Heading for Limbo

Оказывается, целоваться лежа гораздо веселее, чем стоя, но Луи все равно прекращает это через несколько минут, пихая ему в лицо подушку, и щекочет, пока Гарри не переворачивается на живот и не обещает заснуть. Они не обнимаются, но он чувствует тепло, исходящее от тела Луи рядом, и этого достаточно. Когда Гарри просыпается на следующее утро, первое, что приходит в голову — во рту сухо и гадко. Вторая мысль — хоть Луи и заверил, что поговорил с Лиамом, ему всё равно кажется, что нужно будет все объяснить и извиниться. Третье — он один в кровати, и, когда поворачивает голову, чтобы посмотреть за спину, подозрения подтверждаются. Если Луи не заинтересован, ему, вероятно, следует изменить тему разговора с Лиамом. Гарри переворачивается на спину и вздыхает, а затем морщит нос. Он хочет снова заснуть, но не думает, что сможет, если не почистит зубы, иначе так и будет лежать и вдыхать отвратительное утреннее дыхание, поэтому заставляет себя встать с кровати. Дверь открывается раньше, чем он успевает до неё дотянуться, и Гарри одергивает руку, а затем стоит и смотрит на Луи с той стороны. — Доброе утро, солнышко, — улыбается Луи и поворачивается боком, чтобы протиснуться мимо Гарри, наблюдающего, как он заползает обратно в постель и натягивает на себя одеяло. — Доброе утро, — бормочет Гарри в ответ и, потирая глаза, моргает, а затем, спотыкаясь, направляется в ванную. Гостиная пуста, поскольку Лиам, должно быть, остался у Найла и Зейна. Гарри собирает свои спутанные волосы в пучок и, пока чистит зубы, старается не думать о растрепанных волосах Луи и его почти обнаженном теле в своей кровати, иначе до конца утра будет стоять перед унитазом и пытаться помочиться. В какой-то степени ему удается преуспеть, но остается надеяться, что Луи все еще лежит спиной к двери, когда он вернется в спальню. Алкоголь помог притупить тревогу по поводу всего этого, но теперь, когда Гарри проснулся и протрезвел, он все переосмысливает и очень благодарен Лиаму за идею сформировать правила и пожелания. Теперь, когда дыхание стало мятным, он может поговорить с Луи о том, что хочет сделать. Только вот тот не лежит отвернувшись от двери, когда Гарри возвращается. Он лежит на спине, закинув руки за голову, по-видимому ожидая Гарри, который на секунду замирает, а затем, как только чувствует, что в животе всё сжимается от волнения, а по груди расползается румянец, как бы ныряет обратно в постель под одеяло одним не совсем складным движением. Он дергает ногами, чтобы укрыть ступни, когда Луи прочищает горло в слабой попытке скрыть смех. — Всё хорошо, Гарольд? Все, что он может сделать, — это издать недовольное «хмпф», которое, вероятно, звучит еще меньше похоже на слово из-за подушки над головой. Возможно, это все-таки плохая идея. Они всего лишь поцеловались, а его смущение гораздо сильнее, чем требует ситуация. Но он взрослый и может с этим справиться, поэтому приподнимается на локтях и смотрит на Луи, которого эта ситуация, очевидно, забавляет. — Всё нормально и я не знаю, почему я… какой-то странный сегодня утром, — говорит Гарри, практически уверенный, что Луи может чувствовать его ложь. — Ты всегда странный, — Луи переворачивается на бок и подпирает голову одной рукой, постукивая пальцами другой по матрасу. — Ты странный, потому что мы вчера целовались? Честность. По идее лучшая политика. Гарри кивает. — Ладно, так ты странный потому, что целовался со мной или потому, что целовался с парнем? Дело во мне или ты, типа, передумал насчёт всего остального? — Дело в тебе, — отвечает Гарри и хватает Луи за запястье, прежде чем тот успеет отстраниться. — Не так. Я… Я… Ну, я думал, ты ушел. Типа, когда я проснулся, и тебя не было рядом, подумал что ты как бы… решил не делать этого. Очевидно, я совершенно не уверен в себе, и как большой ребенок, так что… Тело Луи расслабляется, и Гарри отпускает его запястье. Что является ошибкой, поскольку тот закатывает глаза и щиплет Гарри за сосок, вынуждая завизжать и отмахнуться от руки. — Ты не ребенок. Вот, почему я хотел поговорить на трезвую голову. Я же сказал, что в деле. Какие бы вы там с Лиамом не придумали правила, я не против. Гарри поднимает палец и машет им перед лицом Луи. — Правило первое — нельзя щипать за соски. — Ты уверен в этом? — Луи резко вытягивает руку и щелкает по его соску. — Нет? Я… я… думаю, что нет. Гарри снова утыкается в подушку. Быть может, если задушить себя, ему удастся избежать продолжения этого разговора. Он понятия не имеет, как вообще мог подумать, что сможет заниматься этим с кем-то, кроме Луи. Только представьте, как Гарри обсуждает свои предпочтения касаемо сосков с Лиамом. — Ты собираешься постоянно краснеть и паниковать? Просто хочу знать, если эта штука с красными пятнами на коже — то, как ты будешь выглядеть в дальнейшем. — Заткнись, Лу, — Гарри звучит приглушенно, но уверен, что тот понимает. Он слегка приподнимает голову, поворачивается и говорит. — Прости. Я просто… не привык говорить о таких вещах. — Окей, а что насчет твоих бывших девушек? Вы обсуждали то, что им нравилось? — Наверное? Ну, то есть… У меня был секс всего с шестью людьми. И все было хорошо. Никогда, эм… — Гарри снова закрывает глаза. Ему намного легче разговаривать, когда он не видит лица Луи. — Никогда ничего необычного. Типа… ванильный секс. — Увлекательно, Стайлс, — Луи хлопает Гарри по плечу и ждет, пока тот перевернется на спину, чтобы спросить. — Значит, всегда по-миссионерски? — Нет, я… я… — Гарри стонет и закрывает лицо руками. — Я просто вроде как делал все, что они хотели. Я не знаю… Типа, у Эбби и Дженн были свои… предпочтения? А мне было все равно? — Какого рода предпочтения? — Это… Это вроде как не твое дело, Лу. Я про то, что им нравится. — Я… не это имел в виду. Я хочу знать, что тебе понравилось в сексе, который у вас был. Вот и все. — Оу, ну, эм… Мне вроде как всегда нравилось, когда, эм… — Гарри крепко зажмуривает глаза и говорит так быстро, как только может. — Когда они были сверху? Луи мурчит и тычет Гарри в нос. — Я обожаю, как ты смущаешься. Я никогда не думал… — Мы никогда раньше не говорили о таких вещах! По-настоящему. — Я знаю. И теперь понимаю почему. Что-нибудь еще тебе нравится? Не нравится? А как насчет орального секса? Гарри делает глубокий вдох и отвечает: — Эбби нравилось. Типа, давать и получать. Дженн, в общем-то, было все равно. Ей просто нравилось, эм… Она, эм… — Знаешь, из-за того, как ты заикаешься, можно подумать, что это что-то извращенное, но, готов поспорить, это… — Сзади. Ей нравилось сзади. И типа… Она всегда хотела, чтобы я тянул ее за волосы, и я бы делал это, но… Ему не нравилось так делать, но Гарри никогда об этом не говорил. Иногда он доставлял ей удовольствие, и она дергала его за волосы. Вот такое ему нравилось. Но даже при мысли о том, чтобы рассказать Луи, лицо начинает гореть, и Гарри знает, что оно оставалось красноватым с тех пор, как он вернулся из ванной. — Ну, тогда что ты хочешь попробовать? Например… — Луи прочищает горло и садится, скрестив ноги. Одеяло сползает ему на бедра, и он кладет подушку себе на колени, перебирая стежки, пока говорит. — Мне правда жаль, что это так тяжело, но я собираюсь заставить тебя обсудить всё эту хрень со мной. И нам необязательно обсуждать все сию секунду, но мне нужно знать, что тебя заводит. Что ты хочешь делать, а что нет. Типа… Вдруг тебя что-то сильно шокирует, а я не буду в курсе? Ты просто должен мне все рассказать. Гарри скрещивает руки на груди, внезапно снова осознает, что практически голый, и, независимо от того, как унизительно он чувствует себя во время этого разговора, его члена это состояние не касается. Напротив, тот заметно выпирает под одеялом. Он старается не показывать, что делает, когда сгибает колени, чтобы замаскироваться. — Я расскажу. Я говорю тебе кое-что. — Да? Про весь этот «пакет друзей с привилегиями», который мы здесь реализуем? У меня сложилось впечатление, что это из-за того, что ты никогда не был с парнем. Поэтому мне нужно знать, чем ты хочешь заняться. А это значит, что ты должен сказать мне. — Я не знаю. Говорил же, я сказал Лиаму, что готов попробовать всё, если только мы сначала обсудим это. Луи фыркает и закатывает глаза. — Здорово. Ладно. Всё? Ты сказал, что тебе нравится, когда они были сверху. Значит, ты этого хочешь? Хочешь, я объезжу тебя? Гарри судорожно кивает, нисколько не стараясь изображать спокойствие. — Да? — Луи прищуривает глаза и склоняет голову набок. — А наоборот? Хмм? Хочешь прокатиться на мне? — Я бы… Я бы… Я, эм… Я бы хотел попробовать? — в конце его голос становится до абсурдного высоким. Но глаза Луи расширяются, словно такой ответ был для него неожиданностью. — Хорошо, — Луи кашляет в кулак и спрашивает. — Хочешь, я сделаю тебе минет? — Да, — отвечает Гарри так, будто ему предлагают отсосать прямо в эту секунду. — И я, эм… Я тоже тебе сделаю. Ну, я никогда, эм… но я бы хотел. Луи смотрит на него мгновение, затем снова ложится на живот рядом. — Тебе нравилось, эм, когда ты делал это девушкам? Гарри пожимает плечами. — Думаю, все было нормально. — В тебе столько энтузиазма, — невозмутимо отвечает Луи. — Надеюсь, что ты не просто ленивая задница. — Заткнись. Что ты хочешь от меня услышать? — Честно говоря, я не знаю, — вздыхает Луи. — Хочешь обсудить это позже? Гарри быстро качает головой. — Я бы предпочел, эм… не сбавлять оборотов. Луи закатывает глаза и ухмыляется. — Как пожелаешь. Ладно, если ты снова готов покраснеть, я сейчас начну говорить об анусах. Гарри толкает Луи так сильно, что тот чуть не падает с кровати. Все нормально. Абсолютно нормально. Он краснеет всю оставшуюся часть разговора, примерно половину времени чувствует, как вот-вот разорвется сердце, а вторую половину думает что, вероятно, взорвется его член. Существует множество вещей, в которых Гарри, типа, разбирается. И знает, что