Попадалово.

      Я уже собралась ложиться спать у себя в повозке, когда в дверь постучались. Я вздохнула, встала, открыла дверь, а за ней меня ждал Юэ Цинъюань.       — Нам надо поговорить.       — Заходи, поговорим. Вино будешь?       — Нет.       — А я не откажусь.       Моя кровать была закрыта занавеской. Я пригласила его присесть на стул жестом. Поставила на стол две пиалы, кувшин с лёгким вином и налила себе, и ему.       — Рассказывай, что там у вас произошло?       Этот вагончик надо переименовывать из жилого в кабинет психотерапевта.       — Всё хорошо, мы обо всём договорились. Расходы заплатит школа. Ты потянешь два барьера на себе?       — Если они будут в хорошем рабочем состоянии, то да. А как же Лю Цингэ?       — Он не может на себя его взять, потому что он физически одарённый. Он не справится, у него сгорит вся энергосистема.       — Это было сразу понятно. Но, вообще-то, физически одарённые на высоких стадиях развития имеют сильную энергосистему. Он может спокойно ей пользоваться, включать, выключать, чувствовать людей.       — Нет, Шэнь Цинцю, всё дело в его мозге. Он не может обработать такое количество информации. Просто для тебя это легко, и тебе кажется, что и другим будет легко справится с этим, но это не так.       — Хорошо, понял, осознал. Есть что-то ещё, о чём бы ты хотел поговорить?       Юэ Цинъюань нервничал и смотрел в стену, а не на меня. Он жестикулировал руками, как бы помогая себе.       — Прости, — сказал он тихо. — У нас зашёл разговор о тебе, и посторонние люди были под впечатлением того, как ты наехал и придавил одного из самых сильных бойцов нашего поколения. Как у тебя это получилось?       — Задавить авторитетом? Легко. Ты знаешь, я уже давно умею этим пользоваться, только раньше не знал, как это работает.       — Это какая-то техника?       Я отпила вина.       — Да, это духовная, энергетическая техника, работает на тех, кто слабее тебя, на тех же, кто сильнее, может не сработать, тут надо знать определённые моменты. Ей можно усмирять буйных, пьяных, отчаявшихся, взбешённых, даже животных.       — Какие?       — Во-первых, ты должен быть сильнее духовно, во-вторых, помни: страшно до первого удара. Давить надо не прикасаясь, как только ты ударишь, твой противник поймёт, что ты не так уж и силён, и вся та агрессия, которую ты пытался задавить, в другом вырвется на тебя. В-третьих, надо давать чёткие указания человеку, тогда он их выполнит. Никаких просьб, только приказы. Успокойся, всё будет хорошо, положи оружие. В-четвертых, за раз ты можешь работать только с одним индивидом. Так командир давит на каждого бойца в строю, а потом они послушно идут за ним в бой и исполняют его приказы. Так я задавил Лю Цингэ, а потом задавили меня.       — Почему ты говоришь, что тебя задавили? Тебя никто не давил.       — Ты просто не понял. Когда ты на кого-то давишь, на это ты тратишь свои духовные, душевные и энергетические силы. Потом ты можешь ослабнуть и сломаться, тебе нужна поддержка. А если её нет — люди обычно начинают спиваться. Он на меня надавил, но при этом успокоил и ободрил. Просто захотелось поплакаться на его плече, поныть в его сильную грудь. Было очень мило. Редко когда меня кто-то поддерживает.       Я отпила ещё пару глотков вина. Юэ Цинъюань нервничал.       — Шэнь Цинцю, мы бы могли стать партнёрами для совместного совершения?       Я хмыкнула. Прям так тебе и хочется именно этого, а не чего-то другого!       — Гэгэ, ты же помнишь наш первый и последний раз, когда ты помогал мне формировать ядро?       Юэ Цинъюань потупился в пол и сжал кулаки на коленях.       — Твоя ци слишком тяжёлая для меня, она меня калечит. Твоя ци — меч, а моя — бамбук. Что меч может сделать с бамбуком? А как бамбук защитит себя от меча? Только тем, что быть подальше.       — Но мы же были с тобой всё детство вместе!       — Ты забываешь только, что всегда был для меня нежной, доброй и заботливой мамой. А я для тебя и наших детей — заботливым отцом и добытчиком. Я оберегал всё светлое и доброе в тебе, чтобы греться в этом свете. И у нас всё осталось по-прежнему. Ты — мама для всей школы, а я — отец, защитник и добытчик. Только приболел чуть-чуть.       Юэ сглотнул и побледнел. Это что ему там наговорили про меня? Надо обновить прослушку в кабинете брата!       — Ты хочешь стать главой школы? — выдавил Юэ из себя.       — Нет, конечно! Боже упаси! Я же всех покусаю и разгоню! Мне своего пика хватает. У меня нет времени и сил на всю школу, даже не предлагай и не проси!       