Попадалово.

      Лю Цингэ тихо зашёл со всей толпой и скромно сел в сторонке. Пока Му Цинфан кудахтал, Юэ Цинъюань причитал, а он тихо сидел и не отсвечивал. Но когда все разошлись, у него было примерно такое выражение лица: «Я знаю, что вы делали этим летом! Ты попаданец!» А я помню эту сцену, только она вроде была после нападения демонов. «Брат, я знаю, что ты мне не брат, а сестра!» Я опять проглотила смешинку, и мне захотелось заржать. Ну что это такое? Ну совсем у меня неканоничный Шэнь Цинцю. Но я не виновата! Это вы сами такого хотели, так что сами и мучайтесь, а я буду развлекаться! Надо выводить его из этого состояния всезнайки. Он, конечно, крутой перец, но не умнее же всех в школе!       — Лю Цингэ, ты и так красив, зачем ты подводишь глаза и темнишь веки? Нравится, когда по тебе сохнут девчата?       — Заткнись, Шэнь Цинцю, у тебя и так длинные ресницы, зелёные глаза, и тени у тебя тоже есть!       — Это круги под глазами от недосыпа. Много бумажной работы.       Лю Цингэ усмехнулся.       — Я вижу, ты лежишь в кровати и называешь это работой?       — Мин Фань, дай мне что-то тяжёлое, мне нужно кинуть это в эту фарфоровую куклу! — крикнула я, и тут же прибежал Мин Фань.       — Учитель, вы что-то хотели?       — Да, я бы хотел, чтобы в чай добавили мёда и имбиря, скажи Ло Бинхэ, у него более тонкий нюх, он не переборщит.       — Ты передумал кидать в меня тяжести?       — Для тебя и скалы не хватит — расколется об твой твёрдый лоб. Вот выздоровею и надеру тебе зад!       — Буду с нетерпением ждать, Мин Фань, мне тоже в чай имбирь с мёдом положи.       — И перца чили не забудь!       — И не забудь перца чили!       Мин Фань смотрел то на меня, то на Лю Цингэ, на то, как мы с улыбкой на губах зубоскалим, и не мог понять, почему мы улыбаемся и при этом говорим гадости друг другу. Он убежал исполнять приказ.       — Почему ты возишься с этими слабаками Ло Бинхэ и Мин Фанем?       — Я вожусь со многими учениками на своём пике. На всех у меня просто времени не хватает, я выбираю с самым лучшим потенциалом и развиваю его. У Ло Бинхэ одни сильные стороны, у Мин Фаня — другие, у Нин Инъин — третьи. И у всех есть свои слабые стороны. Наша задача, как наставников — развивать потенциал учеников.       Чай уже принёс Ло Бинхэ. Поклонился и поставил поднос. В одной пиале был покрошен перец чили. Лю Цингэ усмехнулся и взял чашку, которая была ближе ко мне, без перца.       Я только шире улыбнулась и цокнула языком. Как говорится, не рой другому яму, быстрая же у меня карма!       — Ну что я могу сказать, Ло Бинхэ, сейчас мы узнаем, не переборщил ли ты с перцем.       Я взяла пиалу, она пахла имбирём и мёдом. Ядрёный, но я не отступлю! Я усмехнулась, поиграла бровями и выпила залпом, оставив перец губами, и поставила пиалу, громко хлопнув ею об стол. Слёзы брызнули из глаз.       — Учитель!       Я достала платок и вытерла слёзы, прокашлялась.       — Хорошо пошла! Перец выбирай из чая и на закуску из чего-то кисло сладкого, желательно, молочного, чтобы погасить остроту. А так очень неплохо, но по мне так с перцем перебор, но для тех, кто его любит, острое в самый раз.       И улыбнулась, хмыкнув.       — Как ваш чай? Уважаемый, Лю Цингэ, не слишком острый для такого нежного цветочка, как вы?       Лю Цингэ хмыкнул.       — Ло Бинхэ, принеси мне тоже чай с перцем.       — И мне, только вынь перец и принеси, чем закусить.       — Тогда мне ещё одну крышку!       — Ло Бинхэ, принеси целый чайник такого чаю и закуски. Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец!       — Учитель, вам принести нарезанные огурцы?       — Да нет! Ло Бинхэ, как ты мог подумать о таком!? Это же не сочетается! Солёные огурчики подаются с рисовой водкой, а со сладким чаем что-то кисло-сладкое. Было бы здорово творог со сметаной и с черничный вареньем, но где ж его здесь достать?       Я вздохнула.       — Учитель, я сейчас!       — Вишню, возьми вишню! Где же ты сейчас чернику возьмёшь?       — Твой мальчик на побегушках?       — А тебе завидно? Заведи себе такого и не ходи букой!       — Кто такой этот букой?       — Надувший щёки от обиды хомяк.       — Ты знаешь так много странных слов!       — Почитал бы с моё, тоже бы понабрался, но тогда у тебя не будет времени на драки, и твои ученики заскучают, и расползутся по другим пикам, будут драться со слугами, с лекарями, с аскетами, с красавицами.       — С книжниками.       — Они и так сюда ходят, но предупреждаю, мы знаем много подлых приёмов!       — Вот ты и признался!       — Пойди и набей морду стае волков, они нападают стаей и со спины. Используют только подлые приёмы. Иди к ним и проповедуй!       — Я рад, что ты вернулся, Шэнь Цинцю.       Я цыкнула.       — Да что вы заладили: «Вернулся, вернулся». Я никуда не уходил, хотя вру, я же уезжал по делам!       Лю Цингэ закатил глаза.       — Ты меня понял, — и отпил перченого чая, заев пирожным.       — Да, я понял, что ты понял, что я понял, — и я тоже выпила маленький стопарик и зажевала пироженкой.       — Как там?       — Где там?       — Ну там! Ты меня понял!       — Дерьма везде хватает, а так — обычная жизнь. Любое перерождение зависит от кармы. Что заслужил, то и получил.       — Хочешь сказать, ты хороший человек?       — Средней паршивости. Стараюсь быть лучше, перебороть свои пороки, но не всегда получается.       Так мы и выпили целый большой чайник на двоих.       — И в чём смысл такого чая?       — Он помогает от простуды. Смысл — пить, пока не вспотеешь, и вся зараза выйдет через пот. Помогает справиться с лихорадкой.       — Мы же не больны? — удивился Лю Цингэ.       — Это была выпивка для веселья, почему люди напиваются только вином, а потом ведут себя, как свиньи? Почему нельзя соревноваться в питье перченого чая. Ай-яй-яй, какой же ты, Лю Цингэ, испорченный!       И я погрозила ему пальчиком.       — Это кто тут затащил меня в бордель! Кто из нас тут испорченный?       — Прошу заметить, всего два раза, это не считается! Так что для ровного числа надо сходить в третий раз!       — Ну ты, Шэнь Цинцю, и даёшь! Какое же это ровное число? Надо, чтобы оно было чётным!       — О, да! Но четвёрка не подходит. Лучшее число — двенадцать, но сначала нам надо нагнать шесть раз. Надо проинспектировать все бордели города и узнать, какие лучше всего!       — Ну ты и распутник!       — Я не шучу, надо раздать печати от демонов, от пожаров, и от срамных болезней. Нужно собрать боевиков и выгнать мелких бесяр из города. Город надо время от времени чистить, тогда будет меньше болезней, несчастий, и торговля будет процветать.       — Хочешь сказать, ты туда работать идёшь?       — Фууу! Лю Цингэ, не опошляй благородные намерения!       — Это кто тут опошляет?!       — Не надо тут на меня пальцем показывать. Это про какую работу в борделе ты мне говорил?       — Про заклинательскую. А ты о чём подумал?       — Там было несколько вариантов.       Лю Цингэ вопросительно поднял брови. Я закатила глаза. Такой важный, даже не подколоть! Я цокнула языком.       — Ну так ты со мной? Будешь удерживать меня от пьянства и распутства.       — Не боишься, что буду как раз поддерживать?       Я улыбнулась и поиграла бровями.       — Но если серьёзно, надо вычистить город перед приёмом в школу.       — Поздно, там уже куча людей в городе, не будешь же их всех выгонять?       — Надо будет ещё раз проверить барьеры и выставить на рынке свою лавочку с противодемоническими амулетами.       — Может, хватит с тебя этой затеи с базаром на праздник?       — Это не для меня, а для города, и лавка будет не моя, а, скорее, для парней с пика барьеров и печатей. Им ещё нужна будет охрана, если что, и эта лавочка будет для тех, кто живёт в городе и на пик подняться не может. Всё-таки, своих соседей надо оберегать и продавать надо то, что поможет справиться с наплывом гостей: противопожарные, очистка воды, очистка воздуха в отхожих местах.       — Не боишься, что демоны их накупят и будут ходить по городу незамеченными?       — Просто надо делать их в виде больших глиняных фигурок. Лягушек, например, и сразу вставлять и антидемонический барьер, и от запахов.       — Мне не надо это рассказывать, я амулеты и артефакты не делаю. Расскажи про лавку старику с пика, ты там уже был?       — Так после него и слёг.       — Что он с тобой сделал?       — Правил мою татушку. Пошло очищение духовных каналов, я сначала не вылезал из туалета, потом из ванной с травами, потом продрых двенадцать часов, а теперь надо осторожно помедитировать и не разнести половину пика на тренировке. Пойду, наверное, напрошусь в пещеру, но после приёма в школу. Как сам, в Линси не собираешься?       — Да нет, вроде не тянет. Тоже пойду после набора. Ты надолго?       — Сейчас проверю свою обновлённую систему каналов, а потом уже пройду основные техники отрабатывать. Ты мне обещал техники меча.       — Кому ты собрался их передавать?       — У меня на пике есть всего лишь семь человек, которые могут её потянуть. Двое клановые, которых я таким техникам учить не собираюсь, и двое старейшин, которых учить уже поздно. Так что остаётся только трое человек, включая меня. Так что, даже если бы хотел, обучить всех не получится. Принцип индивидуального обучения — только внутренних учеников, остающихся на пике. Ты же знаешь, у нас главное — это четыре искусства, а боевые навыки второстепенны, поэтому не все внутренние ученики смогут освоить эти приёмы. Боевой потенциал имеют только пятеро из двадцати учеников. Так что не переживай, большого распространения твои навыки не получат, и все они останутся в школе.       — Утешил. В школе тоже куча формаций есть.       — Та же байда.       — Чего? — вытаращился на меня Лю Цингэ.       Я закатила глаза.       — Те же яйца, только голубые. Всего пять человек, которых можно этому обучить. Это надо начинать обучение лет с пяти, чтобы боевые качества были на высоте к двадцати годам.       — Вас уже можно называть пиком пяти искусств?       Я на него посмотрела исподлобья. Так что про меня можно уже спеть «Что ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?».       — У тебя теперь и стадион есть, и павильон боевых искусств.       — В чём проблема? У тебя намного больше таких павильонов и стадионов.       — Много-то, много, только они все не в очень хорошем состоянии.       — Ну так хватит дурью маяться! Займитесь делом: назначь патрули вокруг школы, займите сторожевые башни, а то сторожите только главные ворота, а всё остальное не охраняется никак!       — Да как я им скажу? Они все или моего возраста, или старше!       — Без проблем. Наберите класс на двадцать человек, и будет вам счастье возиться с малышнёй, сразу будет куча дел, и все заняты.       — Так много я не потяну.       — Возьми десять, остальные подтянуться после экзамена на твой пик. Тех, кто прошёл ваш экзамен, там много взрослых, их надо ещё проверить, не шпионы ли они, так что стариков не набирай. У них уже есть боевые навыки, и они себе цену знают, и ты им не авторитет. Так что введи просто возраст экзамена до восемнадцати лет или ещё ниже, до шестнадцати. И обучать будет легче, и гонору меньше. А то кто-то где-то гулял, разбойничал, а в сорок лет решил спрятаться от властей у тебя на пике. И тебя не уважает, потому что считает тебя безмозглым дураком, которого легко обмануть, и учиться не собирается, и помогать, и на ночные охоты не ходит, чтобы не узнали, и вместо подчинения морду бьёт и стены ломает.       — И что же делать, у меня на пике таких половина?       — А без проблем. Отправишь всех ко мне на учёбу. Малышей отдельно, взрослых отдельно. Малышей будем учить грамоте, ну и физическую нагрузку не забудем: с утра, после обеда и вечером гонять будем. Пока выделю своих преподавателей. А твоих будем проводить курсы по воспитанию и преподавании детям. Работа вышибал. Драки разнимать, на воротах стоять и всё такое, на базаре и на холме с ямами порядок поддерживать. Просто недельные усиленные курсы, подготовка к наплыву людей. Потом отправим их в дозоры, в сторожевые башни на патруль. Я думаю, обязательно преподать оказание первой помощи, это будут, скорее, курсы по повышению квалификации. И пока все, кто послушает, будет у нас, мы проведём восстановление барьеров на твоём пике. Повышу духовный уровень в пять раз, и все слабаки просто сбегут с пика. А кто останется и не будет слушаться — пожалеет об этом.       — Не боишься наводить порядок на чужом пике?       — А ты что, в стороне стоять будешь? Такое развлечение пропустишь!       — Думаешь, эти хамы боятся наездов?       — Хамов больше всего раздражает вежливость.       — Многие сидят по кельям и не вылазят.       — Когда я возьму контроль над всеми барьерами на пике, никто никуда не убежит и нигде не спрячется, не переживай. Не будут слушаться — похороню заживо. За мной не заржавеет.       — Не надорвёшься?       — Так у меня вся грязь вышла, и теперь силы девать некуда. Так что не переживай, это будет весело. Почту я вас своим визитом.       — Я уже боюсь, что ты мне весь пик на уши поставишь.       — Вообще-то, именно это я и собираюсь делать. У меня сейчас кулаки чешутся, и желание подраться бурлит. Твои же бегают к нам подраться? Ну вот и переедут к нам на неделю, позаниматься на новом полигоне, в павильоне, на который все так просятся. Там одновременно может заниматься двести человек.       — Ты брешешь, не может быть!       — Там ещё есть полигон для стрельбы из лука. Нужно только составить график занятий. У нас есть смотритель за полигоном и павильоном, и его злить не советую, по шее надаёт, а я возьму плеть и добавлю.       — Серьёзно?       — Серьёзно! Мин Фань!       — Да, учитель?       — Позови сюда старейшин Цяо Ши вместе с журналом посещений полигонов и зауча с расписанием уроков в павильонах.       — Лю Цингэ, напряги-ка свою память: сколько молодых да ранних до двадцати лет у тебя на пике?       — Примерно около ста человек.       — Сто человек, это или открывать большой класс, или четыре класса по двадцать пять человек. Постараемся раскидать их по возрасту. Самых маленьких — учить грамоте, а постарше — уже можно каллиграфии.       — А если они тоже писать не умеют?       — Ничего страшного. Они будут учиться красиво писать и если чего-то не знают, то выучат. Первые два младших класса учиться писать не обидно, а двум старшим каллиграфии не зазорно. Кстати, а остальных у тебя примерно сколько?       — Ещё пол тысячи лоботрясов и шестьдесят старейшин пика.       — Ого, где вы там все прячетесь? Этих уже тяжелее будет обучить. У нас только один большой зал, и туда можно поместить двести учеников. Хорошо, поставим палатку и будем проводить семинары в ней. Хотя, можно и под открытым небом, раз такая пьянка. Построить палаточный лагерь и их туда на летний сбор. Стрельба из лука, шесты, копья, мечи, ножи. Можно заодно рассказать про разных монстров. Даже поделиться опытом. Есть у тебя пару толковых болтунов, которые могут рассказать, на каких зверей как надо охотиться и что нельзя делать в походе. А спать они могут и в палатках. Заодно надо им рассказать курсы первой помощи, но это надо обговорить с Му Цинфаном. Я кое-что придумаю, но не сразу. Вашей задачей будет потом взять на себя охрану всей школы. То есть, сто человек — холм с ямами, сто человек — ярмарка, сто человек — ворота и подъем на холм. Сто человек — деревня Северного дракона и сто человек — патрули по дорогам школы. Палаточный лагерь можно не убирать, будем им пользоваться, как местом для проведения ярмарки. Большую палатку использовать как выставочный зал и аукцион. Столовая и кухня будет кормить всех желающих, не бесплатно, конечно. Палатки для ночёвки можно будет использовать для общения со старейшинами, клиентами, для заключения сделок, отдыха. Твоим же кроватей не надо?       — Не надо, мои спят и на земле.       — Отлично.       Лю Цингэ скривил своё красивое лицо.       — Пусть принесут свои походные плащи, могут и палатки, если у них такие есть. Кстати, позаботься выставить столик от своего пика, может, кто захочет распродать клыки от монстров или шкуры. Можно поставить столы в палатке. Обсудите цены. Дорогих монстров продавайте на нашем аукционе. Цена, конечно, будет ниже, чем в столице, но все деньги сразу пойдут вам на пик.       — Хочешь сказать, что ничего не прирастёт к твоим рукам?       — Нет, конечно. Одна десятая часть — школе, одна десятая — устроителям ярмарки. С этих денег покупаются все материалы для праздника, а так же оплачивается вся работа тех, кто устраивает праздник: рабочих, охраны, поваров, врачей. Так что и твоим за охрану перепадёт, хотя, это будут сущие гроши. Твоя малышня будет охранять ворота на Цинцзине и Байчжане, так что им монетки на карманные расходы тоже перепадёт. Могут тоже наделать амулетов с когтями, подвесок и поторговать.       — Кто им даст?       — У тебя будет целая палатка со столами, можете хоть завалить всё товаром. За цены не говорю, сами решайте, какие ставить. Не продешевите, но и заламывать тоже не стоит. Я накупил кучу бус и ниток, буду проводить лично уроки для своих учеников для создания подвесок. Тем более, у меня есть пара мешков кварца и жадеита, так что можно наделать из них кучу поделок.       — Зачем тебе жадеит?       — Как зачем? Ванную себе из него хочу, постель.       — Кхм, я думал, ты хочешь бусы, чайный сервиз.       — Чайный сервиз у меня уже есть. Намного полезнее спать на нём.       — Кхм, такого ложа даже у императора нет.       — Я не император, и мне для себя родного ничего не жалко. Я её уже заказал, через неделю привезут.       — Ты знаешь, как это называется?       — Нет, не знаю. Я просто бессмертный и знаю, на что стоит тратить деньги, а на что нет.       — Когда ты умрёшь, кому всё это достанется?       — Школе, естественно. А кому же ещё?       — Кто тут помирать собрался, вроде бы, с утра всё было хорошо?       — И не дождётесь, я ещё вам долго буду портить нервы. Мин Фань!       — Да, учитель!       — Накрой нам на четверых стол с чаем, пока мы говорим.       — Вот это уже другой разговор. В чем дело, глава, зачем вызывали?       — У нас на носу три крупных мероприятия. Первое надо будет на две недели: расположить у нас на пике сотню молодых байчжанцев и устроить им обучение с тренировками. Второе мероприятие: нужно разбить палаточный лагерь на пятьсот человек. С туалетом, купальней, столовой, лекарской палаткой, общей палаткой для лекций на пятьсот человек и палаткой для сна. Преподавать, в основном, оказание первой помощи. Задержание гражданских лиц без смертоубийств, разнимание драк, как утихомирить пьяниц, поймать воров, защита школы от проникновения демонов и демонических призывателей. Третье мероприятие: приводим все барьеры на Байчжань в рабочее состояние, и во время набора в школу они должны уже работать. На наши два пика не должна проникнуть ни одна тварь. Эту операцию я буду проводить лично. Четвертое мероприятие — это конкурс беседок и награждение участников. Пятое мероприятие: набор в школу. Ярмарка, выставка работ, аукцион, выбор новых учеников. Я тоже принимаю пассивное участие. Я надеюсь, в наших общих мероприятиях нам поможет глава пика Байчжань и обученные бойцы с него.       — Чего вы опасаетесь, глава?       — Я ничего не опасаюсь, я знаю, что будет. Первым будет наплыв попрошаек и воров. Вторым — под их видом в соседние города и в школу могут проникнуть демонические заклинатели и торговцы людьми, которые под видом духовных заклинателей будут вербовать да и просто воровать одарённых детей. Наша задача: не допустить этого в этом году. Для этого я проехался вокруг школы и активировал антидемонический барьер. Задачей Байчжань станет патрулировать его и не допускать его разрушения. Если низшие демоны пройти сквозь него не смогут, как и многие демонические животные и монстры, то это не значит, что демонические призыватели не соберут кучку простых людей, которым проплатят, чтобы те убрали барьерные камни, куда попало. Так что послать на патруль две сотни людей будет немного. Из всего палаточного лагеря нам нужно будет выбрать самых толковых людей для охраны ярмарки, экзамена с ямами, отборочной лестницы. Нам надо будет ещё разместить гарнизоны в соседних городах. Самое малое — по двадцать человек. Городов вокруг немного, и в крупные можно послать и пятьдесят человек. Им в помощь надо взять барьерщиков и лекарей. Нужно перекрыть ходы всем демоническим тварям, которые захотят поживиться в этом году за счёт набора в нашу школу. И такую практику защиты нашего ежегодного мероприятия я хочу ввести на всю оставшуюся жизнь, пока я глава пика Цинцзин.       — А вы говорили на эту тему с Юэ Цинъюанем?       — Юэ Цинъюань — это про мир, дружбу и со всеми договориться по-хорошему. Я, в принципе, ничего против этого не имею, но меня больше заботит безопасность школы во время крупных мероприятий. Чем, собственно, должны заниматься люди с пика Байчжань, но они на это как-то забили. А в этом году мы с Лю Цингэ наведём в этом порядок.       — Вы согласны с этим утверждением, уважаемый Лю Цингэ?       — Да, полностью согласен.       — Что же вы раньше, уважаемый Шэнь Цинцю, не занимались этим вопросом?       — Я бы и дальше этим вопросом не занимался, если бы меня не достали. Сидел бы тихо, мирно и дальше рисовал бы свои картины.       — Это когда это мы вас достали?       — Это тогда, когда я хотел побыть один, а потом мой учитель пришёл, стал поливать меня грязью, чтобы я встал и вёл себя, как взрослый ответственный мужчина, а потом пришли люди в черном, непонятно откуда, и стали бить мои вазы, и рвать мои книги с рисунками. Тогда я встал и чуть не убил всё живое на пике. И не лыбся, Лю Цингэ, волна искаженной ци захватила бы Байчжань тоже. До утра на обоих пиках мало бы кто остался в живых.       — Это шутка?       — Нет, это вполне серьёзно. Можешь пойти посмотреть на те трупы, через которые пророс духовный бамбук. Я специально их оставил в напоминание. То же самое было бы со всеми на обоих пиках.       — Ты не настолько силён, чтобы сотворить такое.       — Кто тебе сказал, что я слабак?       — Выйдем подерёмся?       — Без проблем, но с полным использованием стихий техник.       Лю Цингэ выпучил на меня глаза.       — Я вообще-то физический практик.       — А я духовный, но тебе на это было всегда плевать. Ты всегда требовал, чтобы я с тобой дрался физически. А давай мы подерёмся только с использованием духовных техник? Без рук, без ног и без оружия в руках?       — Ты решил меня по земле размазать и оба пика уничтожить?       — А что такое? С чего такие страхи? Я же слабак.       — Ты что, издеваешься?       — Ладно, у нас сейчас куча дел. Как-нибудь пойдём с тобой подальше и разнесём пару гор, но где-то через месяц.       — Фу, я подумаю.       — Хорошо, соглашайся, будет весело.       — Прошлый раз, когда ты сказал, что будет весело, у меня потом полдня болела голова от алкоголя.       — В этот раз болеть будет всё остальное.       — А-а, я ещё подумаю, стоит ли соглашаться.       — Подумай, подумай и соглашайся.       Лю Цингэ фыркнул, а потом мы долго и нудно распределяли помещения для сна и учёбы для молодёжи с Байчжань, составляли расписание уроков и полигонов, решали, кто что им будет преподавать. Пару уроков выпало и на мою долю. придётся что-то придумать, почитать литературу на тему, подготовиться.       После того, как все разошлись, я села обедать. Стол с бумагами для меня накрывал Мин Фань, а стол с едой — Ло Бинхэ.       — Простите, учитель, за мой вопрос. Вы мы могли бы мне объяснить, почему вы так общаетесь с главой Лю Цингэ?       — Это очень просто. Когда ты достигаешь очень высокого уровня, ты становишься уважаемым человеком и при этом очень одиноким. У тебя больше нет друзей, только подчинённые и завистники. Даже подраться не с кем. Тем более, просто отдохнуть в компании или подурачится. И ты понимаешь, что к тебе медленно, но верно приползает старость. Поэтому мы ведём себя друг с другом не как главы пиков, а как приятели, потому что мы равны по силам. Я проигрываю ему, потому что не турнирный боец. Если я применю свои духовные техники, и в ответ на это их применит он, то мы разнесём любой полигон, стадион, арену и всех зрителей в придачу. Наши сильнейшие техники очень убойные, поэтому их не применяют на соревнованиях, только на войне.       — А вы нас научите таким техникам?       — Конечно, научу, только не у всех у вас духовная система достаточно развита. Техники в вашем исполнении не будут такими сильными, они станут таковыми по мере вашего развития. Сейчас мы закладываем фундамент для вашего развития, и чем он сильнее, тем более высокое здание вашего успеха можно будет построить.       Ло Бинхэ и Мин Фань переглянулись и вышли. Что это такое было? Они что, теперь заодно? Я вздохнула. Ло Бинхэ, как всегда, приготовил всё очень вкусно.       Об этом я подумаю в другой раз, а сейчас меня ждёт куча бумажной работы. И я села за стол разбирать бумаги.