Трудности отношений с Годжо Сатору

После ужина Годжо предложил Мегуми прогуляться по Токио, чем несколько его озадачил, ведь юноша думал, что они непременно закончат день в постели. Однако стоило Фушигуро заикнуться о возвращении в колледж, как Сатору тут же отмахнулся от этой идеи, еще настойчивее рекомендуя ученику совершить небольшую вечернюю прогулку. Но Мегуми, которому не терпелось оказаться в страстных объятиях возлюбленного, рано расстроился, так как их прогулка довольно быстро завершилась у фасада огромного отеля в центре Токио. Сначала Фушигуро не понял, почему они остановились именно здесь, но когда Годжо положил руку ему на поясницу и уверенно подтолкнул ко входу, а швейцар учтиво открыл перед ними стеклянную дверь, у юноши уже не оставалось никаких сомнений. — Ничего не хочешь объяснить? — спросил Мегуми, откинув голову, чтобы рассмотреть сверкающую огромную люстру в холле отеля класса «люкс». Здесь все так и кричало о невероятных богатствах и неприличной роскоши, поэтому юноша невольно произнес свой вопрос шепотом, словно боялся обратить на себя внимание проходивших мимо деловых дам на шпильках и бизнесменов в дорогих костюмах с кожаными портфелями известных брендов. — А надо? — парировал Годжо, с мягкой усмешкой смотря на Мегуми. Сильнейший маг невольно подметил, как свет от хрустальной люстры красиво отражается в широко распахнутых глазах юноши. — А выбрать что-то еще более роскошное ты не мог? — с наигранным разочарованием поинтересовался юноша, переводя взгляд на Годжо. На самом же деле Фушигуро подумал о том, что человек перед ним действительно оплатил им ночь в одном из самых дорогих отелей Токио. Впрочем, Мегуми никогда не сомневался в том, что его учитель весьма обеспеченный человек, стоит только вспомнить его рубашку за двести пятьдесят тысяч йен. — Прости, малыш, — с тем же деланным сожалением отозвался Годжо, — президентский люкс был свободен только в этом отеле. — Да ты издеваешься надо мной, — произнес Фушигуро с самым серьезным видом и мгновенно развернулся по направлению к выходу, всем своим видом не одобряя такое расточительство. — И в мыслях не было, — перехватив юношу, возразил Сатору. — Ну же, пошли, я просил подготовить шампанское до нашего прихода. Там лёд в ведерке, уже должно быть, растаял, — со вздохом прибавил Годжо, ведя Мегуми к стойке администрации отеля. — Какое еще шампанское?! — Фушигуро так удивился, что даже оставил попытки сопротивления и позволил Годжо подвести его к рецепции. — Не переживай, — отозвался Сильнейший, передавая администратору паспорта: свой и Фушигуро, — для тебя там будет целый безалкогольный бар. Но если ты хочешь чего-то покрепче, то я не против. Мегуми молча смотрел на документ, который Годжо протянул ему, после того как администратор отдала его обратно. — Возьми, — сказал Сатору, — или я могу оставить твой паспорт у себя? Фушигуро поднял на Сильнейшего странный взгляд. Он задавался только одним вопросом: когда Годжо успел взять его документы и забронировать для них номер в отеле. Впрочем, действия Сильнейшего часто вызывали много вопросов, которые в итоге оставались без ответа. Не страдая излишним любопытством, Мегуми решил ни о чем не спрашивать, а просто молча забрал свой паспорт. Когда Годжо, воспользовавшись ключ-картой, открыл перед учеником двери их номера, Фушигуро замер на месте, пораженный зрелищем, которое открылось перед ним. — Мегуми, шевели своей сладкой задницей, — раздался за его спиной торопливый голос мага. Подтверждая свои слова действиями, Сатору легонько шлепнул ученика, подталкивая в номер, и только после этого Фушигуро соизволил наконец-то пройти вперед. Пока юный маг оглядывался, Годжо запер за ними дверь и, сунув ключ-карту в задний карман брюк, приблизился к Мегуми. Номер освещало множество маленьких круглых свечей, аккуратно расставленных по всей гостиной. Их почти неподвижное пламя перекликалось с разноцветными огнями вечернего Токио, отражавшимися в огромном панорамном окне. Именно это зрелище и заставило Фушигуро пораженно замереть в дверях. — Знаю, ты не ценитель романтики, — словно в оправдание произнес Сатору, обнимая Мегуми сзади и кладя подбородок ему на плечо. — Однако я решил, что немного свечей лишними