Попадалово.

      «Вот наконец настал тот час!»* — пел Боярский. А у нас наконец-то настал тот день, к которому мы готовились не то чтобы всем пиком Цинцзин, а аж с четырьмя пиками. Конечно, потом к нашей подготовке присоединилась вся школа, но, кто не успел, тот опоздал. Так что были те, кто был очень доволен своим участием в ярмарке, а были те, кто вообще не доволен, потому что ему не сообщили пять раз, чтобы он запомнил и отреагировал. Сообщили, но он подумал, что это шутка. Сообщили, но он подумал, что не в этом году. Сообщили, но слишком поздно, и он не успел подготовиться. Сообщили, но он и не собирался готовиться, а ждал, что его будут упрашивать и, может быть, что-нибудь предложат в качестве платы за его участие. Сообщили, но он подумал, что это глупое, пустое, несерьёзное, малозаметное мероприятие (нужное подчеркнуть), и на него не стоит обращать внимание. А когда все они припёрлись к нам за пару дней до набора, а у нас целый палаточный городок, куча прилавков, и всё, как в цивилизованном обществе: и поесть можно, и туалеты есть не в кустах, и палатка с первой помощью на всякий случай и охрана. И тут раздался возглас отчаянья:       — А что, так можно было? Это, то есть, мы на этом мероприятии тоже могли деньги делать, а не только торговцы? Мы что, тоже могли всё это организовать, а не только рытьё ям и договоры с богатенькими родителями о приёме их детей в обход общего экзамена?       Упс, кто-то проговорился...       Причём это же не просто ленивые русские, у которых что не праздник, то ярмарка, это же рационально мыслящие китайцы с их пятью тысячелетней историей! И они не догадались, что города рядом могут устраивать ярмарки и получать доход за счёт набора в школу, и сама школа тоже может делать свою ярмарку и получать с этого доход.       Я была бы очень рада, что стала выдающимся прогрессором и реформатором в этой сфере, если бы не злобные взгляды, кидаемые мне в спину моими коллегами с других пиков, из-за которых у меня гуляли по спине муравьи величиной со взрослую крысу. На следующем собрании меня, скорее всего, сожрут вместе с тапочками, но пока улыбаемся и машем, улыбаемся и машем, и машем мы, конечно, веером. Надо будет придумать стратегию отмазок на собрании. Тут, конечно, можно себя посолить и поперчить, а можно мёдом намазать. Надо подумать, что будет лучше, чтобы уйти с собрания целой, невредимой и, желательно, без искажения ци.       С западной стороны от центральной лестницы на пике Цинцзин красовалась моя фонящая беседка, красиво обсаженная демоническими магнолиями и цветами. Желающих посидеть в ней почему-то не было. Но если бы кто захотел, то это было бы очень подозрительно. Она была как приманка для тли, как сыр в мышеловке.       «Моё, не отдам!» — моя змеиная натура ликовала. Такую беседку не отдам никому! Такая беседка нужна самому*! (Ну нет у нас коров на пике, ну нет!) Хомяк с Жабой сидели на ступеньках и пили из стеклянных бокалов шампанское. Они мне не дали избавиться от этой беседки и проявили массу упорства в добывании всех этих растений, посаженных вокруг неё. А теперь наш любимый пилюлькин Му Цинфан ходил вокруг да около и уговаривал меня пожертвовать частью растений во имя науки в качестве ингредиентов.       — Это же остролист неувядающий? Где ты его достал? А это тысячелистник великолепный! Они же произрастают только рядом с демоническими землями, их так и не удалось вырастить у нас. Поделись, будь другом, тебе всё равно они не нужны, ты же не делаешь пилюли!       Я расхаживала вокруг Му Цинфана, важная, как павлин, качая веером и поучая его.       — Ты знаешь, мой дорогой друг, когда я говорил об этой беседке, что вокруг неё можно выращивать демонические травы для наших рецептов, и вам такая очень нужна, вы фыркали и с презрением плевались. А теперь, когда вся работа уже сделана, и ты увидел результат, тебе захотелось её себе?       — Прости, я даже не думал, что можно вот так сделать.       Я закатила глаза. Мне надоело обижать этого милого человека, который пошёл нам навстречу с этими курсами первой помощи и палаткой.       — Успокойся, эта трава не будет расти в другом месте. Просто приходи и бери понемногу, когда будет нужно, для рецепта. Я действительно пилюли не готовлю, максимум травяной чай из духовных трав. Так что не переживай, бери, сколько надо, но немного, чтобы трава успевала отрастать.       