Трудности отношений с Годжо Сатору

Кинотеатр. Пятнадцать минут до встречи Годжо с Фушигуро. Нобара быстро изгнала двух проклятий четвертого ранга, взорвав их с помощью техники «Шпилька». Тем временем Итадори, используя свою невероятную скорость и силу, пробежал по залу, оттолкнулся от стены и в прыжке нанес крылатому проклятию удар ногой. Удар был такой силы, что сбил проклятие вниз, заставив снести своим падением большую часть зрительских кресел. Кугисаки тут же швырнула в него горсть гвоздей, но активировать «Шпильку» не успела, так как проклятие взмахнуло своим огромным крылом и отбросило ее в стену. Пока проклятие отвлеклось, Юдзи схватил его за другое крыло и с силой отшвырнул в сторону большого экрана. — Кугисаки, давай! — крикнул Итадори, ныряя под сидения дальних рядов, которые еще остались целы. В тот же самый миг Нобара, сплевывая кровь, щелкнула пальцами, подрывая проклятие. Поджог мигом спровоцировал цепочку взрывов, менее чем за минуту снеся половину кинотеатра. Услышав жуткий грохот, Мегуми резко остановился, стены вокруг него сотряслись, и с потолка посыпалась штукатурка. Лампы замигали, мешая восприятию и раздражая глаза. Фушигуро бросился бежать, надеясь на минимальные последствия взрыва. Пробежав еще несколько метров и завернув за угол, Фушигуро увидел огромную дыру в стене, а пыль и грязь, взмывшие в воздух, плотным туманом окутывали пространство. Фушигуро закрыл рукавом лицо, пытаясь разглядеть что-то под белесой завесой из пыли и остатков разрушившейся стены. Тут и там валялись обломки кресел и куски бетона, сквозь пелену грязи виднелись редкие языки пламени, в любой момент готовые перерасти в настоящий пожар. Вдруг до Фушигуро долетел чей-то кашель и знакомые голоса. — Нобара? Юдзи? — окликнул друзей Мегуми, заметив два силуэта, двигающихся к пролому в стене. — Фушигуро! — раздался крик Кугисаки, которая выбежала навстречу однокурснику. — Что тут взорвалось? — спросил Мегуми, откашливаясь и оглядываясь по сторонам. Из-за едкой пыли и запаха гари у него заслезились глаза. — Мы сражались с проклятием, — ответил за девушку Юдзи, стряхивая с волос большой слой белой пыли. — А ты почему все еще здесь? — спросила Кугисаки, приводя свою одежду в порядок. — И где учитель Годжо, он с тобой? При упоминании Сильнейшего Фушигуро невольно вздрогнул, но тут же поспешил придать себе непроницаемый вид. — Не знаю. Мы разделились, и я больше его не видел, — ответил молодой маг. Вдруг они услышали топот ног и голоса охранников, которые прибежали на грохот. Чтобы избежать лишних вопросов, трое молодых людей скрылись в разрушенном зале кинотеатра. По обрывкам разговора охраны маги поняли, что учиненное ими разрушение было принято за детонацию обещанной бомбы. Внезапно произошел еще один взрыв, заставивший охрану упасть на пол, защищая голову руками. Взрыв сотряс все здание, но в итоге ничего не обрушилось. Под суматоху троица магов-первокурсников сбежала из зала через аварийный выход, который, каким-то чудом, не пострадал. — Что это сейчас было? — задалась вопросом Нобара. Первый нерабочий эскалатор, что попался им на пути, вел на четвертый этаж, и троица не раздумывая побежала наверх. Шум толпы и крики людей звучали несколько приглушенно, однако все равно раздавались со всех сторон. Холодный ветер задувал в разбитые окна, проносясь по коридорам и лестничным пролетам, разнося повсюду одежду из магазинов и всякий мусор. — Завеса, — коротко отозвался Мегуми, указывая куда-то в сторону. Итадори и Кугисаки посмотрели в этом направлении и увидели разбитые окна в вестибюле четвертого этажа. В них виднелась плотная черная субстанция, окутавшая все здание. — Должно быть, учитель Годжо поставил, — догадался Юдзи. Вдруг ему в голову пришла одна мысль, которую он тут же озвучил: — Но вряд ли он сделал это просто так, значит, в здании есть еще опасные проклятия. — Ты прав, — мрачно отозвался Фушигуро. — Скорее всего, из-за всеобщей паники и первобытного страха, одолевшего сотню людей одновременно, здесь родилось проклятие первого ранга. — А может, и особого, — подала голос Кугисаки. После ее слов среди молодых магов повисло гнетущее молчание. Они все понимали, что в сложившихся обстоятельствах у них есть только два пути: покинуть здание и не рисковать погибнуть от взрыва раньше, чем на поле боя, или же остаться и изгнать проклятие, которое может убить оставшуюся в здании охрану и прибывшее подкрепление в виде полиции и саперов. В конечном итоге, все негласно приняли одно решение: если в ТЦ действительно заложена бомба, то ничего не должно помешать спецподразделению ее обезвредить. — Найдем и изгоним эту сволочь, — произнес Итадори непоколебимым тоном, яростно сжимая кулаки.