Юэ выдохнул.       — Разве быть главой школы так тяжело?       — Для тебя не тяжело, потому что это твоё. А я слишком авторитарный учитель. Я буду совать везде нос и всех поучать. Они очень быстро от меня взвоют. Я поседею, пока школу приведу в нужный мне порядок.       — Это какой ещё порядок?       — Нормальный, когда всё работает, как положено. Каждый выполняет свою работу для всей школы, а не сидит только на своём пике и живёт в своё удовольствие. Лао Гунчжу на вас не хватает, он бы здесь порядок навёл!       Юэ схватился за сердце.       — Да не в жизнь! Неужели я такой плохой глава?       — Нет, ты по-своему замечательный глава, такой, какой и нужен нашей школе. Не переживай.       И я ухмыльнулась. Налила из кувшинчика компота, который здесь почему-то называли вином, там было где-то градусов четыре-пять. Можно смузи делать, только блендера нет, но воду я уже умею замораживать, так что скоро и освежающие коктейли делать буду. У кого бы спросить про местный измельчитель для фруктов? Или самой что-то придумать, а не узнавать? А то не смогу есть некоторые продукты, когда узнаю, как они готовятся.       — О чем ты думаешь, Сяо Цзю?       — О измельчителе для фруктов.       — А вид такой, как будто об захвате мира.       Я усмехнулась.       — Ну да, в принципе, ты прав. В точку попал! Если у меня получится, то захвачу мир напитков. Буду продавать их на праздниках, заключу договор по продаже в тавернах и весенних домах нашего города, а потом захвачу весь мир! И в каждом городе будут продаваться мои напитки! Тогда у меня хватит денег поддерживать обучение грамотности в городах.       — Ты хочешь обучить грамотности всех детей в городе?       — Да, и не только. Я бы хотел построить пару приютов для сирот. Обучать их там грамотности и ремеслу, дать возможность продавать свой товар во время ярмарок. Но это мечта. Надо менять взгляд на образование во всей стране, на законодательном уровне. А это кумовство, взятки, откаты, разворовывание казны. В общем, тёмный лес. Неосуществимая мечта. А школа? Что школа? О чём здесь мечтать? Сесть на твоё место? Зачем? Ты на этом месте тоже неплохо смотришься.       Я выпила ещё компотика, и меня уже развезло. Вроде бы, пить умею, и выпила немного, но китайское тело не русское, много пить не может, даже если хочет. Их быстро развозит, зато на второй день как огурчик. То есть, такой, квашеный, зе-елёный, пупу-пыр-чатый, и мари-, ик, нова-, -нованый. А чё ты не пьёшь со мной? Ты меня не уважа-а-аешь?       — Я тебя уважаю, но мне нельзя пить, сам знаешь.       — Конечно, низя, это мне мозя, я чё, это всё вслух думаю? Всё, пьянку надо прек-, прекращать! А то так и недолго до секса по пьяни... Ик.. Усё, холова не работает, значит, пора в постель. Пать, пать, пать. Юэ, пошёл бы ты, а? Мне тут надо до постели добраться? Будь друхам, не мешай, ик. Этому столику больше не нали-вать, ик! Мне тоже, ик, пить низя, но это же компот, ик, а компот, ик, мымль ушаа, подумаю об ней завтра. По стеночке, стеночке в постельку. Хаха-хи-хи, у меня чё так и не будет перегородки между мыслЯми и языком? Мнохие узнают о себе, тохда мнохо новоха и интр-, интерн-, интрс-, интерес-, ну ты понял. Хи-хи-хи. Подняли попу, аха, и по стеночке, по стеночке, опасный трюк, дома не повторять.       Где-то на полпути моего переползания меня подхватили и отнесли в постель. Выебут или не выебут, может быть, вьебут, нечего выебываться, потому что могу довыебываться. О, мат пошёл! Общение со мной становится опасным для нервных клеток!       Меня положили на что-то мягкое, потом по мне шарили. Хи-хи-хи, щекотно. Вроде, сапоги сняли, спасибочки. Ноги грязные, носки вонючие или наоборот, или всё вместе. — В чистую постель с хрязными ногами! Разве можно так? Надо помыть. Отнесите мои ножки в тазик! Ой, чё ента? Холодно, щекотно, хихи, о-о-о! Массажик ног, упс...       Меня, по-моему, вырубило.       На утро я проснулась в своей постельке. Сладко потянулась. Хорошо спать на мягких подушках, под шёлковым одеялом. Опять меня раздели! Ладно, сама дура, надо меньше поводов давать. Ножки помыли, массажик сделали. Интересно, кто? Неужели сам Юэ Цинъюань? Не замечал за ним. Тьфу, пола путаю. Ну да, это из памяти Шэнь Цзю. Вроде, он не умел в массаж. Отнести на ручках, положить в кроватку, снять сапоги — да, но чтобы ноги там помыть или массажик сделать, да не в жизнь! Кто же тогда? Кого он позвал? Мин Фаня или Ло Бинхэ? Да плевать! Вставай, страна огромная!       