Как долго пёс будет нюхать полевой цветок, сидя под цветущей яблоней?

      Чу Ваньнин считал, что помочь Мо Жаню будет достаточно легко.       Конечно, проблема была достаточно существенной, но ведь и не такое заклинатели лечили! К тому же, его ученик довольно способный и сильный. Наверняка, пара настоев и достаточная забота от семьи приведут его в обычное состояние.              Однако, госпожа Ван очень быстро развеяла надежды Юйхэна: нежелание Мо Жаня принимать свою природу альфы было исключительно психологическим, а значит не так просто поддавалось лечению. Лекарственная помощь, кроме как приём успокаивающих отваров, оказывала незначительный эффект. Был вариант подавлять природу медикаментами, но это было слишком опасно, потому этот вариант сразу отмели. Даже Мо Жань, согласившийся поначалу на такой способ лечения, в итоге признал риски и отказался. Даже почти не уговаривал «хотя бы попробовать, вдруг поможет». В конце концов, если бы он согласился на подобное, то лекарства пришлось пить всю жизнь. А гормональные сбои, вызванные подобным обращением с организмом, до добра никого бы не довели. Да и жизнь ещё никому не продлили. Уже не говоря о том, что о детях с такими лекарствами можно было не мечтать. Пусть альфа и не мог принять свой вторичный пол, но всё же был мужчиной. Потому заработать «бессилие корня ян» в пятнадцать лет совсем не хотелось.              Вариант, который Мо Жань изначально пробовал с Ши Мэем, не был опасным, но и как терапию его нельзя было рассматривать: он просто сглаживал реакции на феромон альф, то есть, убирал симптом, а не первопричину. При этом постоянно всё равно нельзя было бы его использовать. Да и инстинкты никуда не денутся и, в теории, Мо Жань всё равно мог среагировать на неосторожное замечание в свою сторону или даже среагировать на омегу рядом. Из-за постоянного воздержания энергия в юном теле всё равно бы накапливалась и могла привести к плачевным для окружающих, да и для самого альфы тоже, последствиям.              В итоге выходило, что только сам Мо Жань может в себе это побороть. Вероятнее всего, при помощи духовных практик. И для этого нужен понимающий и поддерживающий наставник, с которым он может не бояться поговорить по душам. И, так же, не бояться накинуться на него и навредить.              Госпожа Ван, ожидаемо, придя к такому выводу, предположила, что этим наставником должен стать Чу Ваньнин. Гамма тоже понимал, что к этому всё приведёт, но сомнения терзали мужчину слишком сильно.       Пусть Мо Жань, вроде как, и доверяет ему, но сам Юйхэн… не наделён достаточной добротой и мягкостью характера. Да и, как бы не сдерживался, а уже ловил себя на том, что всё чаще принюхивается рядом с учеником. С одной стороны, это можно расценить как попытку понять настроение… С другой стороны Чу Ваньнин прекрасно знал, что принюхивается он совсем не поэтому. Отрицать инстинктивное притяжение было слишком глупо. Оставалось только сдерживаться.       Ну, хотя бы свою выдержку Бессмертный бэйдоу считал превосходной.              Сейчас в крыле лекарей никого не было. Мо Жань, как только закончился осмотр, убежал на обед. Чу Ваньнин же остался с женой главы Пика Сышэн.       — Госпожа Ван, вы же понимаете, что я не подхожу? — спросил гамма. Несмотря на собственный вопрос, он немного боялся услышать подтверждение своим тревогам. Что он и правда не подходит для того, чтобы наставлять Мо Жаня. Не справляется…       — Почему нет, Юйхэн? — удивилась женщина, оторвав взгляд от записей в медицинской карте племянника. — Я думаю, что ты подходишь как нельзя лучше.       — Я не «понимающий и поддерживающий».       — Мне так совсем не показалось сегодня. Ты же поговорил с А-Жанем и даже убедил прийти ко мне, рассказать всё как есть и обследоваться. После этого ты говоришь, что не подходишь? Не будь так строг к себе.       