Попадалово.

      Нужно было срочно идти на пик печатей и барьеров: решать много вопросов. Кроме моего тату, ванн, артефактов, безопасности пика и школы, были вопросы по безопасности всего региона. Конечно, этот вопрос надо поднимать на совете, но тут такая фишка, что как бы мы должны этим заниматься, такой вопрос в виде лозунгов поднимается, но это как борьба с коррупцией, о ней все говорят, вопрос в том, насколько много по этому поводу делается. Кто там у нас будет с демонами бороться? Пик пьяниц и обжор, или аскетов в пещерах, или красавиц с маникюром и макияжем? Хотя от аскетов больше толку, потому что они создают насыщенный духовный фон, в котором другие развиваются быстрее. А пик попоек, в принципе, должен отвечать за снабжение всей школы духовными продуктами. Но они, кажется, про это забыли. Теперь они больше отвечают за накрытые столы для глав на праздники. Может быть, ещё старейшины к ним бегают и всё. А наши красавицы думают только о выгодных женихах.        Надо будет выращивать свой духовный сад и огород, и снабжать своих учеников самой духовными фруктами, овощами и травами. Потому что травы для ванных тоже не получить, только для больных. А что делать, если ты здоров, а травяные ванны тебе нужны для очистки организма и духовных каналов? Всем известно, что для этого нужны духовные чаи и ванные. Богатые это делают, а в самой крутой школе заклинателей об этом совсем забыли.       У нас много что надо менять, но сначала надо изменить хотя бы один пик. А у меня и так довеском Байчжань идёт и сотрудничество с пиком печатей и барьеров. А теперь ещё к этому довеску идёт деревня и храм Северного Дракона, и клан Сида Тиен Ли или «Четырёх Небесных Истин» на границе с демонами. Так что надо сначала с этим справиться, мы на мировое господство не претендуем, но сотрудничество надо налаживать уже сейчас.       Так что я приготовила небольшие сувениры и поднялась на пик Гуандун. Собрала всю свою волю в кулак и потащилась к дедушке Дешену. Это было как идти к зубному врачу. Не хочется, но надо.       — Добрый день, молодой человек, с чем пожаловали?       — Ездил в город по делам, проезжал мимо ваших и решил спросить, как дела. В общем, передаю привет от вашего старшего брата.       — Прям так мимо проезжал?       — Ну да, прям так. Мимо, мимо, но очень звали в гости, и надо было уважить.       — И как там у них дела?       — Замечательно, цветут и пахнут. Со всех сторон обложили демонами. Соседние школы и кланы заклинателей разрушены. Тех, кто выжил, вылавливают и продают демонам. Теперь уже взялись за ваших учеников и заклинателей.       — Не очень хорошие новости, и что будешь делать?       — А что я должен делать?       — Мог бы помочь как-то?       — Как, вы считаете, я должен был помочь? Когда на пять взрослых было двадцать четыре ребёнка.       — Ну давай, не томи старика, хвастай своими подвигами. Мне вчера много, что интересного рассказывали, не заткнуть было. Вы там кучу народа вытащили из лап демонов.       — Много-то много, но далеко не всех. Неизвестно, что в других местах происходит. Демоны хвастаются, что с заклинателями будет скоро покончено, и когда ловишь такого демона в дне езды на коне от школы, а на границе, посчитай, уже не осталось ни кланов, ни школ заклинателей, то складывается впечатление, что страна спит и не знает, что её черви живьём едят.       — Интересный же ты спектакль им устроил. Сил хватило?       — Хватило. Накрыли барьером, усыпили, раздели. Наших вывели, а их охрану в клетках заперли. Потом, когда пришли на рынок людей выкупать, половина военных в городе была уже заперта. Другие тонким слоем размазаны по городу, а часть сидели в засадах и вылавливали нас, так что мы зашли, выкупили людей и уехали. Рассказывать всем, как мы действуем во время тайных операций, это сделать так, чтобы в следующий раз мы уже не смогли никого спасти.       — Не боитесь, что клановые ученики всё расскажут дома?       — Одно дело общие уроки и подготовительные классы до двенадцати лет, но старшие и внутренние ученики дают клятву о неразглашении. Как только они откроют рот, чтобы об этом рассказать или написать, то они очень быстро забудут то, чему их учили. Но зато пока молчат, они могут пользоваться своими знаниями. И, конечно же, своих внутренних учеников мы обучаем по-другому, нежели внешних и тех, кто уходит.       — А как вы вычистили демоническую ци? Сейчас такого уже не делают.       — Что очень странно, во всех религиях есть правила очищения от демонического негатива: похоронные и свадебные ритуалы, обереги, музыка, медитации. Всё это есть и очень много, но сейчас модно другое — распутный образ жизни и отсутствие воздержания. От демонической ци нужен комплекс мер, которые у нас есть, но мы как будто о них забыли. Уйдут старики — будут разрушены старые школы, их архивы уничтожены и на всех углах будут орать о том, что от демонической ци невозможно избавиться. Нам уже двадцать лет не дают новых духовных инструментов на пик, а дети даже не знают, что и это не нужно. Можно напитать своим ци любой инструмент, просто он очень быстро развалится, потому что не приспособлен для пропускания через себя потоков ци. Из-за этого и струны быстро рвутся, потому что они должны быть сделаны из жил духовных животных. Во всех сферах всё пришло в запустение, и самое поганое то, что это всё одобрено властью. Я не знаю, сможет ли выжить школа, если весь мир падёт под демонами. Если мы удержим свой регион, сможем ли мы устоять, или это просто отсрочка нашей погибели. Если наш мир обречён на полное уничтожение, спасём ли мы свои души, чтобы переродиться в других мирах, или нас сожрут демоны, не выпустив из захлопнувшейся ловушки?       — Серьёзные вопросы ты задал. Каждая жизнь — это суровое испытание. Надо пройти его с достоинством.       — Делай, что должен, и будь, что будет?       — Хорошие слова. Так и живи. А теперь давай посмотрим, что там с твоей спиной.       Я сняла верхние халаты и повесила их на вешалку, которую достала из цянькуня. Она стала ширмой, которая не давала обзора любопытным, решившим узнать, что здесь происходит. Потом сняла пояс и остальные халаты раздела по пояс, и они повисли на штанах. Села в позу лотоса, стала прогонять ци по каналам. Дешен пригласил своих пятерых учеников и сделал из меня учебное пособие. Мне не жалко, пусть учатся. Вместо одного Дешена будут пять.       — Очень хорошо. Я гляжу, ты своими каналами постоянно пользуешься. Из-под контроля сильные выплески не выходят?       — Я занимаюсь стихиями в барьер, а на них очень много ци уходит. Выплески скидываю на накопители, так что ничего страшного. Освещали дорогу и стоянки в пути.       — А стихийные накопители у тебя есть?       — Есть.       — Покажешь?       Я вытащила четыре накопителя — вода, огонь, земля и ветер.       — Ого, довольно качественное наполнение. И что, ты всеми этими стихиями владеешь?       — Нет конечно.       Дешен разочарованно выдохнул.       — Я владею большим количеством стихий.       — Ты!       И мне прилетело по плечу ладонью.       — Ауч!       — Не смей дразнить старика!       — Не вижу здесь старика, только молодые парни.       — Не дразнись! Побью. Я тебе сделаю правильные вершины лепестков, будешь должен. Сколько тебе нужно?       — Я посчитал: пять основных и четыре между ними второстепенные. Под низом ещё два листа.       — Все заполнишь стихиями?       — Скорее всего, да.       — Я тебе намечу контуры татуировки, доделывать поедешь в наш клан. Это долгая процедура, тебе нужно будет время, чтобы справиться с возросшей силой. Слишком на многие стихии ты замахнулся, но ты глава, да и в сложное время будешь жить и умирать, тебе надо.       Мне стало не до смеха, когда мне стали наносить контуры тату на мои духовные каналы. После этой необходимой экзекуции на меня наложили обезболивающую печать.       — А теперь, милок, лети на свой пик и запирайся в домике для размышлений, возьми туда побольше воды и чего-нибудь почитать, потому что грязь из тебя будет выходить до тех пор, пока не выйдет всё накопленное за эти годы. Печать протянет только час.       — Благодарю за совет, мастер Дешен.       Я быстро переоделась, встала на меч и полетела прочь. И плевать, что у нас строгий запрет на полёты. Глава я или мимокрокодил? Примчалась я, конечно, не в бамбуковую хижину и не в купальню, а в новый павильон. Скинула все наряды на вешалку, надела, что попроще и забурилась в туалет. Я выпила пол литра воды, и меня начало тошнить. Как только я выпивала немного воды, меня тут же тошнило ещё. Выходила просто чёрная грязь из желудка, лёгких, даже нос и глаза текли. Я не думала, что семейка Цю и мой первый учитель У Яньцзы запихали в меня СТОЛЬКО духовной грязи. Как вообще можно бороться с демонической ци, когда у меня самой внутри полно этой грязи? Тут уж надо самой садиться в позу лотоса и развязывать все кармические узлы во всех чакрах. Так что я села в позу лотоса прямо в туалете и стала вспоминать, и избавляться от чувства вины, обиды, страхов, отпускать родных и близких и страхи за них.       После этой медитации я выпила духовного чая, воды и меня пробрал понос. В общем, кишки вычистило все. Организм скидывал грязь в кишечник, а из него на белый свет вылезала вся грязь из сосудов и меридиан. Неприятное зрелище. Такой утонченный бессмертный, а по сути — мешок с дерьмом.       Мимо как-то пробежал Ло Бинхэ, позже Мин Фань. Но я ни на что не обращала внимания, мне было не до них. С поносом и тошнотой не хотелось никого видеть и слышать.       — Учитель, что с вами, вам плохо?       — У меня чистка организма, не подходите пока, а то я за себя не ручаюсь. Нет настроения быть хорошим.       Ло Бинхэ сначала было подошёл ближе. Он что, не понимает, что я не в настроении? Прибью и не замечу.       — Смерти ищешь? Налей воды и сделай духовный чай.       Ло Бинхэ убежал, позвал Мин Фаня, они о чём то шушукались, мне было плевать, меня опять тошнило. Выходила какая-то слизь вместе с прожилками крови. Мне срочно нужно было ведро воды заместо потерянной. «Только как мне её пить, когда меня выворачивает? Стоп! У меня же есть ванная с духовными травами!» — думала я, обнимая унитаз. — «Интересный у меня видок: то в обнимку, то в позе орла. Интересно, наверное, смотрюсь со стороны, но мне плевать.» Сил ни на что не осталось, даже на то, чтобы брыкаться. Бери тёпленьким и делай, что хочешь. Ло Бинхэ аккуратно подошёл и поставил кувшин с водой и ма-а-аленькой пипеточкой.       «Ненавижу их китайские бокалы! Дайте. Мне. Нормальное. Ведро. Воды.» Я посмотрела на него. Весь бледный, чуть ли не трясётся. «Мин Фань помирать его послал, что ли? Мой личный ученик, а отхватить от меня боится!» Я помню, сколько раз Шэнь Цзю получал от своего учителя, когда у того было плохое настроение. Просто вызывал своего ученика и избивал, чтобы скинуть раздражение и потом шёл улыбаться другим. Шэнь Цзю всё это видел, понимал и замечал, но он рвался на пост главы и платил цену для этого. И когда Ло Бинхэ стал совершать попытки втереться в доверие, оттеснить Мин Фаня и занять место личного ученика Шэнь Цинцю, он стал очень жёстко его осаживать плетью и показывать, куда он вообще лезет. Мин Фань очень многое делал, чтобы быть и оставаться личным учеником, а Ло Бинхэ был взят, скорее, в пику Лю Цингэ и как игрушка для Нин Инъин. Но игрушка выросла, а девочка — нет. Ло Бинхэ решил повысить свой статус среди учеников, а девочка продолжала воспринимать его, как партнёра для игр. Вот и получилось, как получилось.       А теперь я уже не тот Шэнь Цинцю, я не буду бросаться на ребёнка и избивать его только потому, что у меня плохое настроение. Как-нибудь потерплю. Я взяла кувшин и стала пить из горлышка, глядя в глаза Ло Бинхэ.       — Принеси пиалу для риса.       