Я села на постели по-турецки. Хорошая поза, можно сразу размяться и растянуться. Одеяло сложить и в угол, на него подушки горкой. Хорошо, голова не болит. Я как огурчик, вполне ещё свежий и растущий.       — Система, вставай, ставь мне «Оборотня» от Мельницы.       «Пользователь, если вы будете петь, я вас буду переводить. Я предупредила».       — Валяй. Плейлист мне открой, я музыку туда закидаю.       «Пользователь, вы выбираете песни на разных языках!»       — Я их всех пою как есть, не переживай. Ты только там про автомобили и телефоны не переводи, не поймут-с.       «Пользователь, что там у вас за "-с" на конце слова?»       — Погугли устаревшие слова и выражения на русском языке. В лом объяснять.       «В лом? Это как? Может быть, в пол?»       — Система, отвисни, это жаргонный оборот. Врубай музон.       Я расставила ноги и сначала нагнулась посередине, ухватилась за край кровати, прижалась пониже к матрас, к одной ноге, ко второй. Теперь можно развести ноги пошире и повторить, о, тут и до шпагатика недолго. А если поднажать? Заиграла музыка.       — Система ставь плейлист на повтор, мне ещё детей в дорогу собирать.       «Что ни вечер, то мне, молодцу,       Ненавистен княжий терем,       И кручина, злее половца,       Грязный пол шагами мерит.       Завихрился над осиною       Жгучий дым истлевшим стягом;       Я тоску свою звериную       Заливаю пенной брагой.       Из-под стрехи в окна крысится       Недозрелая луна;       Все-то чудится мне, слышится:       Выпей, милый, пей до дна!..       Выпей — может, выйдет толк,       Обретешь свое добро,       Был волчонок — станет волк,       Ветер, кровь и серебро.       Так уж вышло — не крестись —       Когти золотом ковать,       Был котенок — станет рысь,       Мягко стелет, жестко спать!       Не ходи ко мне, желанная,       Не стремись развлечь беду —       Я обманут ночью пьяною,       До рассвета не дойду;       Ох, встану, выйду, хлопну дверью я —       Тишина вокруг села —       Опадают звезды перьями       На следы когтистых лап.       Пряный запах темноты,       Леса горькая купель,       Медвежонок звался ты,       Вырос — вышел лютый зверь.       Выпей — может, выйдет толк,       Обретешь свое добро,       Был волчонок, станет волк,       Ветер, кровь и серебро…»       [Источник: LyricFind]       Потом заиграла Camon, camon. А под неё заниматься ещё веселее! Я хотела встать на постели, но кровать высоко, а потолок — близко. Сидя можно до потолка достать. Поэтому, танцуем сидя!       «Come on, come on, turn the radio on       It's Friday night, and it won't be long       Gotta do my hair, put my make-up on       It's Friday night, and it won't be long       'Til I hit the dance floor, hit the dance floor»       И разминаем руки, все суставы. Пальчики, кисти, локти, плечи.       «I got all I need       No, I ain't got cash, I ain't got cash       But I got you, baby       Baby, I don't need dollar bills to have fun tonight       (I love cheap thrills)       Baby, I don't need dollar bills to have fun tonight       (I love cheap thrills)       But I don't need no money       As long as I can feel the beat       I don't need no money       As long as I keep dancing»       А теперь можно встать на мостик, вот так! Ну и как теперь с него подняться с низким потолком? А? По стеночке! И на шпагат.       «Come on, come on, turn the radio on       It's Saturday, and it won't be long       Gotta paint my nails, put my high heels on       It's Saturday, and it won't be long       'Til I hit the dance floor, hit the dance floor       I got all I need.»       Поперечный, продольный, другая сторона.       А теперь на пол отжиматься, но сначала подтянуться, сколько смогу. Уже двадцать седьмой раз, очень неплохо для смертного, а бессмертные уже не отжимаются и не подтягиваются. Хи-хи, лежат ровными рядами, кхм, чёрный юмор подкатил. О, заново «Оборотень» заиграл! Можно и попеть! Заодно и позаниматься на полу.       «Я бы на вашем месте, пользователь, не пела бы в полную глотку».       — А что так?       «У вас дверь открыта, а звуковой барьер не включён. Вас слышно на улице».       — Ах, тыж-ж-с-с-с-су-, я не ругаюс-с-с-сь, я же учи-и-итель. Как же хреново, что у меня нет душа в вагончике! Теперь иди и ищи, где помыться. И в пижамке не побегаешь, одевай официалку, чистую на грязное тело. Бе! Ладно, надо показаться людям, раз все уже знают, что я проснулся.       Надела пару халатов со стула, взяла полотенце, корзинку с мыльно рыльными и пошла попрошайничать по миру. То есть, спрашивать, где тут можно помыться.