люди занимаются таким постоянно. Просто он сам никогда… этого не практиковал. Исследования, которые были им проведены, оказались очень поучительными. Например, теперь Гарри знает, что такое римминг, но и не предполагал, что Луи собирается о нём спросить. Но он не шутит о своем желании попробовать что-то новенькое, и абсолютно готов. Это первый раз, когда Луи краснеет за время их разговора, так что у Гарри возникает чувство, словно он одержал победу в чём-то. Они говорят о смазке — Луи выбегает в гостиную, чтобы достать почти пустой флакончик из ящика с нижним бельем, показать Гарри свою любимую марку — и они говорят о подготовке, а Гарри заставляет Луи покраснеть во второй раз, когда признается, что иногда растягивает себя в душе. И, если не считать эрекции, которая никак не спадает, остальная часть разговора проходит немного легче. Наконец, Луи говорит, что, поскольку, у них предвидится много секса, он собирается взять Гарри с собой в магазин закупить необходимые принадлежности, так что им нужно встать и одеться. Гарри почти уверен, что ему придется подрочить, прежде чем они пойдут куда-либо. Он пытается решить, каким образом это сделать, когда Луи приподнимается и откидывается назад так, что садится на корточки, указывает на плохо скрытую эрекцию Гарри и спрашивает: — Ты не упадешь в обморок, если я предложу позаботиться об этом вместо тебя? — Нет. Наверное. Я не знаю. Что ты подразумеваешь? — слова вырываются из Гарри так быстро, и он удивляется, что не заикается. — Ладно, есть кое-что, что мы не обсуждали, — Луи протягивает руку, кладет Гарри на колено и говорит. — Что, если я захочу прикоснуться к тебе? Должен ли я всегда спрашивать? Гарри качает головой и смотрит, как рука Луи скользит от колена к середине его бедра. — Ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь. Типа, если мы будем где—нибудь… Черт, — Луи убирает руку обратно на колено. — Что? — спрашивает Гарри. — Мы будем держать это, как бы, в секрете? Лиам, очевидно, знает, но… — Нет, я не хочу этим заниматься. Я не умею хранить секреты. — Ну, что тогда ты хочешь говорить людям? Гарри пожимает плечами и прикусывает щеку изнутри. — А если мы просто ничего не скажем, пока они не спросят? И тогда мы расскажем правду. Друзья с привилегиями или вроде того. — Ладно. Думаю, сойдёт. Итак, эм… Я хотел сказать, что если мы за пределами дома, ты можешь касаться меня. Я не против. Поцелуи или что угодно. Я знаю, ты наверняка хочешь потрогать меня за задницу. Гарри фыркает и протягивает руку, чтобы ущипнуть Луи за бедро. — Я, эм… Меня это тоже устраивает. Поначалу я могу нервничать. Типа, я чувствую себя по-дурацки неопытным в этом. Можно, я просто буду повторять за тобой? Луи кивает и прикусывает губу. — У тебя все еще стоит? — Да… — Могу я отсосать тебе? — спрашивает он и выгибает бровь. — О Господи. Хорошо. Да, да. Можешь сделать это. Луи ухмыляется и стаскивает одеяло с его ног, но когда проводит костяшками пальцев от головки до основания члена, Гарри шумно вдыхает и вспоминает, что почистил зубы, и почти уверен, что Луи сделал то же самое. Поэтому хватает его за руку, чтобы притянуть. — Прости, эм… Я просто… Поцелуи даются ему легче, чем слова, поэтому он выбирает их. Не то чтобы он не хочет, чтобы Луи отсосал ему, потому что очень, очень этого хочет. Только всё немножко… обезличенно, наверное, — просто взять и отсосать без какой-то прелюдии. Кроме того, Луи великолепно целуется, и кожа вокруг губ Гарри уже слегка побаливает после вчерашнего, но ему нравится. И таким образом, Гарри может чувствовать его не только своим ртом. Он позволяет ногам раздвинуться под тяжестью тела Луи, который устраивается между ними, жар его тела согревает без одеял. Луи проводит пальцами по его волосам, высвобождая их из небрежного пучка, мягко почесывает кожу головы, и Гарри вздыхает ему в губы. Он кладет руки на верхнюю часть спины Луи, проводя пальцами по краям лопаток, затем вниз по позвоночнику. Изгиб его поясницы — идеальное место, чтобы положить туда свою руку, но как только он это делает, то начинает скользить ей ниже, потому что Луи был прав. Гарри действительно хочет прикоснуться к этой заднице. Возбуждение пронизывает, когда он берется за нее, и опускает вторую руку вниз, впиваясь в мышцы и прижимая их тела друг к другу. Луи стонет, и Гарри животом чувствует прикосновения его члена, прямо рядом с собственным. В порядке эксперимента, он приподнимает бедра и делает ими круговые движения, одновременно сжимая задницу Луи, чувствуя приятные судороги внутри. Это потрясающе. Между ними два слоя ткани, а он едва не умирает от того, насколько всё горячо. Ему хочется большего, ему нужно больше чувствовать Луи, поэтому он просовывает руки под его боксеры и скользит вниз, чтобы провести по складочке, разделяющей ягодицы с бедрами. Они трутся друг о друга все сильнее и быстрее, поцелуи перерастают в покусывания, и Гарри едва может дышать. Он отстраняется, целует Луи в плечо и шею, потирается щекой о его щеку, так что щетина царапает лицо. Луи тяжело дышит ему в шею. — Я собирался отсосать тебе. — Позже, может быть. Это… Это… — Гарри оттягивает эластичную резинку боксеров Луи, безуспешно пытаясь избавиться от них, чтобы лучше чувствовать кожу, пока тот не приподнимается, и Гарри быстро стягивает их с его бедер. Он ёрзает и спускает свои собственные ровно настолько, чтобы высвободить член, и снова хватается за Луи, пытаясь обратно затащить на себя. — Погоди, — Луи падает набок, и Гарри вытягивает шею, чтобы увидеть, как тот тянется за флакончиком смазки, за которой ранее бегал в гостиную, и замирает, внезапно почувствовав неуверенность. — Шшш… Все хорошо, просто… Луи садится, спускает его боксеры ниже и сжимает флакон со смазкой, смеясь из-за хлюпающих звуков, когда последние капли падают на член и живот Гарри. Он отбрасывает флакон в сторону, соединяет их тела вместе, и если раньше казалось, что это приятно, то теперь это просто восхитительно. Благодаря смазке трение между ними становится намного лучше, и вскоре Гарри чувствует приближение оргазма. Его руки ритмично сжимают задницу Луи, пока они двигаются навстречу друг другу. Луи немного смещается в сторону и прижимается лбом к его лбу, быстро целуя, а затем смотрит вниз, чтобы понаблюдать. Гарри следует за ним взглядом и неожиданно издает низкий невнятный звук от вида их членов, скользящих рядом, прижимающихся к животам, что ещё больше подталкивает его к краю. — Я… Я… — Гарри чувствует себя совершенно разбитым физически и эмоционально. Все такое насыщенное, каждое прикосновение кожи к коже словно наэлектризовано, и он не помнит, чтобы когда-то был настолько пленён. Каждое ощущение такое новое и необычное, что не получается думать, а сердце бьется так сильно, что он уверен, Луи слышит его. — Да? — Луи крутит бедрами и вдавливает его в матрас, проводя своим членом по головке члена Гарри, который закрывает глаза и откидывает голову на подушку. Его бедра судорожно вбиваются в бедра напротив, и он кончает между ними по всему своему животу и члену Луи. Тот опускается сверху, толкаясь в беспорядок из спермы и зарываясь лицом в его шею. Ноги Гарри дрожат от отголосков оргазма, он пытается продолжать двигаться в такт с Луи, надеясь доставить удовольствие, притягивает ближе, но теряет хватку, когда тот впивается поцелуем в его шею. Он стонет и поднимает руку, чтобы запустить пальцы в волосы Луи и удержать там, другой рукой хватая его за задницу, теряясь в блаженстве, пока ослабевает оргазм. Спина Луи напрягается, и он ускоряет темп, прикусывая Гарри за плечо, когда кончает горячими и липкими струйками на его кожу. Они лежат, тяжело дыша друг другу в шею, пока тело Луи не начинает сотрясать от смеха, и он не сваливается с Гарри на матрас. — Что? — спрашивает Гарри, обеспокоенный тем, что сделал что-то не так. — Просто… Для справки, по моему опыту минет обычно делается не так. Не задумываясь, Гарри шлепает его по животу, пачкая спермой всю руку. Он поднимает ее и секунду изучает, прежде чем вздохнуть и вытереть о свою ногу. — Я предполагаю, что с минетом будет меньше беспорядка. Луи поворачивает голову и несколько секунд ухмыляется. — Ты спрашиваешь, глотаю ли я? — Нет, я предполагаю. Я решил, что так бы и сделал. А что, не стоит? — Нет, эм… Это… Ты можешь так сделать, — Луи прочищает горло и говорит. — Я бы сделал это. Во всяком случае, для тебя. Он перекатывается на бок и встает, сбрасывает боксеры на пол и выходит из спальни голый с их спермой по всему животу, а Гарри просто лежит и смотрит ему вслед. В то время как Луи принимает душ, он пытается выяснить, не станут ли их отношения напряжёнными. Пока что кажется, что ничего не случится, но его все еще немного потряхивает от оргазма, и он не может перестать тереть указательным пальцем воспаленное местечко на подбородке, которое появилось из-за щетины Луи. Может быть, после кофе думать будет легче. Не легче. Они оба принимают душ и одеваются, чтобы спуститься в аптеку и купить презервативы со смазкой, и чтобы Луи мог его засмущать. Гарри не глупый. Он может определить, когда у того есть скрытые мотивы. Все не так плохо, как могло бы быть. Луи просто берет столько коробочек с презервативами, сколько получается удержать, и швыряет их в Гарри так быстро, как только может, поэтому он изо всех сил пытается всё поймать и получает удар последней упаковкой по лицу. Два флакона смазки, пачка детских влажных салфеток — и они направляются к кассе. Гарри не может перестать хихикать, когда они вываливают свою добычу на прилавок, и понимает, что, выглядит скорее как подросток, покупающий все это на спор, чем как мужчина лет двадцати пяти, который действительно собирается этим воспользоваться, но ему все равно. Кассирша закатывает глаза, желает им приятного времяпровождения, и они возвращаются в квартиру со смехом, периодически накрывающим Гарри. Всё не так уж и