Как долго пёс будет нюхать полевой цветок, сидя под цветущей яблоней?

      На самом деле, услышав, что Мо Жаня обвиняют в попытке изнасиловать омегу, Чу Ваньнин испугался. Не то, чтобы он был такого плохого мнения о своём ученике, но, всё же, срывы и волны агрессии у юноши последнее время происходили довольно часто. Его характер вообще сильно изменился после первого гона: таким милым и нежным, как при первой встрече, рядом с Чу Ваньнином Мо Вэйюй уже не был.       Однако, так легко вешать на него обвинения Учитель не собирался. Кроме того, в городе Мо Жань был не один, а с Ши Мэем. Как бы в душе Чу Ваньнина не скреблась ревность, он понимал, что Ши Миндзин — не тот омега, кто просто останется стоять на месте и молча позволит соученику творить беспредел. Более того, не первый раз замечая некоторую неприязнь Ши Мэя к альфам, Чу Ваньнин был уверен — одна попытка изнасилования кого-либо со стороны Мо Жаня, и тот будет добираться до ближайшего лекаря. И уж точно Ши Мэй ему плечо не подставит.              Когда Чу Ваньнин, Мо Жань и Сюэ Мэн вошли в зал Даньсинь, с порога же услышали ругань мужиков из города. Сюэ Чжэнъюн тоже был в зале, но даже он не мог успокоить словами разоравшихся «гостей». Тем более, кажется, глава Пика немного сомневался. Он, безусловно, очень любил своего племянника, но обвинение в нападении на омегу было очень серьёзным. Если на многие шалости Мо Жаня дядя мог просто закрыть глаза, то тут это было делать попросту опасно: не только из беспокойства за омег ордена, но и из беспокойства за будущее Мо Жаня. Сюэ Чжэнъюн, взяв ребёнка в свой орден и решив обучать его заклинательству, поклялся самому себе, что вырастит достойного мужчину. А тут такое… И прошлое Мо Жаня, когда он жил в публичном доме, не могло не накладываться на подобные обвинения, пусть и от чужих людей.              Ши Мэя в зале не было, потому Сюэ Мэн, как и просил Учитель ранее, ушёл на его поиски, а сам Чу Ваньнин и Мо Жань прошли дальше в зал.       — Явился, ублюдок?! Что, думал избить нас и сбежать? — рыкнул один из альф, завидев Мо Вэйюя. Ему, похоже, в драке досталось больше других, потому он начал сыпать ругательствами ещё больше. Но под ледяным взглядом Чу Ваньнина немного стушевался. Но лишь немного, потому Учитель осадил его:       — Вы пришли не на базар. — холодно сказал гамма. — Это зал Духовной школы Сышэн.       Весь вид Чу Ваньнина кричал о том, что спрашивать «А ты кто вообще такой, чтобы тут командовать?» — очень тупая идея. Потому мужчины всё же заткнулись. Гамма же продолжил:       — Я старейшина Юйхэн и учитель Мо Вэйюя и Ши Мэя, которых вы обвиняете в, как я слышал, попытке… — Чу Ваньнин сделал небольшую паузу, не желая произносить столь грязных слов. — В попытке взять силой омегу, а так же в избиении других людей. Прошу гостей рассказать вашу версию произошедшего.       — О, уважаемый старейшина Юйхэн! Наслышаны. — закивал один из мужчин, что держался спокойнее всего. — Дело вот в чём: мы с товарищами только вышли из публичного дома, ну, проводили приятно время, ничего запрещённого! Как вдруг слышим, что на помощь кто-то зовёт из переулка. Ну, мы и побежали посмотреть, что там происходит! Район то не такой уж спокойный, а убийств каких нам там не надо, закроют ещё все заведения! А туда много людей ходит, люди хорошие работают, им же свои семьи кормить надо…       — Ближе к делу. — спокойно потребовал Чу Ваньнин.       Сюэ Чжэнъюн пока просто слушал, наблюдая за реакцией Мо Жаня, стараясь не вмешиваться. Он и так уже слышал историю, что рассказывали сейчас эти мужчины, а потому старался понять, что по этому поводу испытывает Мо Жань. И то, что глава Пика видел, его сильно настораживало: племянник, судя по всему, боялся. И как-то машинально в голову закрадывались мысли, что боится он далеко не просто так. Но поспешных выводов старший Сюэ делать не собирался, пусть количество свидетелей сейчас и было на чужой стороне.       — Да-да, конечно. — кивнул мужчина, что начал рассказывать историю ранее. — В общем, заходим мы в переулок, а там какая-то возня. Ну, дело не редкое для квартала удовольствий, но мы насторожились. Смотрим внимательнее, а этот мальчишка на другого накинулся! Омега сопротивлялся, а ваш этот альфа уже штаны с него стягивает!       Чу Ваньнин всё больше хмурился, слушая этот рассказ. Но, несмотря на погружение в свои мысли и эмоции, гамма успел почувствовал агрессивный феромон рядом и почти животное рычание Мо Жаня, потому успел схватить ученика за плечо, не дав опять начать драку.       — Успокойся. — строго сказал Чу Ваньнин.       — Учитель, они всё врут! Эти сволочи! Они врут! Это я их увидел в переулке! Я почувствовал феромон, словно у какого-то омеги течка и хотел помочь!       — Ага! Как же! — усмехнулся один из мужчин. — Видели мы твою помощь! Как мы попытались его оттащить — он на нас кинулся! Как сумасшедший! Мы его всё скрутить пытались, а он не давался! Так потом его дружок пришёл! Сделал что-то, так мы и двинуться не могли!       Чу Ваньнин чуть нахмурился, машинально призвав Тяньвэнь, привыкший, что его ученик может юлить и не говорить правду.       Но поднимать на него руку совсем не хотелось, видя, что он и так весь побитый, как дворовый пёс.       — Учитель, не верьте им! Дядя! — Мо Жань испуганно посмотрел на близких людей, но прочитать их эмоции для юноши было слишком сложно. — Учитель! Я признаю! Да… Да, я иногда срываюсь, могу ругаться и драться, дерзить… М-Может… у меня и правда не лучший характер! Но я не нападал на омегу! Я бы н-никогда… — Мо Жань судорожно вздохнул, сжав кулаки.       — Ври больше! Не научился себя контролировать, а уже не омег кидаешься! Таких как ты в клетке держать надо! Бесполезно перевоспитывать!       Мужчины из города попытались опять начали нагнетать обстановку своими описаниями действий Мо Жаня, приукрашивая и придумывая подробности, но Чу Ваньнин перебил их. Видя, что ученик не пытается ничего утаивать, немного поколебавшись, он убрал духовное оружие, чем вызвал молчаливое недовольство «гостей».       — Мо Вэйюй, ты был в квартале публичных домов?       Мо Жань нервно сглотнул, оценив такое редкое доверие Чу Ваньнина к словам своего ученика.       — Да, Учитель.       — Ты пришёл туда один? Без Ши Мэя?       — Да, Учитель. — вновь согласился Мо Жань.       — Объясни, что ты там делал. Даже если ты не нападал на омегу, правила школы запрещают прелюбодеяние.       — Учитель, я совсем не за этим пошёл туда! Просто… это… — альфа замялся, не желая говорить при посторонних. Не хватало ещё, чтобы потом в городе все обсуждали, какие тут ненормальные ученики! — Учитель, я могу объяснить это позже? Пожалуйста… Важно же то, что я там был, верно? Я не отрицаю. Но я пошёл туда не ради того, чтобы провести время с работниками публичного дома, клянусь! У меня совсем не было таких мыслей и желаний!       Чу Ваньнин долг ничего не говорил, обдумывая ситуацию, так что вмешался Сюэ Чжэнъюн:       — Хорошо. — сказал мужчина. — Причину твоего нахождения там мы обсудим позже. Это будет отдельное обсуждение.       — И отдельное наказание. — сурово сказал Чу Ваньнин. Но при посторонних не стал добавлять «Если оно потребуется», понимая, что тогда «гости» будут пытаться этого наказания добиться.       — И правильно! Даже отсюда чувствую, что какими-то травами обмазался! — выкрикнул один из мужчин. — Пытаешься скрыть запах омеги на себе?! Что на это скажешь?!       Альфа уже к этому запаху привык, так что даже не думал, что другим так легко учуять его.       — Это не чтобы скрыть запах! Просто… лекарство. Обрабатывал раны. — немного уклончиво ответил Мо Жань. Впрочем, его слова были весьма правдоподобны, ведь он и правда совсем недавно был в лечебном крыле.       Чу Ваньнин уже чувствовал, что здесь что-то неладно.       Мо Жань же весь побледнел и поджал губы, считая, что ему опять не верят, не замечая, что близкие люди пытаются его выгородить, но пока не имеют достаточных аргументов. Нельзя было просто сказать «Мо Жань никогда бы так не поступил» и выгнать посторонних людей с Пика Сышэн. Это вызвало бы недовольство и ненужные слухи.              А Мо Жань ошибался в суждениях и совсем не понимал, почему его слова вызывают у близких недоверие. Ведь Учитель никогда не сдерживал себя, даже с чужими! Неужели, просто потому, что он опять был один против троих? Если обвиняющих больше, то и невиновного можно подвергнуть наказанию?! Ну… видимо так.              В действительности же, Чу Ваньнин не избил ещё эту кучку альф лишь потому, что, также, как и в случае Мо Жаня, не имел достаточных доказательств виновности эти «гостей». Но как личности эти люди ему уже были противны.              К сожалению, «слушание» не могли закончить, пока не придёт второй обвиняемый — Ши Мэй. Потому люди так и стояли в зале Даньсинь.       По мере того, как шло время, на Мо Жаня сыпались всё новые ругательства и обвинения, и юноша прикладывал все силы, чтобы не реагировать на них и молчать.       Но в какой-то момент альфа ощутил нечто похуже всех этих слов в свой адрес — лекарство Ши Мэя переставало действовать. Из-за того, что Мо Жань уже немного привык не ощущать феромоны альф, теперь они нахлынули с новой силой, заставив его внутренне задрожать.       Такое состояние не укрылось от Чу Ваньнина, потому он стал внимательнее наблюдать на учеником.       Мо Жань стал дышать чаще и на каждом выдохе почти рычал, как дикий зверь смотря в сторону переговаривающихся мужчин: те, пусть и разговаривали между собой, но нарочно говорили громко, грязные словечки, обвиняющие ученика Юйхэна, так и разносились по залу, вызывая отвращение у всех, кроме этих альф.       Сюэ Чжэнъюн уже не верил им, чувствуя злой умысел в их действиях, но нахождение Мо Жаня в квартале с публичными домами и такая реакция напрягали. И правда появлялись не радостные мысли. Как минимум, стало на много более очевидна агрессивность племянника, с которой надо было что-то делать. Такое поведение выходила за рамки нормы. Может, какой-то деревенский паршивец и мог в подростковые годы так огрызаться, но ученику Пика Сышэн и племяннику главы такое было не положено.              В какой-то момент обвинения и описания разврата из уст группы альф начали повторяться, а сплетни дошли уже до абсурдных «он не первый раз в квартале появляется, слышал как один омега уже жаловался за дикаря с Пика Сышэн».       Чу Ваньнин понял, что стоит уже заканчивать это представление и разбираться с «гостями». Глава Пика тоже это понял.       Однако, не успели они что-то предпринять, как на очередном описании якобы изнасилованного Мо Жанем деревенского омеги, у обвиняемого окончательно сорвало крышу.              Казалось бы, раненый подросток, недавно даже еле стоящий на ногах… может, от того ещё больше криком напоминающий зверя, загнанного в угол, кинулся на мужчину, что говорил больше всего гадостей. Мо Жань не просто начал избивать его, а сшиб с ног и схватился за его горло, пытаясь задушить.       — Заткнись! Заткнись! Ты всё врёшь! Я не нападал на омег! Я не пытался никого изнасиловать!       Несмотря на то, что дружки того мужчины сразу схватили Мо Жаня и пытались оттащить, тот вцепился мёртвой хваткой в чужое горло. Видимо, действительно намереваясь заткнуть. Только уже навсегда.              