Противоречие гипнотической любви

      Субботу оба парня ждали с нетерпением, потому что за неделю каждый успел исчерпать все свои силы на репетициях и творчестве. Июльское солнце нещадно нагревало все вокруг, из-за чего в комнате было ужасно жарко. Каждый луч пробегался по очертаниям комнаты, достигая большой кровати и лиц молодых парней, которые спокойно спали в обнимку. Он исследовал их прикрытые пижамами тела, рассматривал закрытые глаза, не собираясь покидать их в ближайшее время.       На сегодня никто будильник не ставил, так как срочных дел или мероприятий не планировалось, вот только вместо противного звукового сигнала их решило будить небесное тело, от яркости которого под веками расплывались различные круги. Хенджину повезло больше от того, что спал спиной к окну, Феликс же проснулся практически сразу, медленно открывая глаза и щуря их. Чуть заторможенно потянувшись к телефону на тумбочке, он посмотрел время и нахмурил брови, потому что сейчас было пол-одиннадцатого утра. Вернувшись в мягкие объятья своего парня, он подложил руки под левую щеку и стал наблюдать за его умиротворенным лицом, слушать спокойное сопение, которое усыпляло не хуже колыбельной. Каждое утро Хенджин был похож на потерянного хорька, который не знал где находится и что происходит вокруг, но в то же время был таким милым с запутавшимися волосами. Каждый раз Ликс мысленно бил себя по руке, которая так и тянулась пригладить вихры и пропустить через свои пальцы длинные пряди черных, словно смоль, волос. На губы же он мог смотреть часами, они притягивали к себе взгляд и не позволяли его перевести на любой другой объект. Их пухлота завораживала, а желание прикоснуться к ним и обвести их контур росло с каждой прошедшей секундой. До сих пор на своем боку он ощущал тяжесть руки, которая вчера крепко его обхватила, притягивая близко к себе. Хоть Хенджин не любил жару и липнущую к телу одежду, он никогда не отказывался от объятий, которые им обоим приносили не то умиротворение, не то учащенное биение сердца, которое вырывалось из груди даже спустя время. Их головы перед сном лежали на разных подушках, сейчас же Феликс все ближе двигался к чужой макушке, стремясь прикоснуться к чужому лбу и потереться об него, словно котенок. Не стесняясь, Ликс пялился на закрытые глаза, обрамленные ресницами, и просто ждал, когда парень откроет их и посмотрит прямо ему в душу, что происходило практически всегда. Ладошки немного вспотели, а правая онемела от тяжести головы, но он не обращал на это внимания, наблюдая за мирно вздымающейся грудью, из-за чего и не заметил, как Хван приоткрыл глаза, потянувшись к его губам. От неожиданного немного сухого прикосновения он дернулся, сразу поднимая взгляд на Хенджина, который только усмехнулся, притянул его ближе к себе и поцеловал в кончик носа, который после этого сразу немного сморщился. Феликс смотрел с недоумением в глазах от того, что не понимал, когда парень проснулся, а Джинни лишь смеялся и спрашивал немного хриплым от сна голосом: — Ты чего так рано встал? Вчера мы легли довольно поздно. — Какое рано? Самое то! А ты давно проснулся? — Ликс лишь надеялся на то, что Джинни не замечал, как он на него пялился. — Наверное минут десять назад, — от этой информации у Енбока вспыхнули щеки, — Бокки, ты такой милый, — еще раз поцеловав парня в нос, сказал Хенджин, улыбнувшись. — Мгм, — только и ответил Феликс, охотно подставляясь под ласки. — Ну, раз уж мы оба проснулись, то давай вставать. Сегодня выходной и мы не можем провести его просто лежа в кровати. Джинни начал стягивать Феликса с постели, смеясь с его расслабленного тела, которое было похоже на какую-то сосиску, вертящуюся в разные стороны. Ли же не собирался отставать, поэтому резко дернул за руки парня, поваливая на себя. Теперь он громко хохотал, а Джинни недовольно бухтел и вырывался из хватки. Но потом вспомнил способ, как быстро избавиться от прижимающих рук, и проник под майку Енбока, щекоча за ребра и уворачиваясь от маленьких ладоней, которые пытались сбросить с себя длинные пальцы и прекратить эту пытку. Их шуточная борьба превратилась в настоящий бой, который окончился бессильным валянием на полу и смехом, заполняющим каждый уголок этой комнаты звонкими нотами.       