Вальс Падших Или Звездная Дорога Уся/сянься

Подгнило нутро, опустели глазницы. Он спал, завернувшись в кусок плащаницы. Фольклорные песни, байки из склепа. А можно любить не совсем человека? Завыли русалки, качнулись деревья, Пустили клубок по следам его зверя. Могильные мантры, восточные сказки Явился герой, открывай, мальчик, глазки. Как принц Белоснежки твой Грей на пороге. Убогие люди, не лучшие боги. И если судьба это — не отрекайся. Любит-не любит, гадай, развлекайся. Расклады Таро себя не оправдали — Он спал и надеялся, но опоздали. Подгнило нутро, опустели глазницы. Он снова уснул под теплом плащаницы.

В мокрой листве вязли ноги. Вокруг — десятки подсвеченных могильных плит. Стас шел вперед, оглядываясь по сторонам, хотя смотреть было не на что. На настоящем кладбище он никогда не был, поэтому сейчас унылый вид творил с ним первое восхитительное возбуждение. Вот маленькая нервная клетка получает электрический ток и рассыпается миллионом космических наслаждений, зарождает желания пуститься за кем-то, пока таинственным, в животную погоню. Вилы неудобно оттягивали руку, и Стас вогнал их концы в рыхлую землю. Авось, не понадобятся. Деревенский меч преподобного Стаса застыл за его спиной одиноким маяком. Жухлая трава скользила, звенящая тишина душила ушную улитку. Позади оставались покрытые мхом надгробия, узкие дорожки между ними криво петляли и убегали вдаль. Мне куда-то туда, — твердо решил Стас. Прямо под ноги упал клубок. Застыл на мгновенье, а после, подмигнув шерстяным боком, лихо покатился во тьму. Стас помчался вдогонку. Старуха эта на добрую бабушку до-Грибных сказок никак не походила. Косматая скудной сединой высматривала меж ветвей бегущую к Форуму Царевича богатырскую фигуру. - О-ри понг-понг хан — промурлыкала она в бороду и развеялась. Через мгновенье ее тощая фигура появилась в склепе очнувшегося хозяина. Здесь уже собрался весь лисий свет, приветствуя в лапопреклоне мудрого вана. - А-а, ни-хао, Мама-Джан, — обратилась к ней госпожа Си Ван Мун. — Наш даос уже готов к синьцзяо? Бабка затряслась от беззвучного смеха: - Даос решился на синьцзяо с главным бастардом уважаемого вана. Покойник взвыл. Клубок привел Цвая к свежей могиле. Гроб оказался пустым. Его плечи сразу поникли, ведь Стас ожидал Первого Великого приключения на пути самосовершенствования. На надгробном камне латынью горела эпитафия: «Nu I chto, chto ti krasiviy, vse ravno tebe ne dam». Стас знал пиньинь и немного древнерусский, а вот это было для юного неокрепшего мозга сложно. Где-то в направлении Кардо Максимус послышалась музыка. Принюхавшись, Стас уловил запах кофейного жмыха и свежего овсяного хлеба. Еще раз заглянув в пустой гроб и, отчего-то от его пустоты огорчившись, Стас повернул к центру могильника. Музыка становилась все громче. Ты на посмертном фото Слишком бледный, обернутый в саван. Черно-белые готы (некро-боты) Вбили кол тебе в орган тот самый. Я тебя не травила Просто оберегаю! Не убий меня, милый, А не то откопаю! Где-то в конце тоннеля (У-а) В самом сердце борделя (А-а-а) Ты покойницу лапал (У-а) Пока сонм богов плакал!! (А-а-а) Ты на тайной вечЕре (У-а) Приставал к той химере (А-а-а) Так что милый, покайся! (У-а) В плен любви моей сдайся!! (А-а-а) Пендельтюр таверны был гостеприимно приоткрыт, яркий свет и загробная попса разливались именно оттуда. Стас хотел замешкаться, но молодой организм, почуяв съедобные запахи гнал навстречу возможной опасности. Дверь Цвай вышиб с пинка. Лисы, высунув языки, бежали по направлению к Кардо Максимус. За ними, на колеснице, погоняя нетопырей хлыстом, ехала госпожа Си Ван Мун. Мертвец, скалясь и доклеивая веки сидел внутри на шелковых подушках. Мама-Джан плелась позади всех. Музыка и смех резко стихли. Молодые девицы и парочка вурдалаков