странно, и это такое облегчение. Обычно по воскресеньям Луи спит большую часть дня, потому что работал накануне ночью, но они оба уже встали, и до вечера Луи не нужно на смену. Они забрасывают покупки в квартиру, и после того, как Гарри хватает фотоаппарат, возвращаются на улицу. Прошли годы с тех пор, как Гарри им пользовался. На последнем курсе колледжа он был так увлечен учебой и Эбби, что, вроде как, просто перестал фотографировать. Перестал ходить на концерты, потому что у него не было времени, да и в целом был мало чем занят, кроме работы и учебы. В первый год после выпуска работал на местном телевидении ассистентом продюсера и, по сути, делал все, что ему говорили. Он хотел получить опыт и составить качественное резюме, а единственный способ сделать это — рвать задницу. Отношения с Эбби пострадали, а свободное время сократилось практически до нуля, поэтому фотоаппарат просто лежал в чехле, где и продолжал находиться, когда он привёз его в Нью-Йорк Почти у всех, с кем он познакомился, когда только переехал в город, была основная работа и подработки. Для Гарри это было чересчур. Найл работал с ним в Fame!TV, а в свободное время писал роман. Зейн ушел с Fame!TV на VTV, потому что мечтал стать лицом эфира, а не закулисья. Гарри познакомился с десятками фотографов, но так и не почувствовал, что его работы соответствуют высоким стандартам, так что просто не стал заморачиваться. Но он скучал по этому. После того, как Дженн ушла, а Луи стал работать в баре, и Гарри был предоставлен самому себе, он начал тренироваться с Лиамом и вытащил из сумки свой фотоаппарат. До сих пор он снимал в пределах квартиры, но ему давно хочется сделать несколько снимков снаружи, а погода сейчас хорошая, так что это прекрасная возможность. — Я всегда вроде как думал, что в конечном итоге ты будешь зарабатывать этим на жизнь, — Луи дергает Гарри за ремешок сумки. — Казалось, что ты всегда наслаждался этим. — Да, это так. Но найти работу в этой сфере не очень-то и просто. — Тебе стоит попробовать писать песни. Гарри фыркает, снимает крышку с объектива фотоаппарата, не глядя направляет его на Луи, и удерживает кнопку затвора нажатой. — Я так не думаю. Если только ты не хочешь каких-нибудь частушек или чего-то подобного. Я не очень поэтичен. — Хорошо, что ты милый, наверное, — Луи тянет руку и пытается закрыть объектив, но Гарри уворачивается из-под неё. — Прости, я… — Ты его не коснулся, — Гарри переворачивает фотоаппарат и проверяет. — Всё в порядке. — Нет, я имею в виду… Прости за то, что сказал. — Что? Что считаешь меня милым? Я самый милый, — Гарри вытягивает руки как можно дальше перед собой, подмигивает в объектив и делает снимок. — Как скажешь. — Луи пожимает плечами и засовывает руки в карманы шорт. — Так что… мост и Дамбо? Я ещё не был там. Как думаешь, будет многолюдно? — Не знаю. Может быть. Погода хорошая, так что… Они идут к метро рядом с домом и выходят возле Бруклинского моста, чтобы прогуляться по нему, и чтобы у Гарри была возможность сделать несколько снимков. Он пропускает Луи на несколько шагов вперед и фотографирует то, что привлекает внимание. В основном наблюдает за людьми. Оказавшись в Бруклине, они направляются в парк, и Гарри, наконец, начинает снимать все подряд: линию горизонта Манхэттена, склады, мощеную улицу. Было бы такой банальщиной сфотографировать свои ботинки сверху, поэтому вместо них он фокусируется на обуви Луи перед собой, делает снимок его голых лодыжек и потрепанных вансов, убедившись, что видна татуировка в виде треугольника. Они спускаются ближе к воде и идут до тех пор, пока не оказываются достаточно близко, чтобы Гарри сделал несколько снимков карусели. Пара, сидящая на соседней скамейке, встает, и, как только это происходит, Луи направляется прямиком к свободному месту. — Устал? — спрашивает Гарри. Он все еще стоит посреди дорожки, примерно в двадцати футах от Луи, наблюдая за тем, как тот запрокидывает голову, чтобы солнце светило в лицо. Из-за его очков-авиаторов невозможно понять, смотрит ли он в ответ, или у него закрыты глаза, или ещё что. Гарри делает снимок оттуда, а затем еще несколько, подходя ближе. Луи снимает очки, засовывает их за воротник футболки, кладет ногу лодыжкой на колено и снимает ботинок. — Нога болит. Кажется, у меня мозоль. — Дай-ка посмотрю, — говорит Гарри, протягивая руку к ноге и садясь рядом с Луи на скамейку. Кожа розоватая и раздраженная, но мозоли пока нет. — Вот для чего нужны носки, Луи. — Нет, вот почему люди изобрели общественный транспорт, — Луи потирает большим пальцем пятку и надувает губы, затем надевает кед обратно. — Я хочу есть. — Я тоже, — Гарри несколько секунд наблюдает за ним, пока тот смотрит на воду, и размышляет, как бы это было — поцеловать его, пока они сидят на скамейке в окружении туристов. Наверное, не самая лучшая идея. Его брови сходятся на переносице, и он стискивает зубы, затем заставляет себя расслабить выражение лица. Ему никогда раньше не приходилось задумываться об этом с бывшими девушками, но перспектива пугает, и он не уверен, боится ли реакции других людей или Луи. Люди смотрят на воду, на город на другой стороне, на мост, друг на друга, и, кажется, что никто не смотрит на них. Мимо проходит пара — две женщины, которым, вероятно, за сорок, — держатся за руки. Гарри улыбается им. Это дает толчок, делает его достаточно смелым, чтобы решиться, поэтому он наклоняется и быстро целует Луи в уголок рта, а затем откидывается назад, когда тот резко поворачивает голову. Луи некоторое время изучает его, затем спрашивает: — Что это было? — Поцелуй? — Хмм… Ты уверен? — он встает со скамейки и ждет, уперев руки в бока. — Пошли. Я хочу пиццу. Гарри протягивает одну руку и сидит так, пока Луи не понимает намек и не берется за нее, поднимая со скамейки. Он ослабляет хватку, как только помогает встать, но Гарри не спешит отпустить первым. Когда это всё же происходит, Гарри старается не хмуриться, потому что Луи ведь не его парень, и, быть может, вообще не любитель держаться за руки, но это все равно слегка ранит. Наверное, глупо так себя чувствовать. Он надеется, что скоро привыкнет ко всем этим особенностям друзей с привилегиями. Поскольку Гарри никогда раньше подобного не делал, то не совсем уверен, как себя вести. И он сказал, что просто будет повторять за Луи. — Это было здорово. Я никогда не делаю ничего подобного, — говорит Гарри и жестом обводит парк вокруг них. — Начинаю скучать по дому. Вроде как. — Да? — Не совсем так. Просто иногда я думаю, что мне не место здесь. Типа, я не уверен, что вписываюсь в Нью-Йорк. Может быть, дело в дерьмовой квартире или в работе, которую Гарри перерос, но невозможно не задаваться вопросом, был бы он счастливее в другом месте. — Мне было весело здесь, но я очень жду Лос-Анджелес. Думаю, он больше в моем стиле, — Луи открывает дверь пиццерии и кладет руку ему на поясницу, чтобы провести внутрь. Это заставляет Гарри прикусить губу и сморщить нос, чтобы не расплыться в широкой дурацкой улыбке. — Тебе стоит навестить меня там. — Да, хорошо, — Гарри пытается притвориться, что сердце не уходит в пятки при упоминании об его отъезде. — Это просто временно, да? Луи закрывает глаза, поджимает губы и кивает. И Гарри задается вопросом, считает ли он дни до своего отъезда. То, что происходит между ними — временно, но до сих пор эта информация не укладывалась у него в голове. Два месяца, и Луи уедет. Ему нужно постараться запомнить это. Обратно они едут на метро, а не пешком, потому что Гарри беспокоится, что иначе Луи придется вечером работать с мозолями и больными ногами, и они возвращаются домой достаточно рано, чтобы тот мог немного вздремнуть — в постели Гарри — перед тем, как уйдет на работу. Когда они возвращаются в квартиру, Лиам уже в душе, и Гарри пытается подготовиться к странному разговору и извинениям. Надеясь, что между ними не возникнет дискомфорта, поскольку Луи, похоже, считает, что все в порядке, но Гарри же хочет убедиться. Он не уверен, чего ожидал, но Лиама, выходящего из ванной совершенно голым, в списке не было. Челюсть Гарри отпадает, и он издает неконтролируемый сдавленный звук, прежде чем закрыть глаза руками. Лиам разражается громким и удивленным смехом, который перерастает в хихиканье, когда он пересекает комнату. Гарри слышит его у ниши и отказывается открывать глаза, пока ему не говорят, что никакой угрозы нет. — Прости. Я просто… — Гарри не знает, как извиняться за то, что увидел чужой член, хотя ему, вроде как, хочется поздравить Лиама. Он всё еще практически видит его через боксеры. — Серьезно, Гарри, ты должен постараться привыкнуть к виду пенисов, — Лиам хихикает, натягивая свои свободные баскетбольные шорты. — Вы с Луи со всем разобрались? — Да, да, эм… Это… — Гарри слегка съеживается, прежде чем сказать. — Я хотел извиниться перед тобой. Лиам качает головой и с улыбкой говорит: — Не нужно, чувак. — Нет, но я, типа, уговорил тебя сделать это, эм… — Гарри подходит на шаг ближе, потирая подбородок и заставляя себя поддерживать зрительный контакт. — Вся эта тема друзей с привилегиями со мной и тогда- — Гарри. Перестань, — Лиам поднимает руки вверх. — Все в порядке. Мне казалось, что Луи передумает. Вот почему я хотел, чтобы ты ему рассказал. Гарри кивает и замирает. — Ты хочешь сказать, что не собирался… сделать это? Со мной? Лиам качает головой и отвечает: — Нет, собирался. Ты горячая штучка, и я допускаю мысль, чтобы, типа, учить тебя? Но я подумал, что вам с Луи будет комфортнее в этом. — О… Тогда, эм… Спасибо, — Гарри улыбается и проходит через комнату, чтобы сесть. — Я же говорил тебе. Все в порядке. Итак. Сегодня вечером я должен приготовить ужин, и подумываю о какой-нибудь колбасе, — Лиам подмигивает и демонстративно поправляет свои шорты, а затем говорит. — Или салями. Может, сервелат? Гарри стонет и заваливается на бок, упираясь лицом в матрас.

