Попадалово.

      Уходя с холма с ямами, я велела людям с Байчжань проводить девочку и обрисовала ситуацию. Три пятёрки послали прошерстить кусты и узнать, кто это колдует на детей. Были выявлены какие-то типы в лохмотьях, которые визжали и дрыгали ногами при задержании, как будто были одержимы духом недорезанного порося. Их отправили под арест до выяснения, послали ещё две пятёрки по следам и обнаружили небольшой лагерь подозрительных личностей. Одетые в чёрное, в одинаковое, а не во что каждый горазд, как разбойники. И при этом прячутся от людей в лесу, недалеко от границы наших территорий. Их тоже заломали и в подземелье, для выяснения того, кто такие. Задержали, так сказать, но не на двое суток, а, может быть, на всю оставшуюся жизнь. Здесь же фотоархивов нет! Паспортов нет, ID-карт нет, камер нет, ДНК теста нет, картотеки отпечатков нет, есть только бумажки, написанные от руки. Но и с преступниками здесь разговор короткий, а китайцы в вопросах казни очень изобретательны и в ведении допросов тоже.       После трудов тяжких — раздачи указаний кому куда пойти, — я пошла посидеть в своей палатке и попить чайку.       Сидела я в палатке своего пика на стуле за высоким столом и пила чай. У меня перерыв. Я отдыхаю от чужих и ещё больше своих людей, которые мне портили нервы, но ко мне всё равно ходили на доклад мои старейшины и ученики. Ло Бинхэ, как всегда, принёс мне чай со сладким. Он следил за регулярностью моего питания лучше, чем мой личный врач. Его уже стали называть моим личным поваром. «Не трогайте его, он личный повар учителя. Готовит тоже хорошо, но не для всех.»       Мин Фань был у меня на посылках, как золотая рыбка. У него, кстати, стихия воды. Буду учить его техникам из мультика «Аватар». Как там было: «Шугар энд спайс, енд ефрифинг найс, ту гриетэт... Ой, не то, не надо нам этого, нам надо другое.» «Вода, воздух, земля, огонь. Когда-то давно четыре народа жили в мире...» Брехня полная, потому что люди постоянно воюют. В этом мультике тоже быстро выяснилось, что войны были всегда. Это в натуре каждого живого существа. Любое новое поколение дерётся за новую территорию и ресурсы. Вы думаете, только хищники? А вот нет. И не только травоядные, но даже деревья, трава и плесень. Так что война за место под солнцем это постоянное действие всего живого.       Просто люди научились жить вместе и смещать акценты. Самых деятельных, что будут проталкиваться вперёд и других толкать, загнали в спорт. Появились различные конкурсы и соревнования в школах. Конкурс в университет, конкурс на престижное место работы. Это всё тратит наши ресурсы, адреналин, желание быть лучше, добиться своего любой ценой во что бы ни стало. Упс, не о том, хотя, и о том. А когда силы уже не те, и полжизни прошло, мы сбавляем темп, смотрим на то, чего добились и живём с этим вторую половину жизни уже спокойно, а нам на смену уже подымается волна следующего поколения. Мы как волны прибоя — завоёвываем берег волна за волной и схлынываем назад. Грызём гранит науки, забираемся на утёсы славы. И если в самой волне много воды, то до вершины долетают лишь отдельные капли, если ещё и попутный ветер поможет, и луна будет в нужной фазе и так далее. Не было бы успеха одного, если бы за его спиной не стояли и не помогали многие.       Если так подумать, какой успех ждал Шэнь Цинцю в канаве, если бы его не подобрал Юэ Цинъюань? Успешно помереть от голода в течение пары дней? Если бы семья Цю палками не вбивала бы в него вежливость, грамотность, умение рисовать, танцевать, играть на музыкальных инструментах и в вэйци, умение прислуживать за столом, улыбаться и кланяться тем, кто над ним издевался, смог бы он сдать экзамен по всем четырём искусствам и попасть на пик Цинцзин? Что он умел в канаве? Драться и кое-как читать? Попал бы на Байчжань, если бы здоровье позволило, или на Аньдин, в качестве вечного слуги.       Быть вежливым и не показывать, что ты на самом деле думаешь о тех, кто над тобой издевается, позволили ему закончить обучение и стать главой пика Цинцзин. Так что не было бы счастья, да несчастья помогло. Хотя, какое это счастье? Разве Шэнь Цинцю был счастлив? Это я пользуюсь тем, чего он добился в жизни своим усердным трудом, потом и кровью. Настоящей кровью, а не так, в присказке, для красного словца.       