Попадалово.

      Брата Лю Цингэ в палатке не оказалось. Я выловила мимо проходящего ученика Байчжань (вы, наверное, представили молодого паренька? А вот и нет: широкоплечего, старого, бандитской наружности шкафа, который по ошибке называется учеником Байчжань) и спросила, где братан, он мне ответил, что тот ускакал на мече на пьянку. Как же так? Один? А чё меня не взял? Я думала, мы полетим вместе, как два другана. Закинемся винишком и полетим. Обломал братан кайф, не управлять мне транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения! Я могу, конечно, напиться самостоятельно, я же не алкоголик какой-то, но кто же меня пьяную будет страховать в полёте на мече? Ух-ху-ху, невезуха. Идти в пренеприятнейшую компанию, ещё и трезвой! Ну ничего, танки грязи не боятся, главное, Штирлиц, при визитах в Гестапо сохранять покерфейс.       Я вздохнула, вышла из палаточного лагеря, встала на меч и набрала высоту.       — Система, развернуть карту школы и проложить маршрут до пика Цзуйсянь.       «Я вам что, навигатор, пользователь?»       — Ты у меня много что. К тому же, ты обязана мне помогать и ещё, какие возражения могут быть у оперативной Системы? Искусственно интеллектуальная моя? У тебя же нет всплеска гормон, откуда такая буря недовольства и такие перепады настроения? Ты что, беременна? И кого будешь рожать? Маленькие хакерские программки или миленькие троянчики?       «За кого вы меня принимаете, пользователь?»       — Скажи ещё, что ты не спишь, с кем попало. Карту давай и маршрут проложи, хватит препираться.       «Как же я вам его проложу?»       — Что ты как маленькая? Свой синий экран перед моими глазами поставь. Ты его так любила перед моими глазами вытаскивать в первые дни. Вот. Теперь выведи на него карту всех пиков из библиотеки, мы делали фотки. Вот. Видишь, все вершины с названиями. Подсвети и переведи. А теперь карту наложи на местность. Мы сейчас находимся на южной стороне пика Цинцзин, ставь точку. Это отправная точка — место нашего пребывания. Ставишь вторую точку на пике Цзуйсянь. Вот, вижу. Теперь пунктирной линией отмечаешь путь не по прямой, а огибая вершины других пиков. Вот. Чего сложного? Задача для первого класса, соединить две точки линией. Мозгов меньше, чем у семилеток?       «Так они же соединяют две точки по прямой, пользователь».       — Ах, ты это всё-таки знаешь? А чего выпендриваешься? Джепереса на тебя не хватает!       «А это что такое?»       — Это страшный зверь, он знает все маршруты, даже через болота, поля и недостроенные мосты. А по прямой нельзя лететь, потому что там большие перепады высот и охранные барьеры. Это как нарушать правила дорожного движения. ДПС остановит и пока будет проверять, всю пьянку пропущу, а там ведь ещё и сладкое будет.       «Вам нельзя, у вас фигура и больной желудок, пользователь».       — Но-но-но, попрошу без инсинуаций, Система.       Пока я рисовала маршрут для Системы, сама поняла, куда мне надо. Так что уже спокойно полетела в правильном направлении.       На пике все сидели, ели, обсуждали дела, меня никто не ждал, а я припёрлась. Ну, ничего страшного. Меня-то не столы интересуют, а сады. И то, что я за столами не сижу, кстати, а там есть столик для меня? Наверное, даже не поставили. Очень даже удобно. Не надо вставать из-за стола при людях, не надо никакого тревожить, ничего другим объяснять. Пойду веточек на икебану для себя нарежу. Во! Отмазка готова, теперь делаем вдохновлённое лицо, достаём нож, и айда в сад срезать веточки. Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько я Цветочков погубил!       Пока собирала гербарий, семена, проращивала веточки, подкапывала немного овощи вместе с землёй, клала их в кулёчки из бумаги. Приду к себе, посажу у себя на пике, будет мне огородик с духовными овощами и ягодами, о, и травками, и, конечно же, фруктами. Я набрала всего и много, а главы за столом сидели, веселились и промывали кости всем, кого не было. В том числе и мне. Не буду же я им мешать, пусть развлекаются. А у меня тут ограбление века. Вы развлекаетесь — а вас грабят. Смейтесь, смейтесь, господа! Работают профессионалы. А морковку и свёклу и так надо разряжать, и пасынки с помидоров и огурцов всё равно удалят, так что я за них нужную работу делаю. А ещё вы же сами сухостой и ботву на помойку выбрасываете, а кочерыжки капусты и корешки лука очень неплохо прорастают в подходящих условиях и дают семена. Так что смеётся тот, кто смеётся за вашими спинами и собирает разведданные.        