Му Цинфан поспешно поклонился.       — Благодарю за твоё понимание!       — Успокойся, можешь не кланяться, я специально эти растения сюда притащил, потому что знал, что они нужны для многих рецептов. У меня есть ещё семена, только пока нет места, чтобы их все рассадить. Это надо устраивать специальное место для выращивания подобных трав и на духовных вершинах сделать это проблематично. Если хочешь, то можешь приставить пару учеников, чтобы те следили и ухаживали за растениями, и записывали этот процесс, чтобы потом создать ещё одно такое место.       — Думаешь, это важно?       — Исследование трав, на которые повлияла демоническая ци, и какие свойства они приобрели. При каком фоне растут, при каком теряют свои свойства. Это очень серьёзная научная работа.       — Да, брат, ты открыл мне глаза! Это серьёзное научное изыскание! Я обязательно выделю людей для этого! Благодарю брат!       — Мой дорогой брат, ты тоже мне очень помог с травами и чаями в поездку, а ещё с мазями и пилюлями. И помощью для обучения оказания первой помощи и вашей очень нужной палаткой, в которую любой может обратиться за помощью. Мой брат Му Цинфан, работа вашего пика намного более полезна для людей, чем работа моего!       — О-о, да что вы говорите, брат Шэнь Цинцю! Ваша мудрость известна всей школе и далеко за его пределами.       — Да что вы такое говорите? Уважаемый брат Му Цинфан, не смущайте этого ничтожного главу своей учтивостью!       Мы стояли с Му Цинфаном напротив друг друга в поклоне и сыпали любезностями, я уже не знала, как это прекратить, не потеряв лицо. Спасите меня кто-нибудь! Лю Цингэ, подойди и утащи меня на какую-нибудь драку или попойку, но, скорее всего, конечно, драку. Боже мой! Как меня достал этот китайский этикет, что я согласна даже на драку с Лю Цингэ! Я стояла возле беседки вместе с Му Цинфаном и даже не могла сделать шаг в сторону рынка, чтобы наконец-то пройтись по рядам и рассмотреть все безделушки и купить что-то для себя.       И тут к нам подошли из-за угла.       — Му Цинфан! Шэнь Цинцю! Что вы тут устроили? Идите уже к гостям, скоро набор учеников, а вы здесь застряли!       — Сестрёнка Ци Цинци, как я рад, что ты подошла ко мне поздороваться!       Я выпрямилась, искренне заулыбалась и сделала шаг к Ци Цинци.       — Эй, Шэнь Цинцю, ты какой-то странный, не подходи ко мне!       — Посмотри, брат Му Цинфан, как наша сестра засмущалась! Как целомудренная невестка, прям любо-дорого смотреть! Пошли уже, посмотрим на прилавки и товары. У меня ещё куча дел, с беседкой разберёмся позже.       — Пойдемте, брат Шэнь Цинцю, я покажу вам наши прилавки. Хочу похвастаться вам своим товаром.       — Любопытно, любопытно, проходите, я за вами.       — Нет, что вы, проходите вначале вы, а я за вами.       Я чуть не закатила глаза и щелкнула языком. Я тоже поклонилась, надо заканчивать эти брачные танцы журавлей. Как же иногда сложно бывает с такими супер вежливыми людьми!       Напротив нас располагался огромный рынок. Те пики, что были готовы, имели по четыре прилавка и больше, кто-то — всего один-два, а кто-то — ни одного. Зато местные жители с деревни Северного дракона имели аж семь прилавков и пару закусочных. Продавали подвески, изделия из камня, кварцевые накопители, разнообразные изделия из духовного бамбука, кучу сувениров с вырезанными дракончиками, подвески, камни под чернила, пояса, платки, верхнюю и нижнюю одежду на все случаи жизни, сборы душистых трав и чаи. Духовный фон там небольшой, по сравнению со школой, но раза в четыре выше, чем в обычных городах, так что и чаи, и травы, и продукты были насыщенны духовной энергией и подходили для совершенствование начинающим одарённым. Я им направила пару учителей с Байчжаня, чтобы они занялись боевой подготовкой, да и расположенный там гарнизон должен заниматься этой деревней вплотную. Туда я была намерена поселить не попавших к нам одарённых бедняков — лучше они там осядут, чем будут болтаться по всей стране и станут жертвой демонических призывателей и работорговцев.       Когда я спускалась утром в день набора в школу с пика в толпу людей, что копошились у его подножья, у меня было впечатление, что я спускаюсь в яму со змеями. Лучше уж сидеть где-нибудь в пещере и не отсвечивать, но кто ж мне даст? Я уже отвыкла от такого столпотворения людей, хотя в нашей школе тоже бывают толпы учеников после занятий. Но ничего, прорвёмся!       