Вальс Падших Или Звездная Дорога Уся/сянься

- Чем удобряли, то и выросло!

- Ну папаня! Че вы так-то!

В таверне этой ночью было неспокойно. После рассказа отца Е Сана Финист ходил взволнованной тенью, метался из угла в угол. От плюшек и кренделей отказывался, кофий не пил и вообще оставался дерганным и хмурым. Такой же недовольный Арс притих в углу и не отсвечивал лишний раз. Ковырялся и тыкал с силой в бедный, и так измочаленный лапоть, чиркал в бумажонке странные схемы и сюрреалистичные зарисовки. Уперев подбородок в ладонь, Мама-Джан опытным глазом следила за этими двумя и чего-то тихо наведывала Иннокентию, пока Бес сидел за писчим столом и матюкал по чем свет стоит подоходные бланки. После того, как отцу Е Сану была собрана тощая котомка в путь-дорогу, великий ван взбесился, недосчитав в кассе пару грошей. И все уговоры к покойствию от внеплановых, но важных трат во имя спасения, были тщетны. Да и приближающийся праздник казны пока не добавлял, а гетеры и жители погоста требовали и вопили, чтобы вечеринка была, да и с размахом. Тыкв вон уже напиздили с полей. Вопящие крестьяне не уходили с дежурства, грозя вилами и судами. - Ой не пойму я этого, Мама-Джан, - отвечал Иннокентий заговорщицким шепотом. — Ну как это? И куда? - Дело молодое, а куда они и так найдут. - А ван время тянет. - Поверь опыту, - Мама-Джан подмигнула ему. - Чем больше ждут, тем веселее потом будет. - Это как? - А так! - она выдернула волосинку из бороденки и искрошила ее на столешницу. — Видишь? В их пользу дело идет! - Ба-а-а, — протянул зомби. — В гаданиях толку нет. Старая лисица нахмурилась. - Это в моих-то толку нет?! - Нууу… - А вот смотри! Мама-Джан потянула за бородку и на стол упали светлые волоски. - Слушай, что скажу… В старых сказках и былинах Где добро всегда над злом, Что рассказывали детям? О победе над врагом! Без сарказма, скрытых смыслов, Без метафор и литот. Каждый мальчик с детства — воин, А девчонка с битвы ждет. Сильный муж с мечом навынос И щитом наперевес. А девица дома чахнет - Разве в этом счастье есть? Нет? А ты не обижайся, Слушай смысл до конца. В каждой этой детской сказке Чувствуешь? Душок гнильца. Вот поэтому-то в нашей Девы выше всех вокруг. За Дуняшу не волнуйся, Излечим ее недуг. Кто-то должен был на плаху Жертвой голову склонить. У кицунэ будет счастье, Костик должен победить. А мужчины? Что ж, послушай, Раз вокруг все неликвид, То скрепили мы с богами Вот как с ними порешить: Им друг с другом лучше будет, Пусть живут и не таят, Что есть те, кто пол свой любит, (Речь здесь не про ламинат). Да, пусть эта сказка — ересь. Да, пусть сказки — это ложь. Только вот в такое время, Только так и проживешь. Но ни слова! всё в секрете, Не дай бог узнает ТОТ, Что живут на этом свете Те, кого к «таким» влечёт. Не согласен? Да и похуй, Исполняй повестку дня. Каждый с тем, с кем сердце хочет Хоть бы в сказке у меня. Баба-Игла сорвала листовку с манифестом с позорного столба и сплюнула. - По краю ходишь, ох, по краю. - И кто такое написал, — протянул Хуа Тао, одергивая пониже подол. — Придут же за ним. - Так, — целительница смяла лист и кинула в урну за спиной, попав точно в цель. — Не отклоняемся. Они вышли из номеров к вечеру, когда прохлада опустилась на город и фонарщики, надев рабочие фраки, вышли с факелами на мощеные улицы. Во всех тавернах и корчмах был аншлаг, улицы гудели и жужжали существами, о бытие которых даже сами жители мало что знали. К празднику всех НеСмертных город наводнили туристы и анархисты. Веселые пикси, взмахивая крылышками носились над головами, развешивая на козырьки домов лампады и гирлянды с ухмыляющимися черепками, разорванными телами и кровавыми внутренностями. Окна светились разноцветными свечками из ушного воска, а по обочинам выстроились