Попадалово.

      Ванна дала мне успокоиться и вывести из себя все шлаки. Медитация справиться с негативными эмоциями, как со своими, так и эмоциями ребят и телом Шэнь Цзю. Нужно было справляться со страхами, чувством вины, обидами, привязанностью к близким, по которым многие скучали. Я по своим родным тоже. Лучше не вспоминать, иначе скучаю до боли в сердце и истерики. Нельзя себя распускать! Я обязательно вернусь. Выздоровею. Что-нибудь придумаю.       Всю свободную энергию я потратила на покров и доспех ци. Всё-таки, меня ещё могут под шумок запереть в водяной тюрьме.       Завтрак мне уже готовил Ло Бинхэ. От завтрака с кухни дворца я отказалась. Глава каравана должен быть в здравом уме. Мало ли ещё, какие подставы мне придумают подсунуть в еду.       — Уважаемый Шэнь Цинцю, вы так и не попробовали нашу кухню, повара очень огорчены.       — Это результат разрушенного доверия к вашей кухне.       — Что нам надо сделать, чтобы его вернуть?       — Пусть кухня съест всё то, что было на моём столе на званом обеде, и заприте их до завтра.       Старейшина сглотнул.       — Я вижу, вы поняли. Тем более, меня ожидает допрос одного демона. На пытки лучше смотреть на голодный желудок.       — И вы его не боитесь?       — Нет, а должен?       Для допроса демона пришлось спуститься в подвал. Туда я решила идти с Мин Фанем и Ло Бинхэ. Моя карта пополнилась новой локацией. Они парни сообразительные, а у Ло Бинхэ ещё и сюжетная броня.       — Зачем пришёл? На меня поглядеть и позлорадствовать?       — Да нет. Вот, вспомнил, что ты у нас голодный, и принёс поесть.       — Ну хорошо, доставай свою еду.       Я стала доставать тарелки с банкета. Пару устриц, плошку с салатом, тарелочку с мясом. Демон посмотрел на еду, принюхался и заржал.       — Ты что, хотел, чтобы я с тобой переспал?       — Да нет, я от чистого сердца, от своего стола оторвал, переживал за тебя.       — Да здесь тяжёлого демонического афродизиака на пятерых демонов хватит.       — Я же человек, может быть, для тебя это всё просто лёгкая приправка?       — У-у-у, а-а-а, хи-хи-хи. Ух! А ты весёлый парень, такой дозы хватит на тебя и всех твоих учеников. От такой дозы на одного можно сдохнуть, тебе здоровья не хватит скинуть напряжения, это демонических афродизиак, добывают его из пары цветочков и мускусных желез некоторых демонических животных.       — Слушай, а ты действительно много знаешь. Надо тебя забрать к себе в тюрьму, буду приходить к тебе, беседовать.       — Не выйдет, я скоро сдохну без новой кожи. Ты же не будешь мне скармливать своих учеников.       — Своих не буду и чужих тоже.       Демон отстранился, ругнулся, и уставился в потолок.       — Как там вы поживаете? Ещё не загнулись в своей демонии? Что, не завоевать нас?       Демон резко взглянул на меня.       — Кто сказал, что не завоевать? Мы уже ко всем вам ключики подобрали. Даже в школе заклинателей пользуются демонической алхимией, а у людей к ней очень быстрое привыкание. И людям надо ещё и ещё, пока себе мозг не выжгут.       — Как так? Такого не может быть! — сказал Мин Фань.       — Может. Лекарства высчитываются на массу тела. То, что для демона усыпляющий цветочек, который можно принять вечером, чтобы быстро заснуть, для нас — смертельный яд. У них другой организм, он привык кушать такие растения, а для нас они слишком ядрёные. Вроде, ничего вредного нет, но концентрация активных веществ такова, что печень с почками сдохнут, пытаясь всё это очистить и вывести из организма.       — Слушай учителя, он дело говорит. Вы слабаки и скоро все сдохните!       — Как будто у вас есть план по развалу наших школ!       — Конечно, есть и он уже давно работает, и скоро вас всех вырежут. Свои.       — О чём это, учитель?       — Стравить между собой своих и ждать в сторонке, что получится, а потом добить обоих и сожрать. Любимая демоническая практика.       — А я гляжу, ты знаток!       — Люблю читать историю и думать своими мозгами.       — Слушай, а возьми меня с собой, я тебе кучу интересных историй расскажу.       — Ну тогда ты мне можешь сказать, зачем все за моей шкуркой гоняются?       — Я тебе уже сказал, но ты не поверил.       — Так никто бы из богатых и деловых людей не поверил, если бы не было железобетонных доказательств. Чем их убедили, да ещё так, что они поверили?       Демон наклонился вперёд и стал тихо говорить:       — На рождение владыки составлен гороскоп, уже давно. Все ждут, когда он очухается и вернётся. Демоны ждут, когда он разнесёт все небеса за подставу, а небеса — что вернётся и свергнет демонов в бездну...       — В смысле, вернёт себе память после седьмого перерождения? А не думали ли вы, что он уничтожит всех, кто портил ему жизнь на протяжении шести перерождений?       — Во-первых, через страдания чистится карма, а во-вторых, это его шестое рождение, помрёт и ничего помнить не будет.       — Решили на последок хорошо подоить?       — Ну а что здесь такого, раз Вселенная разрешает?       — А светлые хотят подловить, чтобы напоить опять?       — Ну типа того, иначе он же всех порешает!       — Самое прикольное, если вас порешит милосердная Гуань.       — Ну, нет, кто бы осмелился её обидеть? Даже демоны не дураки. Никто не хочет, чтобы жизнь превратилась в ад.       — Ну а что, если я не владыка, а Гуань? А вы ещё влезаете в наши отношения с владыкой и поганите их. А что, если из-за вас владыка убьёт Гуань и уничтожит после этого три мира?       — Ты бы лучше такое даже вслух не произносил, мало ли, исполнится, и всем тогда будет крышка!       — Это основной сценарий конца этого мира, остальные отражения только его варианты.       Демон вытаращил на меня глаза и стал седеть на глазах. В камеру стремительно ворвался Лао Гунчжу.       — Что ты сделал с демоном?       Я лениво помахивала веером и попивала духовный чай, сидя на стуле. Откуда что взялось? Ну так у меня в инвентаре просто куча всего! Как вы думаете, демон висел на перекладине, а я ему поесть на весу держала? Да вы что? Я же не мазохист какой-то! Так что демону тоже дала возможность разместиться на стуле. Поставила стол между нами, мы спокойно разговаривали, как знакомые подружки в кафе.       — Я — ничего особенного, просто напугал смертельно. Да ты не переживай, — сказала я демону, — самое плохое уже произошло. Всегда есть надежда, что станет лучше.       — Но всегда может стать ещё хуже, — сказал демон.       — Ага, точно.       — Не хочешь узнать, кто на тебя охотится?       — Если честно, это не трудно узнать. Просто не хочется копать глубже, а то потом захочется утопить всех в кровище и дерьмище. Для этого мне даже ничего делать не надо, они и так утонут. Просто чем больше я узнаю имён, тем больше придётся прощать. Не хочу засорять свою карму.       Я нагнулась к демону ближе.       — Бог им судья. А кто я такой, чтобы их судить? Праведен суд на таковых, и погибель их не дремлет, а моя задача — любить и прощать.       Демон от меня отшатнулся. Я так часто демонов во сне осаживаю, не впервой. Всегда работает.       Лао Гунчжу смотрел на нас, прищурив глаза. Я убрала чай, стул, стол, стул у демона.       — Наговорились?       — Этот демон много ещё, чего знает интересного, и общаться с ним можно до бесконечности, но он сам не потянет. У него все ресурсы на исходе, а брать их у него не откуда. Если вы, конечно, не скормите ему пару своих учеников.       — О чём вы говорили?       — О разном.       — Вам не следует верить демону!       — Его информацию легко подтвердить из других источников, главное, иметь к ним доступ. Но мне сейчас надо идти и готовиться к открытому уроку. Я вам обещал.       Раскланявшись, пошла вместе с учениками наверх. Они не проронили не слова. Каждый думал о чём-то своём.