не будут. — Немного? — удивленно переспросил Фушигуро. На первый взгляд в гостиной было по меньшей мере около сотни свечей. Они аккуратно стояли в несколько рядов на всех полках, столиках и тумбочках, что были в комнате. Украшали собой пол по периметру, вплоть до панорамного окна, где пламя, отражаясь в стекле, создавало завораживающий зеркальный эффект. — Ты скромничаешь, Сатору, — с легкой дрожью в голосе добавил Мегуми. Он действительно был не самым романтичным человеком на свете, но это совсем не означало, что такие сюрпризы не трогали его юную душу. — Только чтобы произвести впечатление, — усмехнулся Годжо, зарываясь носом в волосы Фушигуро и вдыхая чудесный аромат возлюбленного. — Впечатление транжиры? — уточнил Мегуми, который просто не мог не съязвить. Он медленно обернулся к Сильнейшему и, закинув руки ему на плечи, приблизился к его лицу… Секунда — и их носы соприкоснулись. — Если не нравится, можем вернуться в колледж, — предложил Годжо с обидой в голосе. Фушигуро хмыкнул и решительно заявил: — Ну уж нет. После чего юноша накрыл уста Сатору своими губами, вовлекая в медленный и долгий поцелуй. Годжо, не разрывая губ, осторожно поднял Фушигуро на руки и вместе с ним переместился на диван. Устроившись на нём, Сильнейший посадил Мегуми себе на колени, и их языки мягко коснулись друг друга, сплетаясь в чувственном танце. Слова были ни к чему, — хватало и малейших прикосновений, чтобы передать возлюбленному всю глубину своего счастья находиться рядом. Оба безумно истосковались друг по другу, но до сего момента им приходилось сдерживать свои эмоции. А теперь, когда они наконец-то остались наедине, наступило время отдаться на волю своих чувств. Нежно пропуская волосы Сатору между пальцев, Мегуми с трепетом ощущал, как прохладные ладони мужчины скользят по его талии. Годжо прижимал юношу к себе так сильно, будто хотел слиться с ним в одно целое. Даже через одежду каждый из них ощущал учащенное сердцебиение партнера. Их сердца словно стремились подстроиться друг под друга, отвечая на безмолвное желание своих владельцев стать одним целым. Когда воздуха стало критически не хватать, Фушигуро прервал поцелуй, но их влажные уста по-прежнему находились в опаляющей близости. Словно опасаясь, что Мегуми уйдет, Сатору невольно обратил свои нежные объятия в железные тиски. Почувствовав это, Мегуми улыбнулся, с наслаждением осознавая свою значимость для Сильнейшего. — А как же лёд? — шепотом поинтересовался потомок клана Зенин. Легко, почти невесомо соприкасаясь губами с губами Годжо. — Должно быть, он уже растаял… — Что? — растерянно произнес Сильнейший, который уже и думать забыл о чем-либо кроме возлюбленного. — Шампанское, — напомнил Мегуми с дразнящей усмешкой на алых губах, — помнится, ты так переживал за него. — Ах, это, — с пренебрежением отмахнулся Сатору. Резко прижав к себе юношу, сильнейший маг уткнулся носом в его тонкую шею, жадно вдыхая запах Фушигуро, пьянящий сильнее любого шампанского. Мегуми, которого аж трясло от удовольствия, выгнул спину и откинул голову в сторону. С уст Фушигуро срывались тихие и томные стоны, пока губы Сатору касались его разгоряченной кожи нежными и чувственными поцелуями. Когда Сильнейший нехотя ослабил хватку, выпуская Мегуми из рук, ночь уже окончательно вступила в свои права. В гостиной, освещаемой только свечами и городскими огнями, царила уютная и романтическая атмосфера. Антураж еще больше подчеркивал небольшой круглый столик у панорамного окна с видом на мегаполис. — Вряд ли ты голоден, — заметил Сатору, медленно поднимаясь и ставя Мегуми на ноги, — но у нас тут сладкий фуршет. Если есть желание — угощайся. При этих словах Годжо подошел к столику и взял в руку бутылку шампанского. Потом весьма ловко открыл ее и тут же разлил напиток по высоким бокалам. Мегуми, тем временем, рассматривал этажерку с пирожными, размышляя о том, взять ли что-нибудь на пробу. От этих сладких дум его отвлек Годжо, который протянул ему бокал с игристым напитком. — А где обещанный безалкогольный бар? — с усмешкой спросил юноша, принимая бокал. — Безалкогольный бар? — переспросил Сатору с жутко фальшивым недоумением. — Разве я обещал тебе нечто подобное? — Должно быть, мне показалось, — легко