соломенные пугала в шляпах. Праздничная атмосфера царила в лавках и скотобойнях, толстопузые купцы выкладывали карамельные пальчики и сахарные глазные яблочки на витрины, привлекая зевак. На главной площади уже поставили остов, куда через пару дней водрузят гигантского Джека-Фонаря. Баба-Игла в своем лучшем латексном наряде, с припудренными накладными прядями и алыми губами, довольная жизнью выстукивала каблучками по тротуару. Восточный мудрец, ученый философ Хуа Тао не разделял ее веселость, плетясь следом в рабочей одежде, то и дело поправляя корсет, сжимающий ребра. - И кого сегодня на живца ловим? — поинтересовался он, когда они вышли на площадь. - Думаю, сегодня большая рыбка должна клюнуть, — Баба-Игла кивнула ему на освободившееся под навесом место, когда одну из шлюх увел за собой какой-то упыренок с залысинами и пивным брюшком. - Стыд и срам, — цокнула Баба-Игла. - Че это? - У него дома жена и дети. - Ааа, так это каноничное событие. Хуа Тао, уже освоившийся со своей ролью, вежливо приветствовал коллег, сложив руки в знаке «вай» и притулился в уголке. Навес, под которым собирались приехавшие покорять столицу, но покорившиеся ей сами, занимал собой грязный угол неподалеку от ночных заведений, предлагавших спальни с почасовой оплатой. Никого не смущало, что здесь же располагалась городская Ратуша и остальные административные здания. А чего далеко ходить, как говорится. Устроившись за столиком на террасе и заказав чай, Баба-Игла заняла смотровую позицию и скрыла лицо газеткой с прорезями. На главной странице самой скандальной и желтушной газетенки большие буквы гласили: ЭКСКЛЮЗИВ! ПРАЗДНИК ВСЕХ НЕСМЕРТНЫХ — ОЧЕРЕДНОЕ ОТВЛЕЧЕНИЕ ВНИМАНИЯ ОТ УПАДШЕЙ ЭКОНОМИКИ?! Читайте только у нас! «Алименты и чакры» провели собственное расследование и установили, что бизнесу Знойной Вдовы грозит банкротство! Особи мужского пола массово отказываются от ее услуг в пользу дешевых и непритязательных тел! В нашу редакцию обратилась особа древнейшей профессии и дала эксклюзивное интервью! Вся правда о закулисье Красной Комнаты и торгах! Отец Е Сан пропал, выйдя из-под стражи! Где сейчас скрывается растлитель и правда ли, что падре всего лишь жертва поливедических игр?! Недавно на краю Цивилизации было обнаружено странное поселение! По предварительным данным в нем нашли убежище смертных! Редакция газеты просит вас избегать контакта с людьми! Помните, что они опасны и несут вред всему неживому! И о погоде. В канун праздника всех НеСмертных на Волшебный лес грозит обрушиться триметеленовое облако. Газовый гигант уже взял курс на северо-запад и стремительно надвигается! Всех жителей данной области просим воздержаться от выгула или же просто воздержаться! Допив улун Баба-Игла нашла глазами Хуа Тао. Тот, облокотившись на стойку, вел интеллектуальную беседу с пропитой и укуренной подружкой. - Ну-ну, — Хуа Тао успокаивающе похлопал по руке старой проститутки. — Это не твоя вина, дорогая. - А он и говорит, да ты не смотри что я извозчик, так-то у меня бизнес свой есть, - она всхлипнула. - И продал меня потом. А я за него, вообще-то, все кредиты выплатила. - Сученыш… А как выглядит, помнишь? - Не-а, - проститутка помотала головой. - Лет тридцать уже прошло, как упомнить-то. Столько потом было после него. Громко высморкавшись в платок, она с любопытством уставилась на Хуа Тао. - А ты как здесь оказалась, подруга? И наряд у тебя не из дешевых. Шпионишь за кем, что ли? Старик, не моргнув глазом, спизданул: - Ага, ищу вот одного типа. - Так давай подскажу. - Боюсь, таких ты не знаешь. Окончив разговор, Хуа Тао отвернулся от нее. Мужчины подходили и уходили с женщинами. Запах сифилиса и возбуждения с нотками канабиса витал в воздухе. Когда городские часы пробили одиннадцать ударов, на улицу