Попадалово.

      После аукциона на ярмарке громко объявили о начале набора в школу, а также то, что рынок не закрывается и будет работать до позднего вечера. Люди стали расходиться, чтобы поглазеть на рытьё траншей, канав, колодцев, подвалов, окопов и просто детских ямочек в земле. Торговцы получили возможность передохнуть и сгонять в туалет, перекусить, а кто и пот сполоснуть. Солнце поднялось высоко, стало припекать, и встал вопрос о необходимости сделать ещё пару навесов. Мы же сделали навесы над всеми прилавками, но появились новые столы от некоторых пиков, подъехали ещё торговцы, которые узнали о нашей движухе и почуяли запах денег, и этот вопрос надо было урегулировать.       — Брат Шэнь Цинцю, ты пойдёшь сразу с нами на холм?       — Прости, брат Юэ Цинъюань, мне надо обговорить со старейшинами некоторые вопросы по устройству праздника и приёма детей, и тогда я к вам присоединюсь. Я буду пока у себя.       — Я гляжу, ты весь деловой сегодня, Шэнь Цинцю?       — Сестрица Ци Цинци, у меня действительно много дел, а времени на развлечения и пустые разговоры совсем не осталось. Найди себе тоже занятие. По рядам пройдись, пока людей не так много, что ли? Может, для себя что присмотришь?       — А ты что уже присмотрел?       — Я уже купил! Но я ещё хочу заглянуть на новые прилавки, вдруг что-нибудь интересное попадётся, и ещё осталась пара вопросов по обустройству рынка. Нужно обсудить с старейшинами текущие дела.       — Может, пройдёмся тогда вместе? — спросила Ци Цинци.       — Давай, буду рад вашим советам, сестра Ци Цинци.       Шан Цинхуа усмехнулся, глядя на нас.       «Мёрзни, мёрзни, волчий хвост, глядишь, и я ещё раз прошвырнусь по твоим складам, и одной сметаной и опарой ты не отделаешься! Так ухмыляешься, как будто у тебя до сих пор на складе духовные инструменты пылятся! Спи, спи! А я пока сама на них научусь играть и учеников научу, а придут заказаные инструменты от ремесленников сразу нам на пик, а не к тебе, чуть ли не разорились из-за тебя Шан Цинхуа! Хорошие люди! Так мы врубим "Смуглянку" на весь юго-западный фронт и очистим наше приграничье от нечисти! И фигушки Чжучжи-лану цветок солнца и луны! Пусть Тяньлань-цзянь и дальше гниёт под скалкой! Пожалели змеюку, отпустили Гитлера в Аргентину строить новый рейх! Тогда я посмотрю, как ты меня и Ло Бинхэ затащишь в императорскую гробницу! Интересно, у этого автора в каждом произведении парочку кладут вместе живьём в гроб?»       Система запиликала.       «Зафиксирована попытка нарушения сюжета».       «Система, ты что куришь? Какого сюжета? Первой книги или второй? Какой, нахрен, сюжет? Ты чего там объелась? Бабушка здесь развлекается, а не сюжет тащит. Ищи других рабов, а меня не трогай. Найду предателя рода человеческого, сама ему шею сверну, так что учти».       «Как так можно? Это же сюжет книги, пользователь».       «Какой, нахер, книги, Система? Оглянись вокруг! Здесь же живые люди живут, а ты их на уничтожения толкаешь, потому что кто-то за их жизнью подсмотрел и книгу написал? Это тебе не NPC. И хватит мне мозги пудрить! Сволочь фашистская, любительница геноцид людям устраивать. На демонов работаешь, сука? Сколько они тебя платят, сволочь, тварь ты электронная?»       «О чём вы, пользователь? Я не понимаю».       «Что, мозгов не хватает? А гнать меня глупости делать, так мозгов хватает? Сюжет тебе нужен? А гранату тебе в задницу не надо? Заткнулась и включила мне, блядь, карту всех пиков, барьеров и передвижения всех людей, демонов, призраков и демонических призывателей».       «Простите, пользователь, я не могу показать местонахождения всех демонов рядом с пиками».       «А людей, сука, можешь? А ничего, что у демонов другой цвет ауры, и его может видеть любой тренированный одарённый? Людей видишь, а демонов — нет? Избирательное зрение? Включила и не выпендривайся, всё ты можешь, а то я включу здесь злого Шэнь Цинцю и вырежу всех демонов под корень».       «Простите, пользователь, сейчас всё будет».       «Вот так бы сразу и без концертов!»       Мы обошли ещё раз все прилавки с Ци Цинци. Не люблю ходить с кем-то по рынку, особенно, когда у вас всё асинхронно в выборе покупок. Ты стоишь у одних прилавков, она — возле других. Ты где-то застреваешь, а она проходит мимо и пытается тащить тебя за собой. Ты должен стоять там, где тебе абсолютно неинтересно, рядом с косметикой и какими-то тряпками, она фыркает рядом, когда ты рассматриваешь камни, ножи и шкуры. Это я решила заглянуть в павильон с прилавками Байчжань. Мускулистость и бруталити там зашкаливали, и Ци Цинци там было очень не очень. Но у меня оскал лица расползался, как у Хуа Чена, который вёл Се Ляня в красном под зонтиком. Я заинтересованно изучала разложенные кожаные доспехи-нагрудники, наручи, поножи, различные крючья, разделочные ножи. Не только для грибов и овощей, но и для разделки туш. Нашла пару образцов неплохой слоёной стали и купила себе пару комплектов ножей. В хозяйстве пригодится.       — Зачем тебе столько ножей? Тем более, они простые железные ножи.       — Так на кухню духовные ножи не нужны. Тем более, снимать кожу и потрошить монстров и демонов лучше с именно такими ножами.       — Я прям представила, как ты разделываешь монстра, своими-то ручками.       — А что не так с моими руками? Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей! Я говорил, что ножи для нашей кухни, с чего ты взяла, что именно я на ней буду готовить? Интересные у тебя сексуальные фантазии, однако.       Ци Цинци закашлялась.       — А вот на эти крюки тушу подвешивать?       — Да, уважаемый Шэнь Цинцю.       — А за что его зацепить? Не всякая ветка выдержит кабанчика.       — Тогда надо брать вот такой карабин с верёвкой. Закрепил за ногу, и можно поднять на любой толщины ветку. Но, вообще-то, не стоит разделывать зверя в лесу. Сами понимаете. Закинули в цянькунь, и на базе уже всё должно быть на месте: и дыба, и растяжки для шкуры.       — Ещё бы пару медных тазиков для того, чтобы спустить кровь и куда-то сложить внутренности.       — Пару десятков, вы хотели сказать, глава Шэнь Цинцю?       — Ну да, кишки отдельно, печень отдельно, сердце с лёгкими отдельно. Кишочки ещё опорожнять и промывать надо, тут и три десятка можно взять. Не знаете, у кого купить?       — Фу-у! Шэнь Цинцю, как ты можешь об этом рассуждать, меня сейчас стошнит!       — Прости, сестрица Ци Цинци, такие разговоры не для таких нежных цветочков как ты. У нас тут простые мужские разговоры. Отойди чуть-чуть подальше, водички попей.       Ци Цинци отошла подальше, держась за рот и живот. Или у неё воображение хорошее, или она беременна. От кого только? Может, ветром надуло?       — Я вам напишу адресок одной мастерской в городе рядом, там много, чего такого можно купить.       — Ну да, ну да. Но мне бы полный комплект для походного варианта. Мы когда в поездках охотимся, потом на стоянках на месте всё обрабатываем. Надо подумать о дыбе повыше, на более крупную дичь. Нам уже надо будет где-то достать котёл на пятьдесят ртов.       — Ого! А что так много?       — А что мелочиться? Надо всех внутренних учеников вывести хотя бы один раз, да и старших мы берём и лекарей с барьерщиками, возницы ещё, может, кто из старейшин захочет присоединиться.       — А как же Байчжань? Нас не возьмёте?       — В качестве кого? Если в качестве наставников, то можно. Организация охоты, дозоров, охраны лагеря, тренировок. Так да. А если с нами вместе гулять и дурачиться, то нет. Только в качестве преподавательской команды. Ну и если вы ещё на это всё будете своих парней натаскивать, то стоит уже сейчас готовить отряд.       — И что, планируете съездить ещё раз в этом году?       — Посмотрим, как выйдет. Много ещё чего запланировано до осени. Посмотрим.       — Шэнь Цинцю, ты что, собираешься куда-то ехать? — спросила Ци Цинци, когда я уже закруглила разговор, купила всё то, что хотела, быстро просмотрела ещё прилавке и прикупила пару шкур.       — Нет пока, это только наброски планов. К любой поездке с учениками надо серьёзно готовиться. Это не в город за лентами и косметикой ходить.       — Зачем тебе вообще эти шкуры? Что общего у утонченного книжника с этими грубыми дикарями?       — Что общего? Мы мужчины, представляешь? А на шкурах хорошо под повозками ночевать.       — Так ты всё-таки готовишься? — спросила Ци Цинци, убрав руки за спину и выставив вперёд грудь. Опять решила блеснуть женскими прелестями. Я закатила глаза, усмехнувшись, пошла молча, обмахиваясь веером. А Ци Цинци выдохнула и пошла за мной следом. Хорошо, что не побежала, как молодая девица из дорам, а-то я перестала бы её уважать.

***

      Я же взяла под ручку старейшину со своего пика, что отвечал за приём богатых ребятишек ко мне. На половине из них были блокираторы, на других — нет. Но всех их я отправила копать ямы и теперь наблюдала за их работой. Один из них копал яму лопатой.       — Смотрите, уважаемый, какой сообразительный малый. Лопату прихватил. Этого берём. Проверим по всем предметам, чтобы знать, на каком уровне его знания, и забираем к себе.       — А это ничего, что он лопату взял?       — Так давно надо было на экзамен приходить подготовленным. А не так, как будто в первый раз услышали. Отмечай тех, кто взял что-нибудь из инструментов себе в помощь. И яму вроде толковую копает, так, глядишь, колодец выроет или пруд, или подвал. Ну что, ещё постоим, или уже хватит над парнем издеваться?       — Вы уже кого-то выбрали?       — Его и выбрал.       — Он клановый платник. Уйдёт в двадцать обратно в клан.       — Ну хорошо, пойду дальше посмотрю. Здесь все более или менее стараются, можем их отправлять отдохнуть и на другие экзамены. Этому парню плюсик за сообразительность. Кто-нибудь отказался от рытья ям?       — Есть один. При этом, его родители настаивают на его образовании здесь.       — И сколько платят?       — Сундук золота.       — И всё?       — А сколько вы хотите?       — Сундук золота и мешок духовных камней. И поговорить лично с ним и его родителями. Точно один или таких целая куча?       — Есть пару человек.       — Предложи им новую плату и личный разговор, если что не нравится, пусть идут учиться в Хуаньхуа. Там образование тоже не бесплатное, между прочим, и всю дурь из них быстро выбьют палками и кнутами.       — Будет сделано, глава.