согласился Фушигуро, которому такой расклад нравился даже больше. После того как Годжо произнес тост за собственную сногсшибательность, их бокалы с легким звоном соприкоснулись. Мегуми сделал маленький глоток и закусил пирожным, Сатору же испил половину бокала, а потом демонстративно облизал верхнюю губу. Золотистое шампанское мягко переливалось в прозрачном стекле, подсвеченное огнем от сотен свечей, в окружении которых находились маги. Под игристый напиток Мегуми непринужденно рассказывал Годжо о том, чем он, Юдзи и Нобара занимались в его отсутствие. Позже разговор перешел на их совместные планы на ближайшее будущее. Сатору молча слушал ученика, с обожанием смотря на него сквозь черную повязку. Две недели без Мегуми были пыткой для Сильнейшего, но он никогда не признался бы в этом вслух. Не иметь возможности видеть его и слышать, как он общается с друзьями, и про себя улыбаться его отстраненности — всего этого безумно не хватало Годжо. Он был единственным человеком, с которым Мегуми был открыт и мог позволять себе детские обиды и капризы — это ужасно нравилось Сатору, ведь так мужчина чувствовал себя особенным вдвойне, а ссориться с Фушигуро означало для Годжо причинять боль и самому себе. Восхвалять себя Сильнейший закончил на первом тосте, и все последующие разы они пили либо за глаза Фушигуро, либо за его руки, либо за иные, более интимные части тела. Под градусом Мегуми раскрепостился и смеялся над каждым нескромным тостом учителя. Совсем скоро романтическая атмосфера номера накалилась, став гораздо более интимной. Выпитый алкоголь довольно быстро привел Фушигуро в состояние страстного соблазнителя. Мегуми смотрел на Годжо влажным взглядом таинственных зеленых глаз, в то время как шампанское потрудилось окрасить его лицо в нежно-розовый оттенок, придающий извечно холодному юноше невероятное обаяние. В какой-то момент Годжо почувствовал, как нога ученика коснулась его под столом. Это было едва ощутимое прикосновение, словно случайное, но когда Годжо внимательно посмотрел на юношу через черную повязку, то поймал на себе такой откровенный взгляд, что все сомнения разом отпали. Едва сдерживая себя и не реагируя на провокацию, Сатору сделал глоток из своего бокала. В его голове возникла невероятная заинтересованность в дальнейших действиях своего возлюбленного. Мегуми, словно отвечая мыслям Годжо, уже интенсивнее потерся о его ногу, а потом провел четкую линию от лодыжки до колена. — А ведь теперь весь колледж узнает о нас… — с легким раздражением посетовал Фушигуро, наливая себе оставшееся шампанское. Его язык слегка заплетался, но он очень старался не подавать виду, что уже прилично опьянел. А между тем, его босая нога теперь самым наглым образом упиралась в пах Сатору. Сквозь натянутую ткань брюк Сильнейшего, Мегуми пальчиками ног отчетливо ощущал твердый член Годжо. — Тебя это все еще беспокоит? — спросил Годжо без особого интереса. Он задал этот вопрос только чтобы поддержать их пустой диалог и продлить будоражащий кровь момент. Опустив одну руку под стол, Сатору мягко провел ладонью по стопе юноши, медленно проникая пальцами под штанину его брюк. — Я не знаю… — честно ответил Мегуми, допивая свой бокал и устремляя на Годжо горящий вожделением взгляд. Мурашки бегали по всему разгоряченному телу юноши, пока пальцы Сатору дразнящими движениями ласкали свод его стопы и ее внутреннюю часть. — Не хочу, чтобы ты думал об этом сейчас, — с внезапным жаром произнес Сильнейший. Фушигуро ощутил как Годжо сам прижал его ногу к своему члену, заставляя полностью прочувствовать, насколько сильно он был возбужден. — Хочу, чтобы все твои мысли занимал только я, — добавил Сильнейший, и его властный тон вызвал у Мегуми невольный трепет. — Я и так думаю о тебе чаще, чем ученику положено думать о своем учителе, — с игривой усмешкой отозвался Фушигуро, а потом, не отрывая жаркого взгляда от Сатору, юный маг неспеша расстегнул пуговицу на фирменной куртке и так же неторопливо стянул ее с себя. Ты даже понятия не имеешь, какое сильное влияние способен оказывать на меня, — подумал Годжо, впившись в свою пассию жадным взглядом. Мегуми выглядел и вел себя развратнее, чем когда-либо, и своим игривым поведением дико возбуждал