вывалились молоденькие клерки, зашуршали несвежими галстуками и контейнерами с обедом. Площадь и улочки осветили лампады, скрипачи заиграли веселые мелодии. Один из юнцов подсел к Бабе-Игле и игриво подмигнул ей, на что целительница вздернула бровь. - Такая красивая и одна? - спросил клерк, обливаясь потом, капелька которого скопилась в жидких порослях над губой. - Не одна, - Хуа Тао грозной скалой с оголёнными телесами возник рядом с ним. - Че надо, пацан? - Ой, - тот подхватил саквояж и поспешил ретироваться. Хуа Тао плюхнулся на стул. - Два часа и никого. Может того, по домам? - Нет! Чую, поймаем сегодня шишку. И шишка не заставила себя долго ждать. Вшивый Студень, окруженный охраной, вышел из Ратуши и заскользил по площади к корчме, оставляя за собой мерцающий в цвете гирлянд след. Баба-Игла стукнула Хуа Тао свернутой газетой и стрельнула глазами. - Это он! - Кто? - старичок потер ушибленное темечко. - Не знаю, но он! На показавшуюся над кустами светлую макушку легла широкая загорелая ладонь и мягко опустила ее вниз. - Ну чего ты? — зашептал Матвей, приглаживая вихры. - Мне тоже интересно. Счастливое табло Стаса ни от кого не скрываясь возвышалось над кустами боярышника. Как говорилось в Бараке — не ссы перед опасностью, пусть она сделает это сама. Поэтому Цвай с отбитым чувством страха без опаски разглядывал представшую перед ними картину. Мелкие кикиморята, пока не заметившие наблюдателей, привязывали матерящегося лесовичка к длинной крепкой палке. На их племя утром парней вывела Вишенка, и, как оказалось, очень вовремя. Пожиратели плоти готовились к праздничному завтраку, где Мага был главным блюдом. Правда, не очень аппетитным и слегка попахивающим. Траурная песнь снова затянулась и Матвей, охая, притулился к теплому боку, уже даже без стыда и угрызений совести. После того, что он почувствовал во всех красках, твердостях и прочем-прочем сегодня утром при пробуждении, стыдиться было нечего. Особенно, если учесть, что твердости изначально исходили от него, а при ближайшем, изначально тайном, а затем раскрытом, рассмотрении оказались взаимны. Вишенка до сих пор обиженно косилась на него, потому что когда Матвей пулей отлетел на другой край опушки, заикаясь и мямля что-то невразумительное, то больно отдавил ей лапку. А потом сонный Стас доставал юного негодника из кустов и долго извинялся непонятно за какие дела, и так вкусно при этом был по-утреннему мятым и хитро непонимающим, что любопытный мальчишка и сам в итоге оттаял, а под конец и вовсе задрал нос, обвинив во всем всех вокруг и даже Вишенке снова досталось. - Так какой план? Холодные пальчики Матвея неосознанно прошлись по обрубкам, и Стас снова этого не заметил, не стал прятать руку. - Посидим тут. - А потом? - Хочешь уйдем? - серьезно спросил Цвай, пододвигаясь ближе, скрываясь за тенью кустов. - Ну, - Матвей поиграл бровями, кумекая мыслю. - Вообще-то… - Слушай, земля такая холодная, ага? - Да нет вроде… - И платье у тебя совсем не по погоде, конечно, - запричитал Стас и похлопал по согнутым коленям. - Давай-ка садись. Вишенка закатила глаза, и сама вспрыгнула на теплое местечко, мягким которое назвать было трудно. Прикрыв глазки ресничками Матвей надулся и погладил мурчащую Вишенку за ушком, немного на нее злясь, а вообще ревнуя. - А дядюшка-то где? - распахнул он глаза, вспомнив про блестящий жестяной бочок и прянички в нем. Стас почесал макушку. - Да здесь тоже… наверное? Матвей начал спешно отползать в сторону, прячась за оградой куцых кустов. - И не стыдно тебе, да? - возмущался он, пока Стас, совершенно завороженный, спешил следом. - Он нас спас между прочим! - Когда это? - А вот тогда! Ой! Гляди кто там! Группа кикиморят в церемониальных накидках вышла из крайнего к лесу вигвама. Остальные