𓆩♡𓆪

— Найл хочет, чтобы мы встретились в парке и поиграли в волейбол, Ли, — Гарри кладет телефон на стойку и включает кофеварку, затем поворачивается, чтобы убедиться, что Лиам внимательно слушает его. — В городе какой-то его друг. У Лу сегодня выходной, да? Лиам кивает, регулируя высоту клавиатуры синтезатора, затем поднимает глаза и говорит: — Да, думаю, да. В последнее время у него было много выходных по субботам. — Ага. Интересно, почему. Кажется, в субботу можно хорошо заработать на чаевых. — Похоже на то. Гарри задумчиво хмыкает. Возможно, они привлекли кого-то нового, чтобы заменить Луи, когда тот уедет в Лос-Анджелес. Луи, похоже, не беспокоится об этом, так что, возможно, это не так уж и важно. Он максимально тихо открывает дверь в свою спальню, закрывает за собой и выдвигает ящик, куда, как ему кажется, он положил свои плавки. Гарри не знает, что еще нужно надевать для игры в волейбол, поскольку дома всегда играл на пляже, но площадки здесь песчаные, так что, наверное, это будет подходящим вариантом. Остается чуть больше часа до того, как они должны встретиться со всеми, поэтому Гарри прикидывает, что соберется и, возможно, отредактирует несколько фотографий на ноутбуке в гостиной, пока Луи спит. Он сбрасывает спортивные штаны и боксеры на пол и наклоняется, чтобы натянуть плавки, падая вперед и почти ударяясь головой об угол комода, когда Луи громко откашливается. Гарри удается взять себя в руки, встать и обернуться, запоздало осознавая, что стоит голышом. Он пытается прикрыться плавками, которые держит в руке. — Ты меня до усрачки напугал, Лу. Я думал, ты спишь. — Не сплю. Мне снился сон. Глаза Гарри замечают движение одеяла, и он сразу понимает, что Луи дрочит под ним. Если так пойдет и дальше, то плавкам в его руке потребуется прикрыть гораздо большую площадь. — Что… О чем он был? — О тебе, — Луи откидывает одеяло, но недостаточно далеко. Гарри отчетливо видит, как двигается его рука, но все, что находится ниже пупка, по-прежнему скрыто. Он подходит на шаг ближе, все еще прикрывая плавками то, что быстро становится полномасштабной эрекцией, потому что, очевидно, ласкающий себя Луи — это очень горячо. — Что обо мне? — Объезжал тебя, — отвечает Луи, словно проигрывая в голове эту фантазию. Рука двигается быстрее, и у него перехватывает дыхание. — Это был хороший сон. — Ты… Ты собираешься, эм… — Гарри указывает на очевидные движения Луи. — Ты хочешь, чтобы я ушел, чтобы ты мог… — Черт, нет, Гарри. Господи. Иди сюда. — О, слава Богу, — восклицает он, бросает плавки на пол и спешит залезть под одеяло рядом с Луи. Всю последнюю неделю или около того они занимались дрочкой и минетами. Гарри делал их трижды и каждый раз глотал, чем очень гордился. Это было немного странно, но не то чтобы ему никогда раньше не приходилось пробовать свою сперму. Они еще не сделали этого, и хотя Гарри давно хотел спросить, не мог собраться с духом. И он также не был уверен, каким способом хотел бы сделать это впервые. Луи был так нежен, когда в последний раз отсасывал ему, так осторожно просунул палец внутрь, что совсем не было больно, и Гарри хотел просить больше, но не смог подобрать слов, прежде чем достиг оргазма, и все закончилось. Таким образом, ему не нужно было принимать решение. Идеально. Луи издает удивленный смешок, который становится приглушенным, когда Гарри целует его, практически наваливаясь сверху и эффективно приостанавливая поглаживания. Гарри не уверен, чего ожидал Луи, но он планирует месть, даже когда вылизывает его рот, прикусывает нижнюю губу и прокладывает дорожку поцелуев вниз по шее к соску. — Я думал, ты заставишь меня смотреть как кончаешь, и это могло бы убить меня, Лу, — Гарри легонько прикусывает другой сосок и садится, обхватывая его за талию. — Что я должен сделать? Я могу подготовить тебя? — голос становится немного писклявым от предвкушения. Это то, в чем, по его мнению, он мог быть действительно хорош. Пальцы Гарри длиннее и крупнее, чем у Луи, и нравились его подружкам. К тому же, у него есть привычка как бы отключаться, увлекаться каким-то делом и сосредотачиваться исключительно на нем. Гарри облизывает губы и приподнимает брови, ожидая ответа Луи. Наконец, тот кивает, и Гарри немного подпрыгивает на его коленях, радостно восклицая и ударяя кулаком в воздух, а затем замирает, широко раскрыв глаза, и шепчет: — Лиам дома. Я забыл. — Мы можем вести себя тихо. Луи протягивает руку и обхватывает член Гарри, о существовании которого тот, на самом деле, забыл. Забыл, что он совершенно голый и подпрыгивает над Луи. И ему приходится сильно прикусить губу, чтобы не издавать звуков только от прикосновения руки. Он ни за что не сможет вести себя тихо во время секса с Луи. Не то чтобы он собирался сообщать ему об этом. Поэтому кивает головой. Он может заставить себя сосредоточиться на Луи, и это поможет ему успокоиться и не шуметь. За исключением того, что он проникает пальцами внутрь Луи, чтобы тот был готов оседлать его член. Может быть, Лиам услышит их и уйдет. К тому времени, когда два пальца Гарри легко входят и выходят из него, после того, как он разводил их в стороны и немного скручивал согласно указаниям, Луи, кажется, забывает, что Лиам тоже здесь. Возможно, это и к лучшему. — Вот… Вот там. Просто… Если ты согнешь пальцы вверх… Луи срывается на стон, когда он следует его инструкциям, и гордо улыбается, но Луи не может этого видеть, потому что Гарри лежит на животе между колен. Это нужно исправлять, поэтому он сосредотачивается на том, чтобы держать руку неподвижно, пока подползает и садится на корточки. — Так хорошо? — его взгляд скользит между лицом Луи и видом своих пальцев проникающих внутрь тела. — Да, — шипит Луи и насаживается на руку. — Еще. Просто… Еще один. Гарри втягивает нижнюю губу в рот и прикусывает ее, затем ощупывает всё вокруг, пока не находит смазку. У него скользкие руки, и сначала он не может открыть флакон, но, в конце концов, откидывает крышечку, выдавливает лубрикант на безымянный палец, а затем, чтобы наверняка, добавляет еще и на остальные пальцы. Ему приходится сделать глубокий вдох. Просто Луи такой невероятно тугой, и, хотя он знает, что это возможно, третий палец кажется перебором, а потом смотрит на собственный член и чувствует легкое головокружение от такой перспективы. Он прижимает кончик безымянного пальца к ободку Луи и уверенно вводит внутрь, опасаясь, что будет больно, но удивляется, когда не только проталкивает его, но ещё и выглядит всё так, будто Луи это нравится. Гарри пялится на скользкий беспорядок вокруг колечка мышц и, почувствовав, что Луи расслабляется вокруг пальцев, обдумывает идею о четвертом и о том, как бы это выглядело. — Лу? Ресницы Луи трепещут, он смотри на Гарри и что-то мурлыкает. — Можно я тебе отсосу? — Нет, — говорит Луи и качает головой. — Я кончу. Просто… Мне и так хорошо. Ты можешь остановиться. Гарри снова потирает подушечками пальцев простату, затем высвобождает их, и ждет, когда Луи