Валяясь на мягком ковре, Ликс пытался успокоиться, но каждый раз, как он смотрел на лицо Хенджина, живот снова сводило судорогой, а смешки вырывались не прекращающимся потоком. Джинни же давно отпустил ситуацию, и начинал посмеиваться только из-за звуков, которые случайно издавал Феликс. Казалось, они скоро умрут от нехватки воздуха и боли в животе, но прекратить эту цепочку было непосильной задачей. Перед глазами уже стояли звездочки, но только тогда два парня успокоились, выравнивая дыхание и промаргиваясь, чтобы убрать наваждение. — Думаю, теперь можно и вставать, — поднимаясь, произнес Ликс, протягивая ладошку Джинни, который сразу за нее схватился и встал, поправляя все то, что можно было спасти на голове, — Хенджин, я не думаю, что тебе что-то поможет кроме расчески, — улыбнувшись уголком губ, Феликс достал приспособление из ящика стола и показал пальцем, чтобы тот сел на пол, сам же присел на матрас. — Ох, как хорошо иметь личного парикмахера. На это заявление Ли резко провел щеткой по колтуну, вызывая краткий вскрик у парня. — За что? — состроил щенячьи глазки Хван. — Профилактика, чтобы не болтал лишнего — ухмыльнулся Феликс, но следом быстро чмокнул того в щеку, принося извинения, которые сразу приняли, довольно улыбаясь и светясь от счастья. Перебирая пальцами мягкие прядки, Енбок проводил расческой по голове, не желая делать больно любимому, а тот, довольно жмурясь, как кот, кайфовал от каждого прикосновения, расползаясь некой лужицей. Но когда Ликс начал делать массаж головы, он окончательно потерял связь с миром, полностью окунаясь в приятные ощущения.       Каких-то особых планов на сегодня у парней не было, каждый выходной они делали то, что первое приходило в голову, иногда потом жалея на следующий день. Приняв вместе душ, почистив зубы и приготовив завтрак, Хенджин с Феликсом спокойно обговаривали планы и расписание на следующую неделю, чтобы попытаться хоть немного выкроить время для них двоих. Свободные дни закончились как только они согласились на работу, но лишь сейчас каждый из них понимал, насколько трудно будет совмещать свои обязанности и желания.       Например, Хван ненавидел рано просыпаться, он был настоящей совой, которая могла проспать до двенадцати часов дня, а также любил отходить от своего расписания, меняя его под настроение. Сейчас же он смотрел на свой график и приходил в ужас от того, что ему придется приходить в компанию полвосьмого утра, так плюсом каждый день был сущим адом, а особенно среда и пятница, которые были загружены полностью. Все, что ему симпатизировало, покинуло и оставило реальность, где он должен был привыкнуть к ранним подъемам, а вскоре — к полкам, заполненным разными справочниками и материалами иностранных языков, которые он будет учить день и ночь. С понурой головой повесив расписание на холодильник, Хенджин встал сзади Феликса и посмотрел через плечо на его уже подписанный договор и стопку нот толщиной в сантиметров шесть. От такого объема его глаза расширились, а рот открылся в безмолвном шоке. Ликс же наоборот был доволен всем, что имел. Произведений было много, с этим ничего не поделаешь, но не все из них были настолько сложными, чтобы хвататься руками за голову и рвать на ней волосы. Главная проблема все еще состаяла в его напарнике, насчет которого он не был до конца уверен. Почему-то Минхо не был похож на того, кто может работать днями и ночами ради идеального результата. Аккуратно складывая ноты в файлы, а потом в папку, Ли спиной ощутил офигевший взгляд сзади, из-за чего, усмехнувшись, повернулся в его сторону. — Джинни, ты чего? Язык проглотил? А Хенджин не знал, что сказать. Он волновался о Феликсе, тот и так всегда выжимает из себя все соки только для того, чтобы угодить публике. Но тогда у него было максимум пять больших сочинений, сейчас же их штук пятнадцать, не меньше. — Пообещай, что