Как долго пёс будет нюхать полевой цветок, сидя под цветущей яблоней?

      В следующий раз Мо Жань открыл глаза уже в своей комнате, погружённой в темноту.       Первым, что он почувствовал, оказался дискомфорт в теле, вызванный слишком небрежно надетым верхним ханьфу и довольно туго затянутым поясом.       Юноша растерянно моргнул и поднялся, чтобы привести себя в порядок. На его памяти, это был первый раз, когда одежда настолько сильно перекручивалась, видимо, во сне. Даже странно.              Пока Мо Жань поправлял одежду, то постарался вспомнить, что вообще произошло. Он смутно помнил, что ругался в зале Даньсинь, а потом Учитель его куда-то увёл. Но воспоминания всё равно были обрывочными и полную хронологию событий восстановить не получалось.       — «Хорошо, я хотя бы живой и не валяюсь где-то избитый Тяньвэнь» — подумал альфа, чуть нахмурившись. — «Что вообще было после того, как Учитель меня увёл?.. Кажется, я потом был в горячем источнике? Или приснилось…» — Мо Вэйюй в итоге просто обречённо вздохнул, оставив жалкие попытки восстановить хронологию событий. Он уже смутно догадался, что был так разъярён, что действовал не особо-то здраво. Всё же, отвращение, страх и злость, переполняющие тело, в памяти отдалённо всплывали.              Пока альфа был увлечён попытками нормально завязать пояс ханьфу и переживал о том, как в итоге решилась вся ситуация, в комнату постучали.       Мо Жань уж было думал, что это Ши Мэй, как и в прошлые несколько раз, однако, вопреки всему здравому смыслу, за дверью раздался голос Учителя:       — Мо Вэйюй, я слышал возню в комнате, не притворяйся. Если проснулся, то выходи и пойдём есть.       — А? — парень явно растерялся, глянув в окно. Он, так то, поднялся, только чтобы поправить одежду. Несмотря на тревожные мысли, юноша прекрасно понимал, что сейчас ночь. — Учитель, но разве зал Менпо открыт?..       — Открыт. Если не поторопишься, его двери захлопнутся прямо перед твоим носом! — строго сказал Чу Ваньнин, ясно дав понять, кто именно эти двери захлопнет.       — Понял, Учитель! Уже иду!       

***

             В зале Менпо было неимоверно тихо. Вечером, если Мо Жаню и не удавалось поесть до отбоя, Ши Мэй приносил ему еду, потому самому альфе ходить ночью в зал как-то не доводилось.       — Немного пугающе, да, Учитель? — попытался разбавить атмосферу Мо Вэйюй.       — Если уже такой пустяк для тебя пугающий, то не стоит вовсе ходить на задания как заклинатель.       — Я… не это имел ввиду! — насупился Мо Жань, но не начал затевать ссору. — Учитель, что случилось после того, как вы меня забрали из зала Даньсинь?       — Ничего особенного. — спокойно отозвался гамма. — Ши Мэй привёл отца пострадавшего омеги. Так что он вас оправдал, рассказал, что именно произошло со слов сына. Тех троих альф ждёт суровое наказание, но уже в городе. Пик Сышэн не будет в это вмешиваться.       — Но они же оклеветали меня и Ши Мэя! Почему Учитель даже не вмешается?! — возмутился Мо Жань, почувствовав себя преданным.       — Я сказал: «Пик Сышэн». — со льдом в голосе пояснил Чу Ваньнин. — Я не говорил, что не вмешаюсь от своего имени как ваш учитель. Сюэ Чжэнъюн тоже вмешается, но не как глава Пика, а как твой дядя.       — О… — многозначительно вздохнул Мо Жань, почувствовав себя неловко. — Ладно…       Альфа ощутил облегчение от того, что за него и правда заступились и, возможно, заступятся ещё в будущем. хотя Мо Жань очень надеялся, что поводов заступаться за него больше не появится.       — «Учитель неожиданно добр… и всё же…» — парень покосился на Чу Ваньнина. Такая доброта была непривычной. Тем более, кажется, раньше он с Учителем никогда не ел за одним столом…       Когда Мо Жань прошёл следом за Чу Ваньнином на кухню, то увидел, что на огне стоит чан с едой, подогреваясь. Еда была достаточно пресной и точно не особо любимой Мо Жанем. Но надеяться, что Ши Мэй ещё и сегодня, совсем уж в ночи, покормит его пельмешками, не приходилось. Так что пресная еда — лучше, чем ничего.              