***

— Бомба… — заговорил Ясуда, смотря на начальника перепуганным взглядом, — нет её… — Что значит «нет её»? — дрогнувшим голосом переспросил Сугимото Хидэо. Мужчина был бледен, а на его лбу собрались капельки холодного пота. Он сейчас представлял собой образ человека, чья жизнь в один момент перевернулась с ног на голову — из благополучия в сущий кошмар. Однако слова Такэси смогли снова зародить в его глазах слабую искру надежды. — Дважды были взрывы, и сейчас ты говоришь, что бомбы нет! — Нет… — опустив взгляд, медленно проговорил Ясуда. У него был совершенно потерянный вид, молодой охранник даже не осознавал своего бедственного положения. — Он сказал, что людям ничего не угрожает, я должен был только посеять панику… — Кто «он»?! — внезапно взревел Сугимото, чье самообладание сошло на ноль. Он схватил пасынка и ударил его по лицу, тот упал навзничь, но встать даже не пытался, как и отвечать что-либо. — Господин Сугимото, какие будут указания? — спросил один из охранников. На лицах всех подчиненных Хидэо видел страх и примешанную к нему надежду. Должно быть, он выглядел точно так же. — По рации передали, что подкрепление в здании, — внезапно произнес другой охранник. — Передать всем постам и подкреплению, что задержанный опровергает наличие взрывчатки. Все дальнейшие указания полиции исполнять беспрекословно, — отдал приказ начальник охранной организации.

***

— Разделимся, — предложила Кугисаки, — я обыщу второй и третий этаж, Юдзи — первый этаж и парковку. — Я возьму четвертый и пятый, — заключил за ней Фушигуро. Друзья молча переглянулись, кивнули друг другу и разбежались в разные стороны. На пустом лестничном пролете Фушигуро вдруг услышал мужские голоса, долетающие до него по пустому зданию с четвертого этажа. — Пятый отряд — на четвертом этаже чисто, — услышал притаившийся на лестнице Мегуми. Судя по электронному шуму, который раздался в ответ, Фушигуро предположил, что человек общался по рации. Полиция, — догадался маг. — С третьего передали, что помимо бомбы, взорвавшей часть кинотеатра, там больше ничего не было обнаружено. — Если преступник и правда солгал насчет бомбы, желая лишь посеять панику, то что же тогда взорвалось в кинотеатре? — раздался второй мужской голос. — Его словам нельзя доверять, нужно, чтобы собаки лучше обыскали все этажи, не пропуская ни одного угла. Внезапно раздался лай собак. Полицейские с четвертого этажа тут же принялись их унимать, явно не понимая причины столь неожиданной и резкой агрессии со стороны хорошо обученных служебных собак. Фушигуро же быстро сообразил, что к чему. Черт, дело плохо, они учуяли проклятие, — пронеслась в голове Мегуми быстрая мысль. Нужно увести отсюда людей. Мегуми призвал черную гончую, оставшуюся одну после печальной смерти белой. Гончая, невидимая для полиции, появилась перед их беснующимися собаками, в один момент перенимая на себя все внимание животных. Шикигами бросилась бежать в другое крыло четвертого этажа, заманивая за собой своих живых сородичей. Собаки тут же кинулись за гончей, и полицейским ничего не оставалось, кроме как побежать следом за ними. Когда крики и топот стихли, Фушигуро поднялся на четвертый этаж, с осторожностью оглядываясь в поисках проклятия. Долго искать ему не пришлось: кровавый след, словно слизь улитки, вел его в один из пересекающих этажи коридоров, предназначенных для быстрого перехода из одного конца этажа в другой. Фушигуро, следуя за двумя кровавыми полосами на полу, прошел уже до середины узкого прохода, когда наконец-то заметил проклятие, притаившееся за служебной дверью. Обычно такие двери всегда заперты, но сейчас тяжелая железная дверь была приоткрыта, и проклятие выглядывало именно из-за нее. Оно неотрывно смотрело на Фушигуро своим единственным глазом, при этом из его пасти раздавались утробные стенания. Мегуми не прислушивался, но смог разобрать слово: «страшно», и фразу: «мы все здесь умрем». Фушигуро ощущал исходившую от проклятия сильную угнетающую ауру страха, она заставляла невольно цепенеть, приковывая к месту. Похожее чувство Мегуми ощутил в колонии Эйсю, при сражении с проклятием особого ранга. В тот раз он был не готов к подобной силе, свойственной проклятиям выше второго ранга. Но на сей раз маг ожидал подобного, и когда ощутил, как его схватывает оцепенение, тут же раскрыл «Простую Территорию», отталкивающую угнетающую ауру проклятия. Вопреки ожиданиям Фушигуро, проклятие не нападало, а напротив — отползло от служебной двери к лестнице, ведущей куда-то наверх. Словно у него были планы куда важнее, чем битва с магом. Мегуми видел сквозь маленькое стеклянное окошко на двери, как проклятие ползет вверх по лестнице, удаляясь от него все дальше и дальше. — Хочешь поиграть в догонялки? — подумал вслух потомок клана Зенин. Он понимал, что на узкой лестнице не может раскрыть «Простую Территорию», и скорее всего проклятие воспользуется этим, попытаясь задавить мага одной своей аурой. Но этого было недостаточно для упрямого Фушигуро, чтобы сдаться и просить помощи у Сильнейшего, с которым, кстати говоря, был в ссоре. — Никуда ты от меня не уползешь, вонючий кусок дерьма, — с яростью прошипел Мегуми. В его глазах вспыхнуло голубое пламя, а в следующее мгновение проклятая энергия охватила все его тело. Юноша снова призвал гончую и пустил ее впереди себя — атаковать сзади. Выждав пару секунд, Фушигуро и сам ворвался на лестницу, вслед за шикигами, преследуя скрывшееся проклятие.