расступились, почтительно склоняя маленькие лохматые головки и опустив копья вниз. Первый из старейшин, одетый в пеструю тогу с вышивкой из еловой хвои, нес в руках большую чашу. - Это для чего? - шепнул Матвей, оборачиваясь к Стасу и успев поймать его взгляд на… - Ты куда смотришь, растуды тебя?! - Так это… — губы Цвая поползли вверх. - Веду наблюдение за периметром, так сказать. Светлые брови сошлись на переносице, и Матвей уже был готов разразиться гневной тирадой, чтобы скрыть смущение, но Стас наконец оторвался от созерцания прекрасного на его взгляд вида и потрудился заметить странную компанию. - А это еще кто? - О, а это, дорогие мои, - таинственно прошептал Абдулл, - старейшины племени. И, раз уж вынесли ритуальную чашу, недолго старичку еще осталось землю топтать. Парни повернули головы и оторопело уставились на совсем не волшебную лампу. - Дядюшка! — Матвей сгреб Абдулла в охапку и хотел чмокнуть в носик, но Стас, быстро среагировав, перехватил лампу за шкирку. - Ты чего сенсэя одного оставил? - Че я-то сразу? - запыхтел тот, вырываясь из рук. - Я тоже жертва, между прочим! Попрошу повежливее со старшими, молодежь! - Что за чаша, дядюшка? - Матвей подполз ближе и ласково накрыл руку Стаса своей, успокаивая. - Как нам вызволить лесовичка? Вздернув нос, оскорбленный Абдулл прикопался в ямку рядом с ними и Вишенкой, вылизывающей лапки. - Как как, - проворчал он. - Взять и отвязать, а шарашкину конторку эту прикрыть. Давай, хлыщ, доставай свой пистон уже. - Какой? - не понял Цвай. Абдулл закатил глаза. - Да уж точно не тот, который в бой просится, что аж за милю разит. Магию используй. Ма-ги-ю! Матвей накрыл руками горящие щеки и спросил: - А может без нее как-нибудь? Чего Стаса одного всегда посылаете кидаться на всех? - Это пока, - успокоил его Абдулл. - Как дело до тебя дойдет - один кинется, не кипишуй. После этих слов Стас притих, найдя утешение в выглядывании из-за кустов, а Матвей оказался заинтересованным жучком, ползшим по травинке у самого носа. Тем временем старейшина, возглавлявший группу, опустился на колени перед привязанным Магой и поставил чашу у собранного костра. Один из кикимеров отделился от толпы и почтительно протянул ему кусочек огнива. - Да я ваших мамок и прабабок знаете где вертел, сучата лесные?! Знаете где?! - орал Мага. - Да у вас и нет сроду такого! А че, а?! Может, показать вам?! Кикиморята взялись за руки и запели. Траурная мелодия поднялась над лесом и ветер разнес ее над вершинами кривых деревьев. Сухие травы затрещали, над ними пополз хилый дымок, заставляя лесовичка заткнуться и зайтись в кашле. - Ой, Стас, - на глазах Матвея показались слезы. - Чего-то я волнуюсь за дедушку. Увидев на его щеках влажные дорожки, Цвай моргнул. От чувств при виде этого, сердце зашлось в крепкой пацанской груди, и он встал на ноги, восстав из кустов боярышника могучей богатырской статью, выпятив упрямый подбородок и устремляясь вперед, перешагивая павлином через лозы и ветви. - И восстали машины… - хорально высоко напевали кикиморята, подбрасывая в костер хворост. - Из пепла ядерного огня… - И пошла война на уничтожение человечества, - оргазмически вторили им старейшины, покачиваясь из стороны в сторону. - Прими наш дар, о воин Дракона. Наглый Цвай прошел мимо всех, прямо к разведенному костру и снял шпажку с лесовичком, опустив того рядом. - Я вернулся! - провозгласил он и подбоченился, разрешая оглядеть себя во всей красе. - Ваш воин Дракона! Кикиморята и старейшины кикиморят затихли, уставились на него открыв рты. Из-за кустов послышались аплодисменты. Довольный, как базарный петрушка, Матвей звонко хлопал в ладоши, восхищенно смотря на красавца-спасителя. Абдулл засвистел носиком. Главный старейшина вскинул руки и указал на Матвея костлявым пальцем. - Вот