Фило и Сыч

      — Так, э… что не так с пакетами?       Фило встречает Сыча возле остановки, чтобы показать дорогу к своему дому и поделиться зонтом. Фило одет в белую футболку и джинсы, дождевик с рисунком Стича на спине, а синий зонт, который он отдаёт Сычу, сверху с ушами всё того же монстрика.       — Если не углубляться, пластик разлагается сотни лет. Он летает от ветра, плавает в воде, в нём путаются животные, едят его и…       Сыч морщится.       — Если честно, я далёк от этого.       Фило молчит, дождь барабанит по зонту, и Сыч начинает жалеть, что не захотел слушать дальше.       — У тебя дома есть пакет с пакетами? — Фило неопределённо машет рукой, больше не поворачиваясь к нему.       — Даже больше: у нас с братом тумбочка с пакетами.       — Во-от! — Фило тычет пальцем вверх, но тут же прячет руку обратно под дождевик. — Никому эти пакеты не сдались. Понимаешь, когда тебе на кассе или в ларьке суют пакет, это просто дело привычки. Ты берёшь, потому что он бесплатный, потому что все берут, ну и вот.       — На кассе платные.       — Тем более, — Фило пинает камешек, и Сыч даёт себе слово больше не перебивать.       — Например, если ты покупаешь связку бананов, то их цену можно наклеить прямо на них. Они ведь уже в толстой кожуре, с ними ничего не случится, если их не класть в пакет. Можно сразу в сумку. А если всё же хочется… можно просто носить из той тумбочки парочку пакетов в кармане. Они просто будут с тобой и как бы…       Фило на него оборачивается, тушуется и замолкает. В принципе, Сыч начинает вкуривать, как остановить пакетную лавину из тумбочки.       — Надо попробовать, — неуверенно тянет он, а Фило вскидывается, весь сразу улыбается и шагает бодрее.       Квартира у Фило оказывается огромная с тремя комнатами. Сыч топчется в коридоре, и ему нужна экскурсия, чтобы тут не заблудиться.       — Ты один живёшь?       — С родителями, но они придут вечером. А ещё они никогда ко мне в комнату ломиться не будут. Проходи!       Фило тащит его на кухню, по пути показывает, где туалет, но интереснее всего Сычу в его комнате. Он ожидает увидеть кучу всего со Стичем, но там только несколько мягких игрушек-подушек разных размеров. На двери пара плакатов с неопознанными существами, а в остальном в комнате у Фило просторно, светло и не рябит в глазах от ярких красок.       — Я переоденусь, а ты садись, — Фило кивает на застеленную огромную кровать, там стоит раскладной столик с ноутом и пустой посудой. Тарелка в форме головы Стича, по ней размазано варенье, с кружки тоже скалится он.       Сыч неуклюже мостится на краю, опасаясь перевернуть всё это великолепие. И разглядывает рабочий стол Фило, чтобы лучше его узнать.       Два монитора, клавиатура без подсветки, коробочки для ручек и заметок, на них наклейки с космосом. Тетрадки, блокноты, оборванные листки. Рядом стоит стеллаж с книгами, тетрадками и одиноким растением. Сыч ставит на то, что оно искусственное.       Ему хочется получше рассмотреть книги, вкурить, что нравится Фило. Хочется заглянуть в шкаф и убедиться, что там водится и нормальная одежда. Но Сыч продолжает сидеть. Хорошо, что напротив кровати нет зеркала.       — Не знал, какой чай ты любишь, поэтому налил кипяток и прихватил все пакетики. Есть ещё рассыпные, но за ними на кухню.       Фило вплывает в комнату с двумя кружками в руках, но Сыч видит только его обнажённые ноги. Длинные ноги, гладкие ноги, совершенные ноги, которые заканчиваются синими тапочками-лапами с когтями. Сыч ещё раз проходится взглядом по этим ногам, натыкается на короткие шорты (снова в Стиче), белую футболку (ну тут Стич только один, он смотрит на Сыча и посылает сердечко), а потом на улыбку Фило.       Кружки легко стукаются о стол, Фило вытряхивает из кармана россыпь ароматных пакетиков.       — Вот, выбирай.       Сыч всё ещё водит взглядом по ногам и по шортам, а его будто по голове битой шарахают и не собираются прекращать.       — Это... женские шортики?       — Это самые крутые шортики со Стичем, которые у них были, — Фило смотрит так, будто Сыч не вкурил что-то важное.       — М, — Сыч снова опускает взгляд, и его красноречие болтается между «эти шортики созданы для тебя» и «а можно потрогать». О, и самое крутое «а можно снять».       Ничего из этого Сыч не говорит, подходит к столу за чаем, берёт наугад самый тёмный пакетик. Он не вчитывается, надрывает и…       На ладонь падает гондонище. Уже смазанный.       Он на находку сычится — так не вяжется это с образом Фило. Первая мысль: случайно попался. Затерялся в кармане, так бывает, да? Сыч пробегается взглядом по остальным пакетикам и не находит ни одного чайного.       Может, у Фило такая суперспособность? Был чувак, который превращал воду в вино, а Фило — чайные пакетики в гондоны. Бывает, да?       Пока Сыч пытается найти объяснение, Фило жмётся к плечу и выдыхает:       — Я не знал твой размер и любимые спецэффекты. Выбирай.       Сыч медленно моргает и вкуривает, что суперспособности тут ни при чём.       — Я тебя обниму? — Сыч откладывает резинового друга, поворачивается и продолжает только после кивка.       Сыч проходится обеими ладонями от лопаток к шортикам и там залипает. Они какие-то шелковистые, и зад Фило особенно приятно в них мять.       Фило трогает в ответ, причём в тех же местах.       Кожа у Фило мягкая и сладко пахнет — Сыч ловит себя на этом, когда вовсю водит губами по его шее.       — Ты такой классный, — выдыхает Фило на ухо и три раза сжимает ему булки. Совсем не похоже на случайность. Сыч становится не только классным, но и красным.       Под пальцами в кармане шортиков что-то неудобно шебуршится, и Сыч натыкается на… чайные пакетики.       — Фило?..       Тот отлипает, нервно прячет пакетик обратно и смотрит куда-то вверх.       — Ну-у… это был план Б. Если бы шортики не зашли. А тебе зашли, да? Знаешь, когда я увидел тебя у Марианны, то сразу понял, что ты мой Стич. Обнимешь ещё? — он наклоняет голову, хвостик на голове свешивается вбок.       Сыч слушается, и они влажно клювятся минут десять, пока Фило не толкает его на кровать. И смотрит своими большими глазами.       — Эти твои родинки.       Сыч морщится — они ему с детства не нравятся. Как будто на лице сидят две маленькие мухи, которых не ототрёшь.       — У меня на них встаёт, — шёпотом признаётся Фило и клювит сначала одну, справа от носа, а потом вторую, слева и чуть выше. У Сыча тоже встаёт, теперь окончательно.       С Фило не получается спешить. Сыч подстраивается под его медленные движения — Фило до сих пор в шортиках и трётся о его ногу.       Фило нравится клювиться и облизывать Сычу кончик носа. Сычу нравится вес его тела, залезать снизу под шортики и клювить в ответ.       — Я тебя оседлаю, а ты не дёргайся, ага? — Фило сверкает глазами, тянет с него штаны, и Сычу остаётся только кивнуть.       Фило замирает и пялится на его член. Лицо у него красное, глаза блестят, и Сычу приходится коротко себя сжать, чтобы не кончить прямо сейчас. Фило отмирает и улыбается.       — Ты так мне подходишь… мы друг другу подходим, да?       Сыч кивает и старается запомнить каждый новый момент. Фило без шортиков, но в футболке. Фило весь в смазке опускается на его член. У Фило член длиннее, пусть и не такой толстый. Фило закатывает глаза и дышит всей грудью, опускаясь и поднимаясь, опускаясь и поднимаясь…       Сычу очень хочется поддать бёдрами, но вместо этого он стонет, мнёт плед и протягивает Фило руку. Они вцепляются друг в друга, руками, взглядами, чувствами, и у Сыча всё взрывается в голове и в члене — он кончает в Фило, ловя его отъехавший взгляд.       Фило стягивает с него гондон, перекручивает и роняет куда-то назад, а потом встаёт рядом на колени и передёргивает себе член.       Когда Фило заляпывает ему грудь, а потом падает сверху в футболке, у Сыча нет сил ругаться за испачканную одежду. Да и нужно ли? Сыч притискивает Фило к себе, сопит ему в висок, пока сердце ищет выход из тела, чтобы перейти к Фило.       — У меня там это, в рюкзаке, — Сыч ловит в киселе собственных мыслей нужную. — Мандарины. Я почищу. Хочешь?       Фило смеётся, лезет своими руками-ногами и никуда не отпускает.       — Хочу. Потом. Сейчас тебя.       Сыч чувствует, как он клювит его в щёку, потом за ухо, и вкуривает, что не зря Фило вывалил столько не чайных пакетиков.