***

Сатору и Мегуми обошли третий этаж, но ни Кугисаки, ни Юдзи так и не встретили. Только несколько нарядов полиции, от которых они успешно прятались. В одну из таких встреч Годжо резко схватил Мегуми за шиворот и затащил в пустой магазин, мимо которого они проходили, а менее чем через минуту неподалеку пробежали несколько полицейских. Фушигуро, стараниями Сатору, оказался прижат к стеллажу с вешалками, на которых болтались кружевные бюстгальтеры, а рядом, на небольших полочках, лежали к ним в пару трусики. Сильнейший, не обращая внимания на топот ног полицейских и напряженного Мегуми, всерьез заинтересовался женским бельем, которое их окружало. Он щупал и гладил бюстгальтеры, рассматривал их и со странным недовольством отодвигал в сторону некоторые вешалки, словно отсеивал рис от шелухи. Фушигуро же просто молчал, с постной миной наблюдая, как его учитель выбирает белье. Внезапно у парня закрались кое-какие подозрения, и его одолело сильное желание поскорее убраться из бутика нижнего белья, в котором они случайно оказались. — Полиция уже ушла, — заговорил маг, явно намекая, что им тоже пора идти. — Еще минуту, — отозвался Годжо, а потом снял вешалку с черным кружевным бюстгальтером и приложил его к груди Фушигуро, после чего окинул юношу оценивающим взглядом. Мегуми тут же побагровел, смущенный возмутительной выходкой Сильнейшего. — Убери от меня это, — красноречиво выделив последнее слово, процедил Фушигуро, решительным жестом отодвигая от себя Годжо. Сатору печально вздохнул и повесил бюстгальтер обратно. Вдруг ему на глаза попались симпатичные кружевные трусики. Подцепив пальцем легкую черную ткань, он снял их с полки и, расправив, воззрился на красивую вещицу. Его глаза под стеклами очков бегали от Мегуми к белью и обратно. Сильнейший явно что-то прикидывал, но думами своими не делился. Когда Фушигуро заметил, чем на этот раз занят его кавалер, то смутился еще больше. — Положи, — сухо велел Мегуми. Он прекрасно знал Годжо, и это позволяло ему подозревать Сильнейшего в неподобающих и извращенных намерениях. Дождавшись, пока Сатору сделает так, как он сказал, юноша развернулся, желая наконец-то уйти из магазина, кружевные товары которого его совершенно не интересовали. Стоило Мегуми выпустить Годжо из поля зрения, как тот сразу же прихватил трусики обратно и быстро сунув их в карман брюк, молча последовал за Фушигуро. Кугисаки и Юдзи нашлись на лестнице эскалатора между вторым и первым этажами торгового центра. Они сидели на ступеньке, с ног до головы облитые какой-то мерзкой зловонной слизью. Увидев приближающихся к ним двух человек, Кугисаки подняла взгляд и с кислой миной уставилась на учителя и Мегуми. — Я уже думала, что тебя прибило проклятие, — отозвалась девушка, обращаясь к подошедшему Фушигуро. — Как мило с твоей стороны похоронить меня раньше времени, — закатив глаза ответил Мегуми и язвительно прибавил: — Я быстрее умру от твоей вони, чем от проклятия. — На себя посмотри! — недовольно воскликнула Кугисаки, — не избитой собаке попрекать мою внешность. — Эй, хорош, — влез в полемику