Чу Ваньнин какое-то время молчал, обдумывая, как лучше сказать. Он слишком сомневался, но в действительности отказываться не слишком хотел. Возможно, ему лишь нужно было, чтобы его убедили в собственной компетентности.       — Госпожа Ван, я — гамма. Вы это знаете. У меня есть определённые основания считать, что Мо Жань реагирует на меня не только как на альфу. Он сам не понимает до конца, но всё же видит во мне и омегу. Я боюсь, это может вызвать проблемы.       — Он был агрессивен с тобой в такие моменты? Когда реагировал как на омегу. — спросила женщина немного взволнованно. Она взяла в руку кисть и, обмакнув её в тушь, начала делать в медкарте Мо Жаня пометки. Это немного напрягло Чу Ваньнина, но заглядывать и смотреть, что она пишет, мужчина не стал.       — Агрессивен не был, но… — гамма попытался правильно подобрать слова, — очень уж заявлял на меня свои права. Глупый, молодой и ревнивый альфа. Но вряд ли опасный. И, всё же, я его учитель. Он не должен так себя вести и позволять лишнего.       — Но, если смотреть с другой стороны, может и хорошо, что он видит в тебе ещё и омегу. В той ситуации, о которой он рассказывал ранее, омегу же изнасиловали и убили. Не исключено, что и на запах омег у него может пойти ассоциация. Пока ему нравится твой феромон, Юйхэн, лучше попробовать привить Мо Жаню уверенность, что он не опасен для омег, а альфы не опасны для него. А ты как раз можешь постоять за себя. Что скажешь?       Придумывать что-то ещё уже, похоже, не имело смысла.       — Допустим, я соглашусь. Что мне делать? Просто сидеть и играть ему на Цзюгэ? — уточнил Чу Ваньнин.       Он просто не мог позволить госпоже Ван допустить хотя бы мысль, что взрослый мужчина, ещё и наставник, испытывает какую-то симпатию к её племяннику. Так ещё и не просто симпатию, а вполне чётко реагирует на феромон. После такого можно сразу собирать вещи и покидать духовную школу.       — Играть на гуцине в том числе, да. Нужны положительные ассоциации. Возможно, в библиотеке есть книги о подобном недуге, я могу помочь тебе в их поисках. Но, главное, Юйхэн, постарайся сдерживать свой гнев. Разговаривай с ним откровенно. — женщина вздохнула. — От сына я слышала, что ты теперь ведёшь занятия раздельно. Будь с А-Жанем помягче, хорошо?       — Зависит от его поведения.              После разговора с госпожой Ван, Чу Ваньнин серьёзно задумался, как ему лучше подойти к решению проблемы своего ученика. И что вообще делать с этой его сменой поведения. Ощущение было, словно вообще разные люди. Но, госпожа Ван сказала, что подобные различия характера могут встречаться и это не критично. Может даже пройдёт с принятием второго пола…              Проведя в раздумьях весь день, Чу Ваньнин решил, что Мо Жаня он будет учить сдерживаться и не кидаться на других альф. С тем… достопочтенным, будет работать над сдерживанием инстинктов. Чтобы на омег не кинулся, чего доброго.              В общем, работы предстоит очень много. Но гамма очень надеялся, что эта работа даст свои плоды.       

***

             Спустя несколько дней, изучив свитки в библиотеке и обдумав, как стоит поступить, Чу Ваньнин решил действовать.       — Мо Вэйюй, подойди. — позвал мужчина ученика, когда тот о чём-то весело разговаривал с Ши Мэем и попутно подшучивая над братом. Сюэ Мэн в последние дни был ещё более нервным, чем обычно, а Мо Жаня только сильнее это забавляло.       — Да, Учитель? — спросил сразу парень, послушно подойдя ближе.       — Сегодня вечером, вместо обычных занятий, мы пойдём в павильон Алого Лотоса. Я обучу тебя медитации, чтобы в случае необходимости подавлять инстинкты. Госпожа Ван сказала, что скоро твой гон, так что лучше действовать заранее.       Взгляд Мо Жаня от таких новостей прямо засиял. Но, вместе с тем, парень ощутимо занервничал.       — Спасибо, Учитель!       — Рано благодаришь. Пока что отдохни и настройся на работу. Тебе нужно быть сосредоточенным.       