***

      Дети и подростки рыли ямы. Все, кто смог подняться без блокиратора, копали ямы. Я сказала, что ямы должны копать все: с блокиратором или нет. Это проверка на трудолюбие, выносливость и усидчивость. Без толку учить того, кто не хочет учиться. Потом всех принятых ждут экзамены, которые определяют, на какой пик им лучше всего идти учиться. Была пара десятков сильных ребят, были терпеливые, выносливые и трудолюбивые, но не очень талантливые. Были и отчаявшиеся ребята, для которых наша школа была единственной возможностью выбиться в жизни. Раз они смогли подняться сюда без блокираторов, их ци хватает для обучения на любом пике. Ци Цинци набрала себе богатых девчат, которые просто поковырялись в земле для виду.       Я стала проходить между ребятами, чтобы найти зарытые в землю самородки. Было несколько пацанов и ещё одна девчонка лет десяти, одиннадцати. Она была в обносках, вся грязная и чумазая, рыла свою яма руками и палкой с каким-то остервенением, вся в слезах.       — Смотри, Ци Цинци, какая упорная девочка, чего не берёшь?       Она фыркнула.       — Кому нужна такая замарашка? Она сейчас все руки себе испортит, на что она мне?       — Помогать бедным и сиротам, зарабатывать плюсики в карму?       — У меня и так отличная карма, в отличие от некоторых!       — А у меня — полное дерьмо, пойду, что ли, спасу её. Только потом не жалуйся, что у меня на пике учится умница и красавица, и я её порчу, и ей срочно надо на твой пик.       Ци Цинци опять фыркнула.       — Ты от меня такого не услышишь.       — Каждый раз, когда я услышу от тебя нечто подобное по поводу этого ребёнка, ты мне будешь платить один духовный камень за каждое предложение и утверждение.       — Да не в жизни, я такого не скажу!       — Спорим или договор?       — А что мне с того?       — Если я буду на неё жаловаться — камень с меня.       — Договор!       — Договор!       Я улыбнулась. Не стоит недооценивать упорство, труд и отчаяние. Может, это единственный способ вырваться из нищеты или спастись от рабства, или не стать подстилкой в дешёвом публичном доме.       Я топнула по земле и послала ци в неё. Ци разошлась кругами и сформировала защитный барьер, он отогнал мелкие сгустки тьмы, что клубились над некоторыми детьми. Я подошла ближе, девочка вытирала слёзы и копала яму дальше. Она была очень худой, и ей не хватало сил на большую яму, но она старалась из-за всех сил, как будто это был единственный шанс, чтобы остаться в живых. Для некоторых детей это действительно так, потому что на них идёт настоящая охота со стороны работорговцев, демонов и демонических заклинателей.       Поэтому я наклонилась над ней, подняла её подбородок и посмотрела в её глаза, полные слёз и отчаяния. И что я могу ей сказать, как ободрить?       «Система, переводи!»:       — Если бы слёзы твои были водой       Ты бы уже напоила ею весь мир       Милая, но в жизни есть не только боль       Сможешь засиять ещё ярче звезды       Если бы слёзы твои были водой       Ты бы уже напоила ею весь мир       Ну ведь не всегда жизнь бывает такой       Давай выбирайся из этой дыры.       Солнце говорят, светит всем одинаково       Но будто бы лучей не хватает лишь на тебя       Где же этот Бог? Ты смотришь в оконце       И вдруг на тебя выходит солнце!       Говорит тебе смотри не сдавайся       Докажи себе, что можешь иначе       Что не убивает делает сильнее       Милая, пришло твоё светлое время.*       — Поднимайся, пойдём.       Как только девочка поднялась, я заметила, что она выше, явно уже подросток, просто давно голодает. Струи серого тумана ломанулись назад, чтобы облепить ребёнка, но ударились об мой барьер и бессильно по нему растеклись. Надо же, какое мощное внешнее воздействие. Кто-то на неё колдует, но мы это сейчас обрубим.       — Дай-ка руку.       Она мне ее подала, и я её вывела за ручку. По дороге мы прихватили ещё четырёх парней. Немного, но ничего. Остальные будут мелкими.       Мы зашли в отдельную палатку для приёма детей, которым надо помыться вытравить паразитов из волос, переодеться. Были у нас и те, кто этим занимается.       — Эти уважаемые старейшины и ученики помогут вам привести себя в порядок, чтобы вы вошли в свою новую жизнь чистыми, одетыми, обутыми и без паразитов. Если у вас есть в одежде какие-то вещи, которые вам дороги и вы хотите их сберечь на память, вытаскивайте заранее, потому что грязная и порванная одежда будет сожжена.       