До меня докатились смех и похабные истории. Кто это там такой борзый? Кто это такой умный? На ядовитую змею бочку катить? Не подавитесь потом ядом в чае. Я что? Я ничего, я очень милый, белый и пушистый змей. Ха-ха-ха.       Самое прикольное, что все эти старики были моими, можно сказать, одноклассниками. Молодые лица, а поведение брюзжащих стариков и циников. Такой когнитивный диссонанс ловишь, глядя на них. И даже не хочется близко подходить, а то меня от них стошнит. Я это, как музыкант, художник и литератор говорю. Мне в обществе гадюк как-то неуютно, пусть я и сама змея. Просто на меня все вешают ярлык змеи, потому что сами такие. Пойду ещё погуляю, ягодок с фруктами поем, я же обещала. А обещания надо выполнять, особенно те, которые даны себе.       — А кто это у вас там по садам ходит?       — По каким садам? Поздно уже, все ученики у себя, мы одни. По саду сейчас шляться запрещено, пока мы здесь.       — Но вот же, я же вижу силуэт. Это же не приведение.       — Ты, наверное, пьян, кто это может быть?       А я уже свою программу минимум, а также максимум, выполнила, ходила и развлекалась. Ускоряла рост фруктов, ягод, собирала и ела.       — Да никого там нет.       — Пойдёмте, посмотрим.       Я, конечно, слышала их болтовню, но я сейчас ускоряла цветение кудрявого карликового жасмина. Есть, конечно, и специально выращенный лекарственный жасмин. Существует множество народных рецептов применения жасмина. Во-первых, он антисептик. Используется при ранах, повреждениях и раздражениях. Во-вторых, обезболивающее. В-третьих, антидепрессант. Нормализует работу нервной системы, снимает стрессы и беспокойства, что также помогает при искажениях ци. Его здесь навалом, а мне за двадцать лет, может, пару раз всего его давали. Поэтому я с удовольствием прорастила пару десятков веточек лекарственного жасмина. Посажу его на вершине пика в разных местах, как и духовный женьшень, чьих семян я набрала. Теперь надо будет повозиться с его проращиванием и соблюсти все правила его посадки, потому что он, в отличии от жасмина, любит толстый слой хорошей почвы и расти в тени деревьев. Такие места на скале практически не достать, придётся самой делать. Хотя нет, подключу учеников и старейшин. Мне все эти травы как раз для внутренних учеников и нужны. А кудрявый жасмин просто красивый и пахнет хорошо, хотя чай с цветами тоже пить можно. Аромат жасмина садового часто используется в изготовлении сборов для чая. Цветы жасмина нужно собирать в жаркую погоду, когда концентрация аромата достигает своего максимума. Хорошо высушенные в затемненном помещении, они хранятся в стеклянной или бумажной таре. При добавлении в чай сухой цветок распрямляет свои лепестки, выравнивается, излучая удивительный аромат лета. Лучшего антидепрессанта в холодные зимние вечера не придумать. Жасмин — отличный медонос, мёд из его нектара получается специфичного аромата и вкуса. Надо будет пчёл завести, чтобы всё опыляли, и тогда у нас ещё мёд будет и другие медовые продукты. Можно будет маску для волос и лица делать.       — Шэнь Цинцю, что вы здесь делаете?       — Как что? Наслаждаюсь ароматом кудрявого жасмина.       — Каким ароматом? Он цветёт только раз в десять лет. Он отцвёл семь лет назад и следующие цветы мы ждём через три года.       — Замечательно, ждите. А это веточка моя.       Я срезала ветку, полную цветов и уже пустившую корни в землю, которую я держала в кулаке вокруг ветки.       — Что вы делаете? Это же такое чудо!       — Это моя ветка. Если вам нужны цветочки, сами проращивайте. В этой ветке моя ци. Я так понимаю, на меня стол не накрыли? А я пришёл.       — Что же вы сразу к нам не подошли?       — Вы же меня обсуждали, плакались о своей жестокой доле, о моём вздорном характере. Как я мог к вам подойти? Вы бы все потеряли бы своё лицо и аппетит. Как я мог это допустить? Поэтому я пошёл прогуляться в обществе умного и красивого человека.       — Это кого? Тут ещё кто-то есть?       — Я пошёл гулять в обществе самого себя.       — Простите, это вы себя считаете умным и красивым?       — А, ну да. Красивые у нас Лю Цингэ и Лю Минъянь, а умными себя считаете все вы, меня же вы вычеркнули из общества умных людей. Ну что же, бывает. Пойду, что ли, домой, пересчитаю доход с ярмарки.       — Постойте, куда же вы? Может быть, всё-таки присоединитесь к нам?       — Если вы на этом настаиваете, то всенепременно. Как же я могу вас расстроить? Вы же такие нежные и ранимые, как лепестки цветов. Если я уйду, вы прямо сразу увянете.       И убрала ветку в инвентарь. Достала веер и стала обмахиваться им. Реакция на мои слова была разная. Кто-то выпучил глаза, кто-то нахохлился, кто-то покрылся красными пятнами, Му Цинфан покраснел и отвернулся, а кто-то, как Лю Цингэ, спокойно ел и пил, потому что не подслушивал. Я пошла вместе с толпой сопровождающих и вышла на свет накрытой поляны. Как обычно, в Китае поляна была накрыта в большой беседке, которая, скорее всего, была павильоном, где убраны все стены. Пол был из каменной плитки с барельефным рисунком. Мыть такой ещё то приключение, зато на мокром полу не поскользнуться. Хорошая техника безопасности. Тем более, китайцы его делают так, чтобы он не то что веками стоял, а тысячелетиями. Зато, если на него упадёт какая-нибудь тонкостенная фарфоровая чашечка, то это будет последний день в её жизни. Разобьётся вдребезги. Так что как бы на этом банкете не махали руками, все старались быть с посудой очень аккуратными.       — Посмотрите, кого мы сюда привели. Точнее, кто с нами пришёл. Сам уважаемый глава пика Цинцзин Шэнь Цинцю.       Какое цветастое приветствие, и это при том, что минуту назад меня здесь поливали грязью и возмущались моим поведением. А мы улыбаемся и машем, улыбаемся и машем, веером, конечно, а не ручкой. Ну что тут скажешь? Вами всеми любимая змеюка приползла! Хотя, почему приползла? Прилетела, так что я вполне могу рассчитывать на повышение звания «змеи» до «сяолуня», то есть маленького дракона.       — На какой помойке вы его нашли? — возмутилась Ци Цинци.       — Простите великодушно, милая Ци Цинци, в помойках я не разбираюсь, — что было неправдой, потому что за совсем недолгое время пребывания здесь я уже успела покопаться в нескольких и найти в них то, что мне было нужно. — Не знал, что вы считаете школу Цанцюн и сады пика Цзуйсян помойкой. Натерпелись вы, наверное, здесь постоянно обедать прямо посередине помойки? Вам, наверное, надо поставить памятник вашему терпению и такту.       Кто-то поперхнулся, потому что такт, терпение и Ци Цинци были несовместимыми вещами. Скорее, эти качества вырабатывались у тех, кто с ней должен был общаться. Так что памятник надо было ставить всем, кто с ней был вынужден контактировать, нежели ей. Но мы улыбаемся и машем. Чем больше ты предельно вежлив с хамами, тем их больше это раздражает.       Ци Цинци вытаращила глаза и подавилась воздухом, а другие тоже подавились, но уже от смеха, а не от возмущения. Я ещё шире улыбнулась. Ну всё, попалась! Теперь буду весь вечер её хвалить. Хамы очень тяжело переносят вежливых людей, а когда ты перестаёшь на них злиться, обижаться и можешь им открыто улыбаться — это их вообще добивает.       — Как вы могли сказать подобное?       Я развернулась всем корпусом к тому, кто мне это сказал. Это был глава Цзуйсянь.       — Обидно, да? Я вышел из вашего сада, а глава Сяньшу заявила, что я вышел из помойки. Значит, вот, как уважаемая Ци Цинци думает о вашем пике.       — Шэнь Цинцю, только приполз, а уже ядом брызжешь?       — Милая моя и дорогая Ци Цинци, если бы я полз, то я бы сюда попал только через две недели. Я сюда прилетел, так что можешь меня называть Сяолунь.       — Простите, глава Шэнь Цинцю, не обижайтесь, пожалуйста, проходите, садитесь.       — Премного благодарен вашей заботе.       