как по команде уставились на вошедшего Стаса. - Мир вашему э…дому, господа! — вежливо поприветствовал он. Одна из куртизанок мягко поднялась с софы, ее огромная грудь при этом якобы ненарочно покачнулась и посмотрела Стасу в глаза. Стас не заинтересовался. - Синьцзяо? — спросила она с надеждой. - Хуяо! — тучный зомби вскочил с барного стула и, как бы между прочим, блеснул металлом катаны за поясом. Стас ухмыльнулся, проверка значит. - Я, ребят, может, драться тоже умею. Не кулаками махать пришел. Один из упырей кашлянул, привлекая внимание. - Есть два стула, на одном пики точены, на другом хуи дрочены, на какой сядешь, на какой мать посадишь? - Возьму пики точены, срублю хуи дрочены, сам сяду и мать посажу. Стас отвечал без запинки, первый и единственный класс он закончил на отлично. - Геннадий, — упырь протянул руку для рукопожатия. - Иннокентий, — подошел зомби. Его острый волчий нюх не подводил. Везли плашмя на лошади куда-то за Мусорные горы. Руки были связаны за спиной, рассыпавшиеся волосы закрывали обзор. В горле саднило от могильной земли и сухие глаза резало от зеленого лунного света. Нашел, откопал, забрал, всё-таки, старый хрыч. А он почти дождался. Всё в нем предвкушало — нервы оголялись, кровь оттаивала, кожа мякла. Нутро готовилось. Сны вон какие снились. Он свесил голову и закрыл глаза, вспоминая последний. Это что-то из прошлой жизни, словно мы уже встречались. «Однажды, через несколько дней, я пришел к тебе и спросил: — Тебе когда-нибудь нравились девочки? Ты ответил: — Да, мне нравится Светка из соседнего подъезда. Тогда я ушел. Я помыл волосы и заплел их. Побрил ноги и надел красивое платье. Оно было на тонких бретелях, с юбкой чуть выше щиколоток. Оно было белое, как твоя сперма и моя коса. Накрасил ногти розовым лаком, обязательно заходя на кутикулу. Обвел губы красной помадой. На плечо маленькую сумку, внутри — базовый набор — веревка и мыло. Я пришел к тебе и спросил: — Тебе нравятся девочки? Ты ничего не ответил, потому что умер от ужаса. Тогда я ушел. Я вышел из парадной и ветер весело играл моими волосами и тонким подолом. Лепестки сакуры, с побеленным у корня стволом — русский антураж, проносились туда-сюда, пока не упали в столетнюю лужу. Бомж дядь Вова долго провожал меня влюбленным взглядом. Ты умер, так и не узнав, что Светка из соседнего подъезда, это я. Я уходил всё дальше и дальше, мимо серых хрущевок, пока не нашел цветущую поляну. Вокруг фиалки и анютины глазки, сладкая медуница и ромашки, бабочки и пчелки, веревка и мыло. Я сбросил босоножки, потирая ноги и хныча об усталости. Посмотрел на небо и помолился за тебя. Ленточка в моей косе развивалась, я стал кружиться, задевая подолом сочные бутоны. Я танцевал вальс с изъеденной корягой, пел «Amore, amore», и влюблялся в тебя все сильнее. А когда устал, то повиснул на ветке и уснул. Хочу уснуть надолго, пока мы не воскреснем вместе на другой планете. Буду ждать тебя и готовить ужин, эти китайские специи или что-то там. Твои раскосые глаза будут смотреть на меня, и мы будем целоваться губами оставшуюся вечность. Я постучусь к тебе и спрошу: — Тебе нравятся мертвые мальчики? Ты ответишь: — Я русский, я иду до конца. Тогда я уйду. Босиком вдаль, по разбитому асфальту, я открываю дверь салона женского белья. Стану долго выбирать комплект, допрашивая консультанта. Я выберу кружевное бюстье, так, чтобы просвечивали розовые соски и ажурную грацию. Буду долго вертеться перед зеркалом, причитая об острых костях и плотно севших подвязках. Соберу высокий хвост и красиво выгну спину. Я постучусь к тебе и спрошу: — Тебе нравятся мертвые мальчики? Ты ничего не ответишь, потому что дверь откроет твоя мать. Я выйду из подъезда и встану под козырьком. Дети в песочнице станут приветливо махать и улыбаться