      ***

      В другом месте, намного раньше.       — Прошу простить нашего брата, он был немного груб, — поклонился, извиняясь за Шэнь Цинцю, смущённый Юэ Цинъюань.       — С ним всё в порядке, он просто очень устал и переволновался за вас. Не каждый день узнаешь, что оборона пика не просто дырявая, а специально уничтожена, чтобы подготовить школу к захвату, — сказал старейшина с пика барьерщиков.       — Да кому это надо? — ответил Лю Цингэ.       — Вы так говорите, как будто школа Цанцюн — пустое место и ни на что негодна, и ничего не делает. Подумайте, кому выгодно, если наша школа будет уничтожена, и узнаете, кто против нас воюет. Подумайте, кому выгодно, чтобы были уничтожены все заклинатели в нашей стране, узнайте, кто это оплачивает.       — Неужели демоны решили уничтожить нас подлыми методами? — испуганно спросил староста деревни.       — Демоны всегда действуют подлыми методами, это только животные нападают открыто, хотя нет, на друг друга — когда делят территорию открыто, а когда охотятся — чаще из засады или стаей, так что тоже, как видите, подлыми методами.       — Как Шэнь Цинцю! — огрызнулся Лю Цингэ.       — Не путайте горячее с мягким! Шэнь Цинцю привык сражаться против толпы, не на жизнь, а на смерть. Он привык, что на него всегда нападают как раз подлыми методами, исподтишка и толпой. Он тот, кто выжил среди подлости и обмана, и не вам, избалованному аристократу, судить того, кто жил на улицах!       — Откуда вы знаете это? — опять огрызнулся Лю Цингэ.       — У меня хорошая память, я прилежно учился, мне не промывали мозги, и я не закрываю глаза на правду, — ответил старейшина с пика барьеров. Лю Цингэ готов был на него наброситься, но это было бы как нападение горного козла на дикого яка. Лю Цингэ посмотрел на эту высокую гору мышц, которая была способна отразить любую его атаку без применения ци. А пользоваться усилением ци в драке между братьями как раз и является подлой практикой, которую Шэнь Цинцю, кстати, против него не применял. И Лю Цингэ отступил назад, подавившись своей злостью. Вроде бы, было всё нормально, стебались над всеми, зубоскалили, но стало как-то несмешно, когда ушёл тот, кто ржал больше всех. С чего Шэнь Цинцю взбеленился-то? Ведь было-то всё нормально! Упс, я что, это вслух сказал?       Юэ Цинъюань покачал головой, остальные удивлённо смотрели на Лю Цингэ, скала спокойно возвышалась над всеми и вроде бы вообще не имела эмоций. Такой спокойный бык, вяло жующий травку.       — Он просто очень переживает за оборону ваших пиков. Она связана между собой исторически и по отдельности не полноценна. Ещё он переживает за вас и ваших учеников. И ещё, Шэнь Цинцю ненавидит избалованных, невоспитанных детей, готов их просто прибить на месте. Всегда таким был, сколько я его помню. А вы его вывели из себя.       — Чем же я его вывел?       — Тем, что игнорируете свои прямые обязанности. Пользуетесь тем, что вас никто не может наказать, или тем, что ведёте себя, как маленькая избалованная принцесска. Выбирайте, любой вариант верный.       — Да ты... Что ты из себя возомнил!       — Да, я. Ты ещё мне скажи: «Да ты знаешь, кто я? Да ты знаешь, кто мой отец?». Я и это знаю, представляешь! Видел тебя во дворце. Только в школу ты сбежал, а я поступил в двенадцать лет сразу на пик барьеров. Меня к этому с детства готовили, а ты сам сбежал. Напомнить, из-за чего? Люди-то не в курсе.       — Заткнись, — помрачнел Лю Цингэ.       — Хорошо, я заткнусь, но ты давай работай, ленивая жопка. Барьеры надо восстановить. Это обсуждению не подлежит. И к приёму гостей и учеников надо готовиться. Судя по всему, среди гостей могут быть вредители, тёмные заклинатели, а также высшие демоны, потому что оборона у нас никакая. Как бы демонов в ученики не набрать. ——— Люди! Это не ошибки! Это пьяный Шэнь Цинцю! Ему тоже нельзя пить, но он весёлый! Иногда, местами, временами.