Сатору, который едва сдерживался, чтобы не кинуться на него и не отыметь его так жестко, как этот маленький развратник того заслуживал. Останавливало мужчину лишь то, что он еще не наигрался с Фушигуро, который, по всей видимости, тоже жаждал поиграть. Под воздействием алкоголя Мегуми позволил себе полностью окунуться в омут собственных эротических желаний. Встав из-за стола, он, под пристальным взглядом Годжо, опустился на четвереньки, а следом игриво повилял бедрами. При виде этого зрелища на губах Сильнейшего расплылась фривольная ухмылка, а его сексуальное желание усилилось стократно. На мгновение, потеряв контроль, он вознамерился сорвать с Фушигуро оставшуюся одежду и ворваться в него со всей своей неудержимой страстью, но и на этот раз он подавил желание, мысленно повторяя себе, что еще рано. Мегуми, тем временем, очень медленно приблизился к Годжо, с невероятным правдоподобием изображая игривого котика. Он даже потерся головой о колено учителя, с наслаждением ощущая, как длинные пальцы Сатору зарываются в его волосы. Немного понежившись, юноша сел на колени, устроившись между разведенными ногами Годжо, а потом ловко высвободил его член из тесных брюк. — Мегуми, такой послушный мальчик, — одобрительно произнес Сильнейший, приподнимая голову ученика за подбородок и заглядывая ему в глаза. Увы, но сам владелец «Десяти теней» не мог видеть глаз своего возлюбленного, и это несправедливое обстоятельство сподвигло опьяневшего Фушигуро капризно потребовать: — Сними её! — А что я получу взамен? — с наглой ухмылкой осведомился Сатору, который сразу понял, чего хочет ученик. Мегуми нахмурился, и его губы капризно изогнулись. Потом он обхватил одной рукой член Годжо и, склонив голову, дразняще провел кончиком языка по массивной головке. — Что ж… — протянул владелец «Бесконечности», в блаженстве откидывая голову назад и чувственно сжимая в кулаке волосы Фушигуро, — равносильный обмен… Когда Мегуми взял в тесный плен своих губ член Годжо, неторопливо принимая его ртом, Сильнейший издал томный стон. Во рту Фушигуро было столь же тесно, как и у него в заднице, и от ощущений при проникновении в любое из этих мест Сатору едва не терял связь с реальностью. — Ммм… малыш… — с придыханием протянул Годжо, — ты невероятен… Мегуми, довольный комплиментом, начал усердно ублажать возлюбленного, восхищая Сатору мастерством своего языка и способностью полностью брать в рот его немалых размеров член. Ротик Фушигуро не обошел стороной и яйца Годжо, которые были такой идеально овальной формы, что невольно притягивали к себе внимание. Закаленный на данном поприще Мегуми прекрасно знал, какие ласки больше всего нравятся Сатору. Поэтому, когда дело доходило до его мошонки, Фушигуро пускал в ход язык и губы, которые весьма чувственно захватывали яички Годжо, посасывая и опаляя жарким дыханием. Но и руки Мегуми не пустовали: одна ладонь ритмично мастурбировала Сильнейшему, другая ласкала собственный член, предварительно стянув брюки с красивых, подкаченных бедер. Все время, пока Фушигуро орально ублажал Сатору, тот, не стесняясь, стонал в ответ на жаркие прелюдии возлюбленного. Крепко сжимая в ладони волосы Мегуми, Годжо удерживал его голову на месте, почти не давая отстраниться и плавно двигал бедрами ему навстречу, глубже насаживая рот юноши на свое достоинство. Дрожа от экстаза, Сатору со страстью выдыхал в накалившийся от вожделения воздух блаженное имя ученика. — Ммм… Мегуми… Мегуми... Заведенный собственным успехом в доставлении удовольствия Сильнейшему, Фушигуро старался еще усерднее. Томно постанывая, он искусно работал ртом, лишь изредка прерываясь, чтобы слегка отдышаться. Мегуми нравилось ласкать Годжо ртом, а потому он и сам успел сильно возбудиться. Интенсивно мастурбируя, Фушигуро в порыве страсти слегка прикусил член Сатору, на что тот отозвался громким стоном. В ответ Сильнейший болезненно сжал волосы на затылке юноши и потянул его на себя, заставив приподняться. Выпустив член Сатору из тисков своего горячего рта, Фушигуро послушно поднялся, и только тогда Годжо разглядел, что было надето на Мегуми. Ради сцены, которая предстала перед ним, Сильнейший даже приподнял повязку, хищно сверкнув своим ярко-голубым глазом...