Годжо, — вы все выглядите жутко и пахнете так же. Так что бессмысленно пререкаться. — Ну спасибо! — фыркнула Нобара, поднимаясь на ноги. — Вы нашли проклятия? — спросил Мегуми у Итадори, который молча пялился в одну точку. Юдзи медленно поднял на друга взгляд и лишь спустя несколько секунд заговорил: — Да, их было два и, как мы предполагаем, второго ранга. Одно пряталось на парковке, — Итадори замолчал и, виновато отведя взгляд, добавил: — пришлось немного разнести цокольный этаж. Второе Нобара встретила в зоне фудкорта на третьем этаже. — Когда я изгнала эту тварь, она взорвалась и облила меня этой гадостью! — вклинилась в разговор Кугисаки, брезгливо стряхивая с себя слизь. — Почему же вы не ушли отсюда после сражения? — спросил Годжо, внимательно изучая учеников из-под темных очков. — Здание же вот-вот может взлететь на воздух. Фушигуро кинул на учителя быстрый взгляд, но промолчал. — Так ведь Мегуми трубку не брал, а телефона учителя у нас нет, — ответила Кугисаки, — мы же не могли уйти без тебя, — бросив на Фушигуро недовольный взгляд, добавила девушка. — Мы подумали, что если бы бомба и правда была, то здесь уже давно бы все взлетело, — прибавил от себя Итадори. — Вообще-то, это вы не отвечали на звонки, — неожиданно для всех выдал Мегуми. Годжо стоял рядом с Фушигуро, едва ли не касаясь его плеча, и ощущал исходившее от того сильное эмоциональное напряжение. Сатору незаметно завел руку за спину Мегуми и слегка погладил того по пояснице. Юноша ни одним мускулом не выдал того, что чувствует это прикосновение. Юдзи и Нобара одновременно посмотрели на однокурсника, потом друг на друга, но никто так ничего и не сказал. В конце концов именно Годжо прервал повисшее над всеми неловкое молчание. — В здании нет бомбы, — объявил он, чем тут же сбросил с плеч Юдзи и Кугисаки ужасно тяжелую ношу из страха и обязательств перед своим долгом мага. — Это сказал мне Мегуми, когда мы встретились. Годжо перевел пытливый взгляд на своего ученика. — Я случайно услышал, как об этом говорила полиция, — взял слово Фушигуро, — по всей видимости, все это было лишь для того, чтобы посеять панику. — Ложная тревога, все могут расслабиться, — подхватил Сатору, заулыбавшись во все тридцать два зуба. — Так значит мои покупки сгорели зря?! — вдруг закричала Нобара, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вот же конченный сукин сын тот, кому я обязана этой потерей! — Боже правый… я чуть в штаны не наложил… — пробормотал Итадори, развалившись на ступенях эскалатора. — Ладно-ладно, вы молодцы, — попытался подбодрить учеников Годжо, — зная, что здание может взорваться в любую минуту, вы приняли решение остаться и изгнать проклятия, порожденные паникой — это верх безумства! Однако храбрости вам не занимать, как и командного духа. — Ага… — Да уж… — Охренеть… Сатору хмыкнул, не вполне довольный реакцией учеников. — Ребятки, мы не умрем, — заметил Сильнейший, — так может порадуемся? — Ура… — вяленько отозвался Юдзи, остальные же промолчали. — Пошли, — вздохнув, заговорил Фушигуро, — нам здесь больше нечего делать.