скажет, что делать дальше. Распластавшись на спине в центре кровати, Гарри следит за его руками, когда тот тянется к презервативу и разрывает упаковку. Ощущение руки Луи, когда он натягивает презерватив ему на член и смазывает смазкой, очень мощное, и он вдруг отчетливо осознает, что сейчас произойдет. Луи, должно быть, замечает, что что-то не так, потому что наклоняется вперед и целует Гарри в лоб. — Ты в порядке? — Да, — Гарри кивает и добавляет. — Просто нервничаю. Хочу, чтобы все прошло хорошо. — Все будет хорошо. Ты отлично работаешь руками, типа, на самом деле отлично. Скажи мне, если тебе понадобится минутка или ты захочешь, чтобы я остановился. — Ладно. Иногда трудно не чувствовать себя пятнадцатилетним и абсолютным новичком в сексе, но Луи так всё упрощает для него. Постоянно проверяет, спрашивает, как он, все ли с ним в порядке. Это как… Гарри это безумно нравится. Безумно — Будь спокойным для меня, потому что, типа, ты помнишь, что не можешь двигаться слишком быстро. Так что, давай я. По крайней мере, сначала. Луи маневрирует так, что его колени оказываются по обе стороны от бедер Гарри, затем заводит руку себе за спину и обхватывает основание члена, удерживая в неподвижном состоянии. С закрытыми глазами и запрокинутой головой, Луи приподнимается, и Гарри чувствует, как он проводит головкой вверх и вниз между ягодиц, пока та не упирается в край отверстия, и они оба ахают. Луи опускается ниже, скользя по члену Гарри, пока головка, наконец, не проходит внутрь. Он рад, что ему напомнили не двигаться, потому что желание войти полностью огромно, и требуется вся сила воли, чтобы не толкнуться бедрами вверх. Постепенно Луи опускается ниже, убирая руку с основания члена, прежде чем насадиться полностью. Он опускает голову, почти прижимая подбородок к груди, и поднимает один палец вверх. — Просто… Просто минутку. Ты большой. — Спасибо, — автоматически произносит Гарри, а затем, поскольку он чудак, говорящий «спасибо» так, словно Луи просто похвалил его наряд или что-то в этом роде, из него вырывается смешок, и мышцы его живота сокращаются, подталкивая их тела. — О боже. Блять. — Да… — Луи сжимается вокруг него, затем вздыхает, напряжение в его плечах, кажется, исчезает, и Гарри чувствует, что его тело расслабляется. Луи приподнимается на несколько дюймов, встречается с ним взглядом, опускается обратно, и на лице появляется самодовольная улыбка, когда Гарри ворчит и хватается за его бедра. — Согни колени. Гарри делает, как ему говорят, и Луи кладет руки ему на колени, используя их в качестве опоры. Все еще пытаясь не шевелиться, чтобы Луи мог взять что хочет, он отвлекает себя прикосновениями ко всем частям его тела, к которым только может дотянуться. Он водит руками вверх и вниз по ногам Луи, от коленей до бедер, обхватывает талию, тянется выше, чтобы потереть большими пальцами соски, и снова движется вниз по груди и животу. Когда он пытается дотронуться до члена Луи, тот качает головой, поэтому Гарри скользит руками, чтобы обхватить ими задницу. Когда тебя вот так объезжают, это просто невероятно, и на задворках сознания Гарри фиксирует, что никогда раньше не был таким настоящим во время секса. Он отбрасывает эту мысль и сосредотачивается на Луи, сидящем на его члене. Он не может этого видеть. А ему хочется наблюдать, как член исчезает внутри, поэтому медленно прокрадывается пальцами между ягодиц, пока они не начинают слегка скользить в смазке. Еще немного, и он почувствует. Луи туго обхватывает его член, и трение становится каким-то образом даже лучше, теперь, когда Гарри может чувствовать его ещё и руками, поэтому он скользит кончиками пальцев вверх и вниз, касаясь Луи повсюду. — Нравится это? — с придыханием спрашивает Луи, приподнимаясь, и руки Гарри следуют за ним. Он кивает, но перестает водить пальцем по колечку мышц и вместо этого хватается за задницу, раздвигая её в стороны, представляя, как это могло бы выглядеть. — Нравится чувствовать свой член во мне? Так сильно меня раскрывать? — Луи опускается обратно, позволяя гравитации соединить их тела, и бедра Гарри неконтролируемо приподнимаются. Его чувства охвачены жаром, давлением, невероятно тугими и скользкими стенками тела Луи, звуками, которые он издает, когда начинает двигаться быстрее и целеустремленнее. Возникает знакомое ощущение, что он несется к финишу, но при этом полностью вышел из-под контроля, не в силах удержаться от того, чтобы схватиться за бедра и вбиваться все сильнее и глубже в такт крикам Луи: — Да, да, да. Гарри впивается пальцами в его кожу, отчаянно желая за что-нибудь ухватиться, в то время как остальная часть Гарри летит, бесконтрольно уплывает прочь. Костяшки пальцев Луи ударяются о его живот, он моргает, пытаясь сосредоточиться, но наблюдать за тем, как Луи двигается в кулак синхронно его толчкам, словно перегружает систему. Он подмахивает бедрами, трахая быстрее, кончая внутрь, наполняя презерватив и заставляя Луи насадиться на свой член, тесно к нему прижимаясь. Его движения замедляются по мере того, как оргазм затихает, и до него доходит, что Луи еще не кончил. Его кожа раскраснелась и взмокла от пота, волосы прилипли ко лбу, и Гарри позволяет себе смотреть на это несколько секунд, затем убирает ладонь Луи с члена и заменяет своей, поглаживая его и покачивая на коленях, пока тот не кончает, выплескивая все ему на руку и живот.

𓆩♡𓆪

Желтые плавки, которые Гарри привез с собой, когда переехал в Нью-Йорк — те самые, которые ранее вытащил из ящика и уронил на пол, торопясь добраться до Луи — меньше, чем он помнит, но Гарри ещё тренировался с Лиамом в течение нескольких месяцев, так что, возможно, его ноги стали более мускулистыми, и поэтому они сидят по-другому. Лиам растянулся на животе поперек кровати в нише, вежливо не упоминая о звуках, которые, возможно, слышал ранее из-за двери спальни. Гарри сидит на матрасе и завязывает шнурки на своих ярко-зеленых кроссовках, когда Луи, наконец, открывает дверь спальни, одетый в красные шорты «адидас» и черную майку, на которой написано… что-то. — «Skate tough»? — спрашивает Гарри, берясь за подол его майки и оттягивая, вынуждая опуститься на колени на матрас рядом с собой. — Когда ты в последний раз катался на скейте? — Заткнись. Это старая майка, — Луи щиплет его за запястье, пока он не отпускает подол. Тогда Гарри обхватывает его за талию и падает на спину, увлекая за собой. Луи приземляется сверху, шипит и упирается руками в грудь, затем приподнимается, пока не оказывается у Гарри на бедрах, и хмуро смотрит сверху вниз. — Так мы не доберемся до парка. — Мы можем просто остаться здесь, — Гарри скользит руками, обхватывает задницу Луи, приподнимает бедра и улыбается. — Кто вообще играет в волейбол? Луи щелкает указательным пальцем в местечко ему между глаз и говорит: — Лиам. Гарри медленно перемещает руки с задницы Луи на бедра, а затем поднимает их вверх, чтобы закрыть свое лицо. — Ты забыл, что я здесь? — спрашивает Лиам и треплет Гарри по голове.