      ***

      Урок прошёл на ура, класс был набит битком, стояли люди даже в коридорах вокруг зала. Мы рисовали тишину и горы в тумане. Я рассказывала о композиции, переднем и заднем плане, фоне, световой гамме, игре света и тени. Меня слушали, разинув рот. Здесь не было фотографий, и очень ценились чёткие линии и пропорции. Я выуживала из своей головы всё, что могла из неё достать. Я кое-что напутала и рассказала о том, что в древнем Китае никогда не существовало. Например, они здесь не рисуют блики солнца и тени. Вот, или чёткие рисунки, больше похожие на иллюстрации книжек, или всё как будто в тумане. Но я думаю, это не страшно, это же мир сянься, здесь всё может быть чуть-чуть по-другому.       А меня опять слушали, раскрывав рот. Для меня же это было как-то странно. Ничего особенного я им не говорила, старалась придерживаться стиля «Горы и воды».       После урока наш ждал банкет для глав и старейшин. На этот раз мне накрыли стол без специальных добавок. Я смотрела на это всё и ухмылялась. Потом наклонилась к Лао Гунчжу и, прикрывшись веером, спросила:       — А у вас есть кто-то, кто может попробовать еду на предмет ядов?       Он вздохнул.       — Есть, конечно.       Лао Гунчжу знаком подозвал служаночку, она наложила себе чуть чуть от всего, перекусила, и я тогда принялась за еду.       Потом все как-то незаметно разошлись, и мы остались с Лао Гунчжу одни. Он вызвался меня проводить до выделенных мне покоев.       Ну прям как первый парень на деревне, что провожает девушку домой. Только ничего, что мы с ним мужики? Все тут орут о нравственности, а сами. А может, наоборот, поэтому и орут, что живут в очень развращённом мире? К тому же, нам, как главам своих пиков, есть о чём поговорить. Всё-таки в этой школе никто не грабил казну и не экономил на учителях и учениках. Просто они были обречены обучать тех, кого прислал императорский двор, плевать, какие у детей таланты, есть ли одарённость, хочешь служить в столице? При дворе императора? Будь любезен, получи высшее образование. С одной стороны, правильно, все чиновники должны быть образованны, а с другой стороны, среди бедняков могут быть действительно самородки, а среди придворных — непреодолимые придурки.

      ***

      — Ты бы мог остаться здесь, со мной.       — Мог бы, но, к сожалению, я уже выросший бамбук. Меня уже нельзя согнуть, только сломать, и я буду тогда уже ни на что не годен. Если бы я был молод, ваше предложение мне бы польстило, может быть, у нас что-нибудь и вышло бы. А сейчас слишком поздно. Я уже слишком разочарован этой жизнью, слишком много видел в ней грязи и гадости, слишком рано повзрослел. Мы можем построить дружеские отношения между школами, если захотите. Для романтических я уже слишком стар и циничен.       — Так причем тут я? У меня молодая красавица дочь. Вы могли бы пожениться и быть счастливы.       — Пожениться не проблема на ком угодно. Проблемы начинаются потом, в семье, с детьми. А я хочу тихой и спокойной жизни. Мне достаточно портят нервы ученики. Простите, мне надо собираться в дорогу.       — Может быть, останетесь на подольше?       — Не могу. Надо готовиться к набору новых учеников. Со мной есть ученики, за которыми приедут родственники из клана, чтобы забрать их, поэтому нам надо вернуться из поездки вовремя.       Время было около трёх, но мы решили не задерживаться в этом гостеприимном месте, пока нас здесь не оставили навсегда. Оттого после совместного урока моим был отдан приказ собираться. Я задержалась на обеде, а в покои зашла быстро переодеться в дорожное чёрно-серое платье с частичной бронёй. В следующий раз надо будет надеть красное на белый низ и повесить колокольчики на сапоги, для понта. А сейчас белый низ, чёрный верх с металлическими вставками. Нет, нет! Не белые штаны и чёрная рубашка, а белые нижние халатики и штанишки, а наверх ещё чёрные, стёганые штаны и чёрные сапоги выше колена для верховой езды. Наверх — чёрная рубашка с узкими рукавами, заправляется внахлёст, а поверх — длинная безрукавка с пришитыми к ней наплечниками и со шлицом прямо до попы. Впереди и сзади болтался кусок ткани, который надевается под пояс, чтобы не было видно гульфиков и броне-трусов. Это чтобы со всех сторон было прилично и все компрометирующие части были прикрыты спереди и сзади. На руки наручи, на ноги поножи — такая нашитая на кожу металлика.       Меньше всего сейчас я была похожа на прежнего Шэнь Цинцю.