За таким ненормально поздним ужином, сидя напротив Чу Ваньнина, Мо Жань хотел о многом поговорить, но Учитель одёрнул его, сказав, что все разговоры будут после. Альфа предпринял ещё несколько попыток, но всё было тщетно.       Мо Жань привык, что за едой разговаривает с друзьями, потому думал, что и Учитель что-то хочет обсудить. Но, похоже… Чу Ваньнин и правда пришёл в его комнату только затем, чтобы проводить своего ученика в зал Менпо и покормить… И, уже немного зная, что сам Старейшина Юйхэн не очень хорош в бытовых вещам, Мо Жань уверенно заключил, что готовили повара.       Еда оказалась, пусть и пресной, но не такой уж плохой. Мо Вэйюй вообще привередливым не был, а уж тут, когда внезапно понял, что сильно проголодался, с аппетитом уминал все блюда.       Чу Ваньнин был возмущен манерами своего ученика, но никакого выговора не сделал.              Наконец, трапеза была закончена.       — Учитель! Я помою посуду! — сразу подскочил Мо Жань, забирая на поднос не только свои тарелку и миску, но и своего наставника.       — Не стоит, я сам могу убрать и помыть за собой. — попытался вежливо отказаться Юйхэн, но его перебили:        — У вас рука в бинтах! Не отказывайтесь от моей помощи!       Чу Ваньнин чуть нахмурился, но, в итоге, и правда не отказался. Пройдя с Мо Жанем на кухню, он посчитал, что ученику лучше и правда самому с этим разобраться. В конце концов, не хотелось бы объясняться завтра с работниками кухни и возмещать битые тарелки. Даже если шанс разбить что-то был и не таким большим, как убеждал себя Чу Ваньнин.              Но зато появилась неплохая возможность поговорить.       — Мо Вэйюй, что ты помнишь из событий в зале Даньсинь и после? — спросил Бессмертный Бэйдоу, встав сбоку от Мо Жаня, наблюдая, как тот моет посуду.       Альфа немного замялся, поняв, что, похоже, его провалы в памяти оказались слишком заметны. Либо он сделал что-то, о чём не узнать было невозможно. Лишь бы он ни на кого не накинулся!       — Я… Учителю это так важно?..       — А ты ещё спрашиваешь?! — вспыхнул от возмущения Чу Ваньнин, но почти сразу попытался успокоиться, чтобы не вызывать негатива. У них только-только появилась возможность нормально поговорить и терять её совсем не хотелось. — Сначала ты постоянно огрызаешься на меня, не объясняя причины, срываешь занятия, потом тебя обвиняют в… кхм. осквернении омеги. Помимо этого, ты ещё и абсолютно потерял контроль над собой в зале Даньсинь. Как ты думаешь, Мо Вэйюй, важно ли это для твоего Учителя?!       Альфа немного испуганно сжался. Но не от крика на себя, а от мыслей о том, что он уже успел натворить что-то, о чём даже не может вспомнить.       — Расскажи мне всё, пока я не решил применить Тяньвэнь снова. — пригрозил Чу Ваньнин.              Мо Жань мешкал.       Феромон опять стал неприятен.       Сказать, как есть? Но Учитель его сотрёт в порошок.       С другой стороны… Сейчас Мо Жань даже не был уверен, что именно Чу Ваньнин знает о нём, а чего не знает. Да и сам Мо Жань терялся в догадках касательно того, что вообще успел натворить. Что ж… Если за наглость его убьют, то он хотя бы умрёт сытым.       — Учитель… — немного всё же робко начал юноша, стараясь медленнее мыть последнюю тарелку, лишь бы не приходилось пересекаться взглядом с Чу Ваньнином. Только чудом она не выскользнула из его рук.       Учитель терпеливо ждал. Мо Жань же в какой-то момент понял, что тарелка уже чистая, а если он продолжит тереть дальше, то и правда её расколет. Пришлось поставить её в сушилку.        Но, даже так, поворачиваться лицом к Юйхэну Мо Жань не спешил.       — Мы можем поговорить об этом на улице, а не в помещении? Пожалуйста.       Сначала просьба ученика удивила Старейшину Бэйдоу, но вспомнив недавние события и то, как именно Мо Жань реагирует на феромон альфы, гамма понял, что опять перегнул палку.       Он достаточно контролировал феромон, но сейчас беспокоился за Мо Вэйюя, кроме того, немного раздражался, что ему сразу не могут всё объяснит, а тянут время. Так что и феромон от эмоций стал гуще.       — Хорошо. Пойдём со мной.       

