Попадалово.

Я огляделась вокруг. Все ученики Аньдин внимательно на нас смотрели и слушали. — Ты думаешь, ты здесь такой один? Ты думаешь, другие не хотят стать бессмертными? «Блядь! Я же не хотела брать на свою шею ещё один пик! Весь канон пошёл по пизде! Что оригинал Шэнь Цинцю сидел у себя на пике и не высовывался, что Шэнь Юань просидел три года в пещере и просрал всю подготовку к нападению демонов на школу. И общее между Шан Цинхуа и Шэнь Юань в том, что они боялись за свою задницу, а Шэнь Цзю просто хотел тихо сдохнуть, и чтобы его никто не трогал. Но с этим миром случилась нетипичная я, словно атипичная пневмония! Помирать не хочется? Да плевать! Не стоит прогибаться под изменчивый мир, прогнём его под себя! Тем более я не одна, у меня есть союзники, и они хотят, чтобы их повели вперёд из этого болота, и я их поведу, только вот пока не знаю куда. Даёшь революцию в мир Системы! Мы царя свергли, китайцев своим коммунизм заразили, и у них он лучше прижился, чем у нас. Так что я вам идей накидаю, куда идти в светлое будущее из демонической жопы, что прописана в сценарии для этого мира».       И тут ученики Аньдин стали на колени и стали просить меня взять их в ученики. Ага, молодцы, забыли уже как моих учеников посылали с запросами назад, как не отдали наши инструменты, как делили кисти краски для нашего пика между собой? Может быть, вы и хороши, но что-то там у вас наверху всё прогнило. Барьерщики и байчжанцы глядели вокруг, не понимая, как им себя вести. Для гундунцев это было в новинку, а вот байчжанцы понимали то, как я порядки навожу, и одобрительно кивали. Чего вы киваете, придурки? Это не вам порядок здесь наводить! Хотя, почему не вам? Поставлю здесь гарнизон Байчжань следить за порядком, обновим барьеры, и посмотрю, как Мобэй здесь попрыгает. Ну что же ты смотришь так на прорубь, бабка? Ныряй уже. С крещением тебя!       Я вздохнула и сделала голос громче, подняв над головой отданный мне парнем свиток.       — В связи с уничтожением уникальных свитков школы из древнего архива, я объявляю полную проверку на пике Аньдин. Я заявляю о несоответствии своей должности и не выполнении обязательств к пику Цинцзин со стороны пика Аньдин и предъявляю иск на поиск всего, что было куплено для пика Цинцзин, но не отдано пиком Аньдин. Байчжань! Оцепить все склады, архив, библиотеку учётные записи и начать проверку всех складов, помещений, документов, ответственных лиц, а также условия жизни учеников на пике.       Барьер открылся, и байчжанцы стали разбегаться по улицам, занимая места. Я развернула свиток.       — Что там, учитель? — спросил меня подошедший внутренний ученик.       — Техника огненного феникса, ты, парень, откусил пирог, который не сможешь проглотить, тебе надо сначала выявить свою склонность к стихиям, возможно, тебе подойдут водные техники.       Он весь сжался, поняв, что его никуда не возьмут и ничему учить не будут.       — Мы откроем у вас класс начальной подготовки, за пару лет можно будет узнать свою стихию. Он начал бить поклоны.       — Благодарю вас, учитель.       — А теперь внимательно посмотри этот свиток и запомни: есть медитация по улучшению памяти, и ты сможешь вспомнить всё, что здесь написано, в любое время, даже через десять лет. Тогда тебе не надо будет бегать по библиотекам и искать этот свиток, и переживать, что ты его отдал.       Я постучала свернутым свитком по его плечу, передала держа в двух руках, он принял его тоже двумя руками, сказал:              — Благодарю!       Развернул его перед глазами и стал внимательно читать под светом фонаря.       — Учитель, зачем вы это рассказали? Он так может множество свитков запомнить.       Я почесала своё ухо.       — Это начальная техника, которой учат всех. Образованному человеку приходится читать кучу свитков, мы здесь стараемся дать вам всем образование. Ты что, не знаешь, что самые ценные свитки запрещено выносить из библиотеки? Только читая и запоминая, ты можешь вынести эти знания из неё. Раньше ученик шёл в библиотеку, читал нужный ему свиток, запоминал, шёл в свою комнату, переписывал его и занимался. Вы этого не делаете, потому что вам лень. Наше образование считается лучшим в стране, действительно нужно прочитать и запомнить большое количество свитков.       — А вы, учитель, много свитков прочитали? — Если честно, то я прочитал несколько тысяч книг, но вот запомнил я из них очень мало. Хотя у меня есть медитация, благодаря которой я могу их вспомнить. Главное, чтобы было, что вспоминать.       — А этот свиток вы уже запомнили?       — Да, но эта техника мне не подходит, я изучаю другие огненные техники, а эта станет перебором в моём арсенале. Даже не хочу думать, как её освоить.       — А вы можете помочь её освоить другому человеку?       — Да, конечно. Сильные бойцы нужны любой школе.       Я протянула руку, и свиток прыгнул в неё. Я крутила его, надела шёлковый чехол и убрала в инвентарь.       — С тебя хватит, учить основам мы вас будем, начальную медитацию с огнём я тебе дам.              — А если моя стихия не огонь?       — Моя тоже не огонь, но я им всё равно пользуюсь. Неважно то, какая у тебя стихия, важно — хочешь ли ты освоить именно эту технику для себя.       — Да, хочу, научите меня, учитель!       — Она твоя, она у тебя в голове, никто не сможет у тебя её отнять, а теперь выдели время каждый день учить основы управления ци.       — Простите, учитель, нам здесь не дают основ работы с ци.       — С этим мы тоже будем разбираться. Мы прибыли, чтобы узнать, как у вас идут дела, и, как я вижу, идут они у вас не очень. Так что пора навести порядок на вашем пике, и если вы сами этого не можете, мы вам поможем.       Пока мои обыскивали помещения и бараки, в которых жили работники, как они ещё не взбунтовались здесь, непонятно. Я поспешила к виновнику всего этого торжества, то есть к Шан Цинхуа. Хорошо, что мы накрыли помойку барьером, иначе переполошили бы весь пик. Войдя к Шан Цинхуа тихо и без стука, я его застала там с Мобэем и разложенными перед ним артефактами. Ах вы ж гады! Да не дожить тебе, Мобэй, до бездны, и не мечтай! Я кинула в него огненный шар, он перекатом ушёл в портал а огненный шар за ним, я успела послать в его вдогонку ещё несколько, пока портал не закрылся. Я придавила Шан Цинхуа давлением, подошла и села на место Мобэя.       — И что тут у нас происходит? Демонам артефакты школы продаёшь?       — Это не то, что ты подумал.       Я повертела их у себя в руках и убрала себе в инвентарь, потом разберусь.       — И о чем же я подумал?       Я встала и обошла комнату по кругу, нашла ещё пару знакомых корзин: одна с артефактами, две другие со свитками в хорошем состоянии и парочку с урнами, и, скорее всего, с прахом. Свитки и артефакты конфисковала, а урны оставила, — должны же быть доказательства моих слов, — и закрыла их барьером, чтобы не утащили, пока мы здесь беседуем.       — Расхищаем гробницы, как я погляжу?       — Это не то, что ты думаешь, сестра Ци Цинци попросила высвободить для неё подвальные помещения, а мусор сжечь.       — Архив пика у нас уже считается мусором? У неё магов нет, она умеет только краситься и задницей вилять, а ты о чем думал, уничтожая достояние школы?       — Так я же его наоборот спасал!       — Был я на твоей помойке, видел, как ты его спасал. Сжигал вместо того, чтобы отдать хранителям для восстановления.       — Так эти свитки уже никому не нужны.       — Ты хотя бы видел, что в них? Да мой хранитель придушит тебя за каждую бумажку брошенную в огонь...       — Я всё возмещу!       — Чем ты возместишь утерянные знания? Золотом? В задницу засунь своё золото!       Я стала ходить по комнате и собирать все свитки с техниками, все, что могла найти.       — Что ты делаешь?       — Избавляю тебя от мусора. Тебе же кроме бухгалтерии и порнушки ничего не нужно. А твою бухгалтерию посмотрят знающие люди, я в ней плохо разбираюсь, в отличии от музыки. Я личность творческая, далека от цифр, сложения и вычитания.       Просматривая свитки и тетради и убирая то, что считала нужным себе, даже технику половых поз для новобрачных и две техники совместного совершенствования вместе с сплетением тел. Углублённый курс, так сказать. Надо глянуть одним глазком, для общего развития.       — Ты не можешь всё забрать!       — Не переживай, уж порнушку я тебе оставил.       — Тебе это с рук не сойдёт!       — Ты торгуешь с демоном духовными артефактами и тебе это с рук сходит, почему же мне не сойдёт? Я, между прочим, школу спасаю от разорения.       — Я приглашал его в качестве консультанта. Это что за китайская лапша мне на уши? Я переместилась и схватила Шан Цинхуа за грудки и тряханула.       — Это что сейчас за бред был только что? Ты что, спятил? Какие ещё советы можно спрашивать у демона по духовным артефактами, откуда он про них знает? Они у них не работают. У них свои артефакты, свои руны, даже свои печати. Их артефакты у нас тоже будут плохо работать. Наша энергия — более лёгкая и взрывная, а их — более тяжёлая и тягучая. Какие ещё можно спрашивать советы у того, кто в этом не разбирается?       — Он как раз разбирается и получше наших! А вот это он зря на меня начал орать, я внимательно посмотрела на его лицо и успокоилась, поэтому дальше уже разговаривала спокойно и негромко.       — Тебя, как предателя школы, надо на кол посадить, но я запросто проращу через тебя куст духовного бамбука, раз ты плохо соображаешь.       — Ты не понимаешь, демоны сильнее нас!       — Брехня. Просто слабых съедают ещё в детстве, и выживают только сильные. Мы их нагнули в прошлый, раз нагнём и в этот, если нам не будут мешать такие предатели, как вы.       — Какие ещё «такие, как мы»?       — Такие, которые переживают за свою задницу. Что там у тебя Системой? Ещё скажи, что это она заставляет тебя других предавать и обкрадывать, а это не ты сам в ноги Мобэю плюхнулся и предложил стать предателем! Мог же и другое что предложить, а не это. Как у тебя язык не отсох.       — Откуда ты знаешь про Систему?       — А я тоже имею Систему, только дело в том, что я её имею, а не меня. Меня так просто не запугать.       — Тебе она просто не угрожала смертью.       — Я просто смерти не боюсь. Я знаю, что это не конец, а раз не конец, то зачем бояться? Ну и что, что надо будет всё бросить и начать заново. При вознесении тоже так: в новую жизнь не взять ничего материального, кроме навыков, характера и кармы. Ты подумал, какую карму ты тут себе заработал. Ты представляешь, сколько теперь тебя раз будут обкрадывать, предавать, делать тебе гадостей? Ты понимаешь, что пожнешь всё, что посеял! А Система скажет, что она не причём, она ничего не делала, всё делал ты.              — Это враньё, так не будет.       — Ты думаешь, можешь ограбить школу, и тебя никто к стенке не прижмёт? Предать людей ради демона и это никак не скажется на твоей судьбе? — Ты просто не знаешь Мобэя!       — Плевать мне на Мобэя! Заявится сюда — сожгу его дотла вместе с тобой, твоей поганой конторкой и крысами, которых ты здесь наплодил и которые воруют у собственных учеников! Поставить бы вас к стенке и расстрелять, как делают в Китае или отправить лес валить в Сибирь. Повезло тебе, нет здесь Китая, нет Сибири. Хотя нет, не повезло, у нас есть каменоломни. А удерешь оттуда к Мобэю, посажу вас на цепь обоих и заставлю работать на благо школы. Будет мне лёд намораживать, мне некогда, я сейчас огнём занят.       — Постой, в моей книге не было стихийных техник у Шэнь Цинцю.       — Да мне насрать, чего не было у Шэнь Цинцю, когда я им не был. Ты что, решил, что написал книгу и ты в ней бог? Ты идиот. Каждый писатель всего лишь подглядывает за чужой жизнью в другом мире. Может быть, ты пророк, но не больше.       — Ты не можешь поменять сюжет.       — Проснись и пой, я уже меняю. Тебя отправлю на каменоломни, ты всё равно сдохнешь, потому что тебя прибьёт Мобэй, а с ним я сам расправлюсь, стоит только ему показаться. Это пик духовной школы, а не проходной двор для демонов. Я его и из тени достану, если он будет здесь шляться. Ты что думаешь, меня просто так все боятся?       — Ты не Шэнь Цинцю, что ты ним сделал? Я влепила ему пощёчину, а потом опять взяла за грудки.       — Я Шэнь Цинцю и я ничего не делал с собой, это вы все что-то со мной сделали, и теперь мне хочется разорвать любого, кто мне будет мешать тихо спокойно жить и рисовать картины. Ты меня понял, дерьмо собачье?       И тут к нам вошла куча людей во главе с Юэ Цинъюанем.       — Брат Шэнь Цинцю успокойся, иначе у тебя начнётся искажение ци. — Если у меня начнётся искажение ци, то все на этом пике умрут долгой и мучительной смертью, брат.       — В чем вы обвиняете брата Шан Цинхуа? — спросила Ци Цинци.       — Я обвиняю его в разорении гробницы на пике Сяньшу, сестра Ци Цинци. А доказательство — этот ящик с подписанными урнами с прахом, на которых женские имена. И именно в таких ящиках выносятся, как вы это выразились, мусор из гробницы, которую вы решили присмотреть для своих нужд.       — Я не знала, что там чья-то гробница.       — А вы не знали, сестра, что у нас в школе запрещено сжигать свитки с техниками, их надо отдавать хранителям библиотеки? К тому же, Шан Цинхуа заявил, что именно вы просили освободить помещения от мусора и сжечь его. Урны с прахам учениц пика Сяньшу вы тоже посчитали мусором?       — Какие урны? Я их здесь не вижу!        — Вы не видите ящика с урнами под барьером? Другие тоже его не видят? И я достала одну урну из корзины.       — И эту урну тоже никто не видит? Одни закивали «да», другие «против», и было непонятно, что они имеют в виду.       — Посмотрите на эту урну и почитайте имена на ней.       Я передала урну по кругу, но кто-то эту урну уронил, и она рассыпалась.       — Ну всё, Шан Цинхуа, тебя ждёт семь лет несчастья.       — Каких ещё семь лет? За что?       — Ты обидел женщину, рассыпался её прах, теперь твой дом её пристанище, её гробница, как и остальных в корзине.       — Но я же не рассыпал прах, я очень аккуратен с этим, это вот тот старейшина сделал.       — Значит, этот старейшина навёл на себя проклятие, и теперь его гробница будет разорена. Не переживай, Ци Цинци, мы поможем тебе освободить помещение, братья тебе помогут, а то, что ты не уважаешь своих умерших сестёр с пика, ничего страшного, тебя тоже не будут уважать, твою гробницу разорят, а прах выкинут.       Старейшины вокруг смотрели на Ци Цинци, хмыкали и улыбались, она оглядывалась и не находила былой поддержки. А тот, кто кинул себе под ноги горшок, уже встал на колени и аккуратно собирал прах обратно в горшок, пачкая им пол руки и одежду. Во испугался мужик. Правильно, между прочим.       — Да кто же так делает?       Я подошла, махнула пальцами и ветерком собрала весь прах, засунула обратно в горшок и закупорила крышкой.       — Теперь поставьте курильные палочки за упокой и попросите прощения. Завязывать кармические узлы легко, особенно по глупости, а вот развязывать тяжело. Поэтому нас и учат нравственному поведению и сутре этики. Кстати, сестра, было бы хорошо, если бы ты переписала сто раз сутру этики и устав школы, раз их не помнишь.       — Пусть Шан Цинхуа его пишет, именно он его нарушил.       — С него четыреста раз написать и то, и другое. Так что у каждого из вас свой проступок и своё наказание. Раз вы постоянно нарушаете эти два свитка, значит, плохо их знаете. Тут поможет только как можно больше раз их переписать. Не забудьте поставить дату, написать имя с фамилией и поставить личную печать. Потом сможете одаривать ими своих учеников.       — Фи, они не нужны моим ученицам.       — Я так и знал. Ни стыда ни совести ни у тебя, ни у твоих учениц. Ладно, у меня куча дел, пойду на складах поищу свои инструменты, краски и бумаги, которые я уже давно заказывал, и школа мне их, кстати, купила.       — Их у нас нет, — устало сказал Шан Цинхуа. Спор за инструменты, застрявшие на его складе, у нас длиться давно. Конечно, их у него на складе нет, я же их уже полгода как со склада украла, а бумагу, кисти и чернила растащили ученики. Но всегда можно сделать вид обиженного и оскорбленного, а другого — виноватым.       — А если найду?       — Не найдёшь, — уже мученическим голосом сказал Шан Цинхуа, а я развеселилась. Вот же дурак, он что, не знает, что Шэнь Цинцю главный злодей школы? Тьфу ты, главный стратег школы Цанцюн?       — Великолепно! Заказ был сделан, деньги ушли, заказ принят, товара на складах нет. Значит, кто-то обокрал школу, положил деньги в карман, а заказ не сделал или продал на сторону. Ай-яй-яй! Тут уже серьёзными преступлениями против школы попахивает! Ц-ц-ц, если я не найду инструментов, за которые уплачено школой золотом и духовными камнями вообще-то, то тебя с твоими старейшинами можно посадить за хищение средств в особо крупных размерах. Придётся принимать строгие меры, вплоть до смещения со всех постов.       Шан Цинхуа и Ци Цинци отчего-то побледнели, а она-то с чего? Ну кто тут главный интриган? Кто тут делает из Шэнь Цинцю вселенское зло? Получите и распишитесь! Кто тут красавчик? Я тут красавчик! Пойдёмте, что ли, грабить награбленное? Или экспроприировать и приватизировать? О, скоммуниздить и раздать нуждающимся трудящимся, и всё в рамках закона! У меня от хорошего настроения бабочки в животе порхали, хотелось петь и танцевать, на лице расползлась улыбка.       «Система, сделай фотку и убери в папку моих злодейских улыбок».       «Слушаюсь, пользователь».       Я раскрыла веер, развернулась, подняв ветер одеждой и чуть ли не в припрыжку пошла инспектировать все склады. Секса не надо, дайте запугать кого-то до бледного лица и дрожащих коленок. Я не злодей, я злодеище, мне памятник ставить надо, как Змею Горынычу и Кощею Бессмертному! Я ведь бессмертный? Бессмертный! Костлявый? Уже, к сожалению, нет. Набрала и вес, и мускулов, теперь ветер меня не сносит, и веером могу хорошо настучать, если что. Аудит выявил черную кассу, перепродажу товаров на сторону и своим по завышенным ценам, взятки, откаты. Причём Шан Цинхуа на фоне своих разжиревших и оборзевших от вседозволенности старейшин выглядел белой овечкой, если, конечно, я не открою его связь с Мобэем и не утоплю Шан Цинхуа в его же дерьме. Но пока у меня полностью не готов и не обкатан ледяной доспех и ледяной ездовой дракон, к Мобэю соваться не хочется. Хотя там и обкатаем. Всё, замётано! Доделываю доспех, а ездового дракона проверяю на севере у демонов. А попадётся Мобэй под руку, можно и его покусать.       Так что старейшин пика мы в кандалы и отправили в шахты пика Ваньцзянь, добывать стране руду, мелкую и крупную. А Шан Цинхуа отделался административным взысканием, домашним арестом, контролем над своим пиком со стороны и написанием пятисот свитков этики и устава школы. Как раз понадобится для новых учеников на следующий год. Да что там! На следующие пять лет хватит, а то и на десять. Мои-то уже пишут эти сутры, скоро от зубов отскакивать будет. Писал он их под моим неусыпным и чутким контролем, в архиве своего пика, который я перечитывала, запоминала, нужные свитки мне переписывали мои же ученики из архива, которые временно работали в архиве и библиотеке Аньдин. Выносить свитки из чужого архива — нарушение устава школы, который Шан Цинхуа и Ци Цинци благополучно забыли. Зато теперь простые и внутренние ученики Аньдин имели доступ к библиотеке в соответствии со своим статусом, который раньше для них был сильно урезан.       Урны были возвращены в усыпальницу, им построен специальный постамент и раз месяц проходило богослужение, в котором должны были участвовать все ученицы, наставницы и глава пика Сяньшу. Весело им раз месяц кланяться урнам, прямо зашибись, но сами виноваты! Нечего кладбище трогать и разорять, причем своё же! Помещения, как оказалось, им нужны не были, хотя их отремонтировали, а вот найденный архив и артефакты не вернули, как бы Ци Цинци за нами не бегала и не строила глазки. Это же был, по её словам, мусор, ну вот и всё. А я там заимела пару дорожных домиков, купален и пагод. Отпадная штуковина! Приезжаешь на стоянку, ставишь не просто палаточный лагерь, а целую усадьбу! С садами и каменными стенами. Эти комплекты были похожи на кукольные домики, те, кто показывал, что надо выбрасывать, подумали, что это игрушки для детей, а они ведь взрослые девочки, им ведь это не нужно, угу. Ну мы, мальчики, помогли с уборкой сокровищницы и радости у нас были полные штаны.       