***

По возвращении в магический колледж, все приняли одно негласное решение: первым делом смыть с себя облепившую их гадость и кровь. После этого молодые люди заперлись в своих комнатах в общежитии, и никто ни с кем не разговаривал до самого вечера. Только когда уже стемнело, у троих магов наконец-то появился аппетит, и они решили поужинать вместе. — Ну и денек, — откидываясь на кровать, выдохнул Итадори. — Не начинай, — буркнула Кугисаки, поедая палочками лапшу с говядиной. — Еще минимум неделю я буду в трауре по своим бедным покупкам. Годжо купил им еду, когда они возвращались в колледж, но поскольку есть никому кроме Сатору не хотелось, маги оставили свои порции на потом. Позже Кугисаки милостиво подогрела всем лапшу на сковороде, и теперь троица усердно поглощала еду в комнате Итадори. — Купишь новые, — сказал ей Мегуми, отставляя в сторону пустую тарелку. — Одежда — это не то, из-за чего стоит носить траур. — Я столько времени таскался с ее пакетами, чтобы в итоге они сгорели… — подал голос Юдзи, у которого были свои причины расстраиваться из-за потерянных вещей Нобары. — Малышу Мегуми не понять, — пожимая плечами, вдруг начала Кугисаки. Стоило Фушигуро услышать это обращение, как он весь напрягся. — Все, что он не захочет, ему купит учитель Годжо. — С чего ты это взяла? — мрачно осведомился Мегуми, которому этот разговор был малоприятен. — Нобара, завязывай, — заговорил Юдзи, садясь на кровать. Кугисаки сидела напротив, разместившись на подушке, а Фушигуро устроился на полу, прислонившись спиной к кровати. — Какая тебе разница до отношений учителя и Мегуми? Если они любят друг друга… — Довольно, — прервал его Фушигуро. — Вам заняться нечем, кроме как обсуждать всякий бред? — со всей серьезностью осведомился Фушигуро. Его слегка потряхивало, однако он держался невероятно стойко. Никто ему не ответил, и тему развивать дальше не стали. Четверть часа маги еще провели в обществе друг друга, перекидываясь редкими фразами, после чего Кугисаки и Мегуми ушли. Когда Фушигуро зашел в свою комнату, на часах была уже половина одиннадцатого ночи. Мегуми сел на остывшую кровать и невольно провел ладонью по прохладному одеялу. С того момента, как они вернулись в колледж, Годжо ни разу к нему не пришел. Отчасти Фушигуро понимал, почему учитель не хотел видеться с ним, однако вторая его эгоистичная половина не принимала первую — совестливую. Из-за этого Мегуми не мог не маяться без Годжо, который утром признался ему в любви, а ночью оставил одного. Ты сам прогнал его, так чего теперь ноешь? — мысленно упрекнул себя Фушигуро. Он лежал на кровати и смотрел в темный потолок, кажущийся ему бездонной черной дырой. Он знал, чего хочет Годжо, и понимал — это его единственное требование к нему за все два года отношений. Однако Мегуми был слишком упрям, чтобы заставить себя пойти на уступки и раскрыть их связь. А может, дело не в упрямстве, — зашептало подсознание, — а в страхе осуждения, косых взглядах и шепотках за спиной? Мегуми рвано вздохнул и ощутил, как по виску скользнула слеза. Было чертовски унизительно осознавать собственную слабость перед лицом общественности. — Я люблю тебя, Сатору, и надеюсь, что ты простишь меня… — прошептал Фушигуро в ночную темноту. Он засыпал с уверенностью, что завтра скажет Годжо все то же самое — слово в слово, и они найдут компромисс. Однако утром директор собрал всех учеников колледжа и сказал, что их учитель Годжо Сатору был вынужден уехать в командировку по важному поручению. И поскольку срок его отсутствия не известен, Сильнейшего на время заменит Кенто Нанами. Фушигуро заперся в своей комнате сразу как им было разрешено покинуть кабинет директора. С бьющимся сердцем он набрал на телефоне «Неко-сэнсэя», но после долгих гудков и слов автоответчика, что абонент не отвечает и он может оставить сообщение, Мегуми был вынужден прекратить звонок. Скатившись по двери, он безвольно опустился на пол и запустил пальцы в волосы. По лицу юноши побежали безмолвные слезы, стекая на воротник его формы. — Придурок! — бранил себя Мегуми, до крови кусая нижнюю губу. Привкус металла и соли смешался у него во рту, превратившись в одну колючую горечь. В голове непрестанно крутились его собственные грубые слова, обращенные к Годжо, а потом на юношу навалились упреки самому себе, и едкие вопросы заполнили сознание Фушигуро, расстраивая его еще больше: почему он так легко послал Сильнейшего куда подальше, зачем задел его чувства, совершенно не задумываясь о последствиях? Ведь Сатору всегда оставался внимательным к нему и ласковым... — Ты добился того, чего хотел, — сказал себе Фушигуро, яростно стирая слезы с лица, — так не смей теперь рыдать. Каждый получает по заслугам.