Попадалово.

      В город с Лю Цингэ мы летели на мётлах... тьфу ты! На мечах, на мечах! Мы же не ведьмы какие-то, из Гарика Потного, не на шабаш летим. Даже не на оргию, хотя... Будем смотреть по ситуации, а вдруг...       Пришла идея заодно также по магазинам прошвырнуться, но так в городе можно и на пару дней застрять, а мужские мозги женского шопинга не переживут. Это я не про свои, если что, это я про люцингешные. Мои-то, ого-го! Тренированные! А они у него отбитые из-за постоянного мордобоя, как у боксёров. А мне же не купить, мне посмотреть.       Сначала весь товар во всех лавках надо посмотреть, пощупать, попробовать на зуб, узнать, что по чём, сравнить цены. Подождать неделю, чтобы понравившаяся вещь полежала. Переспать с мыслью о покупке, так сказать. Зайти ещё раз, если до сих пор нравится, опять отложить. А уж на третий раз купить. А если кто-то купит то, что мне понравилось, значит не судьба. Товар хороший, кому-то нужнее.       А мужчина как? Быстро забежал, схватил вещь, кинул деньги на кассу, прокричал: «Без сдачи!» — и убежал.       Я кинула быстрый взгляд на летящего рядом Лю Цингэ. Нет, не переживёт. Значит, раз доктор сказал в бордель, значит, в бордель! Приземлились мы на какой-то пустой улице и пошли к центру города. Я тактично пропустила Лю Цингэ вперёд. Он стремительным шагом направился куда-то в ему известном направлении. А я пристроилась сбоку и немного сзади, как в косяке улетающих на юг гусей. Пусть наш доблестный вожак рассекает турбулентность толпы. А я в кильватере пристроюсь. Типа: «Вперёд, орлы! А я за вами...»       — Куда идём? — спросил Лю Цингэ , не поворачивая лица ко мне.       — В моё обычное место.       Он повернул ко мне голову и вопросительно поднял бровь.       — Что? — вытаращила я глаза, — там хорошее обслуживание, шикарная купальня, умелые массажистки, и ногти приведу в порядок и волосы помоют, расчешут и уложат, — развела я руками, подняв брови.       Лю Цингэ развернулся и уверенно пошёл вперёд. Я старалась не отставать. Притворяться отстающей уже не приходилось. На нас обращали внимание и кланялись. Отвечать было некогда. Просто чуть кивала и пролетала мимо на пятой космической, стараясь не отстать от нашего боевого эсминца, который пёр вперёд бульдозером. Типа: «Кто не разбежался, я не виноват, если перееду.»       Как я буду разговаривать со знакомыми Шэнь Цинцю, я не знала. В общем, будет чистая импровизация от балды. Прокатит, не прокатит, плевать! Главное, контакт установить. Я же не он, и так, как он, не смогу.       Мы подошли к красному зданию освещенному красными фонарями. Ох уж эта китайская любовь к красному цвету! Разбавили бы хотя бы другим цветом? На вывески здания было написано «Радушный красный павильон», да, название не фонтан. Не могли назвать «Сад весенних цветов»? Зачем же так в лоб сообщать, что здесь бордель? Типа: «Радушный бордель не оставит вас равнодушным!»       Зашли мы в помещение вдвоём. Все девушки настороженно замерли. А потом вперёд вышла хозяйка заведения, поклонилась нам, все девушки синхронно поклонились за ней. Мы тоже ответили неглубоким поклоном.       — Чем можем помочь великим бессмертным?       — Великие бессмертные нуждаются в отдыхе после пыльной дороги и в возможности привести в порядок свои тела, одежду и душу.       — Ты собираешься нанять проституток? — спросил Лю Цингэ.       — Я собираюсь нанять уважаемых мастериц своего дела, которые помоют мои волосы и тело, пока я буду пить лёгкое вино, слушать красивую музыку и смотреть прекрасные танцы. Неужели надо всё так опошлять? — ответила я, с щелчком закрывая веер и ударив Лю Цингэ по руке.       — Простите, мой коллега такой невоспитанный! Он никогда не был в приличных заведениях и думает, что спать с женщиной можно только на соломе в хлеву. Я прошу прощения за него. Но этот учитель никак не виноват в пробелах его воспитания. Поэтому я и привёл его в такое приличное место к таким уважаемым девам, чтобы показать, как следует отдыхать порядочным господам.       И с улыбкой поклонился хозяйке.

