Попадалово.

      Шэнь Цинцю шёл хмурый, как туча. Все старались уйти с дороги, и не попасть ему под руку.       — Ло Бинхэ, что у нас на ужин? — спросил Мин Фань.       — Всё что заказал учитель, — ответил Ло Бинхэ.       — Смотри, чтобы было всё очень вкусно. Видишь, учитель не в духе.       — Всё будет хорошо. Положу учителю еду в красивую посуду, ему так больше нравится.       — Не станет её бить?       — Ни в коем случае, скорее, нас всех прибьёт. Поест, отойдёт.       — Хорошо бы.       После ужина был костёр и интересные истории. Учитель отошёл и даже рассказал интересную легенду. А потом пошёл спать и других послал. Но к вагончику учителя пришла небольшая толпа старейшин. Это понятно, старшим есть, что обсудить, но учитель недавно после искажения ци, и ему надо регулярно питаться, высыпаться и не нервничать. А они ещё стоят и спорят между собой, кто к учителю пойдёт и о чём-то спрашивать будет. Не к добру такие разговоры.       И он не подслушивал. Он, вообще-то, тарелки мыл, а тарелки гремят, и ничего не слышно. Но он же не слепой, и зрение у него хорошее, и повозка стоит напротив входа в вагончик учителя. Так получилось, это не специально.       А потом они ушли, но после пришёл глава школы. Ло Бинхэ знал его в лицо, потому что Юэ Цинъюань постоянно ходил в гости к Шэнь Цинцю, и не всегда эти гости заканчивались хорошо.       Прошло где-то около часу и Юэ Цинъюань вышел из повозки один. Нехорошо, обычно учитель провожает уважаемых гостей до двери. Ло Бинхэ встал и пошёл навстречу чтобы узнать что произошло. Юэ Цинъюань заметил его и подозвал. Ло Бинхэ подбежал и поклонился.       — Твой учитель устал и лёг спать, ему надо было бы помыть ноги. Он не любит ложиться спать с грязными ногами в чистую постель. Надо было бы постирать и высушить его носки к завтрашнему утру, — сказал Юэ Цинъюань, а про себя подумал: «Откуда только такую привычку заимел, раньше за ним такого не водилось. Где его этому только научили?»       — Будет сделано, не беспокойтесь, уважаемый глава школы Юэ Цинъюань!       — А ты бойкий малый, позаботься о своём учителе.       — Непременно, уважаемый глава.       Ло Бинхэ вошёл в повозку учителя. Это была шикарная повозка со встроенной мебелью — настоящий жилой вагончик. При входе — два шкафа с двух сторон, потом начинались различия: на левой стороне была небольшая печка, полностью из толстого железа, почему-то чёрная, в нише в шкафу, обложенной цветной плиткой. Над выемкой была широкая полка с заборчиком, интересно, зачем? Были открытые полки, с двух сторон трубы, а сама труба была в коробке и на лицевой части было зеркало. Оно было прозрачным, и можно было рассмотреть всю комнату в ней. Невероятно! Неизвестно, сколько такое стоит, а учитель воспринимал это абсолютно спокойно, как будто всегда этим пользовался. Потом шёл шкафчик с пуфиком наверху. По правой стороне после шкафа шла ещё одна сидушка, высокая тумбочка, которую использовали, как стол и ещё одна сидушка, а вдоль противоположной от двери стены шла очень высокая кровать. Внизу были шкафчики. Кровать была большая, двухспальная. В таком вагончике можно путешествовать хоть целый год. Вот бы взять такой и уехать от всех неприятностей! Но не получится. На дорогах — разбойники, в лесах — монстры, в городе — банды и чиновники, что с ними заодно. Жестокую правду жизни Ло Бинхэ узнал с самого детства. К тому же, повозка очень большая, может путешествовать только по широким, ухоженные дорогам, по горным тропам уже не пройдёт. Вот бы было что-то, что можно было бы держать в кармане? Например, целый дом! Достал выставил, отдохнул, переночевал, сложил обратно. Но это только его детские фантазии, он про них никому не рассказывает, иначе засмеют.       