***

             Как Учитель и просил, в назначенное время Мо Жань был уже у павильона Алого Лотоса. Он немного беспокоился, как всё пройдёт, но в целом был настроен на работу. Медитация всегда давалась ему тяжело, иногда усидеть на месте было практически невозможно, но сейчас он собирался во всём слушаться своего наставника и не отлынивать.       — Учитель, этот ученик здесь! — громко сказал альфа, когда подошёл к пруду с лотосами. У его края уже стоял Чу Ваньнин.       — Ты не опоздал. Уже радует. — заметил гамма.              Мужчина ещё не знал, для кого эти уроки будут сложнее: для Мо Жаня или для него самого.       Свой собственный «дурной характер» приходилось сдерживать всеми силами. Чу Ваньнин даже попытался похвалить ученика за пунктуальность, надеясь, что это как-то поможет настроиться на нужный лад.       Инструкции, что Чу Ваньнин успел прочесть в книгах, были весьма абстрактными. Потому приходилось импровизировать и искать индивидуальный подход. Конечно, в обязанности учителя подобное входило, но Бессмертному Бэйдоу было намного проще дать ученикам достоверную информацию, что уже находится в свитках. В чужой «душе”он никогда не копался, банально считая, что никак не сможет помочь. А тут помогать приходилось Мо Жаню: буквально объекту его любви. С одной стороны это усложнило работу, с другой мотивировало ещё больше.              — Для начала, ты должен научиться выстраивать вокруг себя безопасную зону. Можешь провести ассоциацию запаха и безопасности или каких-то своих ощущений. Я буду играть на Цзюгэ. Можешь запомнить мелодию и ассоциировать с безопасностью её. — начал посвящать ученика в свой план Чу Ваньнин. — Когда ты проведёшь ассоциации, и они будут достаточно прочными, я буду понемногу пытаться выбить тебя из равновесия феромоном. Всё время сидеть в позе медитации в реальности ты не сможешь, поэтому позже будем пробовать этот метод во время прогулки. И так далее. В итоге, ты должен будешь перебороть установку, что с альфами надо сражаться и защищаться. Что, в принципе, негативные эмоции альф не всегда нацелены на тебя. Впрочем, в любом случае, если они нацелены на кого-то слабее, ты должен суметь рационально мыслить и помочь слабому. При этом не убив нападавших. Обычно это простые люди, даже таких, как вчерашние альфы, нам лучше не убивать. Это не добавит школе хорошей репутации.              Мо Жань немного приуныл, похоже разочаровавшись тем, что нельзя просто достаточно помедитировать и сразу решить проблему.       — И сколько это всё займёт времени?.. — уточнил Мо Жань, смотря на большой камень посередине пруда, возвышающийся над водой.       — Зависит от тебя. Хорошо бы научиться чувствовать безопасность до гона. Потому что прямо перед ним и во время него, очень вероятно, твоя чувствительность к феромону повысится и выдержка станет меньше, весь прогресс может обнулиться. Учитывая это, через один-два гона ты уже должен научиться себя хотя бы сдерживаться и не кидаться на меня, не отвечать агрессивным феромоном.       — Слишком долго… — недовольно пробубнил Мо Жань, заставив Чу Ваньнина нахмуриться.       — Если хочешь дальше спокойно жить, то придётся потерпеть и делать всё, как я говорю. Лучше не пытаться ускорить процесс. А сейчас садись на камень в центре пруда и начинай медитировать.       Сказав это, Чу Ваньнин сел на берегу. Уже привычно призвав Цзюгэ, он положил гуцинь на свои колени, начав неспеша играть.       — Думай о чём-то хорошем.       Когда Мо Жань сел на камень, Чу Ваньнин создал над прудом согревающий золотистый барьер. Всё же, было не так уж тепло, а если альфа замёрзнет, то ни о каком спокойствии речи быть не могло. Да и сам Учитель мог легко замёрзнуть.       — И почему просто нельзя создать барьер вокруг себя и так защищаться?..       — Потому что это избегание проблемы, а не её решение. — сразу ответил Учитель, уже немного раздражаясь. — Не отвлекайся.       