***

      Мы сидели за столом, хозяйка сидела рядом и подливала вино, девочки танцевали.       — Вы помните, что должны мне за прошлые услуги? — говорила эта лиса.       — Дорогая моя, за то время, что меня не было у вас, я пережил пару искажений ци и был при смерти. Я не только забыл про свои долги, я забыл, где нахожусь, и как меня зовут. Давай-ка вы напомните этому господину, за что конкретно я был вам должен?       — Ой, да там немного, просто за массаж и пару мазей.       — И что это были за мази?       — Ну, мне неудобно говорить, для рук и для лица.       — А, эти, в стеклянных баночках?       — Нет, в фарфоровых.       — А, эти, я не нашёл их у себя, вы не могли бы их показать?       — Да, как же так? — Забеспокоилась хозяйка, — сейчас принесу.       Она выбежала и принесла пару баночек.       — Вы брали это и это на пробу.       — Крем для рук? — я понюхала, пахло эвкалиптом и камфорой, не очень приятный запах, но обычно это мазь для больных суставов, — у меня пока суставы не болят.       Я понюхала второй крем, нежный аромат. Намазала чуть-чуть на палец, понюхала. Кожа стала нежной, крем быстро впитался, — Этот очень хороший для рук от сухости.       — Это для лица.       — Можете принести зеркало?       Мне принесли зеркало. Я нанесла крем под глаза. Кожа стала мягче, тёмные круги под глазами стали незаметными.       — Пожалуй, я возьму себе этот крем. У вас нет какого-нибудь масла для волос, а то волосы стали сухими и ломкими.       — Да что вы говорите, у вас такие замечательные волосы!       — Большое спасибо, это потому что я за ними ухаживаю. Так у вас есть что-то для волос? Мне бы ещё вашего замечательного шампуня.       — Вы не хотите нас больше посещать?       — Да что вы, я всегда рад быть у вас в гостях, но дела школы занимают очень много времени. И посещать вас чаще я, к сожалению, не могу.       — Так вы останетесь на ночь?       — К сожалению, нет, не могу, мне надо завтра рано ехать с учениками на миссию, но потом, после возвращения, я планирую обязательно снова заглянуть к вам.       — О, как это мило!       — Вы не могли бы завернуть мне мой заказ?       — А мазь для суставов вам ещё нужна?       — Упакуйте и её на всякий случай. У вас есть ещё мазь от синяков и царапин и ваше расслабляющее вино?       — То самое?       — То самое.       — Есть, вам сколько?       — Бутылки две.       — А мази от синяков вам три или пять?       — Ну не знаю. На миссии возможны мелкие травмы, да и ученикам в школе надо оставить. Давайте пять. Вам, кстати, печати не нужны от пожара и обереги от нечистой силы, привлекающие удачу?       — Обереги? Такие есть? А печатей пока не надо, есть ещё.       — Да, такие есть. Они отпугивают мелких злобных духов и привлекают удачу. Я, правда, не знаю, насколько они хороши. У нас в школе сильный духовный фон. Демоническая мелочь и близко не подходит. Может, вам стоит повесить и посмотреть, будет ли разница?       — А сколько у вас есть?       — У меня есть четыре штуки.       — Я возьму все! И проверю, как они работают.       — Конечно, берите. И упакуйте мой заказ, пожалуйста, нам надо скоро идти. И в счёт, пожалуйста, внесите все мои долги.       — Да что вы, я не хотела вас расстраивать.       — А вы меня и не расстраиваете, каждый труд должен быть оплачен.       Мне завернули мои покупки. Я бы ещё кое-что прикупила, но Лю Цингэ уже кипел и готов был взорваться, как котёл под напряжением. Надо было срочно заканчивать торговлю. А прикупить ещё чего-нибудь я смогу и в другой раз.       — Сколько с меня за всё?       — Три духовных камня, — холодно и серьезно ответила хозяйка.       Я достала три камня из кошелька, положила на стол и пододвинула хозяйке, наклоняясь над ней и смотря в глаза, сказала:       — Всегда приятно иметь дело с хорошими людьми.       Хозяйка выдохнула, улыбнулась и аккуратно смахнула камни со стола в свою ладошку, положив в кошелёчек, его же засунула себе под грудь. Женский сейф для самого дорогого.       