не пропадешь в этих белых листах бумаги. Я не хочу видеть вместо своего солнечного мальчика заколебавшегося зомби, которому нужны не мозги, а десятая кружка кофе за вечер, который ты между прочим не любишь. Ли звонко рассмеялся и обнял парня, все еще сидя на стуле и утыкаясь лицом в его живот. — Обещаю, вот только я боюсь, что зомби станешь ты. Я посмотрел твой список дел, и мне дурно стало. Ты выдержишь такую нагрузку? Ликс не сомневался, что Хенджин сможет, но все равно переживал за его здоровье, которое с таким графиком могло сильно подорваться. Тот и так довольно часто болел, не хватало того, чтобы слег на несколько недель. Тогда он точно поседеет от беспокойства. — Не знаю, проверим, но я все равно не отступлюсь, ты же знаешь — ухмыльнувшись, Хван потрепал светлую макушку и сел на прежнее место напротив парня, наблюдая за его немного насупившимся лицом. — Конечно знаю, ты еще тот упертый баран… Ладно, получается свободных окон у нас кроме выходных нет, и то один из них придется тратить на разучивание всего, что только можно. Хван, сделав грустную гримасу, кивнул и лег на руки, сложенные на столе. — Из семи дней в неделю мы сможем отдыхать только в субботу, охренеть. Взрослая жизнь — отстой. Ли обреченно покачал головой и направился к этому ребенку, который только снаружи был зрелым мужчиной, в душе же — шутливым юношей, которого он очень любил. — Ничего не поделать, но я не думаю, что нам нужно омрачать сегодняшний день философскими мыслями. Чем займемся? Только умоляю тебя, давай не будем сидеть дома, — усевшись на коленки хена, Ли обвил его шею руками, а голову положил на плечо. Грусть Хенджина как рукой сняло, он обхватил его талию и теперь с удовольствием мешал ему думать, тычась носом то в ухо, то в щеку, то в шею. — Ну, перестань, Джинни, щекотно! — Я просто убираю серьезное выражение с твоего лица, мне слишком нравится твоя улыбка. Засмущавшись, Ликс отвернулся в другую сторону от лица парня, а тот лишь похихикал. — Если не хочешь сидеть тут, то можем прогуляться около реки, ну или в кино сходить. — Хорошо, тогда пошли собираться, — хотев встать, Ликс ощутил руки на своем животе, которые сразу посадили его обратно. — Погоди, давай еще так посидим. А Феликс и не был против. Уложив обратно голову, он прикрыл глаза и стал прислушиваться к размеренным ударам сердца. Правда, он не понимал, чей ритм слушал, биение их сердец сливалось в единую мелодию, которую он не был против в будущем воспроизвести на пианино.       Спустя пятнадцать минут, когда оба насладились теплыми объятьями, они пошли в комнату. Открыв общий шкаф, парни, подперев подбородки руками, смотрели на свой гардероб и не знали, что одеть. В глаза бросались различные оверсайз футболки, широкие штаны всевозможных цветов, однотонные или с рисунком рубашки, джинсы двух оттенков, а где-то скраю виднелись джинсовки и ветровки, которые ждали осени. Перебирая вешалки с разных сторон, пара будто сканировала каждую из них и пыталась подобрать совпадение с тем, что образовывалось в голове. Прошло несколько минут и они уже сидели на кровати, натягивая на себя все, что было в руках. Феликс спокойно проскользнул в любимую белую футболку с черной английской надписью и приступил к черным скинни джинсам, в которые потом планировал объемно заправить верх. Хенджин же решил, что в обтягивающей одежде будет жарковато, поэтому надел майку кофейного цвета, темные широкие штаны и сейчас боролся с банданой, которая бы отделяла его челку ото лба. Енбок не стал цеплять аксессуары, не было необходимости красоваться перед кем-то, но любимое и очень дорогое ему украшение на палец никогда не снимал, даже при походе в душ. Это было белое кольцо, пара которому было коричневого цвета и находилось у Хвана, который тоже ни разу его не снимал. Их они купили на первый год отношений, прогуливаясь по любимому скверу, и до сих пор носили как память о дорогих моментах, которые ушли вместе со временем, но так же как напоминание, что в дальнейшем вместе они смогут создать еще кучу различных воспоминаний.