***

             Чу Ваньнин шёл впереди, а Мо Жань волочился где-то сзади, слишком нервничая, чтобы идти хотя бы на равных.       Возможно, ему лишь казалось, но запах Учителя ощущался мягче и немного спокойнее, чем был раньше.       К удивлению альфы, пришли они под ту самую яблоню, где впервые встретились и где, всего пару дней назад, Мо Жань сидел с недоеденными пельмешками, размышляя о своём прошлом.       — Учитель, почему вы выбрали именно это место? — удивился юноша, подойдя к дереву и коснувшись его пальцами, проведя по коре.       — Тут никто не станет беспокоить. — прямо ответил Чу Ваньнин и Мо Жань доверчиво счёл это единственно-верным ответом.       Конечно, они пришли туда лишь поэтому, а не потому, что это место значит что-то особенное для Чу Ваньнина, так же, как и для Мо Вэйюя.              Удобно усевшись под яблоней и поправив белые одежды, Бессмертный Бэйдоу молча ожидал, когда же Мо Жань начнёт свой рассказ. Он старался не давить на него, но надеялся, что всю ночь так сидеть не придётся. В конце концов, терпение Чу Ваньнина имело свойство быстро заканчиваться.       Но, наконец-то, Мо Жань нарушил немного затянувшуюся тишину:       — Если говорить о том, что я помню… Меня обвиняли на суде и мне было противно. — прямо сказал Мо Жань. Кажется, от запаха яблони ему стало спокойнее и легче показывать свои переживания Учителю. Даже если потом тот накажет. Как бы Чу Ваньнин не злился в последнее время, Мо Вэйюй в глубине своей памяти всё ещё лелеял тот образ прекрасного мужчины, увлечённо что-то мастерящего под цветущим деревом. Это было правда завораживающе…       — Приятного в обвинениях ничего нет, но почему ты так резко отреагировал? Помнишь?       — Из-за феромонов… У-Учителю будет неприятно это слышать. — забеспокоился Мо Жань, прервав свою искреннюю речь, пытаясь улизнуть от ответа, чем вызвал у старшего раздражение.       — Слышать что? — спокойным и оттого пугающим тоном спросил Чу Ваньнин, — То, что феромон альф, в том числе мой, тебе противен? Я это знаю.       — Откуда Учитель…       — Ты сам это кричал на весь зал. Что ненавидишь альф. И позже, когда не слишком то заботился тем, чтобы сдерживать себя, ты сказал мне в лицо, как тебе противен мой феромон. — гамма сделал небольшую паузу, а ученик от его слов резко отвернулся, ужасаясь тому, как это прозвучало из уст Учителя. Даже дрожь пробрала.       — Я не хотел оскорбить вас…       — Сейчас не важна моя реакция на те твои слова. — прервал его Чу Ваньнин. — Ты же вкурсе, что сам тоже являешься альфой, Мо Жань?       — Вкурсе… — хрипло от напряжения ответил юноша.       — Тогда из-за чего ненавидишь других альф? И почему не сказал никому на Пике? Невозможно всё время избегать альф, понимаешь? Даже если отгородиться от других учеников в ордене и сидеть на пике горы день и ночь.       Мо Жань молчал, не зная, какие слова подобрать. Кажется, его словарный запас резко сузился до лаконичного «Пиздец, Учитель всё знает».              