Сюэ Чжэнъюн подскочил с места главы, но Чу Ваньнин оказался быстрее. Вскинув руку и призвав Тяньвэнь, он одним ударом откинул двух мужчин в стороны; после второго взмаха руки, ивовая лоза обвилась вокруг Мо Жаня, связывая и заставляя от боли ослабить хватку.       Чу Ваньнин стиснул зубы, стараясь не показывать эмоции. Делать больно Мо Жаню было нелегко, но, похоже, иного выбора не было. И всё же гамма ощущал, что виноват, что не уследил за Мо Жанем. Но сам не ожидал от своего ученика подобной скорости действий. Его бы силы в мирное дело…       Из-за Тяньвэнь, Мо Вэйюй упал на пол, только сильнее закричав, но уже на всех. Не ясно, из-за лозы это было или нет, но язык у юноши развязался, а слова, вперемешку с руганью, полились сами собой.       — Грёбанные альфы! Ненавижу вас! Всех ненавижу! — Мо Жань, из-за боли свернулся на полу так, что мог смотреть только в сторону Чу Ваньнина. — Я не такой, как вы! Я не стану нападать на омег! Я не насильник! Я никого не убивал!       Чу Ваньнин застыл на месте. Не только потому, что Мо Жань так проклинал всех альф, а ещё и потому, что юноша не просто плакал, а натурально рыдал, завывая на весь зал. Гамма невольно прервал поток духовных сил в Тяньвэнь, оставив её просто удерживать Мо Жаня.       Именно в этот момент в зал вошли ещё три человека.       

***

      Что происходило далее в зале, Мо Жань уже не осознавал. Докричаться до него и привести в чувства никто не мог, даже Ши Мэй. Сюэ Мэн позвал свою матушку, но даже она не смогла помочь успокаивающими травами.       Мужчина, которого Мо Жань чуть не придушил, откашливался в сторонке, а его друзья орали, что этот альфа ненормальный. Пожалуй, было большой удачей, что Мо Жань и правда никого не убил сейчас.       Зал Даньсинь погрузился в полнейшую неразбериху.              Чу Ваньнин тяжело вздохнул. Он был действительно растерян и не знал, что вообще можно сделать. Он никогда не видел подобной истерики у кого-либо. Но оставлять Мо Жаня тут было неправильно.       Поскольку Тяньвэнь всё ещё держала молодого альфу, Чу Ваньнин справедливо решил, что ему и уносить отсюда своего ученика. Но ведь был ещё Ши Мэй…       Гамма повернулся в сторону второго ученика, решая, справится ли он самостоятельно или ему нужна поддержка.       — Учитель, не беспокойтесь. Я привёл отца омеги, который сегодня встретился мне и А-Жаню. — спокойно сказал Ши Миндзин, доброжелательно улыбнувшись. — Мы тут со всем сможем разобраться.       Чу Ваньнин немного помолчал, но всё же кивнул.       — Хорошо. Рассчитываю на тебя.       Гамма только подошёл к озлобленному на весь мир Мо Жаню и протянул руку, чтобы поднять ученика на ноги, как неожиданно ладонь прошило болью, заставив Чу Ваньнина машинально дёрнуться.       — Мо Вэйюй, ты совсем обезумел, раз как псина дикая себя ведёшь?! — заорал увидевший это Сюэ Мэн. — Т-Ты… Ты понимаешь кого укусил?!       — Юйхэн, ты уверен, что… — начал было Сюэ Чжэнъюн, но Чу Ваньнин резко его перебил:       — Уверен, что справлюсь. Мо Жань — мой ученик.       Совсем не нежно сжав челюсть рычащего альфы, Чу Ваньнин разжал его зубы и, как будто ничего не произошло, одним рывком поднял Мо Жаня на ноги, схватив за воротник одежды. После этого гамма подставил своё плечо, видя, что опять кусаться Мо Жань не пытается.       Перед уходом, гамма разъярённо глянул на мужчин из города:       — Я уже понял, что произошло сегодня. Вы оклеветали моих учеников и, если бы не обстоятельства, я уже сейчас рассёк вам спины до костей! — Чу Ваньнин сам едва сдержал яростный рык, лишь зло сверкнув глазами, после чего наконец покинул Зал вместе с Мо Жанем.       Пожалуй, для всех присутствующих, даже для Сюэ Чжэнъюна, знакомого с Чу Ваньнином дольше всех здесь, это было самым ярким проявлением его эмоций и его стороны альфы.       