𓆩♡𓆪

На улице пиздецки печет, влажно и душно, жара накопилась между зданиями, и ни малейшего дуновения ветерка, пока они не доберутся до парка. Белая майка Гарри тонкая и свободная, но все равно прилипает к коже к тому времени, когда они встречаются с Зейном, Найлом и его другом Шоном, который приехал в гости из Лос-Анджелеса. Через некоторое время дети на песчаной волейбольной площадке расходятся, и они могут играть. Гарри старается, действительно старается. Он много играл в волейбол, особенно в детстве. Сетки для пляжного волейбола у них дома были натянуты почти круглый год, и он иногда спускался и присоединялся к какой-нибудь игре. Просто сегодня он не может перестать думать о Луи. О том, как Луи целует, и о жестком прикосновении его щетины к губам. О мягкости его волос, когда в них нет никаких средств, и теплоте его кожи, когда он засыпает, прижавшись к спине Гарри. О заднице Луи, его члене, его лице, когда он кончает, и звуках, которые издает. О его татуировках и сосках, его голенях и лодыжках, его бедрах и маленьких синяках, оставленных кончиками пальцев Гарри, скрытых майкой. Это… отвлекает. И от этого страдают волейбольные навыки Гарри. В итоге Найл понимает, в чем проблема, и они меняются командами. Луи пробегает под сеткой на другую сторону, а Зейн присоединяется к Гарри и Найлу. — Тебе надо хотя бы надеть солнцезащитные очки, чувак, — Зейн постукивает пальцем по груди Гарри, прямо рядом с очками, которые свисают с воротника майки. — Мы все видим, как ты пялишься на задницу Луи. — Завались, — ворчит Гарри, но надевает очки, затем снимает майку, заправляя ее часть за пояс шорт. — Эй, это не круто, Зи, — Найл пинает песок в сторону Зейна, затем поворачивается к Гарри и говорит. — Прости, друг. У вас с Луи все хорошо? Ты расскажешь ему, ну, о том, что ты би? Гарри наклоняется, чтобы поднять мяч, и безуспешно пытается покрутить его на пальце. — Я рассказал ему, — затем подмигивает как дурачок и отходит в угол для подачи. Они были правы, переведя Луи в другую команду. Когда он находится дальше, Гарри лучше концентрируется, по крайней мере, большую часть времени, и счет остается примерно равным. Лиам объявляет перерыв на воду, и они все собираются с края корта у его термосумки, чтобы поболтать несколько минут, пока пьют. Друг Найла, Шон, классный. Гарри слышал о нем, но никогда раньше не встречал. Он родился здесь, а живет в Лос-Анджелесе и пытается пробиться в качестве певца и сонграйтера, вернулся погостить на неделю или около того. Высокий, типа, очень высокий. Гарри не привык смотреть на людей снизу вверх, потому что, хотя в нем нет и шести футов, все его друзья ниже ростом. Это… интересно. Гарри не может удержаться и немного флиртует. Шон красив и хорошо сложен, а Найл говорит, что он гей, так что Гарри решает, почему бы, черт возьми, не протестировать свои способности. Он подходит ближе, погружая ноги в песок, подносит бутылку к губам, откидывает голову назад и, не сводя глаз с Шона, рассказывающего о своем любимом пляже в Калифорнии, делает глоток воды, скользя рукой по конденсату на внешней стороне пластика. Гарри почти уверен, что это работает, потому что взгляд Шона скользит вниз, очевидно следя за его губами, но затем он дергает головой в сторону Найла, который громко прочищает горло. — Продолжаем игру, — говорит Найл и подбрасывает мяч в воздух, ловит одной рукой, бросает Шону и подмигивает. — Твоя подача, крепыш. — Крепыш? — спрашивает Гарри, оглядываясь через плечо. Он замечает, что Луи наблюдает за ним, поэтому приподнимает брови, выпячивает подбородок и прикусывает уголок губы. Но Луи просто показывает ему язык и подходит поговорить с Лиамом и Шоном, протягивая руку, чтобы сжать бицепс второго, как будто это что-то выдающееся. Гарри хмурится и успешно забывает о том, как его только что впечатлили эти самые мышцы. — Что они делают? Зейн подходит к Гарри и тычет локтем в бок. — А они, вероятно, разрабатывают стратегию. Что и нам следует сделать, но, похоже, ты занят другими делами. — Хм? — Ничего, просто… — Зейн толкает Гарри в плечо и занимает позицию. — Милые шортики. Игра продолжается, и Гарри доволен своим прогрессом. Он значительно улучшился, и они весело проводят время, к тому же, его команда выигрывает с отрывом в одно очко. Единственная проблема, с которой он сталкивается, заключается в том, что каждый раз, когда команда Луи забивает или команда Гарри выбивает мяч за пределы поля, Луи касается Шона. Сначала он просто дает ему пять, или они ударяются кулаками, но вскоре уже соприкасаются бедрами, или Луи тянется, чтобы игриво ущипнуть Шона за щеку, а однажды даже шлепает его по заднице, когда тот забивает с подачи. Каждое прикосновение постепенно раздражает Гарри все больше, пока он не понимает, что на самом деле начинает злиться, и объявляет небольшой тайм-аут, попить немного воды и остыть физически и морально. Луи встречает его у термосумки и прикладывается к бутылке, в точности подражая движениям Гарри, когда тот заигрывал с Шоном, вплоть до того, что кладет руку на талию и отводит бедро в сторону. Гарри изумленно наблюдает, как он подмигивает, а затем возвращается на прежнюю позицию, преувеличенно покачивая бедрами по пути. 𓆩♡𓆪 С этого момента все становится только хуже. Лиам даже вмешивается, хотя, кажется, не осознает, что происходит на самом деле. И, скорее всего, Шон тоже не знает. Они оба просто идут на поводу у Луи, отзеркаливают его действия, отвечая щипком на щипок и шлепком на шлепок, пока Гарри не воображает покраснения и отпечатки ладоней на теле Луи, конкурирующие с отметинами, которые он случайно оставил пальцами, и засосом, который поставил на внутренней стороне его бедра. Решающий бросок пролетает прямо над его головой и приземляется на песок позади, но Гарри наплевать. Он пересекает корт, ныряет под сетку и подходит прямо к Луи, не сбавляя скорости и практически заставляя того отступить на шаг. Или так, или пусть Гарри врежется в него. Тем не менее, это выводит Луи из равновесия, и он хватается за его руки, чтобы удержаться на ногах. — Что тебе угодно, Гарольд? Гарри придвигается ближе и кладет руки на бедра Луи. — Я знаю, что ты делаешь. Ты не очень-то скрываешься. Луи откидывает голову назад и смеется, упирается большими пальцами в бицепсы Гарри и говорит: — Как и ты, — затем протягивает руку, чтобы потрепать Гарри по щеке, делает шаг назад и обходит, сильно шлепает его по заднице и возвращается к Лиаму, выглядящему забавляющимся, и Шону, выглядящему смущенным, чтобы порадоваться победе. Хотя его майка в песке и все еще немного влажная, Гарри вытряхивает ее и натягивает через голову, не зная, что делать, потому что чувствует легкое головокружение. Наверное, из-за жары. По пути обратно под сетку он прихватывает еще воды для себя и для Зейна с Найлом. — Вы с Луи теперь, типа, вместе? — спрашивает Зейн. Он выливает немного воды себе на голову и встряхивает волосами, отчего капли летят Гарри в лицо. — Хм? — Гарри вытирает лицо подолом майки, но потом решает, что Зейн отлично придумал, поэтому выпивает большую часть воды, затем откидывает голову назад и выливает остатки себе на лоб. Найл протягивает руку и щиплет Гарри за сосок. — Вы с Луи встречаетесь? — Что? Нет. Нет, эм… — он оглядывается по сторонам, затем снова смотрит на Найла, понижает голос и говорит. — Мы как бы… Кто-то типа друзей с привилегиями. Не… Он не мой парень или что-то в этом роде. Мы не встречаемся. — Почему нет? — спрашивает Найл, затем прищуривается и наклоняется в сторону, чтобы заглянуть за Гарри. — Ну, он здесь только до июня. Как бы два месяца, и потом уедет, — Гарри пожимает плечами и надеется, что выглядит безразлично. Меньше всего он хочет, чтобы кто-то знал о его глупой влюбленности в Луи. — Он искал регулярный перепихон, а я хотел, чтобы кто-то типа… показал мне как всё устроено, наверное? — Точно. Гарри не хочет вдаваться в подробности. У него нет причин продолжать объяснения, поэтому он меняет тему. — Да, что там с Шоном? Он останется у вас, парни? Найл кивает и отводит взгляд. — Пока не вернется в Лос-Анджелес. Они все вместе обедают, вшестером втискиваясь за уличный столик, рассчитанный на четверых, стулья стоят так близко, что ножки задевают друг друга. Гарри подталкивает Луи к месту рядом с Лиамом и тут же садится рядом. Всё это время он ест и пьет только левой рукой, держа правую на ноге Луи, периодически сжимая, а затем слегка проводит кончиком мизинца по внутренней стороне бедра, прямо под кромкой шорт. Он делает это до тех пор, пока Луи не сжимает руку Гарри своей, наклоняется и шепчет ему на ухо: — Клянусь, если ты сделаешь мне стояк в общественном месте, я поставлю тебя в такое неловкое положение, что мало не покажется. После этого Гарри оставляет руку на его колене. Не похоже, чтобы ревность Гарри была преднамеренной. Сначала он даже не распознает её как таковую. День в парке он легко объясняет, по крайней мере, в своей голове, сваливая свое раздражение от флирта Луи на разные обстоятельства. Жара, природная склонность Гарри к соперничеству, то, что Шон практически незнакомец, тот факт, что Гарри буквально трахнул Луи в первый раз в то утро… Список можно продолжать и продолжать, пока он вроде как просто не забывает об этом. Луи не поднимает эту тему, да и сам он тоже.