       ***

      Молодая госпожа шла, громко и раздражённо спорила со своими сопровождающими, которые пытались её успокоить.       — Да кто он вообще такой! Да что он о себе возомнил? Да мне плевать, что он глава чего-то там! Почему отец так унижается перед ним? Приказали остаться, должен остаться! Как это, не можем указывать? Сейчас я его на место поставлю!       Это сопля вылетела из коридора на аллею и с размаху ударила меня плетью. Не знаю, на что она рассчитывала, когда на мне постоянно покров ци. Я смогла схватить за её железную артефактную плеть и пустила по ней заряд молнии. Недавно открыла навык. Небольшое напряжение, зато большой вольтаж. Больше уходит, скорее, в видимый эффект, но мне же не убивать её надо, а проучить, так что я её не отпускала минуты две. А потом выхватила у нее плеть.       — Оружие — детям не игрушки, я забираю это до тех пор, пока вы не научитесь себя подобающе вести. Ещё раз наброситесь на меня со спины с плетью — запорю до смерти.       — Да ты знаешь, кто мой отец?       — Невоспитанные дети — позор своих родителей. Давай, называй имя того, кого собираешься опозорить!       К нам уже спешила делегация во главе с Лао Гунчжу.       — Простите, это недоразумение, она не хотела. Она умная девочка.       — О чём вы? Очень даже хотела! Простите и меня, Лао Гунчжу, ненавижу невоспитанных детей, просто руки чешутся придушить. Отправьте её на границу солдатом, пусть поживёт по уши в грязи и крови, пусть получит плетей за нарушение приказов, похоронит парочку своих сослуживцев. Поседеет от ужасов и наберётся ума наконец! Она бы ещё так посланцев императора встречала! Совсем из ума выжила? И вот это вот вы предлагаете мне в жёны?       Все вокруг офигевали, включая саму Сяо Гунчжу.       — Простите нас, уважаемый Шэнь Цинцю, такое больше не повториться! Я прошу вас не сердиться на мою дочь, это было небольшое недоразумение.       Я вздохнула.       — Я вас понимаю, Лао Гунчжу, очень тяжело воспитывать любимого ребёнка в строгости. Отошлите её куда-то в армию, если сможете. Это мой вам совет. Не будем выносить ссор из дома, воспитание детей — трудный вопрос. Я не могу воспитывать вашу дочь вместо вас, но в следующий раз её могут просто убить за такое нападение на месте, без разбирательства.       — Простите, может быть, не будем горячиться и вы подумайте ещё раз о женитьбе?       — Вы знаете, я уже подумал. Лицо мальчиков передаётся от отца, а вот характер от — матери. Я не хочу иметь детей с таким мерзким характером, как у вашей дочери.       — Ты ещё об этом пожалеешь. Следующий мой удар ты не сможешь отбить, — тихо сказала Сяо Гунчжу. Я просто повернулась и одним шагом оказалась возле неё.       — Ответом на следующую вашу атаку будет огонь. Кстати, сера не плохо горит и водой её не потушить. Ваше необузданное поведение может стоить вам вашего приданного.       Я развернулась и сделала пару быстрых шагов.       В нашем мире обыкновенного сянься была техника быстрых шагов, лёгких шагов, парения, прыжков. Причём, мне она досталась уже в комплекте с телом, и тренировала я их бегая на пике, а сейчас во всю пользовалась. Просто, может быть, не так, как все. Ну так я не люблю быть такой, как все. Люблю быть особенной и загадочной. Я и так баба с яйцами, зачем мне в доме ещё одна такая? Мы же постоянно будем друг у друга хлыст вырывать!       Я пошла в конюшню. Все собирались, Вольный Ветер был уже под седлом. Я подошла к нему, погладила, посмотрела в глаза, угостила морковкой, положила руку на седло, чтобы вскочить в него, как вдруг на мою руку легла ладонь.       — Неужели ваши ученики все такие послушные?       — Нет, конечно, вы не представляете, сколько я розг и плетей испортил об их спины. Неуважение и непослушание я выбиваю в первую очередь. Вы думаете, здесь все такие шёлковые из-за моих красивых глаз? Приезжайте к нам на праздник в честь набора в школу. Будет выставка и аукцион, я знаю, вы очень цените произведения искусства.       — Обязательно буду. Не сердитесь на нас, пожалуйста.       — Я не сержусь. Дети это сердечная и головная боль своих родителей. На что тут обижаться? Почти у всех так. У меня таких детей целый пик, но свои, всё-таки, ближе к телу и к сердцу. А вы берегите себя и своё здоровье. Всего хорошего, увидимся у нас, если сможете посетить.       И я вскочила в седло.       — Жди, я буду.       Я улыбнулась, поклонилась и выехала из конюшни. Главное сейчас для нас всех было выехать за ворота дворца Цветочков с их гостеприимными хозяевами, пока они не придумали для нас повод остаться.