3
1 марта 2025 г., 18:00
Если у Ханбина и были какие-либо сомнения насчёт того, что Чжан Хао — отличный скрипач, то они вскоре развеялись. И даже не потому, что ему наконец удалось лицезреть, как тот играет. В первый день новой учебной недели учитель Чхве, подловив Ханбина у выхода из класса музыки, сообщила ему о собрании музыкального клуба, посвящённого обсуждению грядущего весеннего отчётного концерта. То, как от объявления она подвела сразу же к их дуэту с Чжан Хао, убедило Ханбина в том, что Хао, стало быть, невероятно ловко управляет как людьми, так и смычком. Неделями концерт, или, точнее сказать, идея о нём присутствовала в словах учительницы как нечто эфемерное, неопределённое, нуждающееся в неотложном обсуждении, которое, однако, так и не состоялось, пока свой интерес к нему не проявил Чжан Хао. Стоило ему только посеять зёрнышко вдохновения в голове наставницы, как механизм пришёл в действие, вовлекая все свои шестерёнки.
— Хао рассказал мне о вашей задумке. Я в восторге! — воскликнула учитель Чхве, уж слишком воодушевлённо вцепившись в плечо Ханбина ладонью. — И, должна признаться, удивлена, что вы успели познакомиться вне наших встреч и при этом так быстро сработаться. Знаешь, я...
Она задумчиво отвела взгляд, сморщившись, а затем продолжила:
— У Хао незаурядный музыкальный талант, и его участие в нашем объединении очень значимо. Он всегда идёт навстречу, выступает и помогает, если его об этом попросят. Но никогда ещё он не обращался ко мне с инициативой.
Такая ретроспектива удивила Ханбина. Он не стал говорить, что о «их задумке» ему известно ровным счётом ничего. С недавнего знакомства они с Хао больше не пересекались: Ханбин лишь раз увидел его издалека на школьной спортивной площадке. Хао стоял в компании блондина, которого Ханбин уже видел, когда тот исчез из класса так же быстро, как и появился, и ещё нескольких парней, вероятно, других учеников-китайцев. Ханбин воспринял слова Хао о дуэте скорее скептично, не ждал скорой новой встречи и не рассчитывал на продолжение беседы. Теперь же он был намерен выяснить у того детали его великого замысла на завтрашнем собрании.
***
Собрание было назначено 15:00. Ханбин освободился от уроков за полчаса до, и уже был на пути в класс музыки, по пути словив заманчивую мысль, что, быть может, успеет побренчать на пианино, пока остальные ученики ещё не подошли. Однако не дойдя до места икс развернулся и направился коротать оставшееся время где-нибудь подальше. Меньше всего Ханбину хотелось жаться в углу, пока все остальные ученики-музыканты оживлённо болтают. Да, со многими он был уже знаком, и, по правде говоря, некоторые были бы ему даже рады. По крайней мере, так ему казалось. Но он так же отчётливо всё ещё чувствовал себя чужаком, незнакомцем, который неловко пытается влиться в уже устоявшийся коллектив, словно камушек, который перенесли с одного берега на другой забавы ради. Он представил, как кучка хористок из вежливости предлагают ему подсесть к ним, после чего их живая беседа сходит на нет и превращается в неловкий обмен взглядами и улыбками, как рэпер-социальная-бабочка, подбадривая, чересчур бодро хлопает его по плечу или как такой же нелюдимый барабанщик кивает ему, сухо выказывая подобие симпатии, и мозг незамедлительно подал сигнал к отступлению. Ханбин ещё успел познакомиться с гитаристом, спокойным и приятным парнем, но надеяться на него одного было слишком рискованно. Нет уж. Он зайдёт класс ровно в назначенное время, найдёт себе место, и без неприятных прелюдий постарается вникнуть в план учителя Чхве. План казался надёжным. Ровно до того момента, как Ханбин открыл дверь класса музыки, предварительно проследив, как время на экране телефона сменяется с 14:59 на 15:00, и обнаружил, что в комнате царит оживлённое обсуждение всего подряд, а руководительницы мероприятия не видать ни в кругу подопечных, ни в рабочих хлопотах где-нибудь в углу. Ханбин быстро оглядел комнату, нервно выискивая для себя достаточно комфортный уголок. Он встретился взглядом с блондином, привычно сопровождающим Хао — последний сидел к Ханбину спиной, поэтому не увидел, как тот зашёл. Блондин тут же пихнул его под бок, и Ханбин почувствовал на себе ещё одну пару глаз, когда проходил мимо к выбранному месту. Не успел он сесть, как их обладатель оказался перед ним, а затем опустился рядом. — Привет. Слушай, как я и обещал, мы будем выступать дуэтом. С «I AM». Думаю, без проблем подготовимся. Учитель Чхве думает, что я с тобой всё уже обсудил, поэтому не выдавай меня, если станет расспрашивать. Он ехидно ухмыльнулся. Ханбин еле поспевал за темпом действий и речи этого парнишки. Он наконец моргнул, затем кивнул, а затем переспросил: — С «I AM»? — Ну да, с «I AM» IVE. Ты играл её, когда я тогда тебя нашёл. Отлично получалось. Тебе едва ли придётся готовиться. Ханбин, не сдержавшись, усмехнулся. Он даже не знал названия песни и помнил только запомнившуюся ему кульминацию, которую интуитивно подобрал в качестве собственного развлечения. Он хотел было всё прояснить и уже сделал