мне, приглашая присоединиться к игре. Я покажу им средний палец и отправлю себя по почте в первую городскую психбольницу. Я буду ехать в почтовом фургоне и улыбаться всем прохожим. Огни ночного города будут выделять мои скулы и полные губы. Я стану подмигивать каждому мужчине. Все они — меня любят. Их так много, а я так красив. Я возьму их за руки, и мы выйдем замуж. Мы станцуем танец молодых, а первом ряду будет сидеть и смеяться мой папа и папа. Когда я устану танцевать, то упаду в самый центр бального зала. И проснусь». - Да не наркоман, — объяснял Геннадий, — а вот, давай по слогам — нек-ро-мант. Стас с новыми корешами сидели за барной стойкой. - Нет, слушай, ну таких у нас в Секторе точно никогда не было, — он осушил кружку до дна и постучал бармену за повторной. - Пробуй наш коронный коктэйль — Не Пиз Ди, — важно посоветовал Иннокентий. - Ты че, он алкогольный, ему нельзя такое. - Значит, — Стас предпочел продолжить деловую беседу, - хозяином является ваш этот наркоман? - Некромант, — снова поправил упырь, — и хозяин, и повелитель, и мэр, и пэр. - Великий ван, — вставил Иннокентий. - Важная шишка в этих местах, все трафики некрокотиков только через него и по его ведому. Не дай черт кто-то чужой сунется. - А я сунулся, даже погулять тут по окрестностям вашим успел. - И как тут? - Красивое, — восхищенно протянул Стас. — Короче, заинтересовала меня одна могила… Закончить он не успел. Температура воздуха резко упала, поднялся вороний грай и в таверну вбежала стая лисиц. - На колени, мертвые и почти! Стас от неожиданности не успел сообразить, к какому социальному сословию он принадлежит, поэтому так и остался сидеть, жуя мухоморную трубочку. В дверях показался хозяин с госпожой Си Ван Мун. - Приветствуйте мудрого вана! Лисы склонили головы, куртизанки и мертвецы пали ниц. Громкий хор голосов стройно грянул: - Здарова, заебал! - Великий Бес Смертный посетил вас! Гимн повелителю! ВСЕ ДЛЯ ТЕБЯ! НАШ ПРАХ, МОЗГИ И КОСТИ! ДЛЯ ТЕБЯ ЦВЕТУТ ЭТИ ПОГОСТЫ! ДЛЯ ТЕБЯ ВЕРНУЛИСЬ С ТОГО СВЕТА! ДЛЯ ТЕБЯ! ВСЕ ДЛЯ ТЕБЯ! ПОСМЕРТНЫЕ ПРОШЕНЬЯ! ДЛЯ ТЕБЯ И ЖЕРТВОПРИНОШЕНЬЯ! ДЛЯ ТЕБЯ ДЫБА, КОЛЫ И ПЫТКИ! ДЛЯ ТЕБЯ! Бес Смертный поднял руку в приветствии: - Не время петь и гулять, граждане! Среди нас сегодня молодой даос, — он указал на Стаса. — С почтением да было нам пророчеством Вельвы дозволено совершить с ним синьцзяо. - Однако, — вступила госпожа Си Ван Мун, — молодой даос плевать хотел на ваше гостеприимство и отправился совершать синьцзяо со всеми нами любимым бастардом. Девицы ахнули. Иннокентий вспомнил, что катану он уже успел проиграть Стасу в карты. Влетела и опустилась на плечо Беса Смертного летучая мышь, зашептала тому на ухо. - Нет! — закричал ван, выслушав донесение. — Финист похищен прямиком из своей могилы! Заплакал Геннадий. Стас поднялся со стула и мрачно оглядел собравшуюся толпу. - Да кто этот ваш синьцзяо? Могилу видел, клубок меня к ней привел, только она уже пустая была. Бес кинулся к нему, заламывая руки: - Так у вас не было синьцзяо? Финист, сокол мой, похищен мальчиком! - У вас это, — Стас указал куда-то на лицо, — червяк, кажется… - Брось! — вскричал Бес. — Моего сына похитили! Добрался все-таки!.. В таверну вошла Мама-Джан. - Не причитай как баба, — одернула она Беса и громко, для всех начала объяснять. — Финиста унесли за Мусорные горы, а все потому, что судьба его слишком близко подошла. Она указала на Стаса. - Ты ведь за ним явился? Не с нашими лисицами хотел синьцзяо, а с ним? Тьфу! Молодежь! Ладно, даже клубок добро дал, дорогу показал. Отправишься за ним к самому Гулю, чур его! В дороге износишь три пары железных сапог, сгрызешь три буханки железного хлеба. Да, Магомед с тобой пойдет. - Просто Мага, — подал Стасу руку лесовик. - Просто Стас, — ответил тот. — Без рифмы.