***

             На самом деле, Чу Ваньнин рассказал Мо Жаню лишь ту часть плана, что касалась выдержки к запаху альф. Про феромон омег рассказывать ничего не стал.       Всё потому, что, просматривая и изучая свитки, нашёл несколько текстов и о раздвоении души. Учитывая, как нехарактерно себя вёл ученик на источнике, Чу Ваньнин счёл это допустимой теорией, потому решил поискать свой подход к вопросу. Для начала, стоило убедиться, будет ли Мо Жань иначе себя вести ближе к гону. Да и в целом понаблюдать за его поведением. К счастью, будучи пока что под «домашним арестом», альфа бы и так никуда не ушёл. А уроки медитации и индивидуальные занятия давали неплохую возможность держать Мо Вэйюя под наблюдением.              По словам самого Мо Жаня, Чу Ваньнин понял, что когда расслабляется, пахнет более мягко — ученик улавливает в этом запахе феромон омеги. Значит, очень вероятно, во время игры Юйхэна на Цзюгэ вне боя и в спокойной обстановке, личность Мо Вэйюя может смениться. Если, конечно, эта теория верна.       Что с этим делать Чу Ваньнин не очень знал, но предполагал, что сможет разобраться самостоятельно, если такое всё же случится.       В конце концов, в прошлый раз агрессии эта другая часть души не проявляла, в целом вела себя спокойно и грешила только смущающими фразочками и желанием физического контакта.       Гамма считал, что вполне сможет такое выдержать.       

***

             Предполагалось, что такая смена личностей будет не скоро, как минимум, когда до гона останется несколько дней или около того, но никак не через каких-то пару занятий.              Заметил эту смену Чу Ваньнин оттого, что, во время занятия медитации с Мо Жанем, начал ощущать на себе взгляд, почти что прожигающий насквозь. Да и феромон парня стал чувствоваться сильнее.       — Мо Вэйюй, прекрати отвлекаться и займись медитацией. — строго предупредил Чу Ваньнин и наконец перевёл взгляд на своего ученика.       Тот всё также сидел в позе для медитации, однако, повернулся лицом к Учителю, тогда как раньше сидел боком.       — Чем Ваньнини занимался с образцовым Мо, пока этого достопочтенного не было?       Гамма удивлённо вскинул брови вверх. Выходит, вторая личность, если его можно так назвать, осознаёт, что не одна в теле?       — У нас урок медитации. Не отвлекайся. — попросил Чу Ваньнин, но потом понял, что, вообще-то, сейчас неплохой шанс поговорить с «этим достопочтенным», чтобы лучше понять ситуацию. — Впрочем, я не против обсудить сейчас кое что. Мо Вэйюй, ты говоришь так, словно другой человек. Объяснишься?       — Объясню только если Ваньнин разрешит этому достопочтенному сесть рядом с ним. — хитро улыбнулся Мо Жань.       — Зачем это?       — Чтобы лучше слышать игру Цзюгэ и чувствовать запах моей пары.       Чу Ваньнин вспыхнул от злости и смущения.       — Прекрати так меня называть! — из-за злости феромон сам собой стал более резким, выдавая, что Учитель — не омега. Хотя это, похоже, ничуть не удивило ученика.       — Как же тогда мне тебя называть, Ваньнин? Я не могу называть тебя своим омегой… Тогда, «мой гамма»?       — Я — гамма, но я не твой! И вообще ничей! — возмутился Чу Ваньнин. — Прекрати паясничать и ответь на вопрос! А то я уйду и оставлю тебя тут одного!       По лицу этого Мо Жаня было отчётливо видно, что он разозлился, но в этот раз решил не спорить.       Чу Ваньнин даже было решил, что ученик послушно всё расскажет, однако, альфа внезапно поднялся на ноги и, без одобрения своих действий, подошёл к Учителю и сел позади него. Бессмертный Бэйдоу только хотел возмутиться и как следует врезать Мо Жаню за подобную наглость, как вдруг его резко наклонили вперёд, схватив рукой за шею сзади. Гамма только успел упереться руками в каменный берег, чтобы не упасть. В нос ударил феромон такой силы, что тело само подчинилось, сразу не сумев противостоять.       