Чу Ваньнин знал, что Мо Жань рассказал о своей проблеме только Ши Мэю, но как-то настраивать одного ученика против другого не собирался. Хоть ревностная часть сущности так и желала этого, чтобы больше находиться рядом с альфой.       — Мо Жань, ты должен рассказать мне или дяде о том, что тебя так тревожит. Иначе ты можешь стать опасным для людей.       — Учитель, я!.. Я никогда не… — альфа резко повернулся к мужчине, смотря на него ещё более испуганно, но резко замолчал. Кажется, в уголках глаз даже начали скапливаться слезинки. Он хотел сказать, что никогда и никому не навредит, но резко осознал, что это ложь. Он уже навредил. До того, как попал на Пик Сышэн. И не просто «навредил», а хладнокровно убил кучу людей. Пусть из мести, но это тяготило душу. Даже если Мо Жань старался об этом не думать и считал убитых ужасными людьми, заслуживающими смерти. — П-Простите, Учитель.       Чу Ваньнин, конечно, правды о событиях детства Мо Жаня не знал, потому иначе расценил его слова.       — Ничего, ты был не в себе.       Не ожидая такого ответа, Мо Жань распахнул глаза, шокированный. Но по виду Чу Ваньнина сразу понял, что тот говорит про какие-то иные и менее тяжёлые поступки. Явно не про прошлое Мо Жаня до его появлении на Пике.       — Учитель, что этот ученик успел сделать?.. Кроме того, что грубо отозвался об альфах?..       — Ты чуть не задушил одного из тех альф. Кроме того…       Чу Ваньнин многозначительно перевёл взгляд на свою руку, не желая скрывать в этот раз свои раны, поскольку это напрямую касалось Мо Жаня.       — Я… укусил вас за руку?.. — юношу напугал этот факт даже больше, чем факт попытки кого-то задушить.       — Когда я пытался увести тебя из зала Даньсинь. Но не придавай этому такого большого внимания. Всем, кроме бет, свойственно кусаться, когда к ним приближаются. Ты воспринял меня как угрозу?       — Н-Наверное… Я не помню о чём думал. — признался Мо Жань. — Даже не помню тех событий… Учитель, расскажите, что было потом. — вздохнул Мо Жань. Он пытался напрячь свою память, но совершенно не мог хоть как-то сложить пазл в одну картинку.       — Хорошо. — кивнул Чу Ваньнин. — Я вывел тебя из зала и собирался проводить в павильон Алого Лотоса, но ты оказался. В итоге мы пошли на горячие источники. Ты отмылся от чужого запаха и успокоился, я играл на Цзюгэ, пока ты не уснул.       — И… всё? — немного недоверчиво спросил Мо Жань. Но потом появилась другая мысль. — Я проспал всё и даже не запомнил духовное оружие Учителя?!       — А тебе так хочется его опять увидеть? Не думай, что каждый раз я буду призывать его в таких мирных обстоятельствах. — холодно ответил Чу Ваньнин, но уши его краснели. Кажется, он и правда был не против сыграть для ученика ещё раз…       А ещё…       Выкинуть из головы те слова и действия «странного Мо Жаня», у гаммы никак не получалось. Он не мог это понять полностью. Хотя идеи и догадки были. И они пугали.       