А теперь в эту школу на этот пик просятся всякие богатые мажоры, которые и половины не умеют того, чего должны знать претенденты на место ученика на пик Цинцзин. Конечно, Шэнь Цинцю гнал таких в шею. Хорошо, что всех мажоров удалось загнать копать ямы, правда, кроме одного. И вот с ним как раз стоит провести вводный урок, чтобы не ходил по пику павлином.       — Прошу, глава, поговорить с этим учеником, он сын очень богатых родителей.       — Какие-то таланты для нашего пика есть?       — Нет, но его родители очень хотели, чтобы сын получил образование на нашем пике.       — Сколько ему лет?       — Ему пятнадцать. Вы пару лет набор не производили, а в прошлом году вы набрали много учеников, но их не было. В этом году у нас большой набор, и они решили заново попытать своё счастье.       — Они стоят рядом с палаткой?       — Да, учитель.       Мне стало интересно поглядеть этому пацану в лицо и обломать его. Как я понимаю, Шэнь Цинцю, когда он выгонял таких зажравшихся мажоров с пика. Но я другая, я сержант Пэйн. Я никого не выгоняют, от меня сами сбегают! Я сняла звуковой барьер с палатки.       — Они уже пытались?       — Да, была одна попытка, но вы их прогнали. Сказали, что их сын полная бездарность во всех искусствах, но нам очень нужную деньги для строительства.       — А сейчас что изменилось? Будет учится до двадцати лет? То есть, всего пять лет?       — Да, глава. Он усидчивый и послушный.       — Это случайно не тот, кто отказался копать ямы? Как же вы проверили его усидчивость, терпение и выносливость? На словах? Так любой человек умеет врать! А вы такие наивные, или вам деньги глаза ослепили?       Старшина бухнулся на колени.       — Простите, глава, но его родители очень богатые и уважаемые родители, нам надо было бы их уважить!       — Если они такие богатые и уважаемые, почему не поехали учиться в дворец Хуаньхуа? Как нам их уважать, когда они не уважили правила нашей школы при наборе учеников? Они с презрением их отвергли и не захотели марать свои ручки. Я вместе с учениками пробегаю десять ли по лестницам и тропинкам пика каждый день и не считаю неуважением ко мне, если я испачкаюсь или вспотею. Я копал эти долбанные ямы, хотя был принят на пик и без них. Это традиция приёма в нашу школу уже многие века. О ней знают все, и прийти сюда и требовать принять его в ученики без вступительного экзамена — значит, плюнуть нам в лицо.       — Простите их, глава, они не хотели, им никто это не объяснил.       — Носит блокиратор?       — Да, глава.       — Сколько платит?       — Много.       — Хочу ящик золота и мешок духовных камней.       — Это не слишком?       — Как ты думаешь, сколько платят за обучение во дворце Хуаньхуа? Они в золоте ходят. Учатся только знатные семьи, приближенные к императору. Почему наша школа? Денег не хватило? Или статусом не вышел? Или полная бездарность? Я хочу видеть плату и поговорить с ребёнком без родителей. Если они думают, что купили пик и меня, то они ошибаются, ведь это только плата за обучение.       Ко мне вошли дородный чиновник, наглый пацанёнок и два охранника. Это кого это испугался мой старейшина? Его семья что, в подчинении у этого типа? На стол мне поставили мешок камней. Ну, как мешок? Такой на двадцать пять килограмм щебёнки. Это такой большой мешок с ротбантом по объёму и сундучок золота двадцать в высоту, сорок на сорок сантиметров, сундучок с золотыми слитками. Годовой доход небольшого города. Скорее всего, контрабанда, работорговля, грабёж, выбивание долгов, может быть, даже воруют из городской казны. Деньги нужны и связи нужны, но нужно сразу ставить на место, чтобы не зазнавались. Я раскрыла сундук. Думала, монеты или самородки, а там слитки плотными рядами. И не проверишь, не фальшивка ли, только пилить каждый или взвешивать. Я ухмыльнулась, пустила ци. Всё честно. Открыла мешок. Духовные камни среднего размера, без трещин, не мутные, очищенные. Неожиданно. Контрабанда или официальные поставки? Надо налаживать связи. Право, странно как-то, что хотят именно в нашу школу, именно ко мне на пик.       Но надо быть попроще, и люди потянутся. А после подтянуть их на свой уровень.       — Я бы хотел поговорить с будущим учеником наедине.       — Вы можете говорить при мне, я обещаю не вмешиваться.       — Молодой человек, вы понимаете, что на эти деньги оплачивается ваше образование и проживание в течение следующих пяти лет? Вам будет предоставлены жильё, одежда и обувь, инструменты и питание в общих столовых. Образование у нас очень высокого качества. Со своими родственниками вы сможете видеться только раз в год, в день набора новых учеников.       — Но я слышал, что ученики могут ездить домой зимой. Простите, я вас перебил, — вставил свои пять копеек папаша.       — Да, если они младше двенадцати лет. Это сделано, чтобы маленькие дети не плакали по маме с папой. Надеюсь, ваш сын уже вышел из настолько нежного возраста.       — Да, я уже вышел.       Я развернулась и подошла к молодому человеку. Скорее всего, у родителей проблема с трудным подростком, слишком залюбили. Мать строго воспитывать не даёт, надо сбагрить далеко и надолго, чтобы из него хоть что-то путное выросло. Я посмотрела в глаза отца. У него по лицу заходили желваки. Невежливо перебивать взрослых и влезать в их разговор. А наказывать сына прилюдно — ещё больше себя позорить. Я опять повернулась к пацану.       — На эти деньги ты будешь получать образование, не думай, что за них ты купил школу, пик или меня. За такие деньги могли бы учиться и в Хуаньхуа. Не хочешь туда?       Парень покачал головой.       — Что, дисциплина очень строгая? Бьют кнутом, между прочим, за любую провинность. А там сплошником богатеи и аристократы. Не хочешь?       Паренёк сжал губы и помотал головой. А так он похож на отца. Держать язык за зубами умеет.       — Сейчас сдашь письменные экзамены, посмотрим на твой уровень. Если не умеешь писать и читать, ничего страшного, отправим тебя в класс к семи-восьмилетним. Будешь дальше с ними учиться. Не переживай, научим, безграмотным не уедешь. Ты уже принят, не переживай, сдавай спокойно, нам надо знать, с чего тебя начинать учить.       Парень расслабился, его отец выдохнул. Гни дерево смолоду. Сейчас я тебя согну и посмотрю, не треснешь ли.       — Сними блокиратор, не бойся, сними. У меня же блокиратора нет, и со мной всё хорошо.       Парень ухмыльнулся, стрельнул глазами в сторону отца, типа, видишь, не нужен он. Снял с шеи амулет и тут же упал на пол. Я погрозила пальцем отцу и положила руку на спину парня.       — Дыши. Дыши глубже, распределяй воздух по лёгким равномерно.       Парень захрипел и стал вбирать в себя воздух, как после долгого погружения в воду. Когда тяжёлое дыхание успокоилось, я сказала:       — А теперь садись на колени, не вставай. Держи спину прямо, дыши глубоко и ровно.       Парень сел и стал выравнивать дыхание, стараясь выпрямить спину и оторвать руки от земли для того, чтобы сесть. Когда это у него получилось, я зашла спереди и присела на одно колено, подняла его подбородок и посмотрела ему в глаза.       — Твои родители платят не просто за твоё образование, которое, если честно, ты мог бы получить и дома, а именно за проживание на пике с высоким духовным фоном. Если ты будешь упражняться так каждый день, то сможешь со временем снять блокиратор и ходить прямо и свободно, как я. Сколько у тебя на это уйдёт времени, я не знаю. Может быть, полгода, а может быть, пару лет. Но я тебе скажу, что с тобой будет, если ты будешь это делать каждый день. Ты проживёшь до ста двадцати лет, не будешь болеть и будешь бодрым до самой старости. Вот, за что заплатили сегодня твои родители. Но если ты не будешь снимать блокиратор и не будешь тренироваться, ты просто уедешь таким, каким был раньше. Ты просто себя сам обокрадёшь, понимаешь?       Я убрала руку, пока говорила, парень так и смотрел мне прямо в глаза и внимательно слушал. Парень кивнул.       — Другие дети, поступившие на учёбу, намного беднее тебя, но они пришли сюда ножками, без блокираторов. И если ты будешь делать им подлянки, издеваться над ними, то у них может случится искажение ци, и они порвут тебя голыми руками, даже в семь-восемь лет они уже сильнее тебя. На пике есть места, куда ученикам нельзя ходить. Если ты туда пойдёшь, то твой блокиратор сдохнет, а тебя размажет по земле. Мы совочком соберем твои останки в горшок и пошлём твоим родителям, понял? И ещё, у нас тоже существуют наказания за плохое поведение, не такие жестокие, но ни один проступок не останется безнаказанным. Понял? А теперь надевай блокиратор и иди сдавай экзамен. Тебе надо написать стих, нарисовать картину, сыграть на любом инструменте. Чем больше, тем лучше. И сыграть в вэйци. Если чего-то не умеешь, прям там так и скажешь. Можешь идти. А мы пока с твоим отцом поговорим.       