На кровати лежал учитель. Его явно положили, потому что, во-первых, учитель никогда не засыпал на спине, он спал на боку. И во-вторых, учитель никогда не спал в верхней одежде.       От учителя несло вином. На столе стояли две пиалы и пустой кувшин. Он что, выпил его в одно лицо? От Юэ Цинъюаня вином не пахло, он даже чашу не трогал. У Ло Бинхэ всегда был хороший нюх, это помогало ему в готовке, но иногда мешало жить, когда запахи были очень резкие и вонючие, потому он предпочитал спать в сарае, чем в помещении с большим количеством людей. Дети — это ещё не страшно, а вот когда в одной комнате спит огромное количество потных, грязных мужиков, брр!       Учитель был очень чистоплотный. Сам был опрятным и чистым, и своих учеников заставлял, а грязнулям и вонючкам влетало, и уж точно спать с грязными ногами никогда бы не лёг.       Ло Бинхэ убрал со стола. Интересно, что там за вино? На запах очень приятное. Интересно, какое оно на вкус? Выпить или вылить? Ай! Была не была! Всё равно же выливать. А из пиалы никто не пил. Чего я теряю? Только надо отвернуться от учителя, чтобы не увидел. И Ло Бинхэ выпил пиалу одним залпом. А неплохое сливовое вино, даже к некоторым блюдам очень бы подошло.       Ло Бинхэ пошёл мыть посуду и по дороге размышлял. «На столе у учителя явно не хватало закуски. Была бы закуска, он бы так не напился. А вино вкусное, с него и двоим упиться можно... Чтобы придумать в качестве закуски для учителя к такому вину? Может, маринованное мясо курицы на шпажках? Баодзы с мясом? Сладкое не подойдёт. Вино слишком сладкое. Сладкое со сладким? Лучше сыр. Поджаренный. А такой есть? И как он делается?.. А если учителя спросить? Он же готовил с ним и в кухне разбирается... Учитель много чего знает, обо всём...»       Посуда была вымыта и насухо вытерта. Надо нести её опять к учителю, заодно надо взять тазик и воды. Придя в вагончик к учителю, он сперва расставил посуду по шкафчикам, потом пошёл раздевать учителя до нижней одежды. Учитель любил носить мягкую шёлковую ткань под низ верхней одежды, хотя бывало носил и хлопок. Он уже не в первый раз раздевал учителя. Это зависело от того, кто под руку раньше попадётся, тот и раздевает: Мин Фань или он. Так что он ещё помнил учителя в очень плохом состоянии — худым после искажений и истощений. Прикасаться к учителю было приятно, потому что его ци прямо льнула к нему. Он не знал, почему так. Вот ци Мин Фаня его отталкивала, из-за этого у них тоже не получилось поладить.       Сняв верхнюю одежду и штаны, он всё аккуратно сложил и повесил. Мускулы у учителя вроде стали больше, плотнее, да и сам он выглядел здоровее. Гуань с заколкой он побоялся снимать, влетит ещё, а ну их, пусть будут.       Закатав штанины подштанников выше колена, он развернул тело учителя так, чтобы ноги свесились с кровати. Поставил маленькую табуретку, на неё тазик, поставил ноги учителя в тазик, залил водой и стал мыть. У учителя были красивые пальцы ног, узкая ступня, мягкие пятки. Надо будет потом маслом смазать. Помыв ноги, Ло Бинхэ вытер их насухо и пошёл выливать тазик, и уносить кувшин с тазиком к себе.       