вдох, чтобы как следует сформулировать объяснение, как в пересечённую им минутой ранее дверь вошла запыхавшаяся наставница. — Ребятки, извините, задержалась, — выдохнула она. — Теперь можем начать. При этих словах она пару раз хлопнула в ладоши. Очень по-музыкальному, словно дирижёр. Хотя, должно быть, она им и была, подумал Ханбин, бросив взгляд на выпрямивших спины хористок. Учитель Чхве уже начала рассказывать, по какому поводу все здесь сегодня собрались, словом, формальности ради в который раз повторять то, что все и так уже знали, вместо того, чтобы сразу перейти к деталям. На удивление Ханбина, Чжан Хао не ретировался обратно на своё место, а остался сидеть справа от него. Последовали предложения по распределению номеров и рекомендации руководительницы ученикам, представляющим тот или иной инструмент. — Одно я знаю точно, — провозгласила учитель Чхве, и её глаза словно загорелись, — нашим финальным номером должен быть дуэт скрипки и фортепиано. Она развернулась к ним с Хао, театрально указывая на них рукой. Затем продолжила: — Я уверена, они станут звёздами вечера. Чжан Хао засмеялся, что, честно говоря, сбило Ханбина столку. Его смех был на удивление басовитым и немного пугающим, как у мультяшного злодея. Ханбин смущённо улыбнулся и повернул голову, чтобы попробовать согласовать мнения по этому поводу, чем что-либо говорить. Хао тут же поймал его взгляд и улыбнулся, словно чертёнок, а затем закинул свою руку Ханбину на плечо и гордо заявил, без капли сомнения в голосе: — Это точно, учитель. Ханбин ещё натужнее улыбнулся, ловя на себе взгляды теперь уже абсолютно всех присутствующих.***
Собрание прошло достаточно быстро — проблему с идеями оказалось решить не так сложно. Оставалось как следует организовать репетиции и в полной мере эти идеи осуществить. Когда учитель Чхве объявила о завершении встречи, Хао вновь обратился к Ханбину: — Ну что, когда приступим? Выбирай любое время. Симпатия начальства на нашей стороне. Он снова ухмыльнулся. — Завтра в то же время? — Оригинально, — съязвил Чжан Хао, но затем, должно быть, заметив напряжение на лице Ханбина (с которым он, чёрт возьми, ничего не мог сделать), засмеялся и от смеха повалился на него. — Хён... — растерянно выпалил Ханбин. — Как скажешь, Ханбин-а, — протянул тот, успокаиваясь. — Не волнуйся ты так. Тем временем класс постепенно пустел — музыкальные таланты старшей школы расходились. Ханбин оглядел тех, кто всё ещё оставался на месте. В их числе — блондин, с которым Ханбин будто был уже давно знаком, хотя они и словом ни обмолвились. — Тебя, кажется, друг ждёт, — сказал Ханбин, кивая в сторону того. Он безмятежно смотрел в экран телефона. — Кстати, на чём он играет? Учитель Чхве, кажется, к нему не обращалась. — На девичьих сердцах, — усмехнулся Хао, а затем спокойно добавил: — и, вероятно, на мальчишечьих тоже. Этот дурачок хорош собой. Почувствовав, что не в полной мере удовлетворил любопытство собеседника, он продолжил: — Рики неплохо поёт и пытался учиться гитаре, но ему не хватает упорства в этом деле. Он предпочитает баскетбол. Но учитель Чхве не может с этим смириться — она была в восторге, когда он стал приходить на занятия со мной за компанию. Такой красавчик, мол, нам просто необходим. Поэтому в данное время он формально числится здесь, помогает с мероприятиями и, что самое главное, завлекает новичков в музыкальный клуб. Ханбин кивнул, посчитав сложившееся положение Рики занимательным. Хао посмотрел на него и с потехой в голосе спросил, снова вводя Ханбина в замешательство: — Ты случайно не из-за него к нам пожаловал? — Я... — неуверенно начал Ханбин. — Расслабься, я шучу. Учитель Чхве сказала мне, что ты недавно перевёлся. Какое-то время они помолчали, затем Хао вновь подал голос: — Кстати, мы сейчас собираемся пообедать. Пойдёшь с нами? — Нет, спасибо, хён. Я уже пообедал. Пришлось соврать. Ханбин ещё не переварил полученные от собрания впечатления, и уж никак не был готов тут же переваривать ещё и обед. Хао надул губы. Почти как в их первую встречу, когда пытался вспомнить имя Ханбина, но в этот раз скорее обиженно. — Везунчик. А я пропустил обед, и всё из-за тебя. Ханбин вопросительно поднял бровь. — Надеялся, что ты придёшь пораньше и мы всё обсудим. Если бы наша драгоценная руководительница не застряла где-то по пути, пришлось бы нашёптывать тебе план прямо у неё под носом. — Справедливости ради, тебе стоило поговорить со мной гораздо раньше. Хао, казалось, не ожидал от скромняшки-новичка такой прямолинейности. Ханбин сам удивился тому, как у него внезапно развязался язык. Он решил повернуть такой исход в свою пользу. Вставая и прихватывая свой рюкзак, Ханбин обратился к своему партнёру-скрипачу: — Ну так что, хён? Завтра в то же время? Договорись с учителем Чхве без меня, ладно? Я немного тороплюсь. Хао слегка ошарашенно кивнул. Ханбин закинул рюкзак на плечо и зашагал к выходу. По пути он заметил, что Рики смотрит не в телефон, а то на него, то на Хао, оставшегося позади, не скрывая, что происходящее его крайне позабавило.