***

             — Учитель, я хочу вам кое что рассказать! — подбежал к гамме Ши Мэй. Чу Ваньнин только вышел из комнаты Мо Жаня, куда отнёс крепко спящего ученика после горячего источника. — Это касается Мо Жаня. Но… думаю, лучше подальше от посторонних ушей. — сказал парень, оглядываясь. В конце концов, другие ученики Пика и правда могли услышать то, что им знать не надо.              Чу Ваньнин и Ши Мэй прошли к беседке в павильоне Алого Лотоса.       — Что ты хотел мне рассказать? — спросил сразу гамма, не желая тянуть время. Хотя индивидуальных уроков, для двоих своих учеников, сегодня уже явно не собирался проводить.       — У А-Жаня большие проблемы с феромонами альф.       — Это очевидно по его сегодняшнему поведению. — заметил Чу Ваньнин.       — Я не только про это, Учитель. Вчера… он попросил меня приготовить лекарство, чтобы не ощущать феромон своего пола. Он не хотел с вами ссориться на почве феромонов, Учитель. И в город мы пошли, чтобы проверить лекарство.       — Ши Миндзин. Ты должен был сразу рассказать мне об этом. — мрачно упрекнул Бессмертный Бэйдоу. Всё же, ему хотелось, чтобы ученики делились с ним чем-то. Особенно таким важным!       — А-Жань очень просил не говорить. Он срывался на вас из-за феромона, но я не думал, что всё так… серьёзно. Не знаю подробностей, А-Жань не рассказывал, но его сегодняшняя реакция в зале Даньсинь на тех альф… Он и правда чуть не убил человека… Не у каждого омеги такая реакция на своих обидчиков-альф. А-Жань рос в публичном доме, постоянно имел дело с феромонами, но, наверное, мало обращал на них внимания. Но обычно запахи других, слабо, но чувствуются уже до первого гона. Учитель, я… немного боюсь за А-Жаня. Вы можете ему помочь? Даже меня он вряд ли будет слушать.              Чу Ваньнин внешне остался спокоен, но внутри сердце само невольно сжалось за прошлое Мо Жаня.       Сам Юйхэн никогда не смотрел на эту ситуацию под таким углом.       Да, Мо Жань вырос в публичном доме, но он был сыном Хозяйки. Он не должен был выполнять грязную работу. Так почему так вышло, что он боится альф, при этом сам являясь альфой?!       Это действительно беспокоило и пугало. Даже больше, чем его внезапные перемены в поведении и агрессия.       — Хорошо, Ши Мэй, я тебя услышал. — кивнул мужчина. ‐ Я поговорю с Мо Жанем.       

***

             И вот, разговор состоялся, но как тактично спросить, Учитель не знал.       Стоило признать, что Ши Мэй умел намного больше располагать к себе. Вероятно, ему бы Мо Жань легко всё рассказал… Но вот сам Ши Мэй, видимо, считал, что Чу Ваньнин лучше справится с ролью слушателя и поддержки. А может омега просто понимал, что Учитель хочет принимать в жизни учеников большее участие, чем сейчас.              — Мо Вэйюй, я не буду применять Тяньвэнь, но жду от тебя честных ответов. — предупредил Бессмертный Бэйдоу.       — Хорошо, Учитель. — вздохнул парень, даже не пытаясь спорить. В конце концов, если будет отнекиваться и молчать, но разговаривать будет с дядей и тётей. А там может и до вылета с Пика Сышэн недалеко. Мало ли, они узнают, что он не их настоящий племянник…       — Почему тебе не нравится феромон альф?       — Мне обязательно отвечать?.. — уточнил Мо Жань, но по взгляду сразу понял, что, да, обязательно. — Учитель обещает мне поверить, если я скажу?       — Я здесь именно потому, что верю твоим словам, разве нет? — спокойно задал риторический вопрос Чу Ваньнин.       Мо Жань всё равно мялся, думая, как сказать.              Вообще-то, он никогда не рассказывал о том случае. Это было стыдным. Не Мо Жань был убийцей и насильником, но именно он был обвинён. Ещё и в полной мере ощутил на себе беспомощность.       