***

      За год отношений парни все чаще думали о том, что нашли друг в друге то, что искали долгое время. Вдвоем им было спокойно, как на побережье какого-то моря, вдали от людей и шума, но рядом с тихим ветерком и еле слышным шумом волн. С каждым днем расставаться не хотелось все сильней, душа так и тянулась к другому, не желая покидать любимого. В любых проблемах они были друг для друга опорой и поддержкой, всегда находились рядом, не отступая ни на шаг. Различные достижения каждого были небольшим праздником для обоих, а промахи — временем, когда можно было не стесняясь выговориться обо всем, что гложило внутри. С каждым прошедшим днем привязанность вместе с чувствами росла, оплетая тело и захватывая в свой неизбежный плен. Рядом друг с другом мир казался другим, не таким уж мрачным и злым, наоборот, он приобретал краски и сиял, вымещая все плохое, что в нем могло быть. Каждую перемену между парами они гуляли в университетском парке, уединяясь на какой-нибудь удаленной лавочке, и рассказывали обо всем, что вертелось на языке. Могли позволить себе быть такими, какие они есть, и расслабиться в компании другого, не боясь лжи и обмана.       В один из таких дней Хенджин напомнил парню, что скоро у них первая круглая дата, которую они обязаны как-то отпраздновать. Ликс не был против, поэтому согласился на спонтанное свидание, которое они провели в их спокойном рае, гуляя по небольшим аллеям сквера и резвясь, как маленькие дети. В тот раз они не планировали делать друг другу какие-то подарки, потому что сами их отношения были уже сродни самому большому призу. Но попав на дорожку, где стояли небольшие палатки со всякими товарами, они не удержались и целый час провели за рассматриванием различных необычных шапочек, милых брелочков и красивых украшений. В последнем местечке как раз продавались симпатичные сережки, браслеты и кольца. Но только единственное парное украшение привлекло их взгляд. Кольца хамайка, которые были двух противоположных цветов, но не полностью, иногда между заполненными полостями проглядывались прозрачные участки. Не обговаривая, парни купили их, а потом с нескрываемым счастьем наблюдали за новым приобретением, которое красовалось у каждого на безымянном пальце. Чуть позже, отойдя к фонтану, они закрепили на мизинцах обещание делиться друг с другом всем, ничего не скрывать и быть вместе до самого конца. Кольца были этому свидетели.

***

      Чуть улыбнувшись приятному и важному воспоминанию, Феликс еще раз посмотрелся в зеркало, поправляя прическу, прежде чем схватить неторопливого Хвана за руку и потащить в прихожую, где они быстро обулись в белые кроссовки. Закрыв дверь и спустившись вниз, они с благоговением наблюдали за ярким солнцем и цветущей природой, которая благоухала и давала веру во все самое лучшее. Вдохнув чистый воздух полной грудью, парни взялись за руки и пошли к реке, предвкушая красивую картину быстрого течения и юркого ветра, срывающего панамы и изучающего тела под одеждой.       Путь не был долгим, ведь они жили довольно близко к известной достопримечательности, всего в двадцати минутах ходьбы. Но спокойным ходом добираясь до назначенного места, они не скучали. Разговаривали обо всем на свете кроме работы, строили разные предположения на счет будущего всего мира, обсуждали недавно просмотренные видео из тик тока, попутно показывая какие-то прикольные движения, которые в итоге смешили обоих. На улице стояло примерно тридцать пять градусов, и Феликс ужасно пожалел о том, что не взял с собой кепку. Если Хенджин очень любил жаркую погоду и спокойно переносил жару, то он ее не особо жаловал и потел практически сразу, как выходил на улицу. И неважно в чем он был, хоть в шортах, хоть в штанах, лоб, спина и ступни потели в первую очередь, принося не очень приятные ощущения. Поэтому сейчас парень бежал, раскрыв руки, чтобы ветер, усиливающийся с каждым метром, хоть немного охладил его нагретую и вспотевшую кожу, и улыбался приятной прохладе. Джинни шел в том же темпе, чуть посмеиваясь со своего любимого, который был похож на милого ребенка, мучающегося от жары. По-тихому, чтобы Ликс не заметил, он достал телефон и зашел в камеру, приближая изображение и снимая, как тот, изображая крылья руками, бежит к воде, а потом крутится вокруг себя, ловя солнечные лучи и потоки ветра. Его лицо освещало яркое небесное светило, заставляя сощурить глаза, но от этого