***

      Пусть Чу Ваньнин и увёл Мо Жаня, но, откровенно говоря, абсолютно не знал, куда лучше пойти. В ученические корпуса? Там слишком много людей. Опираясь на свои взгляды, Ваньнин посчитал, что такой позор Мо Вэйюю не нужен. Комната лекаря тоже не подходила — туда могли спокойно заходить другие старейшины и люди с Пика, да и госпожа Ван никак помочь не смогла, нахождение дикого альфы в комнате лекаря могло сделать хуже другим. Да и показывать сейчас кому-либо такого Мо Жаня, Учитель не собирался.       В итоге, взвесив все «за» и «против», Чу Ваньнин повёл Мо Жаня в павильон Алого Лотоса. Там точно никто не потревожит.       Мо Вэйюй, пройдясь по улице и оказавшись на свежем воздухе, немного пришёл в себя: успокоился, не рычал и не рыдал. Но теперь его трясло, а иногда он и вовсе порывался вырваться и избавиться от человека рядом, что помогал идти.       В какой-то момент это даже почти удалось, но Учитель успел поймать ученика за руку и не дал завалиться на бок из-за резкой потери опоры.       — Мо Вэйюй, прекрати немедленно! Что на тебя нашло?! — строго спросил Чу Ваньнин, но не учёл, что ученика всё ещё сдерживает Тяньвэнь, которая от вопроса хозяина начала требовать ответ «жертвы».       — Т-Ты… Да чтоб тебя, Ваньнин! Грёбаный альфа со своим грёбаным феромоном! Отпусти! Ты заебал давить на меня своим запахом и авторитетом!       Чу Ваньнин такого ответа, а правильнее уж сказать агрессии прямо в лицо, услышать не ожидал, потому и правда ослабил хватку, позволив Мо Жаню вырваться. Юноша уже нормально мог идти и сам. Тяньвэнь Чу Ваньнин тоже отозвал.       Слова ученика больно резанули по сердцу, но видя его состояние, гамма не хотел спешить с выводами. Он просто вспомнил лицо Мо Жаня полное страданий, страха и мокрое от слёз, и понял, что никак не может привычно повысить голос и выместить свою злость. Во всяком случае, этим своему ученику он бы никак не помог.       Тем более, феромон Мо Жаня сейчас был таким удушающим, что его «оборонительная позиция» стала слишком очевидна.       — «Оборонительная позиция… Из-за феромона? Моего?» — от одной только этой мысли, Чу Ваньнин невольно поджал губы. Получается, он и правда не подходит Мо Жаню? Даже как учитель?..              Но сейчас это не имело значения — необходимо было успокоить альфу и привести в чувства. Просто расстроиться из-за слов ученика и уйти было недопустимо. Пусть Чу Ваньнин оскорблён, укушен и, можно сказать, унижен, Мо Вэйюю всё ещё плохо. Даже хуже, чем самому Учителю.              — Мо Жань, ты пойдёшь со мной в павильон Алого Лотоса? — мужчина постарался вспомнить, что читал в книгах. Альф обычно не успокаивают, зато были подходы к омегам, особенно в течках. В конце концов, в этих «подходах», по сути, содержались уроки уважения к личному пространству, потому, Ваньнин допустил мысль, что это может сработать и с альфой. Главное — терпение.       — Не пойду. — огрызнулся альфы, но и уходить куда-то ещё не спешил.              Чу Ваньнин глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Надо успокоиться. Очевидно, что он не побежит туда по одному зову. Тем более с Учителем. Но раз не сбегает, то уже неплохо.              — Хорошо. — гамма чуть нахмурился, думая, куда ещё можно пойти на Пике и не быть на глазах у всех. Тем более, план, как успокоить Мо Жаня у него был. Но необходима была достаточно спокойная атмосфера. — Тогда… ты пойдёшь с Учителем на горячий источник?       На этот раз альфа кивнул.       Хорошо, куда идти определились.       — Ты можешь сам идти, Мо Жань?       На это юноша только кивнул и самостоятельно пошёл в сторону источника, а Чу Ваньнин пошёл следом. Приходилось постоянно принюхиваться, чтобы понимать эмоции Мо Жаня. Запах был очень глубокий и резкий, отчего становилось даже немного неприятно, инстинктивно не хотелось дышать полной грудью.       

