — Профессия опасная. Но семья — это важно. — Он посмотрел на Вэй Ина, который под столом наступил ему на ногу в знак поддержки. — Одного, если он будет таким же, как Вэй Ин, думаю, более чем достаточно. Вэй Чанцзе фыркнул, скрывая улыбку, и налил Лань Ванцзи вина. — Пейте, капитан. Расслабьтесь. Вы же у нас не на допросе. Хотя… — он прищурился. — Расскажите-ка, как вы относитесь к его увлечению стритрейсингом? Лань Ванцзи отказался от вина. Но с удовольствием выпил чай. Внутренний пожар слегка подрагивал от нервного напряжения. — Опасно, — сказал он. — Но я… буду рядом. Чтобы обезопасить. Ответ, по-видимому, удовлетворил Вэй Чанцзе. Он кивнул и больше не задавал каверзных вопросов. Апогеем вечера стал десерт и неизбежная история о пожаре. — Значит, вы моего сына в таком виде впервые и увидели? — с неподдельным интересом спросила Цансэ, разливая чай. — В фартуке и с поварёшкой? Лань Ванцзи кивнул, чувствуя, как уши горят. — Он был очень решительным. — А где та самая поварёшка? — вдруг спросил Вэй Чанцзе. Вэй Ин замер. Лань Ванцзи медленно вытащил из внутреннего кармана пиджака... ту самую, слегка погнутую, поварёшку. Он носил её с собой как талисман уже несколько недель. — Вот, — сказал он просто. Наступила тишина. Потом Цансэ рассмеялась звонко и безудержно, совсем как её сын. — О боже! Он хранит её! Вэй Ин, ты нашёл себе настоящего романтика! Вэй Ин смотрел на поварёшку, потом на серьёзное лицо Лань Ванцзи, и его сердце растаяло окончательно. Даже Вэй Чанцзе не удержался и улыбнулся. — Ну что ж, капитан Лань. Добро пожаловать в нашу семью. Только, пожалуйста, следите, чтобы он больше ничего не поджигал. Особенно на кухне. — Обещаю, — серьёзно сказал Лань Ванцзи и в первый раз за вечер позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку. Когда он уходил, Цансэ сунула ему в руки целую сумку с едой «на дорогу», а Вэй Ин на прощание прошептал: «Я тобой горжусь. Ты был великолепен». Лань Ванцзи шёл к своей машине, неся поварёшку в кармане и сумку с едой в руке. Он чувствовал себя... принятым. И это было страшнее и прекраснее любого спасённого из огня человека.