улыбка не исчезала, а, наоборот, становилась только шире. Блондинистые волосы отливали немного золотистым оттенком, развеиваясь от ветра, а губы были чуть приоткрыты и постоянно пересыхали, заставляя их хозяина каждые несколько секунд их облизывать. На заднем фоне бегала малышня, запуская воздушный змей, который резво поднимался ввысь к самому солнцу и вилял своим радужным хвостом, привлекая других; сбоку слышались моторы машин и активное движение по автомагистрали, перебиваемое детским смехом и музыкой с колонки какого-то прохожего; слева же все реже стали появляться жилые здания, заменяясь небольшими закусочными кафешками и супермаркетами, которые привлекали к себе взгляд любого туриста яркими картинками и большими вывесками, утверждающими, что еды вкуснее чем здесь, они не найдут нигде. Усмехнувшись такому очевидному, но немного тупому маркетингу, Хенджин убрал телефон, закончив съемку, и побежал к Феликсу, который практически скрылся из вида, совсем не замечая происходящих вокруг него вещей. Догнав и чуть обогнав парня, Хван подхватил того за подмышки и поднял вверх, продолжая незамысловатые пируэты Енбока, только в этот раз отрывая его от земли. За его реакцией было очень интересно наблюдать, сначала тот перепугался, выпучив свои глаза и опустив «крылья», чтобы отцепиться от него, но потом смирился со своей участью и так же раскинул руки, уже задорно смеясь вместе с Джинни. Все это длилось всего несколько секунд, но, даже поставив парня на асфальт, Хенджин слышал знакомые высокие смешинки и ощущал тепло, исходящее от Ликса. — Ну и что это было? — Весело, совсем без упрека, спрашивает Феликс, попутно хватая хена за ладонь и ведя за собой. — Просто вспомнил, что любил в детстве, и решил сделать тебе приятно. Ты же еще ребенок, должно работать. На это Ликс стукнул парня в бок, наигранно хмурясь. — Но правда же сработало, теперь ты улыбаешься еще шире! Енбок не сдержался и все же снял маску строгости, издав смешок и расслабившись. — Ладно-ладно, только вот малышом быть гораздо лучше, чем занудным взрослым, — показав язык, Ли увидел изменение эмоций на лице Хенджина и решил незамедлительно бежать от наказания. — А ну стой! Я еще покажу тебе кто тут зануда! — Хван среагировал поздно, поэтому упустил момент, когда мог схватить Феликса за одежду, не давая далеко спрятаться от неминуемого наказания.       Теперь же ему приходилось гоняться за ним и его непрекращающимся смехом по всей аллее, к которой они наконец-то дошли, огибая людей и чуть не снося их с ног. Феликс был шустрым, не зря по физкультуре в институте у него всегда стояла твердая пятерка, также ни один марафон не прошел без его участия. Хенджин просто не мог за ним угнаться, постоянно протягивал ладонь и почти ловил его, но в последний момент упускал, продолжая все по кругу. Ликс отрывался от всей души, лавировал между детскими площадками, прыгал через небольшие ограды, мелькал между мирно идущими семьями и дразнил хена, придавая ему и сил, и мотивации его догнать. Жара уже не так сильно волновала, а прохладный воздух от близкого нахождения к воде освежал, солнце пряталось за немногочисленными облаками, иногда просачиваясь между зелеными листьями деревьев. Они отбрасывали большие тени, создавая некие убежища, под которыми можно было полностью раскрыть глаза и успокоить дыхание, параллельно оглядываясь назад, чтобы не потерять Хенджина среди всей этой толпы. Но в один из таких моментов Феликс не находит своего парня, уже начиная волноваться, как сзади к нему подкрадываются и начинают щекотать, заставляя живот сокращаться в спазмах, а спину сгинаться пополам. Джинни с гордым видом принимал свою победу, наблюдая как Енбок пытается отдышаться и прийти в себя от бега, подставляя лицо под прохладные потоки воздуха. — Я победил, — ухмылялся Джинни, тоже прерывисто дыша. — А я устал! — С неким раздражением произнес Ли, а потом выпрямился и обернулся в другую сторону, смотря в одну точку. Хван подумал, что тот обиделся на его небольшую забаву, поэтому внимательно следил за его выражением лица, которое в секунду просветлело. Растерявшись с такой резкой перемены, он не сразу заметил, что Феликс куда-то его ведет быстрым шагом, крепко держа за руку. Готовясь к некой казни за свой проступок, Джинни никак не ожидал, что они резко остановятся около ограды возле реки и что ему всучат телефон, отходя чуть в сторону. — Ликс? — Позвав парня, Хенджин