***

      На горячий источник мужчины пришли достаточно быстро. Дальше предстояла самая сложная часть. По крайней мере для Чу Ваньнина.       Не смотреть, как Мо Жань раздевается.       Было стыдно от одного только осознания, что посмотреть как раз таки хочется. Но Чу Ваньнин себя одёрнул. Его чувства и желания внутреннего омеги никак не должны влиять на действия и слова. Здесь и сейчас он — учитель. И обязан помочь. Кроме как альфу его не воспринимают. И Мо Жань не исключение. Кроме того, ученик доверился, раз начал раздеваться при другом «альфе». Это радовало. Может, не так уж Чу Ваньнина и ненавидят.?              В источнике альфа разделся и зашёл в воду. Из-за пара запах и феромон распространялись намного слабее, больше ощущалась свежесть горного воздуха и Мо Жаня начало понемногу отпускать.       Он оперся спиной на каменный «берег», прикрыв глаза.       Эта часть источника была в отдалении от других. Тут был лишь один «бассейн», где с комфортом могло поместиться максимум трое. Вокруг воды находились большие камни, прикрывающие источник от посторонних глаз.       Чу Ваньнин, в своих белых одеждах, сидел как раз за одним из таких, спиной к Мо Жаню.       Тот ничего не спрашивал, потому и гамма не посчитал нужным что-то объяснять. Факт того, что Мо Жань после всего произошедшего вообще разделся перед «альфой» и не выгнал его, был уже достижением.       Глубоко вздохнув, Чу Ваньнин провёл рукой над своими коленями, призывая Цзюгэ.       

***

             Ощущения возвращались в тело понемногу. Сначала юноша ощутил окутывающее тепло, потом услышал тихий звук струн гуциня, вперемешку с журчанием воды в источнике. А потом Мо Жаня накрыл запах. Он даже не пытался сдержаться, просто сразу глубоко вдохнул феромон. Тело сразу отреагировало, но не так, как обычно реагируют альфы на омег. Сейчас Мо Жань наоборот расслабился, а не загорелся страстью. Но желание приблизиться к источнику феромона было очень сильным.       Запах яблони Мо Жань не узнал, но был действительно поражён, когда тихо вышел из воды, накинув на себя только нижние одеяния, и заглянул за камни, увидев Учителя, играющего на своём духовном оружии.       Весь такой утончённый и чистый… Сначала Мо Жань усомнился в своих ощущениях и подумал, что запах всё же источает Цзюгэ, ведь из гуциня росла ветвь цветущей яблони. Однако, подойдя ближе и сев напротив Учителя, альфа убедился, что это абсолютно точно феромон. И он явно не принадлежал альфе.       — Ваньнин…       Тонкие и изящные пальцы дрогнули от обращения, дёрнули не ту струну. Мужчина запнулся и прекратил играть, открыв глаза и спокойно взглянув на ученика.       — Ты наконец пришёл в себя? — вопрос был спокойным, но гамму напрягло то, как именно ученик на него смотрел.              Немного помолчав, Мо Жань сглотнул слюну, накопившуюся во рту из-за реакции на феромон, и, неожиданно для Чу Ваньнина, но плавно, давая шанс отказать, отстранил гуцинь с его колен, сам ложась так, что тело распласталось на земле, а голова легла прямо на бёдра мужчины. Пользуясь моментом явной растерянности Учителя, Мо Жань ещё и обнял его за талию, прижимаясь сильнее.       — Ваньнин… Ты очень вкусно пахнешь.       — Мо Жань, ты в своём уме?! Что ты делаешь? — сильные руки легли на плечи альфы, пытаясь отстранить, но тщетно. Гамма был очень напряжён из-за действий ученика, но и боялся действовать слишком радикально, помня о недавней истерике и слезах. Повторение такого было бы хуже, чем если альфа просто спокойно полежит на его коленях.       — Этот достопочтенный в своём уме. Позволь так полежать, Ваньнин.       Мужчина, кажется, растерялся только сильнее.       — Ты… Как тебе может нравиться мой запах? Ты меньше часа назад кричал, что ненавидишь его… — нахмурился Учитель, пока пытаясь понять, как себя вести.       