Попадалово.

      А вот уже контрабандистов и надсмотрщиков мы раздевали до гола, одевали в кандалы и сажали в подвал. Освобождённых учеников и детей постарше переодели, и теперь мы все изображали стражу и караванщиков. Одни сопровождают других. Нам сошло это с рук, потому что обычные люди были невысокого роста. Женщины где-то около метра пятидесяти-пятидесяти пяти, а мужчины — метр шестьдесят-шестьдесят пять. А вот богатые люди, которые могли себе позволить хорошо питаться, и одарённые были выше ростом. Даже, если ты в детстве плохо питался, начав заниматься медитациями и боевыми практиками, ты сформировал золотое ядро, и организм вытягивался в рост. Поэтому одарённые подростки могли спокойно сойти за взрослых людей.       Мы также внаглую оцепили квартал, где находились одарённые дети. Усыпили всех, потом вошли на территорию и просто забрали всех детей и разместили их в клетках.       Мы спокойно и со скучающим видом ехали по улице.       — Может быть, поможем нашим братьям заклинателям?       — Это сложнее. Нельзя пытаться откусить больше, чем можешь проглотить. Вывезем сначала это, потом посмотрим.       — А потом как?       — У нас есть мечи.       — Но у нас не будет телег, а они будут, скорее всего, ранены и без сознания.       Я чертыхнулась. По логике-то так. И маскировка хорошая.       — Ладно, едем, разговариваю только я.       Мы поехали с караваном к тюрьме. Я постучалась кулаком.       — Кто там?       — Открывай, лиса, медведь пришёл!       — Зачем?       — Бить буду по твоей наглой, хитрой роже! Дело есть.       — Ты что, совсем оборзел?       — Открывай, придурок, а то поздно будет локти кусать, когда казнить поведут. Тяжеловато как-то это делать со связанными руками. Совсем последние мозги пропил? Дело срочное есть!       Мне открыли двери, посмотрели на моё лицо под иллюзий и скрытом.       — Веймин! Совсем сдурел? Вы же все должны сейчас быть в другом месте.       Я поздоровалась, потому что рядом стоял начальник тюрьмы.       — Не ори, оглашённый! — и уже намного тише, — Простите, господин, у нас срочный приказ вывезти особых заключённых вместе с караваном, чтобы их и духу в городе не было. Эти заклинатели из большой школы могут послать сигнал бедствия, и уже к вечеру здесь будет куча старейшин и глав их школы. Если у нас найдут этих особых заключённых, то будет много проблем.       — Может быть, их того? Под нож?       — Ты что, совсем придурок? — потом низко кланяюсь начальнику тюрьмы. — Простите, уважаемый! А трупы ты куда скинешь? А эманацию смерти куда спрячешь? А если будут выплески ци или посмертное проклятие? А если полтюрьмы вместе со стражей сдохнет или здание разрушится? Ты понимаешь слово «незаметно»?       — Только они у нас вырублены и в кандалах.       — Ничего страшного. Загрузим всех в клетку, положим друг на друга, а сверху шкурами накроем.       Начальник усмехнулся, ему понравилась моя предприимчивость.       Внизу нас ждал целый зоопарк преступников. Нищие, бомжи, воры, разбойники. И вот мы дошли до камер заклинателей. Многие висели на цепях и растяжках, другие лежали вырубленными, но были и злые, в полном уме и светлой памяти.       — Простите, а этих можно тоже вырубить? Нам проще будет, орать хотя бы не будут и на помощь звать.       — Нет, не можем, везите так, как есть.       Я закатила глаза, покачала головой и пошла руководить процессом. Камеры открылись, и наши стали выносить тела.       — Среди них и трупы есть.       — Ничего страшного, всё как за товар сойдёт. Грузите их без разбора, главное, их всех из города вывести, чтобы у вас были только правильные заключённые.       — Может, и остальных прихватите?       — Ты что, вообще не соображаешь? А проверка будет, а у нас в тюрьме вообще заключённых нет. Это что значит? Мы вообще не работаем? Просто заткнись!       