поднял вопросительно поднял бровь. — Сфотографируй меня. Тут отличное место, сзади прекрасный вид, и мне давно нужно обновить ленту инстаграмма, — от прежнего хмурого птенца не осталось и следа. Феликс вставал в разные позы, а парень настраивал ракурсы и иногда делал замечания насчет положения рук или ног. Еще с университетских времен одним из связующих их звеном стала симпатия к съемке. Они оба любили запечатлевать красоту этого мира, находя ее в разных вещах. Ликсу нравилось снимать любые природные явления или необычный антураж какого-нибудь помещения, а Хенджин находил все, что хотел, в различных людях. Именно поэтому они объединялись в некую команду, когда одного из них просили заснять какое-то мероприятие. Если это концерт, то за освещение и метод съемки отвечал Феликс, делая из обычного актового зала какую-то невероятную сцену, а Хван смотрел на ракурсы, выбирая самый лучший для человека или людей, изображающих что-то на сцене. На всяких же вылазках на природу друзья менялись местами. Ли снимал окружающую их фауну и флору, попутно регулируя масштаб и четкость, а Джинни снимал все веселье остальных. В итоге у них всегда получалось что-то атмосферное, и довольные таким результатом парни с каждым разом все чаще брались за это дело, под четвертый курс полностью забирая камеру в свое распоряжение. Легче всего Хенджину, конечно, было снимать Ликса, потому что тот был фотогигиеничен практически со всех сторон, вокруг него менялась только аура, которая на концертах была сосредоточенной и загадочной, а на экскурсиях и походах — свободной и яркой, ослепляющей все вокруг. Вспомнив недавно покинувшие их деньки, Хенджин закончил снимать, подзывая Енбока к себе и показывая результат. Почти все кадры были идеальными, так что, удалив некоторые смазанные фотографии, Феликс поцеловал парня в щеку в знак благодарности и спрятал телефон, перед этим посмотрев на время. — Уже половина четвертого, куда пойдем? — Джинни удивился, что два с половиной часа так быстро пролетели, но задумался, потому что идти в кино желание пропало, на улице было слишком хорошо. — Может зайдем в кафешку какую-то? Я проголодался. Феликс улыбнулся и кивнул, хватая подставленный локоть и наконец идя в спокойном темпе, никуда не торопясь и ни от кого не сбегая.       Воздух был полон ароматов цветов Мугунхвы, которые росли в огромном количестве по всему периметру реки, радуя глаз различными оттенками. Переходя с нежно-белого оттенка до ярко-малинового, дурманя прохожих сладким запахом. Лепестки цветов были очень хрупкими и тонкими, казалось, только коснешься их, и они упадут, отрываясь от сердцевины. Зеленые деревья и трава привлекали собак, которые не знали куда прятаться от жары, из-за этого выбирая мощные корни, скрываемые от солнца густой листвой сверху. Река сверкала под лучами, и было ощущение, что в нее высыпали мешок блесток, которые теперь слепили каждого, кто посмотрит на чуть волнистую голубую гладь. Чуть дальше запахи природы заменяли вкусные нотки различной выпечки и жаренного мяса, которые заманивали внутрь оголодавших за прогулкой людей и встречали еще большим разнообразием. Повсюду были слышны разные голоса, каждая пара и семья увлеченно о чем-то болтала, рассказывая о рутине на работе, жалуясь на начальство, вспоминала совместные моменты, погружаясь в прошлое с головой, или тихо обсуждала планы на дальнейшую неделю. Дети игрались друг с другом, преимущественно постоянно смеясь и дразня друг друга, но некоторые доходили до споров и слез, что остановить были способны объятья родителей и какой-то утешительный подарок, из-за которого глаза ребенка снова загорались, а слезы мгновенно отступали. Те, кто гулял в полном одиночестве, либо рассматривали окрестности, иногда чуть замедляясь, либо спокойно шли в этом потоке, погрузившись в музыку в наушниках. Таких было намного больше и за ними было интересно наблюдать, так как кто-то мог пританцовывать, нелепо, и чуть стесняясь, двигая руками или головой, а кто-то осмеливался подпевать, получая к себе ненужное внимание. Правда, по пути встретилось такое, что какая-то девушка подпевала любимой группе, и абсолютно незнакомый человек начал прислушиваться и идти позади нее, чтобы продолжать слушать произвольное выступление пока есть возможность. Выглядело это немного странно, но в конечном итоге эти двое разошлись своими дорогами, девушка пошла дальше, а парень повернул в сторону домов. Рассматривая окружение, Ликс и не заметил как они подошли к какому-то кафе, прозрачные стекла которого были завешаны множеством гирлянд. Новый Год давно прошел, но похоже хозяев это не волновало, все-таки вечером эти огоньки наверняка довольно сильно привлекали взгляд проходящих мимо людей, зазывая к себе внутрь. — Зайдем сюда? — Хенджин качнул головой в сторону заведения, спрашивая. Ликс утвердительно кивнул, ему было в принципе без разницы куда идти, главное, чтобы еда была вкусной.       