Пока мы говорили, мне уже поставили стол, стул и ждали, что я присяду, дабы его сервировать. У меня было такое прекрасное настроение, что его невозможно было ничем испортить. Даже если мне накроют стол так, что я из этого ничего не смогу съесть, не важно, я уже наелась фруктов и ягод. Даже если мне поставят блюдо с живыми змеями и тараканами, это не испортит мне настроения, я даже буду шире улыбаться. Посюсюкаю со змеями, покормлю их тараканами. Тут главное не начать собачиться с Ци Цинци и не портить другим людям аппетит, мне ещё с ними работать.       Мой стол заставили всякими тарелочками и пиалочками. Была разложена масса овощей, жареного в соусе мяса, соусов, салатных листов. При этом, камни на моём браслете светились зелёным и только над некоторыми блюдами переходили на жёлтый. Но там не было ничего опасного, кроме огромного количества острого перца.       — О, замечательно. В этом мясе, наверное, большое содержание перца?       Я попробовала, и нет, не так страшно, если съесть с авокадо и рисом, а кружки перца чили убрать.       — Не так уж и страшно. Прекрасный кисло-сладкий соус.       — Вам понравилось? Я очень рад, я надеюсь, он не был очень острым?       — Нет, в меру. Хотя много этого блюда мне нельзя, особенно на голодный желудок.       — Как же так? Уважаемый Шэнь Цинцю, запейте, пожалуйста, если вам нельзя, не ешьте.       — А у вас есть ореховый соус?       — Да, вот, пожалуйста, в этой пиале.       — Благодарю. Да, пожалуй, он за мягкий. Туда бы можно было добавить немного чеснока, совсем чуть-чуть.       Я макнула филе курицы в один, потом в другой соус, положила на лист салата, добавила маринованной моркови, огурца, пару перышков лука, дольку авокадо, немного риса, завернула салатный лист, откусила, прожевала.       — Мне немного не хватило маринованного огурчика.       — Вот, попробуйте, он здесь, — сказал глава Цзуйсян. Интересно, и чего это он такой вдруг добрый? С чего это от так меня обхаживает? С чего он ко мне подкатывает? У меня вроде и своих поклонников хватает. Я попробовала маринованный огурец, нарезанный вдоль соломкой.       — Нет, не то. Слишком сладкий и мягкий. Он должен быть более солёным и хрустящим, но это дело вкуса, я делаю солёные огурцы по-другому.       — Глава Шэнь Цинцю умеет солить огурцы?       — Мариновать, уважаемый. Не люблю солёные. Просто у меня на это времени нет. Но если я найду в этом году время, нужные ингредиенты и инструменты, то сделаю пару горшочков или бочонков огурчиков. Как получится.       — Обязательно сделайте и для меня баночку, пожалуйста. А я вам помогу, чем смогу, уважаемый Шэнь Цинцю.       — Я гляжу, ты уже вылечил свой желудок, Шэнь Цинцю?       — Благодаря помощи уважаемого Му Цинфана, благодарю вас, уважаемая Ци Цинци, что вы обо мне так беспокоитесь. Мой желудок относительно здоров, но это не значит, что я могу есть, что попало. Мне всё равно надо следить за своим питанием.       — Простите, уважаемый глава Шэнь Цинцю, вы бы не могли прорастить нам парочку очень важных растений?       — Я могу, но там надо учесть пару моментов. Растению должно хватать воды и подкормки для развития, иначе оно истощит почву и помрёт. Также нельзя вызывать массовое созревание плодовых деревьев. Это тоже приведёт к их истощению и гибели. Можно ускорить созревание пары фруктов на отдельной ветке, но без нужного количества воды они не будут сочные, а без солнца — сладкие.       — Ты такой умный! — сказала с издёвкой Ци Цинци.       — А ты сомневаешься? Ты забыла, что я не только автор бестиария, но и написал большой травник по заказу пика Цяньцао. А практически все растения, включая фрукты и овощи, в чём то являются лекарственными. Так что да, я разбираюсь в растениях. Может быть, я плохо разбираюсь в заколках и лентах в волосах, в нарядах наложниц при дворе, в выгодных женихах, но вот в растениях я разбираюсь хорошо.       — А вас интересуют выгодные женихи?       — Нет, меня это не интересует. Это то, в чём должны разбираться ваши ученицы.       — Вы нам завидуете? — спросила Ци Цинци.       — А чего у вас есть такое, чего у меня нет? Груди, которой вы гордитесь и выставляете на показ? Да, её у меня нет. Зато у меня в штанах есть то, чего нет у вас. Но мы мужчины это не выставляем на показ, а одеваемся прилично и скромно.       — Это вы-то скромно? Да на вас же тонкий шёлк и дорогущая вышивка.       — Вы мне завидуете, сестра? Это так мило. Если вы хотите себе такую, то почему не садитесь и не вышиваете? У вас же на пике этому должны учить. Или вы там все заняты сочинением похабных рассказов? Дело, конечно, нужное для молодожён, но оставьте описание постельных сцен профессионалам, а то ваши сцены групповых изнасилований разрушат не одну семью. За такое на каторгу отправлять надо, а не по головке гладить.       Ци Цинци возмущенно вскочила, надув щёки и выдыхая, как чайник на плите.       — Что вы так разволновались, милая? Дорогая, присядьте, выпейте водички, успокойтесь и не смейте здесь бить посуду и скандалить. Вы же не базарная торговка, покажите свои манеры.       — Ах, ах, ах так, я это не оставлю. Я это вам ещё припомню!       Она развернулась, подхватила свои юбки и стремительно покинула наше собрание.       — Ну, уважаемый, зачем вы так, она же дама!       — Ничего страшного. Теперь и напиться можно будет.       — Это точно, — сказал кто-то из глав.       — Всё же ты её достал! Доволен?       — Двум гадюкам на одном холме тесно.       — Каким ещё гадюкам, глава Шэнь Цинцю?       — Мне и ей. Она просто бесится, что не может меня охмурить и вертеть мной, как ей хочется, вот и всё. Это просто синдром наложницы. У них в крови избавляться от своих конкурентов и их детей.       — Такого не бывает.       — Вы просто плохо знаете историю, уважаемые. В одном государстве любимая жена императора избавлялась от всех понравившиеся императору наложниц и их детей, а сама оказалась бесплодной. После смерти императора на трон взошёл его сын от больной наложницы, которую отослали домой, поэтому её ребёнок выжил, но им никто не занимался и не обучал его государственным делам. Из-за этого он пил, гулял, забывал платить жалование слугам и воинам. Государство ослабло и было завоевано соседями. Та династия прекратила своё существование. Про случившееся знали в соседних государствах, слухи просачивались, и они ввели у себя жесткую систему присмотра над наложницами и строгие наказания за убийство детей императора. Но случаи отравления неугодных наложниц случаются до сих пор. За их убийство наказания не такие серьёзные, как наказания за убийство детей. Так что поведение Ци Цинци — это типичное поведение наложницы при дворе, пока её не видит начальство.       — Вы хотите сказать, что она ни во что не ставит глав пика и главу школы, что позволяет себе подобное? Кто же тогда её начальник?       — Я вас уверяю, что при императоре она себя так вести не позволяет. А здесь она видит в нас мальчишек, которые стали личными учениками намного позже неё, поэтому мы в её глазах не имеем авторитета. Она старше нас всех. Она просто выглядит молодой, а на самом деле — старая бабка. А нам она не может простить, что мы знаем о её преклонном возрасте. Представляете, как она взбесится, если все мы будем называть её старшей сестрой с намёком на её возраст? Она всех нас сожрёт.       — И что с этим делать?       — А ничего. Эта вредность характера лечится только очень тяжёлыми испытаниями, которые, скорее всего, у неё будут в следующей жизни, потому что она себе собирает не очень хорошую карму.       — А вдруг она вознесётся?       — Да не дай Бог, чтобы попасть на те же небеса, куда попадёт Ци Цинци, тем более, если она попадёт туда раньше других и станет там начальницей.       — Это точно.       — Это хороший повод выпить. За то, чтобы она не попала туда, куда попаду я.       И я выпила стопарик местного вина и стукнула им об стол. Проглядела, и ещё пару человек выпили за это. А потом мы ели, пили, болтали и ушли с банкета уже ночью. Лететь немного пьяненькой на мече было прикольно. Успела попросить Лю Цингэ меня подстраховать, и до наших пиков мы добрались вместе. Спасибо, братан, я у тебя в долгу, только чур не вискарь. Где я тут тебе его достану? Нигде! Вот и не проси!