Ло Бинхэ подорвался и убежал. Подошёл Мин Фань.       — Учитель, вам ещё что-то надо?       — У меня сейчас чистка организма, потом я приму ванну с духовными травами, и буду спать, пока не высплюсь. Ко мне никого не пускать. Делами пусть занимаются старейшины, как проснусь, я попрошу тебя все бумаги, которые мне нужно лично просмотреть и одобрить, а потом соберём всех старейшин на чаепитие и обговорим дела нашего пика.       — Но вам обязательно надо будет перед этим пообедать.       — Хорошо, ты прав. Как проснусь, если вокруг меня не будет кучи людей, то Ло Бинхэ приготовит мне обед, я разберу бумаги, а потом встречусь со старейшинами. Пока я буду спать, никого ко мне не пускать. Сторожите вдвоём или по сменам с Ло Бинхэ, не будить! ПОНЯЛ?!       — Да, учитель, я всё понял!       — Молодец. Не бойся, у меня не искажение, просто грязь из каналов выходит. Неприятное зрелище.       — Простите, учитель, у меня тоже так может быть?       — Может, но не сейчас. Сформируешь золотое ядро, грязь из смертного тела тоже полезет. Будешь сидеть в обнимку с унитазом, как я. А может, не будешь, если грязи будет меньше. Пей больше чистой воды, духовного чая, а потом принимай ванну с травами, это тоже духовная работа — очищать свой организм. Нельзя ни на кого сердиться: ни на себя, ни на других, ни на мир вокруг. Всем кажется, что стать бессмертным легко и просто, но это не так.       Тут Ло Бинхэ принёс пиалу для риса и ещё духовного чая, и я поняла, что у меня в инвентаре куча этих пиал, и чего я учеников гоняю? Наверное, вредность повысилась, надо срочно пить молоко*.       Чай я пила из пиалы для риса, это почти как у нас в средней Азии пиала для чая. Для меня абсолютно нормально, для китайцев — наоборот. Но ничего страшного, как-нибудь переживут. Чайника хватила на две пиалы, и Ло Бинхэ залил заварку снова кипятком. Сам в руках чайник кипятил. Молодец, моя школа! Я одобрительно покачала головой, пошла в купальню, выставила артефактную ванную с духовными травами, спизже..., то есть, взятую на прокат во дворце Цветочков. Нажала на накопитель огня, чтобы подогреть, разделась до гола и залезла в ванную. Приняла позу лотоса и стала гонять ци по малому, а потом и по большому кругу.       Грязь стала выходить через поры на коже серым дымом. В голову стали приходить старые обиды, сцены избиения, и я стала прощать и отпускать. Прощала тех, кто мне делал больно, себя — за то, что ничего не могла изменить, Бога — за то, что поставил меня в такую ситуацию, родителей — что не смогли защитить, учителей — что не смогли научить правильным и нужным вещам.       Ло Бинхэ притащил высокий столик и поставил на него чай с пиалой. Мин Фань забрал повешенную грязную одежду, а вместо неё повесил чистую и свежую вместе с полотенцем. Мне хотелось заорать от гордости, какие же у меня выдрессированные ученики. Понимают меня без слов и приказов, заботятся. Но тут, главное, своими воплями не напугать, поэтому просто кивок головы в благодарность. Теперь стало понятно моё нежелание делать массаж. С одной стороны, он мне был нужен, а с другой, грязь разошлась бы по организму да и тот, кто делает его, тоже часть грязи бы впитал и пострадал бы из за этого.       Я сидела в ванной, медитируя и попивая духовный чай. Из ванной я поднялась, когда с меня перестал сочится серый дым. Меня не тошнило и не хотелось в туалет, но я всё равно в него сходила перед сном. А потом пошла спать и обо всём забыла.       Ло Бинхэ и Мин Фань охраняли мой покой, а я чувствовала лёгкость в теле, так и хотелось взлететь. Но ничего, Бог даст, полетаю во сне. ———       В Советском союзе на вредных предприятиях выделяли молоко для сотрудников, чтобы они исправляли вред, причинённый здоровью. Мама приносила его домой для детей и говорила, что ей выдают молоко за вредность. Я думала, что молоко выдают, потому что у меня очень вредная мама. Но я не понимала, как молоко может исправить вредный характер.