Найдя свободный столик и взяв меню, парни только тогда позволили себе немного расслабиться и поддаться умиротворяющей атмосфере кафе, ведь в толпе этого сделать не получалось. Почти все места были заняты парами абсолютно разных возрастов, тут были как и подростки, которые жутко смущались и тихо переговаривались друг с другом, боясь сделать лишнее движение, так и люди в возрасте, которые спокойно ели заказанную еду молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Хенджин с Феликсом были в числе золотой середины, которая преобладала. Помещение было довольно большим, сбоку столов даже находилось небольшое пространство для тех, кто решит потанцевать под умеренную музыку, тихо играющую во всем зале. Таких было немного, но те пары, которые не боялись внимания, красиво двигались в такт, только радуя глаз.       Улыбнувшись такой приятной обстановке, Феликс с Хенджином опустили глаза в меню, не собираясь много заказывать. Оно было разнообразным, начиная с супов и доходя до десертов, выбор которых был огромен. Парни не стали долго раздумывать и взяли на двоих четыре разных пирожных, чашку кофе и чай. Ликс терпеть не мог этот горький напиток, поэтому, когда его поставили перед Джинни, лишь сморщился, ожидая свой черный чай. Его принесли тоже довольно быстро, чему он был несказанно рад, ведь в горле немного першило. Сладости тоже не заставили себя ждать, поэтому пара не спеша стала поедать еду, запивая ее и болтая о сегодняшнем дне. На часах уже была половина шестого вечера, и они оба не имели понятия, как могли идти так долго, хоть расстояние было вроде небольшим. Но это того стоило, постепенно голубые краски неба сменялись другими пастельными тонами, людей становилось намного меньше, а огоньки возле стекла поочередно зажигались, хотя теменью на улице еще даже не пахло. Один диалог выливался в другой, и они абсолютно не замечали, как вокруг них постепенно сменяются люди, а день отдает свои права вечеру, являя перед ними закат. Тарелки были пусты, как и чашки, но темы все не заканчивались и, казалось, не собирались. За последнее время это первый раз, когда они без спешки, ни о чем не волнуясь, могли разговаривать обо всем, что придет в голову. Раньше постоянным геморроем было устройство на работу, окончание университета и репетиции пения и игры на фортепиано, сейчас же эти темы были неприкосновенны, ведь иногда нужно просто расслабляться и думать о чем-то помимо обязанностей. Хенджин уже несколько минут косил взглядом на свободное пространство в танцевальной зоне, все никак не решаясь предложить Ликсу потанцевать. Он не стеснялся парня, нет, это чувство давно его покинуло, просто не знал, как тот отнесется к тому, что они будут на глазах у других людей. Парни никогда особо не показывали своих отношений где-то помимо дома, максимум, что они делали на улице, это держались за руки и целовали друг друга в щеку, обычные дружеские жесты, ни для кого это не являлось чем-то удивительным. Однако медленный танец не тянет на крепкую дружбу и вряд ли кто-то, увидев их, подумает, что они просто друзья. Люди не глупы, но так же не всегда тактичны, чего он и боялся.       Феликс уже минуты две наблюдал за хеном, который в какой-то момент неожиданно затих, смотря в одну точку. Проследив за его взглядом, он понял, что тот смотрит на некий танцпол, почти не отрывая глаз. Догадавшись, о чем тот задумался, Ликс, почти не раздумывая, взял его за руку и повел к свободному местечку, в котором они помещались среди других пар. На фоне играла какая-то известная песня, смысл которой плавал от прощального вальса до будущего соединения пары, о которой идет рассказ. Мелодия была неплохая, как и текст, все располагало к романтической атмосфере, которая висела в этом небольшом пространстве, зазывая влюбленных.       