Когда загрузили всех лежащих, стали снимать с растяжек и крестовин людей, они еле стояли на ногах, распихали их по клеткам с малышнёй. И тут начался «лего квест»: «Куда запихать оставшиеся "ненужные" детальки». Детальки были под два метра роста, мускулистые, бритоголовые и в сознании. Чем их там в школе кормят? На местных стероидах растят?       — Я не знаю, куда это запихивать. Если загнать их всех в одну клетку, они или клетку сломают, или лошадь их не потянет.       — Может, привязать их взад к телегам?       — Ты что, спятил? Да из-за угла просто посмотрят, увидят такой хвост и сразу же поймут, чьи это «шкафы».       — «Шкафы»?       — А на что они похожи? На вешалку для одежды? Все вешалки по клеткам сидят. Ладно, распихивайте! Вывезем из города, прикуём за телегами. Я с вас за это плату стрясу, уж не сомневаетесь!       Я достала печати и стала расклеивать.       — Что это?       — Печати облегчения веса. У одного заклинателя были.       — Нехорошо чужие вещи брать.       — Они ему больше не нужны, не переживай, он жаловаться не будет.       — Может, заедите на рынок и оттуда особый груз заберёте?       Я аж вдвое согнулась.       — Вы моей смерти хотите? Ну нет у меня места, нет! Мне уже сейчас мест в клетках не хватает! И стражи тоже. Я не знаю, сколько там у вас товара, и куда я могу их распихать.       — Мы вам выделим стражу и телеги.       — А что же вы мне раньше их не дали?       — Ну ты же всех их распихал! Чего жалуешься?       Я вздохнула, присела на корточки, взяла песок в руки, растёрла его на ладонях и между пальцами, чтобы смыть пот, и оружие в руках не скользило. Откуда что берётся? Сделал слепок, гуляй смело? Это, конечно, не полное перевоплощение, как у кожедела, но с слепком памяти и с наложением иллюзии на лицо поменялись и походка, и настроение, и речь, и ухватки.       — Ладно, поехали. Если что-то произойдёт и мы не доедем, я не виноват!       — Не паникуй, я выделю тебе солдат до ворот.       — Хорошо, хоть что-то.       На рынке к нам присоединилось ещё несколько клеток. В одной из них стоял мужчина в цепях, один на всю клетку. Высокий, мускулистый, с голым торсом, босой, в одних подштанниках. С распущенными чёрными, волнистыми волосами. Прям Конан-варвар китайского разлива. Тело накаченное, как у Шварценеггера, а лицо местное, монголоидное.       — А это что, демон? Почему ещё живой?       Я внимательно осмотрела его, взявшись рукой за клетку.       — Демоны это не только ценная шкура, но и куча диетического мяса, ингредиентов и артефактных костей.       Меня ударили по плечу.       — Ты спятил? Это же знаменитый...       — Знаменитый кто?       — Ну ты и темнота! Это глава клана Лю! Их там подставили, разорили, а этого даже не убить. Язык отрезали, а раны на нём быстро затягиваются, и язык скоро отрастёт.       — Ну так я прав. Он демон или оборотень. Не небожитель же?       — Да ты вообще темнота! У него кровь драконов.       — И его за это демонам на корм?       — Так он же может императора подвинуть, они же родня! За это их всех и под нож. Только до детей добраться сложнее, они в какой-то школе заклинателей, поэтому их семью объявили предателями и вне закона.       — А барахло их и земли, значится, под шумок поделили?       — Знамо дело!       — Вот детишки обрадуются столичным новостям!       — Не то слово. Им повезло, что школы не выдают своих. Но достать можно любого везде.       — Если свои люди есть, то да.       — Есть там свои, не беспокойся.       — Да ладно, не моё дело. Как мне это чудо в перьях через весь город везти, его надо чем-нибудь занавесить, что ли. И за него я хочу отдельную плату.       — Ты что, совсем оборзел?       — Это я за весь обоз головой и задницей рискую, а этот нас всех выдаёт! Ладно, поставьте стражу вокруг него, это вроде официальный преступник. И я хочу что-нибудь из его тряпья.       — Да побойся богов! Его уже в столице догола раздели, это уже здесь штаны ему выделили.       Вот это же врут! Даже преступников не раздевают догола.       — Тогда что-нибудь от других заклинателей. Какое-нибудь барахло. Всё ценное уже разобрали? Тряпки тоже? Мне детей по ночам прикрыть.       — На всех не хватит.       — Я халаты на клетки наброшу, чтобы ночью не замёрзли.       — Сдохнут — выкинешь.       — Рядом с городом нельзя. Они же не сразу помрут, будут кашлять, сопли пускать, весь товар попортят.       — Ладно, бери.       Среди одежды были пару дорогих ханьфу. Такой мягкий, нежный шёлк. Обожаю! Я его всего облапала, сперла себе в мешок и повесила себе за плечо. Солдаты начали надо мной посмеиваться, пытались снять мешок с плеча, но я перехватила руку и сжала.       — Не тронь, это моё.       — Для всех.       — Для всех — остальное, и закрыли рот, — и я заорала. — А ну, строиться! Закрыли рты, все в строй! Отставить шуточки, отставить смех. Смотрите в оба!       — Да что ты! Мы же пошутили.       Я не выдержала и щёлкнула плетью по брусчатке.       — А ну, скотины, шевелите задницей! Все в строй. Заткнулись и начали движение. Барахло накиньте на клетки, раз никому не надо.       Стражники забурчали, закинули ханьфу на клетки, рассосались вдоль длинной колбасы обозов, заняли свои места. Даже господину Лю хватило пары тряпок прикрыться от жары.       Я вскочила в седло.       — Это тебе ещё мешочек в уплату за труды.       Я привязала его к седлу.       — Даже не посмотришь?       — Времени уже нет. Опоздаем — голову оторвут. Потом посмотрю, на привале.       Они ехидно улыбались. Я побила рукой по мешку. Они что, мне туда змею подложили?       — О чём задумался?       — Да вот не знаю, что мне в мешок засунули. Змею, крысу или лягушку.       — С чего ты взял?       — Больно рожи хитрые и довольные были.       — А что, ты думаешь, у тебя?       — Я пока не понял.       — А чего бы хотел найти?       — Змею, конечно. Крыса и лягушка вообще-то к богатству, но гадят и одежду грызут. А змею съешь — шкура на ремень пойдёт. Доедем до стоянки, распакую и покажу.       — Ну нет, мы только до ворот.       — Да бросьте! Давайте уже хотя бы первой стоянки-то проводите!       — Ты спятил? Там же куча заклинателей рыщет!       — И демонов.       — И демонов, так что ты уж там как-то сам. Приказали ведь тебе!       Я закатила глаза. Через час нас выпроводили за город. Закрыли за нами ворота, чтобы и не подумали повернуть обратно.       — Давай, давай, катись отсюда.       — Скатертью дорожка.       — Вот же суслики!       — Почему суслики?       — Они смешно стоят на задних лапах и смотрят вокруг, а как какая-то опасность, прячутся в норы.       — Куда едем?       — До стоянки, естественно. Надо животных кормить, поить и к границе двигать.       — А остальных?       — Не успеем, их много.       Мы занавесили все клетки, чтобы никто не видел, сколько и каких людей у нас внутри есть. И те, кто внутри, не знали, что снаружи. Меньше знают, крепче спят. И, конечно, мы поехали не на нижнюю стоянку, а на верхнюю, где у нас был медик, гуцины, повозки, кухня.       — Сяо Ло, переодевайся, езжай и предупреди наших, готовь кухню к приёму голодных людей.       Ло Бинхэ как-то странно на меня посмотрел, отвернулся и поскакал вперёд. Только я заметила, что уши у него покраснели. Обиделся? Злиться? С чего бы это? Не понимаю я его, ну не эмпат я, не эмпат ни разу! Могу человеку не просто на мозоль наступить, а как следует потоптаться и понять, что что-то не так только тогда, когда он будет на меня обижаться и выскажет, что, собственно, не так. Такт, наблюдательность, чуткость, эмпатия — это не про меня.       — Праздничный обед?       — Шутишь? Им сейчас это вредно. Жидкий супчик и баодзы.       Мы поднялись в горку по не очень крутому склону и увидели ворота, а за ними площадь перед полуразрушенными зданиями. Ворота были приведены в порядок, защитный барьер активирован. Играли гуцин и флейта. Вокруг разливалась приятная атмосфера, которую может создать только красивая музыка. А если её играть на духовных инструментах с добавлением ци, то она способна не только на людей и на растения влиять, но и окружающий духовный фон очищать и делать его более гармоничным. Ло Бинхэ уже сообщил о нас, и нас нетерпеливо ожидали возле ворот не только наши ученики, но и родственники детей и учителя, что вызвались их искать.       Мы заехали внутрь нашего каравана, коней отвели попастись на поле, но повозки не распрягали. Мы приехали, никого не потеряв в результате спецоперации. Стали открывать клетки с лежачими, вынимать их и оказывать первую помощь.       — Эти мертвы.       — Если тело привести в порядок, то душа вернётся, но если мозг разрушен, то это будет уже калека. Ладно, надо оказывать помощь живым, а мёртвых похоронить. Может, родственников найдём. Положите в телегу.        Перед тем, как их закладывать, нашла двоих живых, но не совсем здоровых. Им срочно начали оказывать медицинскую помощь, остальных было не вернуть, но хотя бы теперь можно похоронить по-человечески.       — Эти живы, но без сознания. Надо лечить. Соберите всю одежду с повозок, постирайте, посушите и раздайте тем, кому надо. Принесите мне корзину.       Трупы сложили в повозку, и я её убрала в стазис инвентаря. Потом мы открыли все повозки, кроме одиночки. Одежду сняли с клеток и отнесли приводить в порядок, чтобы освобождённым было что одеть после купания. Мешок с шёлковыми ханьфу я тоже отдала, а тот, что мне дали с разными безделушками, высыпала в принесённую корзину. Ни змей, ни мышей там не оказалось, зато было полно нефритовых подвесок различных школ и кланов. Весёлая плата! Такие вещи так просто не продать, да и носить не будешь. Быстро объявят вором и отберут.       — Эти вещи пусть разбирают те, кому они принадлежат. Пусть все посмотрят и заберут свои подвески. К сожалению, тут не всё, но хотя бы что то.       — Ну что, господа хорошие. Приехали? Вылезаем по одному. Дети — налево, взрослые — направо.       — Ли Гуйин, иди сюда, я тебе морду набью. Это чего это вы нам устроили?       — Шисюн, не бей! Мы еле уговорили вас из тюрьмы вытащить! У нас же уже ученики и дети на руках были! Если бы не наш главный, нам пришлось бы тюрьму штурмом брать. Знаешь, сколько жертв тогда среди наших было бы, да и вас бы начали убивать!       — А ничего, что вы нас в клетках для рабов везли?       — А как ещё вас из города вывести, чтобы стража нас не останавливала?       — Но ваш главный стражу приглашал до самой стоянки вести.       — У нас специальная стоянка для этого была! Но они не могли из города уехать, они нас ловили.       — В смысле, вас ловили?       — В прямом, мы просто повырубали стражу и переоделись в их одежду. А они этого не поняли и, наверное, до сих пор на по городу ловят. Большая часть стражи вырублена, и в городе можно делать всё, что хочешь.       — Зачем вы им?       — Как зачем? Продать демонам в качестве рабов. И ослабить школы заклинателей.       — Так мы будем спасать простых людей или оставим их на съедение демонам?       — Об этом надо хорошо подумать. Поставьте мне стол со стулом на улице, я хочу посидеть за чаем и подумать. Надо дождаться возвращения тех, кто восстанавливает барьер вокруг города, и оказать помощь тем, кого уже спасли.