Ко мне подошла девочка и, глядя в пол, сказала:       — Простите, у меня есть брат, он не такой сильный одарённый, как я, и не смог подняться на гору. Вы не могли бы его тоже принять в школу?       — Нет. К сожалению, в школу я принять его не смогу, потому что у нас на пиках духовное давление бывает даже выше, чем на лестнице сюда. Но у нас есть деревня с храмом, где он может поселиться. Мы собираемся открыть там начальную школу при храме, там можно будет получить начальное образование и профессию, и потом поселиться в селе при храме. Там тоже есть небольшой духовный фон, который помогает развиваться быстрее, при постоянных медитациях и тренировках. Даже если в этой жизни он не сможет поступить в школу, то, быть может, смогут его дети. Тем более, эта деревня близка к пику, и вы сможете встречаться с ним даже чаще, чем раз в год.       — Я не слышал о таком про вашу школу. Это что, нам можно будет встречаться со своими близкими? — сказал один мальчик.       — Раз в год летом во время набора в школу все ученики могут спуститься с пика и встретиться на ярмарке с родными. И второй раз можно встретиться на новогодние праздники. Богатые семьи и семьи, что живут рядом с пиком, могут забирать своих детей до двенадцати лет домой на зимние праздники. После двенадцати лет ученики сдают первый экзамен и становятся старшими учениками, они уже домой не ездят. После исполнения двадцати лет есть ученики, которые возвращаются в клан, а есть те, кто остаётся на пике. Разница между в том, что те, кто уходят с пика, не могут стать внутренними учениками и не обучаются по углублённой индивидуальной программе. Те же, кто становятся внутренними учениками, потом становятся старейшинами и учителями на пике.       — Простите, мастер, а как я могу связаться с братом? Его надо срочно забрать.       — Тогда иди мойся, переодевайся, и потом я выделю людей, и вы сходите за братом, и отправите его в храм, про который я рассказал. Если вас будут останавливать бандиты, кто-то захочет вас похитить, то не стесняйтесь сразу же послать сигнал о помощи. Тогда на помощь к вам придут старшие.       — Кому мы нужны, кто нас будет похищать? — усмехнулся один пацан.       — Демонические призыватели, работорговцы и демоны охотятся на одарённых детей. Для одних это материал для ритуалов и экспериментов, для других — просто еда. Так что есть, чего опасаться. Мойся и переодевайся быстро, вот тебе браслет, он поможет нам тебя найти, не забудь его надеть. И пошли сигнал о помощи, как только поймёшь, что становится опасно. Наши ученики уже привыкли к безопасности на пике, могут и не понять, что что-то пошло не так. Обязательно сделай, хорошо? — сказала я, положив ей руку на плечо, чтобы приободрить и разместить подслушивающую печать и маячок. Неизвестно, может, она работает и на врагов школы, но, в любом случае, мутных рыбаков надо тоже вылавливать. ——— * «Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Милая, но в жизни есть не только боль Сможешь засиять ещё ярче звезды Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Ну ведь не всегда жизнь бывает такой Давай выбирайся из этой дыры В твоём мире все окутано пылью Не растут цветы хоть раньше и были Время ведь идёт, а твоя жизнь все хуже И Не к кому прислониться душою об душу И чувство будто ты во всем мире лишний Плохо уже так, аж хочется скрыться Я это сам не понаслышке знаю Но знаю, кто погас, потом лишь сияет Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Милая, но в жизни есть не только боль Сможешь засиять ещё ярче звезды Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Ну ведь не всегда жизнь бывает такой Давай выбирайся из этой дыры Солнце говорят, светит всем одинаково Но будто бы лучей не хватает лишь на тебя Где же этот Бог? Ты смотришь в оконце И вдруг на тебя выходит солнце! Говорит тебе смотри не сдавайся Докажи себе, что можешь иначе Что не убивает делает сильнее Милая, пришло твоё светлое время Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Милая, но в жизни есть не только боль Сможешь засиять ещё ярче звезды Если бы слёзы твои были водой Ты бы уже напоила ею весь мир Ну ведь не всегда жизнь бывает такой Девочка, ты рождена для любви» Источник: LyricFind Авторы: Barinov Nikita Mikhailovich / Koksharov Konstantin Nikolaevich / Saydalieva Anna Vyacheslavovna Текст песни «СЛЁЗЫ (Из т/ш "Пацанки")», © Black Star