𓆩♡𓆪

Гарри тихо одевается, пока Луи продолжает спать в его постели, он натягивает свои самые узкие джинсы и привычную «неформально-пятничную» футболку, но вместо обычных коричневых ботинок, надевает свои красивые черные, аккуратно складывает прозрачную черную рубашку на пуговицах и засовывает в рюкзак. Это глупо, потому что это Луи, но Гарри действительно не может ничего контролировать. Он старается, безусловно, потому что сейчас влюбленность в Луи достигла почти эпических масштабов, несмотря на все его попытки подавить её. Трудно отделять одно от другого, потому что они с Луи всегда были тактильны между собой, и это стало еще более выраженным, особенно теперь, когда есть вероятность, что прикосновения станут горячими, и граница, отделяющая их дружбу от сексуальной части отношений, становится размытой. И хотя Гарри знает, что Луи не делает этого намеренно, ведь он всегда был с ним мил и внимателен к его потребностям, но если совместить это с физическими аспектами того, что происходит между ними, у Гарри не было ни единого шанса не влюбиться. Когда около шести, наконец, приходит время уходить с работы, Гарри переодевается в туалете, оставляет футболку в рюкзаке на столе, одалживает в офисе немного духов Хизер «Том Форд» и забегает в лифт как раз перед тем, как закрываются двери. Он полагает, что ему подфартило, и надеется, что остаток вечера пройдет примерно так же. Ему становится все более комфортно во всем, что касается темы сексуальности. Может быть, это потому, что со времен переезда в Нью-Йорк, вокруг него было так много однополых отношений, что он уже привык к этой идее или, возможно, это просто потому, что с Луи всё кажется таким лёгким, когда они вместе. Он знает, что это не так. Знает, что быть в отношениях с другим парнем — это не всегда солнечно и радужно. Сталкивался с тем, что люди отпускали неприятные комментарии о Найле и Зейне. Слышал миллион историй из вторых рук. Но до сих пор не было ничего, что было бы направлено непосредственно на Гарри, так что, хотя часть его чувствует, что он всегда начеку и ждет этого, другая часть как бы расслабляется в качестве парня Луи. Гарри застывает прямо посреди дверей лифта и не двигается с места, пока один из коллег не подталкивает его, и он, спотыкаясь, выходит в вестибюль. Не то чтобы это была оговорочка по Фрейду или нечто подобное. Он просто рассеян и устал — неделя была долгой. Гарри идет к метро и закуривает одну из четырех сигарет, которые позволяет себе каждый день. Осталось две. На его телефон приходит сообщение от Найла, в котором говорится, что они с Зейном идут прямо за ним и видят, что он в своей прозрачной рубашке, и что ему нужно остановиться и подождать их, чтобы они могли посмеяться над ним в лицо. Разумеется, вместо этого он разворачивается и встречает их на полпути. — Собираешься кое-кого подцепить и привести домой, Эйч? — подмигивает Найл и толкает его локтем, хохоча в небо, когда Гарри смущается, не может сразу ответить, а затем мямлит в ответ «Захлопнись». Как он объясняет Найлу, Луи был его другом на протяжении пятнадцати лет, и поэтому, конечно же, он влюбился, как только понял, что би. Это что-то типа фактора близости. Луи великолепен, добр, просто удивительный человек, и он — лучший друг Гарри. К тому же, они буквально находятся с ним в одной квартире. Влюбленность была неизбежна. Он сказал Найлу, что ему нужно позволить этому развиваться естественным образом, и оно постепенно сойдет на нет. — Это твоя причудливая «посмотри на мой пресс, посмотри на мои татуировки, посмотри на мои соски, у меня их четыре!» рубашка. Ты меня не проведешь. Гарри опускает взгляд и разглаживает ткань на груди, надеясь, что легкая дрожь в его руках не заметна. — Я просто хотел хорошо выглядеть, Найл. В этом нет ничего плохого. Найл кивает и искусным образом меняет тему, Зейн просто ухмыляется и следует за Гарри на станцию метро. Его смущение от того, что его спалили за столь очевидной попыткой произвести впечатление на Луи, каким-то образом маскирует все остальное дерьмо, которое было раньше. Вместо того, чтобы задаваться вопросом, почему он думал о Луи как о своем парне, Гарри проводит время в метро и по дороге в бар, вполуха слушая Найла и Зейна и моментами задаваясь вопросом, собирается ли Луи тоже высмеивать его рубашку. Зейн, должно быть, умеет читать мысли или типа того, потому что перед тем, как открыть дверь в бар, он поворачивается к Гарри и говорит: — Не волнуйся. Ты хорошо выглядишь. Но он, вероятно, будет слишком занят, чтобы заметить это, друг. Гарри не знает, хорошо это или плохо. Зейн был прав. В баре многолюдно. Свободных столиков и кабинок нет, а у барной стойки всего два стула, поэтому Гарри позволяет Найлу и Зейну занять их. Ему легче оглядываться и искать Луи стоя. Бармен протягивает им пиво, а это значит, что, по крайней мере один человек, оценил его рубашку. Он подмигивает, и Гарри улыбается, поворачиваясь, чтобы продолжить поиски Луи, пока потягивает свое пиво. Вместо этого он обнаруживает Лиама. — Привет, чувак. Классная рубашка, — Лиам протягивает руку и щиплет Гарри за сосок, пробирается к Зейну и наклоняется, чтобы поздороваться с ним и Найлом. Пока Гарри наблюдает за ними, Луи заходит за стойку с задней стороны с бочонком пива на плече. Он явно трудится изо всех сил, лоб влажный от пота, а рукава черной футболки закатаны так, что Гарри может видеть, как напрягаются мышцы, когда он ставит бочонок и задвигает его под стойку бара, чтобы подсоединить. Он садится на корточки, скрываясь из виду, через мгновение снова поднимается, указывает рукой в их сторону и выходит из-за барной стойки. Разочаровывающая встреча. Он даже не заметил рубашку Гарри. Найл и Зейн покидают свои места у бара и следуют за Лиамом через весь зал к недавно опустевшему столику. Это немногим лучше, чем стоять в переполненном баре. Да, здесь есть места для всех четверых, но Гарри едва видит бармена с того места, где они находятся, поэтому понимает, что не сможет увидеть Луи. Однако, он слегка отодвигает свой стул от стола, обеспечивая максимально четкий обзор. Найл постукивает носком ботинка по ботинку Гарри и спрашивает: — Ты справишься, Эйч? — Хмм? — Гарри отводит взгляд от бармена, который, похоже, разговаривает с кем-то еще за стойкой, но не может сказать, с кем именно. Когда он поворачивается к Найлу, то замечает, что за столиком только они вдвоем. — Куда они делись? — На улице. Лиаму позвонили, а Зейн вышел покурить и составить ему компанию, — Найл допивает остатки пива и говорит. — Неделя прошла хорошо? Как тебе свежая кровь? — Это всегда заставляет меня думать о вампирах. Они молодцы. Все было в порядке. Короче говоря, это работа. Никто на меня не кричал, и все прошло нормально. — Нормально? Вот это да, какие интересные дела, — Найл подмигивает и тянется за оставленным Зейном пивом. — Да, ну, а как же твоя неделя? — Эээ… Не знаю. Помнишь, я рассылал свое резюме? Я, эм, никому не говорил. То есть, Зейн знает, но… На прошлой неделе у меня было собеседование у Rolling Stone. — Что? Правда? Уходишь с телевидения в печать? Найл кивает. — Если они возьмут меня на работу. Они звонили сегодня днем. На следующей неделе второе собеседование. Должность — это типа микс анализа, редактирования текстов и проверки фактов. — Это здорово, чувак. Надеюсь, ты получишь её. Хотя Зейну будет одиноко на VTV. С кем он будет ходить на перекуры? Как ваши отношения выдержат это? Найл фыркает. — Я уверен, он кого-нибудь найдет. Все равно пытаюсь бросить. Найл дергает головой в сторону двери, через которую только что вышли Зейн и Лиам. — Он делает это пленящее выражение лица двадцать четыре на семь, на случай, если кто-то смотрит. Гарри изображает свою хорошо отработанную имитацию Зейна перед камерой, вызывая у Найла громкий смех, затем прижимает руку к груди и поднимает глаза к потолку. — Мои малыши растут. Обещаешь навестить меня, когда я стану старым и седым? Найл фыркает и легко соглашается: — Конечно, папа. Когда Гарри протягивает руку и хлопает Найла по плечу, он мельком видит Луи за стойкой, улыбающегося и разговаривающего с барменом, и его челюсть сжимается. Он хмурится через плечо Найла так сильно, что тот поворачивает голову, прежде чем Гарри успевает сказать ему, чтобы не смотрел. — О, серьезно? — Найл смеется и шлепает Гарри по руке. — Вы, ребята, такие милые вместе. Гарри откидывается на спинку стула и говорит: — Мы не милые. То есть, мы не вместе. Я же говорил тебе. — Точно. Ну и ладно. В любом случае, я думаю, Мэтт натурал, так что… Беспокоиться не о чем. — Кто? — Мэтт. Бармен, которого ты пытаешься задушить силой мысли. — Я не… пытаюсь его задушить, — Гарри прочищает горло и машет рукой, затем делает глоток пива. Луи флиртует, и хотя Гарри знает, что это ничего не значит, ему хочется встать, подойти к нему, вытащить из-за стойки, отвести домой и… делать совершенно непристойные вещи. В их соглашении нет правила, запрещающего флиртовать с другими людьми. Более того, есть конкретное правило, которое гласит, что если один из них встретит кого-то и захочет поцеловать его, или встречаться с ним, или потрахаться, или что-то еще, все, что они должны сделать, это заранее сообщить другому. Например, прямо в эту секунду Луи мог бы подойти к столику Гарри и сказать, что встретил того, с кем хотел бы пойти домой — кого-то старше, выше, красивее и опытнее — и предполагается, что Гарри должен улыбнуться, кивнуть и позволить этому случиться. Ни за что на свете это не произойдет таким образом. Гарри знает, как бы он отреагировал. Знает, что, возможно, он бы улыбнулся и кивнул, но, скорее всего, ему пришлось бы убираться отсюда нахрен как можно быстрее, чтобы добраться до дома и съехать с катушек в тишине и покое собственной спальни. Которую ему, возможно, придется затем поджечь. Блять. Может быть, этот Мэтт не совсем натурал. В конце концов, Гарри привык