Смена поведения была такой резкой, что даже Чу Ваньнин никак не смог это предугадать.       — «Стоило учесть, что в прошлый раз, заметив укус на моей руке, эта часть души тоже резко переменилась в поведении…» — мысленно укорил себя Юйхэн. Ему следовало не надеяться на постоянно спокойный и покладистый характер этого Мо Жаня.       — Та псина же так никогда не делала? — усмехнулся альфа. Слышать от него оскорбления в сторону самого себя было очень странно. — Он трусит даже просто свой возбуждённый феромон показать, не то, что повлиять им на кого-то. Можешь называть меня Тасянь-Цзюнь. — видя, что гамма под ним не реагирует, словно принюхивается и прислушивается к себе, этот Мо Жань усмехнулся. — Что, моему Ваньнину нравится?       — Не наглей! — резко повысил голос Юйхэн. Руки ему никто не держал, потому на то, чтобы призвать Тяньвэнь и вывернуться ушло несколько секунд. Теперь уже Тасянь-Цзюнь был связан лозой, стоя на коленях, а Чу Ваньнин сидел перед ним на камнях берега, пылающий гневом и, как подсказывало альфе чутьё, возбуждением. — Ты прав в том, что я — не омега. И именно поэтому, ты не сможешь так легко подавить мою волю феромоном. Прекрати немедленно!              Тасянь-Цзюнь слушаться совсем не стал, как назло выпустил феромон ещё больше, заставляя Юйхэна испытывать ноющее возбуждение в теле, хитро улыбнувшись.       — Ну, давай, Ваньнин, ударь этого достопочтенного. Тогда наверняка вернётся твой обожаемый Мо Жань. Только представь, в каком он будет ужасе поняв, что пытался на тебя накинуться. И что ты возбудился от его феромона, стал слабее. Не можешь себя защитить. У вас же есть какой-то прогресс, верно? Хочешь его стереть одним ударом?       Чу Ваньнин поджал губы, понимая, что Тасянь-Цзюнь прав. Нельзя было исключать, что от удара Мо Жань «проснётся».       Отношения учителя и ученика стали достаточно доверительными, по крайней мере, Чу Ваньнин очень старался в последние дни, чтобы сделать их таковыми, потому, если бы Мо Вэйюй очнулся связанным Тяньвэнь, ещё и увидел Старейшину Юйхэна в таком виде, то просто уйти от ответа уже было нельзя.       — Я могу себя защитить, не говори ерунды! — строго приказал гамма. — Лучше отвечай на вопросы и веди себя нормально!       — Только если Ваньнин поцелует этого достопочтенного. — ухмыльнулся альфа, на что получил почти убойную дозу резкого феромона от гаммы. Для полноты картины Чу Ваньнину не хватало только зашипеть, словно разъярённому коту. — Ладно-ладно. В другой раз. Что ж. Говоря про «веди себя нормально». Я и веду себя нормально. Этот дурак Мо так долго отрицал свою природу и желания… Знаешь, он ведь отреагировал на твой феромон, когда впервые увидел. Ещё тогда, под цветущей яблоней. Вот только отчаянно отрицал это, даже самому себе не признавался, что хочет трахнуть Старейшину Юйхэна.       — Выбирай выражения! — потребовал Чу Ваньнин, уже совсем не понимая, какие эмоции испытывает из-за происходящего.       Слова «личности альфы» должны были бы пугать и вызывать отвращение, но какой-то части Чу Ваньнина хотелось в них верить, они радовали и давали надежду на отношения. Да и вообще, гамма никогда раньше не чувствовал себя желанным. В голове не укладывалось, что кто-то, тем более его ученик, может хотеть его… в том самом плане.       — Я говорю только то, что он сам думал. — ухмыльнулся Тасянь-Цзюнь, немного поёрзав на земле. Чу Ваньнин просто постарался не смотреть ниже глаз альфы, чтобы не подтверждать и не опровергать догадки: из-за чего именно Тасянь-Цзюнь так ёрзает. Вполне вероятно, что альфа просто провоцировал, желая, чтобы Чу Ваньнин самолично посмотрел на его пах. — Этот дурак так отчаянно в первый гон дрочил, вспоминая тот запах и как взял тебя за руки… а потом желал забыть о своих мыслях и фантазиях, о том, как хочет раз за разом грубо входить в тело Учителя, втрахивая его в кровать… — Тасянь-Цзюнь зло усмехнулся. — Что, в итоге, и правда забыл. Зато этот достопочтенный всё знает и помнит.       — Прекрати говорить такое! — всё же не выдержал Чу Ваньнин, всерьёз уже подумывая сбежать куда подальше, оставив своего ученика связанным.       — Этот достопочтенный просто говорит, как есть, Ваньнин. Да и, как ты понял, этот достопочтенный — та часть души Мо Жаня, что так сильно хочет тобой овладеть. Ваньнин настолько невинный, что не может слушать слов вроде «трахнуть»? — тихо посмеялся Тасянь-Цзюнь, дразня ещё сильнее. — Или просто представляет подобную картину? Тебе нравится?              На этот раз Чу Ваньнин приложил буквально все силы, чтобы проигнорировать слова альфы. Потому что ещё немного, и он правда изобьёт ученика. Или бросит связанным на берегу пруда.              Прошло довольно много времени, прежде чем Бессмертный Бэйдоу смог взять себя в руки и задать следующий вопрос.       — Почему ты сказал, что тебе нравится мой феромон? Он… не должен тебе нравиться. И Мо Жаню тоже!       — В смысле «почему»? Он просто нравится и всё! Псина Мо его чувствует, но старается игнорировать и отрицать то, что это феромон Учителя, а не просто приятный запах яблони или Цзюгэ. Но нас обоих ты привлекаешь как омега. Просто этот достопочтенный не отрицает очевидного, в отличие от псины Мо. Так хочется увидеть, каким ты будешь под нами. — дразняще произнёс Тасянь-Цзюнь, усмехнувшись       — Много хотите! — огрызнулся Ваньнин. — Как вообще получается, что вы меняетесь местами? Что на это влияет?              Старейшина Юйхэн не был уверен, стоит ли пытаться опять соединить их воедино. Как он прочитал из свитков, душе подобное вредить не должно ведь, фактически, это всё ещё «одна душа в одном теле», как и должно быть. Но на сколько это комфортно для самого Мо Жаня — не ясно.       Стоило бы это выяснить, но, для начала, надо рассказать ученику о такой его… особенности.              Тасянь-Цзюнь на вопрос Чу Ваньнина только пожал плечами.       — Этот достопочтенный только второй раз меняестся с псиной Мо. В прошлый раз он сам «позвал» этого достопочтенного, чтобы дать отпор альфам. А в этот… в этот раз Ваньнин источал слишком манящий феромон, чтобы проигнорировать.       — Я пах как обычно, не выдумывай. Если хочешь просто позлить меня, то прекрати и поменяйся с Мо Жанем! Я уже сказал тебе — у нас занятие.       — Этого достопочтенного так долго обделяли вниманием, а ты вот так сразу меня гонишь, Ваньнин? Этот достопочтенный тоже хочет побыть рядом с тобой, как и псина Мо. В горячем источнике ты же уже понял, что это был не твой ученик? Тогда, Ваньнину тоже одиноко и он хочет внимания? Этот достопочтенный может дать всё, что попросит его пара.       Чу Ваньнин тяжело вздохнул.       Обучать Мо Жаня было намного проще, чем находиться рядом с Тасянь-Цзюнем и выслушивать его эротические фантазии и намёки на большее.       — Я — не твоя пара. Сколько ещё раз повторить?! И ты не дорос ещё, чтобы что-то давать. — раздражённо хмыкнул Чу Ваньнин, но Тяньвэнь отозвал, взамен этого создав небольшой барьер вокруг себя. — На сколько я понял, ты, как часть души Мо Жаня, и сам Мо Жань не испытываете подобных желаний к кому-то ещё из омег или гамм?       — Этот достопочтенный же сказал, — вздохнул Тасянь-Цзюнь, разминая немного затёкшее тело, — Ваньнин — пара этого достопочтенного. Очевидно, больше никто не нужен.       Очередные слова про «пару» гамма проигнорировал, поняв, что это бесполезно.       Вся сущность альфы Мо Жаня видит в нём свою пару…       Это осознание как-то резко накрыло. Словно только сейчас, из-за упорства Тасянь-Цзюня и постоянного повторения одного и того же, пришло осознание всей серьёзности этих слов.       Гамма даже как-то растерялся, внезапно осознав, что, может быть, не так уж и хочет отрицать, что он принадлежит альфе…       — А Мо Жаню?.. — Чу Ваньнин спросил немного робко. Он всё ещё одёргивал себя, запрещая думать об ученике в таком плане, но было страшно услышать окончательные подтверждения на счёт чувств Мо Жаня к Ши Мэю или другому омеге. Потому что, особенно сейчас, из-за убеждений Тасянь-Цзюня, инстинктивно, он начал расценивать Мо Вэйюя как свою пару… А значит, и ревновать к конкурентам. И убеждения «он младше, он не твой, ты ему не нравишься» уже не работали.       — Какая разница? Главное, что ты нужен этому достопочтенному! Зачем тебе псина Мо? — возмутился Тасянь-Цзюнь, скрестив руки на груди.       — Отвечай на вопрос!       Альфа тихо рыкнул, прищурив глаза с фиолетовыми отблесками, но всё же перечить не стал.       — Может и нравится ему кто-то ещё. Но раз во мне собралось так много страсти именно к Ваньнину, то вряд ли та псина кого-то любит так же. Даже в первый гон он точно ни о ком, кроме моего Ваньнина не думал. А сейчас и вовсе невинный цветочек. Все «действия и желания альфы» принадлежат этому достопочтенному. Псина Мо, небось, даже не дрочит нормально.       Из-за манеры речи Тасянь-Цзюня, Бессмертный Бэйдоу с разочарованием понял, что не может полностью поверить в эти слова. В любом случае, не всегда «хотеть кого-то» равно «любить»…       — Ладно… По крайней мере, если твои слова верны, ни одна из частей души не будет кидаться на других омег. Уже хорошо.       — Конечно, не будем. С чего бы нам это делать? — хмыкнул Тасянь-Цзюнь, но вскоре отвлёкся от разговора, наблюдая за тем, как Чу Ваньнин начал поправлять свои одежды. — Ваньнин, а когда у тебя течка?       — Тебя не касается. — холодно ответил гамма, резко проводя ладонью по длинной части рукава, расправляя складки.       — А этот достопочтенный думает, что очень даже касается. — Тасянь-Цзюнь немного прищурился, жадно рассматривая гамму, стараясь уловить как можно больше очертаний тела, скрытого под слоями одежды.       — Когда у меня будет течка, тебя всё равно никто не пустит в павильон Алого Лотоса! — сказал, как отрезал, Чу Ваньнин.       — Этому достопочтенному и не нужно разрешение. — ухмыльнулся юноша, рывком поднявшись на ноги и положив руку на барьер, всё это время окружающий Учителя. Тот лишь не давал приблизиться, и никакого вреда прикосновения к нему не несли. — Что-то мне подсказывает, что Ваньнин не сможет так хорошо поддерживать барьер в течку или гон. Этот достопочтенный найдёт способ пробраться. — альфа легонько погладил полупрозрачный купол и поскрёб ногтями, словно пытаясь добраться, возбуждённо сглотнув слюну, которой от фантазий стало слишком много. — И тогда, непременно…       Неожиданно Чу Ваньнин убрал барьер, но, не успел Тасянь-Цзюнь порадоваться, как его схватили за руку и буквально зашвырнули в пруд с лотосами.       — Медитируй! — Юйхэн в гневе и смущении накрыл ученика новым барьером, согревающим, но и не позволяющим выйти за его пределы, и ушёл в павильон, хлопнув дверью, надеясь, что по возвращении в пруду будет уже его ученик, а не эта ходячая и возбуждённая катастрофа.