Да, тогда он правда ощущал чужой феромон довольно слабо, совсем чуть-чуть, но обстоятельства сложились так, что избитый, униженный, испуганный и перепачканный в чужой сперме и крови Мо Жань, сидя рядом с трупом, просто не мог не ощущать чужой феромон и не реагировать на него. Здесь, в этот момент, он был «подавляемым» и «более слабым» альфой.       В итоге, в будущем, запах агрессии и доминирования вызывал слишком сильные ассоциации.       А как нюх стал острее, то подобный запах становилось улавливать всё проще… На перепуганный запах омег он тоже реагировал, но намного меньше, чем на доминантный запах альф. Потому что, в таком случае, он сам чувствовал себя слабой жертвой.              — Мо Жань? — напомнил о себе Чу Ваньнин, видя, что парень глубоко ушёл в свои мысли и уставился в одну точку.       Старейшина Юйхэн и сам мешкал. Ему нужно было знать правду, чтобы постараться помочь и успокоить себя самого: после слов Ши Мэя он надумал себе слишком многое. Но, в тоже время, видя, как тяжело ученику даётся эта правда, появлялись мысли, что может и не стоит расспрашивать.       Но его мысли и уже почти сорвавшееся с губ «Можешь не отвечать» прервал голос Мо Жаня:       — До того, как я попал на Пик Сышэн, меня обвинили в изнасиловании и убийстве омеги. Меня подставили несколько альф. — юноша старался говорить ровно, но голос, всё же, дрогнул. Мо Жань не стал вдаваться в подробности, поняв, что не готов озвучить такое. И дело совсем не в уважении к Учителю. — Очень достоверно подставили. Я сидел, весь грязный, запертый с трупом, пока те альфы бегали за «подмогой».              Чу Ваньнин слушал спокойно, стараясь даже не шевелиться, чтобы не спугнуть это откровение от Мо Жаня. Оставалось только надеяться, что такое внешнее равнодушие не воспримут агрессивно.       А ещё это знание многое объясняло.              — Их потом всё равно наказали. — уклончиво ответил Мо Вэйюй, сам прекрасно помня, как именно наказал тех ублюдком. За конкретно эти три убийства он мук совести ещё ни разу не испытал. — И всё было нормально, пока у меня уже на Пике Сышэн не пришёл первый гон. Не только феромоны напрягают… Я не хочу быть альфой. Альфы могут защитить, и я хочу защищать! Но… не контролируя себя, я чуть не убил человека, ещё и укусил вас за руку. Мне страшно, что я не помню многого из того, что было на вчерашнем «суде» и после. Учитель, я же… не навредил вам как-то ещё?       — Нет. А то, что было в зале не зависит от вторичного пола. Госпожа Ван сказала, что у тебя был нервный срыв и повезло, что ты не получил искажение Ци. Это бывает и у бет. Ты никому не рассказывал о своём прошлом и много нервничал. Поэтому такое и случилось.       — Правда?..       — Я не стану врать. — и Учитель действительно в этом не врал.              Чу Ваньнин, пусть и говорил, что не будет потакать Мо Жаню постоянно, всё же призвал Цзюгэ. Легко тронув струны, он начал играть лёгкую мелодию, которая не отвлекала ни одного из парней от разговора. Но при этом немного успокаивала.       — Я не хочу ощущать инстинкты.       — Ты… Мо Жань, отрицание вторичного пола тебе не поможет. Только усугубит всё. Даже если отрицать, это останется. — немного поколебавшись, Чу Ваньнин решил, что лучше привести в пример себя, чем говорить за спиной о ком-то знакомым им обоим. — Я стараюсь подавить инстинкты.       От такого откровения Мо Жань немного растерялся. Кажется, он даже не думал о том, что у Бессмертного Бэйдоу могут быть желания подобного плана. хотя «подавление инстинктов» — не только про желания.       — И… сложно их подавлять?       — Бывает сложно. Но среди заклинателей не принято очень активно демонстрировать свои инстинкты, в том числе и агрессию. Да и с духовным ядром их подавлять проще. У простых людей с этим куда больше проблем, насколько мне известно.       — Я даже не думал… Учитель отлично с этим справляется. — вздохнул Мо Жань. — Я так не смогу.       — Не идеально справляюсь. — покачал головой мужчина. — Ты сам знаешь. И пока что, конечно, не сможешь подавлять так хорошо. Потому что твой подход: неверный. Отрицать себя самого нельзя. — немного помолчав, задумавшись о собственном трудном пути, который пришлось пройти из-за вторичного пола, Чу Ваньнин продолжил. — На сколько я могу судить, вчера ты действовал только на инстинктах, когда мы были в источнике. Когда ты ощущаешь на уроках мой феромон, то защищаешься — это тоже инстинкты. Но от такого ты вряд ли сможешь избавиться.       — Про источник… Я же не подрался с вами, Учитель?! И-Или ещё что… — сразу испугался Мо Жань, невольно покосившись на недавно укушенную руку Учителя.       — С чего ты решил, что в драке выйдешь победителем? — холодно спросил мужчина, чуть агрессивнее дёрнув струны музыкального инструмента, отчего те издали немного неприятный звук. — Конечно, мы не дрались. Ты ничего не пытался мне сделать. Просто вёл себя очень необычно. Но я видел слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Мо Жань, раньше ты уже забывал какие-то вещи, происходящие с тобой?       По лицу Чу Ваньнина Мо Вэйюй понял, что вопрос важен, так что тщательно начал перебирать все события жизни, что сохранились в памяти.       — Учитель, но… Я не уверен, что я помню, а что нет… — неловко улыбнулся парень. — Могу только точно сказать, что всегда очень плохо помню гон. Но это вроде нормально, нет?..       Чу Ваньнин нахмурился, даже перестав играть на гуцине.       — Мы пойдём завтра и поговорим с госпожой Ван. Она точно скажет.       — Разве Учитель сам не может мне сказать? Вы же тоже альфа. Вы запоминаете в гон всё, что происходит?..       Старейшина Юйхэн хотел было сказать Мо Жаню правду, но вовремя себя одёрнул. Доверие и искренность — это хорошо, но авторитет терять нельзя. А внутренний альфа ученика, явивший себя на источнике, кажется, уже и так видит в Чу Ваньнине омегу, а не своего авторитетного учителя. Хотя, вообще-то, такой вывод сомнений не вызывал. Бессмертный Бэйдоу всё ещё отлично помнил эти «Ты — пара этого достопочтенного» и «Ты очень вкусно пахнешь»…       — Это индивидуально. И я не врач, чтобы знать хотя бы примерную статистику. Но учитывая вчерашний нервный срыв, провал в памяти и странное поведение — лучше не закрывать глаза и за отсутствие чётких воспоминаний в гоне.       — Хорошо, Учитель. — кивнул Мо Жань. Он прикрыл глаза, наклонив голову на бок, вслушиваясь в мелодию, что издавали струны. Чу Ваньнин решил продолжить играть, чтобы немного успокоить ученика после неприятных ему воспоминаний.       

***

             Когда у Мо Жаня начался первый гон, Чу Ваньнин действительно был очень взволнован.       И это было не нормальное беспокойство за ученика и младшего, а какое-то омежье предвкушение, которое мужчина отчаянно старался подавить. Вполне ожидаемо, у него получалось себя сдерживать, но это всё равно далось нелегко. Тем более, что Чу Ваньнин, пусть и понимал всю ситуацию, но чувствовал вину, что не может позаботиться о своём ученике в сложное время: в гон Мо Жаня навещал только Сюэ Чжэнъюн, принося ему еду, в целом следя за состоянием племянника и докладывая госпоже Ван.              Альфы в гон часто вели себя несдержанно и были грубыми, возможно, потому никто и не забил тревогу, видя сильные изменения в характере Мо Жаня. В дальнейшие циклы его уже так сильно не контролировали, потому действительно нельзя было сказать, насколько юноша менялся и что именно было тому причиной.       А теперь следовало очень плотно заняться этим вопросом. И помочь Мо Жаню смириться с тем, что, как у альфы, у него теперь есть более выраженные инстинкты, чем раньше. И это не что-то плохое.