он! Наш Дракон! Боги вернулись! - Че? - не понял растерявшийся Стас. - Смотрите! Наши предания не врали! - Да кто на него смотреть разрешил?! Кикиморята, проигнорировав Цвая, склонились пред боярышником, старейшины гуськом прошли через живой коридор и почтительно поклонились офигевшему и заалевшему от такого внимания Матвею. - Да чего это вы, - лепетал он, крутя прядку на пальчике. - Ошиблись, наверное… - Невозможно! - главный старейшина скинул капюшон с совершенно лысой головы. - Это тебя нам послали во спасение! - Ой, какое еще спасение? - Да! - подошедший Стас закрыл Матвея собой. - Какое нафиг спасение? Кикиморята захныкали, запричитали высокими голосами и тогда старейшины рассказали. А смекнувший что к чему Абдулл хмыкнул и подморгнул белобрысому мальчишке. И Матвей, тоже сообразив, подмигнул ему в ответ и бедром отпихнул Стаса от себя, оправил рясу и воздел руки к небу. - О! Да это я! Падите пред воином Дракона! А ты, - нахально обратился он к Цваю, - отведи зенки от меня, наглый раб, и очисти путь мой от грязи, так как не пристало мне идти по ней. Расступи воды и сушу пред моими ногами и не смей больше говорить, пока этот достопочтенный не разрешит тебе. Черные, затопившие радужку зрачки Стаса, сверкнули. Матвей и сам почувствовал перемену и крепче свел ноги вместе, опасаясь попутного ветра. Переняв правила игры с какой-то тупой радостью, Стас осклабился. Но не очистил землю перед ногами, что манили белыми лодыжками, а подхватил на руки и понес туда, куда указывали старейшины. - Боги вернулись! — пели они. - Буря грядет! - Не волнуйся, - Горбушка погладила белые, высохшие на солнце волосы Дуняши. - Я знаю отвар один, будут шелковые как раньше. Кицунэ покачала головой и отодвинулась от нее. - Дуняша, - девочка снова подползла ближе к ней. - Как тебе помочь? Уставившись на огонь, Дуняша перестала реагировать на нее. Костик поил верблюдов. Неподалеку от завода, куда их снова привело отсутствие навигатора и чутье Пушка, была обнаружена гигантская лужа. Пить из нее ни оборотень, ни лисица с Горбушкой не стали, а вот животные накинулись на воду. Привязав верблюдов к металлическому столбу, торчавшему у ворот, Костик вернулся к костру. Молча поставил на огонь жестяные баночки с корешками и помешал веткой скудный ужин. Горбушка смотрела то на него, то на Дуняшу и ей хотелось, чтобы они как тогда, крепко ее обняли и успокоили. Как же у них хорошо все было! А теперь который день Дуняша ни с кем не разговаривала, а на Костика было страшно смотреть. Кицунэ потускнела и осунулась, былая лисья хитрость и изящная красота отхлынули от нее, а Костик будто постарел, посерел от горя. Пока никто не видел, Горбушка тихо плакала, коря себя за то, что не сумела помочь. Её так никто и не тронул, потому что Дуняша отпыхтела за обеих. Взвар закипел, и Костик протянул Горбушке терпко пахнущую кашицу. - Горячая, - предупредил он ее и поставил вторую баночку рядом с Дуняшей. Она незаметно вздрогнула и плотнее укуталась в грязную тряпку, найденную в закромах насильников. - А ты? - спросила Горбушка. Костик покачал головой и отвернулся, глядя в окружившую их тьму. - Потом. Подежурю первым, ложитесь. Когда девчонки затихли, сонно засопев, Костик прилег рядом с Дуняшей и обняв ее, подгребая заодно под бок Горбушку, вскоре тоже уснул. Высоко в небе показались звезды, впервые за пару сотен лет. И ничего хорошего, как гласила хроника церковных дьяков, это не предвещало. Мурзик беспокойно повел носом, чувствуя приближающуюся непогоду. Колыхнулась степная трава, ниже припав к земле, вскружили ввысь и разлетелись в стороны ночные жучки-паучки. Где-то пока далеко огромное пылевое облако собиралось, настаивалось химикатами, грозя пронестись над всем континентом, назло предсказаниям синоптиков.