Ну, что же, настало моё время пройтись по рядам и проинспектировать здешние прилавки, которые были завалены чем только можно. За вход на выставку картин платили медяками, искусство должно быть ближе к народу, чтобы тот проникался. За вход на аукцион платили серебряный, мы давали людям ознакомиться с нарисованными лотами, здесь всё-таки будут богатые люди себе что-то покупать. Денег нет — нечего здесь делать. Потом будем продавать сидячие места и веер с цифрой для торгов, за золотой.       Проходя мимо прилавков, я нашла и для себя кое-что. Вот, например, купила красный зонтик для дождя, пару бамбуковых и деревянных шкатулок, резных драконов для стола, чтобы бумаги не разлетались, не всё же Лю Цингэ в меня драконами кидаться? Теперь и я в него могу.       Му Цинфан потащил меня к своим прилавкам, дабы похвастаться своим товаром. Я купила сбор трав для ванн для снятия усталости после тренировки, душистое мыло с шампунем и крем для рук. Всё это я купила для того, чтобы порадовать Му Цинфана, показать, что я ценю его труд, и он наконец-то от меня отстал. Удовлетворённый моими покупками, Му Цинфан стоял и молча потирал бороду, а его ученик стал меня расспрашивать.       — Простите, учитель, а зачем вам этот сбор трав?       — Это чтобы после тренировок выгнать из организма вредные вещества, и потом можно было спокойно лечь спать, и не беспокоила боль в мышцах. Такого мешочка хватает на одну ванную, но если она артефактная, то её можно принять несколько раз.       — А шампунь с мылом?       — Заклинатель должен быть чистым душой и телом. Нежелание мыться говорит о душевном расстройстве или болезни.       — А крем для рук?       — Это чтобы кожа не грубела после тренировок, и руки выглядели ухоженными.       — Благодарю за ваши ответы, учитель.       Как только я отошла, услышала, как ушлый продавец стал во всю глотку расхваливать свои товары.       — Подходите ближе! Раскупайте шампунь и душистое мыло! Его высоко оценил даже глава пика Цинцзин Шэнь Цинцю. Он специально пришёл для того, чтобы купить у нас это мыло и шампунь!       Вокруг прилавка собралась толпа зевак.       — Это правда, что сам глава Цинцзин у вас купил этот шампунь с мылом?       — Да, мы его видели, он ещё какой-то крем купил и мешочек с травами.       Я перекрыла веером лицо, мои уши покраснели, ай да Му Цинфан! Ай да Александр Сергеич! Тихоня-тихоня, вежливый и уважительный, а выгоду свою знает!       — А зачем ему крем?       — Вы что, не знаете? За красотой тоже надо ухаживать! Чтобы кожа была нежная и белая, чтобы не обветривалась на ветре, не загорала на солнце, используйте наши крема!       Прям реклама крема для вампиров. Подходящая реклама для продажи в Трансильвании!       И тут мне крикнули:       — А ты красавчик, попадёшь в гарем!       — Ну уж нет! Я сам свой гарем соберу! А первый, кто в него попадёт, это будет Лю Цингэ.       Все застыли и уставились мне куда-то за спину. Это несомненно та ситуация, когда сзади стоит тот, о ком вы говорили. Надо проверить! Я улыбнулась и обернулась, прикрыв пол лица веером. За спиной стоял злой Лю Цингэ, вот-вот пар из ушей пройдёт. Самое время бежать или оправдываться, но это для слабонервных! А бабушка Лена очень даже стрессоустойчивая! Я ещё шире улыбнулась и сложила веер.       — О, братец Лю, привет, а тебя мне продали в гарем, так что беги, собирай вещи и переезжай ко мне на пик!       Я раскрыла руки и пошла навстречу обниматься и целоваться. Лю Цингэ сделал большие глаза и отступил назад. Я не выдержала и заржала, чуть ли не согнувшись вдвое. Лю Цингэ рассвирепел и рванул на меня. У меня сработала реакция айкидо, и Лю Цингэ попался на приём. Держала я его крепко, но надо было срочно уходить из-под прицела пристальных глаз сплетников, поэтому я рывком подняла его в воздух, а оттуда перенеслась или, вернее, очень быстро спрыгнула с высоты в укромный уголок между деревьями, за палатками, где доработала приём и крепко прижала его к земле, и закрыла рот. Начала давать строгие, короткие инструкции-приказы, чтобы не перегружать три извилины вояки.       — Заткнись. Слушай. Наша задача: отсеять слабаков и выбрать учеников, способных к обучению. Мусор отсеиваем. Можешь любого вызывать на ринг, чтобы проверить навыки. Не убивать, выступающие части не отрывать, кости не ломать, между ног не бить, глаза не выкалывать. Можно наставить синяков. А сейчас поднялся. Поправил одежду. Сделал рожу статуи Будды и пошёл выбирать себе учеников. Всех, кто не нравится, можешь вызывать на арену и слегка колотить. Тех, кто понравится — тоже. У твоих в палаточном лагере есть арена.       Я отпустила захват и отошла. Лю Цингэ поднялся, молча и угрюмо поправил одежду.       — Не боишься, что я вызову и поколочу тебя? У нас на пике так учеников не выбирают.       — Без проблем, но учти, я могу и убить.       — Подходит.       — Ну тогда пошли. Только медленно, вальяжно. Мы здесь дома, это они все у нас в гостях.       — Гостям, вроде, положено улыбаться, кланяться и прислуживать.       — А мы больные на всю голову, и наша крыша уже далеко уехала. Это не мы с ними заперты — это они с нами.       — Что это значит?       — Представь, что ты голодный тигр, в чью клетку загнали маленьких, пугливых косуль. Ты не нападаешь, потому что сейчас разглядываешь и выбираешь мясо посочнее. Радуешься сытому ужину сегодня и улыбаешься.       — А-а! Так вот почему люди шарахается от твоей улыбки! — сказал мне Лю Цингэ.       — Ну, не только поэтому. И поэтому, конечно, тоже.       Мы уже отряхнулись и вальяжно выходили из-за поворота, продолжая разговор. Люди вокруг пытались что-то разглядеть в небе.       — У меня ещё есть взгляд удава на кролика. Он без улыбки.       — Я вижу, как ты умеешь хорошо ладить с людьми.       — Если я с кем-то сюсюкаюсь, убедись вначале, что я на самом деле не шиплю, потому что мне наступили на хвост. Я всё-таки ядовитая змеюка, если заходить ко мне сзади, я могу почуять, развернуться и покусать.       — Спасибо, что предупредил заранее.       — Всегда пожалуйста. Милейший, а на что все эти люди смотрят? — спросила я у группки молодых людей рядом.       — Да это тут два бессмертных вцепились в глотки друг другу. Один вроде напал со спины, а второй успел отбить атаку, и они оба рванули вверх. Наверное, сейчас дерутся где-то в облаках, ничего не разглядеть. Слишком высоко, и солнце сегодня очень яркое.       — А это они чтобы не разнести весь пик и никого не поубивать.       На меня уже оглянулась толпа.       — А могут?       — Могут. Силы-то немерено.       Я стояла, обмахиваясь веером, сделав козырёк из ладони, и тоже пыталась что-то разглядеть в облаках. Солнце светило жарко, до рези в глазах, из-за чего приходилось щурить их.       Всё больше людей вместо того, чтобы смотреть на небо, оглядывались на нас.       — А вы случайно не те небожители, что здесь были?       — Не-а, не те. Те уже далеко отсюда их и невидно и неслышно. Дерутся где-то. Мы тут мимо проходили.       — Шэнь Цинцю, Лю Цингэ — как это понимать? Вы зачем людей на уши поставили?       — Брат Лю, ты кого-нибудь на уши ставил? Я не ставил. А на ушах это какая поза, и как на них ставят?       — Шэнь Цинцю, я тебя сейчас поколочу! Кончай балаган, нас ждут в главной палатке, — сказала Ци Цинци.       — Я вообще-то ещё не начинал. Где, кстати, эта палатка? Проводите, пожалуйста, а то я до неё и до завтра не найду.       — Ты как-то поглупел, Шэнь Цинцю.       — Зато стал красивее. Теперь на меня точно все девушки будут вешаться!       — У тебя нет шансов, я красивее, — сказал Лю Цингэ.       — А я умнее и ещё умею сочинять стихи, рисовать и вышивать. А ты просто красивее всех. И из умений носить одежду, разговаривать и драться. Зато дерешься ты лучше всех.       Мы переглянулись с Лю Цингэ, разве что пять не дали и кулаками не стукнулись, здесь не принято. Я поиграла бровями. Лю Цингэ поджал губу и покивал головой. А Ци Цинци фыркнула на нас. И толкнула бы в сторону палатки, но неприлично так-то. Древний Китай одним словом.       — Идёмте за мной.       Она развернулась и, качая бёдрами, пошла вперед нас. Тут уж я поджала губу и с видом знатока покачала головой, а Лю Цингэ поиграл бровями. Вот так! Стоит один раз с человеком подраться, напиться — и уже друзья-товарищи. ———       Ребята, чтобы вы поняли. Часть главы о том, как мы с Лю Цингэ стебемся над местными. У него замечательное чувство юмора. Просто два хулигана нашли друг друга, а «старшая сестрица» постоянно призывает нас к порядку. Она вся такая правильная, и такая скучная!