Правда так вышло, что аньдинцы все комплекты усадьб просто сложили с полок в ящики и их перемешали, поэтому у нас с Гуандунам чего-то не хватало, а чего-то было перебор. Поэтому мы собрались и перебрали все комплекты, нашли утраченные компоненты, хотя некоторые были выброшены на помойку, а некоторые в других ящиках. Мы договорились по-братски: один комплект Юэ Цинъюаню для представительских поездок его пика, чтобы было. чем попонтоваться, три нам, четыре им, и один большой, типа военный лагерь ждал Лю Цингэ, когда он наконец высунет нос из пещер Линси.       Мы выпотрошили все склады, раздали все заказы на нужные пики, которые зажали старейшины Аньдин в ожидание взяток, простите, подарков благодарности, вот как это у нас, оказывается, называется. Освободилась куча помещений, часть из которых оказалась общежитиями и учебными классами. Помещения сразу же привели в порядок, в него переехали ученики, а также уроки грамотности стали проводить не на Цинцзине или Байчжане для аньдинцев, а на пике Аньдин. Теперь приводятся в порядок подземные помещения, а на поверхности строятся нормальные общежития, столовая, спортивные площадки, полигоны и стадион, купальни. Должности отбывающих наказание старейшин заняли ученики, которые эти обязанности и выполняли до этого, а их построенные шикарные хоромы заняли эти же внутренние ученики. Всю роскошную обстановку, конечно же, убрали, кроме кухонь и купален. Оставили большие ковры и столы со стульями в гостиной, мебель в спальнях поставили попроще. А вот вырезанные из ценных пород позолоченные и инкрустированные камнями ширмы и экраны отправили на пик Цюндин, пусть впечатляют посетителей. Конечно же, не все. Понравившиеся ширмы и экраны, я, естественно, забрала себе, чего греха таить. Жаба с хомяком подтвердят. Нам на пик они тоже нужны в качестве образцов прикладного искусства. В особняк заселили от четырёх до восьми человек. У каждого была своя комната, общая кухня и столовая, купальня, гостиная. Такие элитные домики для внутренних учеников. Мне даже пару проектов понравились, я их перерисовала и попросила у себя построить.       — Вы что, такие будете строить у себя?       — Да, почему бы и нет? Вот этот проект на восемь человек очень для девчат подойдёт. Правда, отделка будет поскромнее, никакой позолоты, только натуральное дерево и ковров будет поменьше. Маленькие, конечно, у нас в общей спальне спят, а вот тем, кто повзрослее, надо бы выделить каждой по комнате. Наши парни и старейшины то по скромнее будут, домики у них попроще, да и не уживутся они в одном доме. Надо посмотреть, какие у вас ещё проекты есть.       В общем, пик Аньдин был взят под жёсткий контроль. Шефство осуществлял пик Цинцзин, Байчжань, Гуандун и, как не странно, Кусин. Мы отвечали за общее образование и правильный учёт, Байчжань за порядок, Гуандун взялся восстанавливать все барьеры, а Кусин — за нравственное и духовное образование и тренировки. Когда все барьеры будут восстановлены, в том числе и антидемонические, посмотрим, как Мобэй сюда попрыгает! Это только кажется, что он не уязвим и неуловим. Легко таким быть, когда ни один барьер не работает. Кстати, из-за этого мы получили доступ на все закрытые годами склады, к которым раньше боялись даже подходить. Я ещё нашла несколько партий инструментов. Одна партия была вообще совсем старая, со старинными духовными инструментами, мы осторожно их отправили на пик артефактов, вот ждём из ремонта, а ещё несколько мелких партий инструментов затерялись на других складах, они были не такими ценными и практически учебными, и эти я сразу отдала в наши классы, как и кисти с красками, бумагу, свитки, чернила, кроме самых дорогих красок и холстов на шёлковых рамах — они достанутся победителям в конкурсе живописи на следующий год, как и духовные инструменты.       Шан Цинхуа теперь тише воды, ниже травы, хотя, он всегда таким и был. Теперь уже не выступает на собраниях и не требует денег. Денег, кстати, резко стало на всё хватать, особенно когда продажи через императорский аукцион стал контролировать сам Юэ Цинъюань.