Отец проводил взглядом сына.       — Условия у нас хорошие. Комната на двоих человек. Можете передать тёплое одеяло, подушки, мягкий матрас, прикроватный коврик. Составьте опись с кладовщиком, чтобы после обучения ваш сын мог забрать их с собой. Школьную форму и учебники мы с пика не отдаём.       — И что, заберёте форму после обучения?       — Да, заберём. Это собственность школы. А зачем вам наша форма? А если у вас её украдут и ей будут пользоваться мошенники, ворующие одарённых детей на жертву демонам?       — Это что, шутка сейчас была?       — Про что? Что детей воруют для ритуалов со смертельным исходом? Нет, это жестокая правда жизни. Иногда на ритуалы вырезают целые деревни и города.       Мужик сглотнул.       — Я вижу, вы про это тоже знаете. Приезжать к сыну можно через год в этот же самый день. Можете привести ему гостинцев, маму, тёплую одежду. Мы сделали этот день днём встречи с родственниками. Домой зимой едут только маленькие дети, и то, только с родителями, никому постороннему мы детей не даём. Родители привезли, родители и увозят. Это делается для того, чтобы защитить детей от похищения. У нас учится множество отпрысков богатых и знаменитых родителей, а у бедных сирот родителей нет, поэтому без толку присылать слуг — ребёнка им никто не отдаст. А то случаи бывают разные. Иногда ревнивая младшая жена, иногда враг семьи. Поэтому, имейте это в виду.       Папаша с серьёзным видом мне покивал. Соображает. Приятно иметь дело с умным человеком.       — И ещё, на нашем пике тоже наказывают палками и плетью. Просто у нас наказания соразмерны проступкам. При дворе императора тоже такие наказание существуют, а если ваш сын опозорит свою семью там, то император может приказать казнить всю вашу семью до третьего колена. Это хватит, чтобы уничтожить любой клан. Страшнее будет приказ о уничтожении клана до пятого колена, тогда и из летописей вычеркивают и прах родственников развеивают. Так что вашему сыночку нужно срочно научиться себя прилично вести при взрослых дядях.       Чиновник побледнел и покачал головой. Понятливый, проблем быть не должно.

***

      Проводив чиновника со слугами до дверей, я вызвала своих старейшин, Мин Фаня, узнала, как у нас дела с новыми учениками, доходами от рынка и аукциона, безопасностью мероприятия. Старейшины были довольны и доходами, и набором платных учеников. И мои пятеро «взрослых» ребят их не очень расстроили, поэтому мы ещё взяли двадцать ребят шести-восьми лет для пика Байчжань. Они, конечно, были не в восторге, но я пошла вместе со своим табором объяснять им политику партии: что до двенадцати лет они будут воспитываться у них, а те, кто сдаст экзамен на все четыре искусства на «хорошо» и «отлично», получат возможность перейти на пик Цинцзин, если захотят. Платников мы, конечно, можем перевести и по факту, потому что им нужно дать образование на чиновника, а не на военного. И потом тех, кого приняли до десяти лет включительно, заканчивают обучение в восемнадцать лет, а те, кто начал обучение с одиннадцати, заканчивают в двадцать.       Пятерых ребят я набирала где-то в возрасте 11-13 лет, но они пойдут в отдельный класс для новичков. Если раньше мы набирали одного-двух бесплатников и около десятка платников, то они набирались за спиной Шэнь Цинцю и за его же спиной и отпускались назад в кланы, получая деньги. Интересно, кому они уходили? Хотя нет, неинтересно. Всё, что было, прошло, теперь все финансы надо под себя подминать, под строгую ответственность и учётность на нужды пика.       А сейчас надо сходить в гости к Лю Цингэ в палатку и обрадовать его кучей детворы на его пике. Надо будет взять с собой ещё бутылку вина или чего покрепче, чтобы мог напиться от радости или от горя, в общем, нервы подлечить. И полететь на пик пьяниц и обжор. У меня там своя диверсионная программа на сегодня. Так что я вышла из палатки в хорошем настроении, улыбаясь и махая веером.