думать, что натурал, и посмотрите на него теперь. Найл явно ненадежен в таких вопросах. Гарри опрокидывает свою бутылку и обнаруживает, что она совершенно пустая. Найл о чем-то говорит, вероятно, о своем интервью с Rolling Stone, и Гарри чувствует себя дерьмово из-за того, что не улавливает ни слова, но, по крайней мере, Зейн и Лиам слушают. Поскольку пиво у Гарри кончилось, он хватает пустые бутылки и направляется к бару, не потрудившись спросить у остальных, не хотят ли они чего-то ещё. В баре стало теснее, чем раньше. Гарри никогда не отличался напористостью в подобных ситуациях, обычно он просто стоял в стороне и ждал, пока бармен его заметит, или же полагался на громкую личность Найла или скулы Зайна, чтобы привлечь внимание и заказать напитки. Но сегодня на него что-то нашло. Гарри протискивается между двумя девушками, которые сидят прямо напротив бармена, не обращая внимания на их раздраженное хмыканье и оценивающие взгляды, которые появляются, как только они обе поднимают на него глаза. Он ставит пустые бутылки на стойку и наклоняется вперед, надеясь хоть мельком увидеть Луи. И он там. Сидит на корточках на полу и подсоединяет еще один бочонок. Луи не замечает его, слишком занятый каким-то клапаном, шлангом или еще чем-то, поэтому он ждет. Но вместо того, чтобы встать лицом к стойке, Луи поднимается с корточек с пустым бочонком в руках, закидывает его на плечо и направляется к подсобке. Гарри слышит свой собственный вздох сквозь шум бара, когда Мэтт достает из-за пояса белое полотенце и, уходя, хлопает им Луи по заднице. Тот вскрикивает и оглядывается через плечо, но не выглядит сердитым. Он улыбается. Искренняя улыбка с морщинками у глаз. И подмигивает. Он подмигивает Мэтту и трясет задницей, а затем замечает Гарри. Неважно, что улыбка становится шире при взгляде на Гарри, неважно, что лицо смягчается, и неважно, что он становится счастливее, заметив его. Луи жестом просит подождать, что Гарри и делает, наблюдая, как тот исчезает в подсобке с пустым бочонком. Он возвращается через несколько минут, забирает его пустые бутылки, до которых Мэтт так и не добрался, и бросает в корзину для мусора за стойкой. Затем он кричит Мэтту и другому бармену, что, если им ничего не нужно, он собирается сделать перекур. Луи встречает Гарри возле входа в бар, и они отходят по тротуару немного в сторону. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Луи и протягивает руку, чтобы провести большим пальцем между его бровями. — Ты выглядишь не в своей тарелке. Гарри качает головой. — Я в порядке. Есть, эм… кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить, но, типа… позже. Завтра или когда-нибудь еще. Улыбка сползает с лица Луи, он опускает взгляд и ударяет носком ботинка по кирпичной стене здания. — Звучит важно. — Не очень? Может быть? Это о нас, — Гарри слышит эти слова через долю секунды после того, как произносит, и пытается исправиться. — Я имел в виду, о наших, эм… правилах нашего соглашения. — Оу… Ты… Ты хочешь остановиться? Ты встретил кого-то? — Что? Нет. Нет, это типа… Я сказал, что мы обсудим завтра, потому что мы договорились быть трезвыми, когда говорим обо всём, а я не трезвый, так что… — Давай, рассказывай, Гарольд. Ты не пьян. — Я просто… Я понял, что это было бы… мне было бы неприятно, если бы, например… если бы ты захотел пойти домой с кем-нибудь другим. Типа… Я уже всё… Я не знаю… Я… — Тише, — говорит Луи и прикладывает палец к губам Гарри. — Я не собираюсь спать ни с кем другим. — Ох, — отвечает Гарри, но это почти беззвучно, поскольку губы двигаются по пальцу Луи. — Да, — Луи опускает руку и проводит кончиками пальцев по прозрачной ткани, прикрывающей Гарри грудь. — Ох. Луи убирает руку и засовывает ее в карман. — У тебя, эм… У тебя есть сигареты? Гарри кивает и прикусывает нижнюю губу, затем достает из кармана пачку. Луи закуривает одну, и некоторое время они молча передают ее друг другу. — Эй, я тут подумал… — Гарри придвигается еще ближе. Руки Луи опускаются ему на предплечья. Затем он наклоняется и следит за тем, чтобы губы касались уха Луи. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Луи замирает, и его хватка на бицепсе Гарри усиливается. — Не могу… Мне нужно работать, — он выхватывает сигарету из пальцев Гарри, делает последнюю затяжку, бросает на землю и наступает на нее. Гарри хихикает и целует его плечо, его шею, его ухо, затем шепчет: — Я имел в виду завтра. Но ты мог бы поцеловать меня сейчас. Все еще держа Гарри за плечи, Луи подталкивает его и поворачивается вместе с ним, и он охотно идет, стараясь не споткнуться о ноги, пока не упирается спиной в кирпичную стену. Одна рука Луи скользит по шелковой ткани его рубашки, прижимаясь к груди, а другая обхватывает шею сзади, подводя к поцелую. Это не столько язык и зубы, сколько мягкие губы, посасывающие его собственные, в то время как пальцы Луи запутываются в волосах Гарри и нежно притягивают ближе. Это совсем не то, на что он рассчитывал. Гарри думал, что Луи будет слегка взволнован, а может, немного возбудится от его слов. Что они будут целоваться, и он сможет положить руки на задницу Луи в том месте, где касалось полотенце, что собственно и делает. Он хотел, чтобы Луи вернулся на работу с растрепанными волосами, раскрасневшимися губами, и, возможно, с потребностью поправлять брюки. Но поцелуи не голодные и нетерпеливые. Они отработанные и медленные. Сладкие. Нежные и легкие. И он хнычет, когда Луи отстраняется и прикасается лбом к его лбу. — Мне нужно вернуться, — Луи прижимается к губам Гарри еще одним поцелуем, затем отступает назад и проводит руками по торсу, сжимая подол рубашки и оттягивая его. — Люблю, когда она на тебе. Выглядит потрясающе. — Ты потрясающий, — произносит Гарри, задыхаясь, и ему тут же хочется запихнуть слова обратно в рот, потому что это уже слишком. Ему нужно, нахрен, взять себя в руки. — Возвращайся к своей работе. Луи ухмыляется и отходит, а Гарри следует за ним, молча проклиная себя, что такой очевидный и невероятно глупый. Возвращайся к своей работе. Он практически отослал его, как бабуля или типа того. Превзошел обычную повседневную нелепость. Это должно быть пиком кринжового поведения. Если он продолжит в том же духе, им придется придумать новое слово, чтобы описать его способность говорить абсолютно худшие вещи в любой момент. Однако, когда они возвращаются внутрь, Луи не направляется прямиком к бару. Он отступает в сторону и пропускает Гарри вперед, затем кладет руку ему на поясницу и ведет к столику, за которым сидят друзья и наблюдают за их приближением. Только когда он садится, то понимает, что у него нет выпивки, но когда собирается встать и направиться обратно к бару, Луи кладет ему на плечо руку и говорит, что принесет им напитки. Затем поспешно уходит и через мгновение появляется с четырьмя бутылками пива, ставит их на стол, быстро целует Гарри в губы и снова исчезает. Остаток вечера Гарри совершенно бесполезен. Не может поддерживать разговор, не может слушать ни слова из того, что ему говорят. С трудом вспоминает, что нужно пить собственное пиво, когда оно стоит в нескольких дюймах перед ним. Все, что он может делать, это снова и снова прокручивать в голове, что он был собственником и ревновал Луи, хотя не имел никакого права. Что начинает привязываться. Что, как бы он ни старался подавить свою глупую влюбленность, она никуда не денется. Это самое худшее, что могло случиться. Он должен быть другом Луи. Луи помогает ему. Луи уезжает в июне.

𓆩♡𓆪

Несмотря на просьбу, у Луи не было возможности трахнуть его почти целую неделю. Он работал все выходные, а это значит, что спал большую часть дня, и Гарри видел его в сознании всего пару часов. Да, часть времени они проводят голыми в постели, но этого не происходит. Гарри просыпается после четырех утра в воскресенье, когда из ванной раздается громкий стук. Слой нерешительности счищается из-за часа или душевного состояния Гарри, наполовину сонного и наполовину бодрствующего. Нет никакой неуверенности, когда он встает под струи воды перед Луи и кладет голову ему на плечо, прикасаясь носом к влажной коже шеи, или когда его губы прижимаются к губам напротив, целуют и посасывают, пробуют солоноватый вкус, который Луи смывал после долгой смены. Рука Гарри уверенно обхватывает их обоих, неторопливо поглаживая, в то время как другая исследует гладкую кожу спины, прослеживая путь вверх и вниз по позвоночнику до ягодиц, продвигаясь все ближе, пока пальцы не скользят по колечку мышц, нежно кружа там, пока Луи не кончает в его ладонь, капая на пол в душе. Гарри прикусывает его ключицу, всхлипывая, когда достигает оргазма, и вздыхает, пока его сперма не присоединяется к сперме Луи и не исчезает в водостоке. Что-то в четырех часах утра ослабило контроль Гарри над своими эмоциями, позволяя пластырям, которые он наложил на трещины в стенах вокруг своих чувств, разорваться, и поток становится неудержимой силой. Он направляет все это через свое тело, свои руки, моет волосы Луи шампунем, почесывает кожу головы и позволяет тихим звукам удовлетворения, которые тот издает, найти дом в его сознании, закрепиться в памяти. Гарри моет его, игнорируя мыло Луи и беря свое собственное, втайне радуясь мысли, что Луи будет пахнуть так же, как он, в течение следующих двадцати четырех часов. Они вытирают друг друга, оставляют полотенце на полу и на цыпочках идут в спальню, падают в постель, все еще касаясь друг друга, и погружаются в сон, завернувшись в одеяло Гарри, разделяя подушку, и обвивая все еще влажные тела друг друга ногами и руками. Перед тем, как погрузиться в сон, мозг Гарри с запозданием фиксирует, что собственные запреты ослабли. Ранний утренний час обманул его, и он может только надеяться, что Луи каким-то образом ничего не заметил. Когда он проснется, то будет уверен, что барьеры вокруг его чувств к Луи прочно встали на место.