Вернувшись с бутылочкой оливкового масла, он увидел беззаботно дрыхнувшего учителя. А он так ничего, симпатичный, когда спит. Ло Бинхэ взял табуретку, сел на неё, положил на колени полотенце, на них ноги учителя, капнул масло на руки и стал массировать ступни учителя. А потом задумался и стал массировать ноги учителя до коленей. Учитель ещё больше расслабился и крепче уснул. Интересное чувство, когда такой сильный человек в твоих руках абсолютно беззащитный. Ло Бинхэ научился массажу, поглядывая за теми, кто его делает, чтобы делать его своей маме. У неё очень затекали плечи от работы и болела голова. У учителя, наверное, тоже. Он много сидит и что-то пишет.       Когда Ло Бинхэ закончил, то положил учителя на кровати на подушку на бок и накрыл одеялом. Он старался не прикасаться к коже учителя, но не всегда это получалось. У учителя на спине были шрамы, которые чувствовались даже через три слоя одежды, а лицо было до того абсолютно гладким и мягким, что хотелось провести по нему пальцем. Он убрал прядь с лица учителя и потом понюхал свои пальцы. Интересный запах, даже запах вина его не портит. Он постарается его запомнить, может, пригодится.       А потом задвинул тюль, чтобы комары не налетели. Вышел, оставил дверь открытой, только тоже расправил тюлевую занавеску, чтобы в повозке был свежий воздух и с утра не пахло перегаром.       С утра учитель встал бодрым и, мурлыкая под нос какие-то песенки, разминался. Через тюль было всё видно, и ничего, что тюль был красным.       Ло Бинхэ стал разогревать печь. Надо подать учителю завтрак. Но когда учитель начал плавно двигать руками в такт песни, а потом встал на мостик, поднялся из него по стенке, у него чуть челюсть не стукнулась о столешницу. А после учитель стал подтягиваться. И поднял ноги. Надо тоже так попробовать. Вроде бы легко.       А потом он спустился с кровати на пол и сел на шпагат в проходе. Во даёт! Он и такое может? А потом сел на поперечный и на другую ногу. При этом он пел и довольно громко. Учитель встал и сделал стойку на руках, а после мостик и из него опять стойку на руках. Учителю явно было мало места, но он не любил тренироваться на людях. Всё-таки, у всех мастеров свои секреты, а научиться можно просто подсматривая за мастером. Чем Ло Бинхэ, собственно, и занимался. К тому же, песня была очень интересной, и он старался сильно не греметь, чтобы её расслышать.       А потом учитель заметил, что дверь-то открыта, и недовольно забурчал. Накинул пару халатов для приличия, взял полотенце, корзинку и вышел.       Ло Бинхэ уткнулся в разделочную доску и сделал вид, что очень занят нарезкой овощей. Может быть, пронесёт, и учитель пройдёт мимо? Но не повезло, учитель заметил.       — Ло Бинхэ сильно занят?       — Доброе утро, учитель, завтрак готовлю.       — Доброе утро, Ло Бинхэ, не знаешь, где здесь можно помыться?       Ло Бинхэ бросил нож. Пронесло! Не по его душу! Скинул овощи в салатницу.       — Я вас провожу, учитель.       — Овощи не пропадут?       — Нет, это быстро, тут рядом, учитель.       — Хорошо, пошли.       И Ло Бинхэ привёл меня к храмовой купальне.       — Учитель, что бы вы хотели на завтрак?       — Что-нибудь простое, но чтобы там было хотя бы одно яйцо. Хорошо бы два, но не больше, во всём нужна мера. Яйца есть полезно хотя бы пару раз в неделю. Полагаюсь на твой вкус, ты хорошо готовишь, я в тебе уверен.       — Хорошо, учитель, я вас услышал, посмотрю, что я смогу сделать для вас.       — Буду премного благодарен.       И я кивнула Ло Бинхэ. Он поклонился и удалился на свою кухню. «Он меня услышал, такой важный человек, прям староста города или хранитель библиотеки. Ну что же, быстро сполоснусь, и назад в вагончик переодеваться. Надо быстро освободить купальню и для других.»       Я заканчивала умываться и чистить зубы.       — Сяо Цзю, раньше ты не был таким чистюлей, где ты этого нахватался?       — В семье Цю. Когда тебя избивают за грязные ноги или грязь под ногтями, будешь таким чистюлей, что к тебе не прикопаешься.       — Тебе это обучение пошло на пользу.       Я уже уходила, поэтому от этих слов чуть не споткнулась, моё тело ударили, словно кнутом. Я обернулась и посмотрела на Юэ Цинъюаня, хотелось сорвать полотенце с плеча, завязать узел на конце и отходить его так, чтобы переломать все кости. Я так подумала, подумала, хай живёт, он же не виноват, что его детство было не таким жестоким, как моё в этом мире. Пусть я мозгами была из другого мира, с другим детством, но воспоминания-то мне передали да и тело помнило, мышечную память никто не отменял. А его я трогать не буду. Шэнь Цзю сам же ограждал его от жестокости этого мира, и посмотри, что выросло! Добрый, мягкий, мухи не обидит, убивать никого не хочет, неконфликтный. Где я ещё такого найду? Пусть живёт. Откуда он знает, каково терпеть такое воспитание, когда тебя постоянно ломают, ему удалось такого избежать.       — Прости, прости, прости я не хотел. Мне просто стало любопытно, — стал оправдываться Юэ Цинъюань.       Я вздохнула, отвернулась и пошла переодеваться. Его не переделаешь да и не надо. Сейчас главное уйти подальше, чтобы не наговорить гадостей. В отношениях главное отношения, а не кто прав. Плевать, что больно и хочется плакать. Поплачу в одиночестве, как там в песне? «Я буду плакать под дождём, чтобы ты не видела моих слёз?» Я обещаю себе обязательно выплакаться в подушку, раз у меня нет надёжного плеча или жилетки. А сейчас надо собирать караван в путь. Если буду распускать сопли, надо будет опять лицо мыть, а у меня в вагончике воды нет. Надо будет исправлять. А настроение? Что настроение? Его и поднять можно. Хорошей музыкой, например. А этого слона в посудной лавке понять и простить. Чего бы послушать?       «Система ставь "Далеко" от Мельницы. И вообще, давай весь плейлист».       «Я вам что, плеер, пользователь?»       «Не только, у тебя намного больше функций, наметь маршрут, повесь карту, вывеси список дел на сегодня. Посчитай расходы на дорогу. Количество моих шагов за день. Проверь давление, уровень глюкозы, холестерина, гемоглобина, витамина D».       «Стоп, пользователь. Вы хотите активировать все эти функции одновременно?»       «Ну да. Ты сказала, что тебе делать нечего, и я тобой мало пользуюсь».       «Когда это я такое вам говорила, пользователь?»       «"Я вам что, плеер?" — это твоё возмущение за неиспользованный потенциал. Я осознала, исправлюсь».       «Пользователь, вы не так меня поняли, я вовсе не против поработать плеером, только не так часто».       «То есть, мне надо работать 24 на 7 без выходных и проходных, а ты будешь прохлаждаться? Не с этим пользователем. Но я тебя уверяю, все мои гаджеты, купленные с нуля, работали в три раза дольше и были в лучшем состоянии, чем у других людей. Так что нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество. И пульс мне измерь, пожалуйста».       «О нет!»       «Ха. Я так скоро услышу полноценную молитву "О нет, Господи, за что мне это!". Вес и рост измерь тоже».       «Зачем это вам, пользователь?»       «Хочу всё знать».       Хмыкнула я. Нехорошо поднимать своё настроение за счёт другого, но зато как приятно!       «Э-э-э, Система, а где мой музон! Ай, ну не так же громко! Убавь громкость вполовину! Вот так другое дело. Пять пунктов тебе сегодня, за понятливость, запиши на свой счёт».       И уже улыбаясь, пошла дальше. Сделал Системе гадость, на сердце радость.