Я не стала торговаться, цен я всё равно не знаю. И важно сохранять отношения с нужными людьми, а деньги... деньги — это наживное. Хорошие люди, готовые прийти на помощь в нужную минуту, намного важнее.       — Что за вино? — спросил Лю Цингэ.       — Да так, очень дорогое вино со специфическим вкусом для очень близких друзей, — сказала я, а сама подумала: «Вино — лучший друг всех разведок мира. Успокаивает нервы, притупляет бдительность и развязывает язык» — Хочешь попробовать?       — Давай.       — Дорогая госпожа Чуньхуа, принесите нам ещё бутылочку, мы хотим её распить у вас.       — Вдвоём? — удивлённо спросила хозяйка.       — Конечно, вдвоём, — ответила я, улыбнувшись. Нет, не ехидно, нет, не оскал. Да что вы на меня наговариваете! А веером по голове? Вот так бы сразу! У меня очень милая улыбка. Ну и что? Да мало ли что вы об этом думаете? Со мной-то всё в порядке!       Мы сидели в публичном доме, помытые, сытые. Мне делали массаж и обрабатывали пилочкой ногти. Играла музыка, девочки танцевали. Пили специфическое вино на двоих. Прекрасное вино для вербовки агентов, рекомендую.       Я была расслаблена, а Лю Цингэ напряжен. Но тут он сам дурак, хотя я и брала его, как сторожа, и как того, кто знает, в каком весеннем доме постоянно обслуживался бывший владелец этого тела. Если бы знала, как он будет себя вести, тогда бы его не брала вообще. Но надо налаживать отношения, он наш главный боец.       — Дорогая, возьми мазь от шрамов и нанеси, пожалуйста. Кто-то умеет рисовать? Печать надо зарисовать точно, как она есть.       — Я ничего не могу сделать с печатью.       — А тебе и не надо. Намажь только шрамы, а печать срисуйте. Она на позвоночнике? Где? Палец мне туда поставь, на низ и верх печати.       Девушка поставила свои пальцы туда, где начиналась и заканчивалась печать. Я закинула руку за спину и посчитала позвонки сверху до печати. Три верхних чисты, а печать между лопатками и на трех позвонках. Большая, зараза!       — Два зеркала принесите, пожалуйста, я хочу посмотреть.       — Что за печать?       — Ученический блокиратор. Стоит на позвоночнике, блокирует энергоканал, не даёт вознестись и скидывает лишнюю энергию на благо семьи, чья фамилия в печати.       — И как же ты развиваешься?       — А я в обход, — сказала я, опрокидывая ещё чарку. Вино работало на всех, кто его пил, и развязывало язык, в том числе и мне.       Девушка намазала все шрамы на спине, потом поднялась и ушла. Вернулась с зеркалами, и я смогла рассмотреть печать. Это было не выжженное тавро, а сложная татуировка, внизу которой стоял иероглиф фамилии Цю, и написано впереди него иероглиф Цин.       «Система, сделай снимок».       Подошла другая девушка сзади и стала срисовывать печать на бумагу.       — Хочешь избавиться?       — Нет возможности.       — А как тогда?       — Если не можешь остановить пьянку — возглавь!       — Знаешь как?       — Есть идеи, надо только разобраться со спецификой печати.       — Расскажешь?       — А ты техники своего клана мне расскажешь?       — Эх, какие ещё техники? — пьяно посмотрел на меня Лю Цингэ.       — Формация меча.       — Зачем тебе? — спросил меня явно протрезвевший и серьёзный Лю.       — Учеников хочу научить охранному барьеру и атаке. Поможет при массовом нападении демонов, — ой, что-то много болтаю, слишком сильно развезло, надо разбавить водичкой и закусить. И потянулась к закускам.       — Думаешь, демоны нападут?       — Демоны всегда нападают. Они же животные. Каждое новое поколение животных ведёт борьбу за новые территории. Это мы, люди, придумали законы, торговлю, сельское хозяйство и можем жить вместе большой кучей. Хотя у нас тоже войны бывают. А у них войны всегда. У них жить мирно мозгов не хватает, вот.       — Думаешь, они скоро нападут?       — Мы с тобой, может, и не доживём, а вот наши ученики да. И будут проклинать нас, умирая, потому что мы не научили их нормально драться против целой толпы демонов.       — Научу.       — Слово даёшь?       — Даю слово, что научу защитной и атакующей Формации меча учеников.       — И меня.       — И тебя.       — С печатью всё очень просто. Там стоит имя Цю, моё Цинцю. Добавляю в печать впереди иероглиф Цин, пару черточек в печать, кое-что добавляю, и печать уже работает на меня.       Лю потух — так просто?       — Ничего простого. Это обычную тату можно свести, а энергетическую нет. Она на каналы делается, один не тот укол — и ты инвалид. Каждая печать индивидуальна. Нужно смотреть и разбираться, что добавлять, а что убирать.       — Тебе её не перебью. — сказал пьяный Лю Цингэ.       — Это почему же? У меня документ есть об освобождении из рабства и присвоении мне фамилии Цю. Меня, ик, усыновили, ик. Так что всё, ик, мне сделают, ик. Причём официально. Ик, причём, ик, менэ уже, ик, имя поставили, так шо я уже, ик, всё сделал— я взяла вазу с цветами, выпила почти всю воду из неё и вложила цветы обратно. Это со стороны пусть думают, что я в хлам. А я это специально, потому что в эту воду для цветов уж точно ничего лишнего не поливали. Зачем цветы травить? Яды и так дорогие, хотя цветы тоже такими бывают, поэтому трюк выполнен профессионалами, в домашних условиях не повторять.       — Не боишься здесь болтать?       — Не-а, я тут везде печати от прослушки поставил. Вот одна, например, к столу прикреплена, кто за ним сидит ещё, слышит всё, а кто стоит, уже нет.       — Не доверяешь здешним птичкам, думаешь, будут петь не тому?       — Меньше знают, крепче спят. За такие тайны живьём хоронят. А они хорошие, пусть живут.       Я бы осталась здесь на всю ночь, мне было, о чём поболтать с хозяйкой этого весеннего дома. К сожалению, нам надо было поздно вечером уходить. Завтра в поездку, а надо ещё хотя бы поспать, и не чуть-чуть, а конкретно так подушку придавить.       Так что напиться в зюзю и подраться выпадает из планов на этот вечер. Как-нибудь в другой раз!       Да и рисунок и покупки мне отдали, но ещё у меня была фотка печати, сделанной системой. У девочек нашлись нормальные зеркала! Но дорогущие, зараза, не перекупить, а жаль!       Теперь я смогу отслеживать изменения в моей печати.       Из борделя мы вышли в ночь пьяненькие и тёпленькие. Я бы сказала, что в обнимку, держать друг за друга, как два закадычных собутыльника, но нет. Такие обнимашки в Китае не приняты. Я пожалела, что не взяла карету. Карету! Падать мне, карету! Но нет! А небо такое красивое! Залипательное! Только все кучки звёзд не знакомые. Я больше по северному полушарью шарю. А из южного знаю, что здесь есть Южный крест, а вот где его искать, хоть убейте, не скажу. Вот Полярную звезду пожалуйста! Большая, Малая медведица, Кассиопея, Северная Корона, над головой у змеи. Знаю созвездие Ориона и даже дракона. А вот южные не знаю. Так что сравнивать не с чем. Своё это небо, чужое, я вам не скажу. Просто красиво. И да тут одна Луна и одно Солнце. Тоже жёлтое. А названия у них китайские.       — Брат Лю, будь другом, придержи меня на мече, чтобы я не свалился! Я могу!       — Становись на мой. Тебя куда вести?       — Меня ко мне в павильон. Завтра рано вставать, много дел, надо выспаться.       — Меня не побьют за то, что я к вам на пике на мече?       — Со мной не побьют, а одного тебя может и побьют. Ты меня просто в павильон притащи и на кровать скинь, раздевать не надо. И текай, пока не застукали!       — Хорошо, как скажешь.       Я старалась не заснуть, но глаза смыкались. Я еле продирала один глаз. Да сколько тут лететь? Десять минут! Но я всё равно умудрилась заснуть стоя на мече. Было тепло, я пригрелась, и меня разморило. Как дверь открывали, не помню, как в постель положили, не помню, как раздели и главное кто? Тоже не помню. Было бы не странно, если бы Лю Цингэ меня нёс перекинутой через плечо, как Шрэк Фиону. Но не на ручках же в самом деле? Может по-китайски на спине? Помню, что было тепло. Глаза не открывались, хоть убей! Я просто проваливалась в сон глубже и глубже. Всё-таки вино на ночь и переутомление хорошо усыпляют. Но Система, зараза, всё помнит, надо спросить. Но заснула я в полном наряде, а проснулась, без сапог, пояса, гуани и верхних ханьфу, это факт! Я бы, конечно, устроила бы опрос кто меня оголял и облапал при этом, но у меня на это не было времени. Им повезло!