Ну, его ученик хотя бы успокоился и больше не дрожит, верно?.. Значит, он всё делает правильно и ничего страшного, что… они в такой позе?..       Щека и руки Мо Жаня были горячие после источника, так что их тепло очень быстро прошло сквозь одежды Чу Ваньнина и начало греть кожу. Казалось, что даже обжигало.       — Этот достопочтенный не мог так сказать Ваньнину.       — Ты сказал. И что за фамильярное обращение? Прекрати. Я — твой учитель! — строго напомнил мужчина. На «этот достопочтенный» Чу Ваньнин решил не реагировать, предпочитая думать, что юноша просто перегрелся в источнике и у него поплыл мозг. Возможно, всё остальное странное поведение можно было объяснить так же.       Мо Жань на этот раз молчал очень долго, обдумывая что-то.       — Ты — пара этого достопочтенного. Ты мой, Ваньнин.       От этого уверенного голоса альфы, который явно констатирует факт, сердце Учителя неожиданно зашлось в бешеном ритме, едва не выпрыгивая из груди.       — «Нет, у одного из нас точно поплыли мозги!» — подумал мужчина, принюхиваясь, чтобы убедиться в одной из своих теорий.       Феромон немного глубже обычного, словно обволакивает, но абсолютно спокойный. Альфа явно не пытался обороняться и был расслаблен. Набрасываться тоже не хотел.       — «Значит, не гон…» — подумал гамма, вздохнул и как-то машинально положил рука на макушку Мо Жаня.       Он успел только несколько раз погладить, как ладонь, укушенная ранее, напомнила о травме болью. Всё же, гладить волосы открытой, пусть и немного поджившей, раной было не лучшей идеей. Чу Ваньнин собирался просто сменить руку, но Мо Жань вдруг сам резко приподнялся, одной рукой больно схватив гамму за кисть, разглядывая рану.       — Кто посмел укусить человека этого достопочтенного?! Ваньнин, кто это был?!       Учитель уже совсем ничего не понимал из-за внезапной агрессии и всех странностей, что творились с его учеником. Но, всё же, Юйхэн предположил, что всё дело в истерике — в таком состоянии Мо Жань вполне мог сделать что-то и даже не запомнить. Наверное.       — Это ты укусил, Мо Жань. Не помнишь?       Внимательно вглядевшись в лицо Учителя и след зубов на руке, не найдя признаков лжи и, видимо, не учуяв чужого феромона, юноша успокоился, обратно ложась на колени мужчины.       — Ваньнин.       От звуков своего имени у гаммы бегали мурашки по коже. Ощущения были очень странными. Он видел, что зовёт Мо Жань, но, в тоже время, казалось, что это вовсе не он. Не только из-за самого обращения по имени, а ещё и потому, что подобных интонация Чу Ваньнин от своего ученика никогда не слышал, даже в сторону так горячо обожаемого им Ши Мэя.       — Что такое? — спросил мужчина, постаравшись не обращать внимания на наглость Мо Жаня.       — Этот достопочтенный не мог сказать, что ты неприятно пахнешь. Запах Ваньнина самый лучший.              Чу Ваньнин никогда раньше не сталкивался с подобным поведением Мо Жаня. Альфа мог быть действительно агрессивным, грубить или даже открыто нарываться на драку. Мог быть милым и невинным, ярко улыбаться или смеяться. Но никогда ещё не делал такие комплименты. Да и вообще, гамма никогда не получал комплиментов в сторону своего запаха. Он привык, что к нему относятся нейтрально, либо же просто чувствуют угрозу, находясь рядом, но никогда ещё не говорили, что он приятно пах. Тем более не говорили так собственнически!       Чу Ваньнин так глубоко задумался о поведении Мо Жаня и как на это всё реагировать, что не заметил, как объект мыслей уснул прямо лёжа так: на камнях, положив голову на чужие колени.       Сейчас гамма был искренне благодарен тому, что никто не зайдёт в этот источник в такое время. А если и зайдёт, то не увидит сразу картину такой распущенности ученика. И самого учителя, который подобное допустил.