Хенджин отмер практически сразу, как его ладони коснулась такая же теплая, но поменьше, ведя за собой. Посмотрев куда они идут, Джинни просиял, радуясь, что его затею поняли без слов, так еще и поддержали ее. Встав на свободный участок, он бережно обхватил талию Ликса, прижимая к себе и чувствуя, как тонкие ручки обвивают его шею, а светлая голова прижимается к плечу. Вздохнув знакомый аромат цветочных духов, которыми любил пользоваться Енбок, Хенджин прижался виском к его макушке и начал медленно качаться из стороны в сторону, постепенно совершая круг. Было так тепло, что даже пекло днем не сравнится с этим ощущением. Оно шло изнутри, сердце мирно отбивало знакомый, немного участившийся ритм, в то же время слушая, как другое бьется с такой же скоростью. Голова потихоньку начинала кружиться, но виной этому был не приторно сладкий запах выпечки или танец, а парень, обнимающий его сейчас. Казалось, как только они прижались друг к другу, весь мир перестал существовать, исчезли все те люди, иногда подглядывающие за парами, упали стены и провалился пол. Они словно парили где-то в облаках, совсем забывая кто они и что было до этого. Кондиционер охлаждал все вокруг, давая возможность вдохнуть немного морозный воздух, но нагревающаяся температура вокруг них не спадала, наоборот, лишь увеличивала градус. Сколько времени длилась песня никто из них не знал, но было ощущение, что прошла вечность. Они так давно не отдыхали вдвоем, что это чувство полного наслаждения казалось чем-то новым. Постоянные дела и проблемы не давали даже одной спокойной минуты для того, чтобы они провели ее не напрягаясь и полностью отдаваясь партнеру. Щеки горели, обоим хотелось продолжить, но переходя во что-то более близкое. И оба понимали, что этому не было места здесь.       С окончанием песни они разорвали объятья, смотря друг другу в глаза и, не обговаривая, вместе пошли за вещами, чтобы поскорее вернуться домой. Почему-то именно сейчас хотелось ощутить все тепло другого, которое они могли друг другу дать. Губы ныли от желания поцеловать те, что находились напротив, но парни ждали момента, когда окажутся в своем небольшом личном мирке, где они могли делать все, что захотят, не боясь того, что их увидят и осудят окружающие, потому что дома они были только одни.

***

      Путь обратно занял по ощущениям намного меньше времени, чем они добирались до реки. Может из-за того, что в этот раз они шли немного быстрее, а может потому, что шли обратно с конкретной целью и желанием. Дорога проходила почти в полном молчании, им не были нужны слова, чтобы понять что они хотят друг от друга. Небо становилось темнее с каждым пройденным метром, а вечерние фонари по очереди загорались над их головами, словно специально освещая путь. Воздух стал прохладнее чем днем, но на улице все еще было немного душно. Людей встречалось все меньше, а машины все чаще слепили фарами.       Но вот они наконец-то добрались до своего дома. Не растрачивая времени, заходят в лифт, уже там понимая, что их выдержки пришел конец. Тот танец заставил растечься теплу в душе, но та интимная атмосфера, приглушенный свет и близко прижатые друг к другу тела поспособствовали возбуждению, которое они выплескивали, даже не дойдя до квартиры. Как только дверь лифта закрылась, Хенджин прижал Ликса к железной стенке, поднимая за подбородок лицо и впиваясь губами в его. Они переминали то верхнюю, то нижнюю, но все никак не могли насладиться. Чуть оторвавшись от парня, Хван нажал кнопку восьмого этажа, вновь принимаясь за начатое дело. Феликс отвечал с такой же страстью, проникая в родной рот и исследуя в нем все, что можно. Они сплетались языками, не желая уступать другому первенство, но открывшаяся дверь отвлекла Ли, что позволило Хвану снова вести. Проводя руками размашистые линии от шеи до самого паха, Хенджин на память вел парня к их квартире, не хотя отстраняться от желаемых губ и прекращать свои действия даже на секунду. Ликс плавился под напором парня, но все же легким стуком кулака по плечу дал понять, чтобы тот не сходил с ума. Отвернувшись и открывая ключами дверь, Ли еле сдерживался от стонов, пока Хван словно специально его дразнил, проводя носом по шее, а потом оставляя на ней влажные засосы, которые, он уверен, будут сверкать на нем еще дня два. Разобравшись с замком, они вдвоем вваливаются в помещенье, только теперь не беспокоятся о том, что их кто-то увидит за непристойностями.       Хенджин не стал медлить, снова прижал парня к стене, только теперь целуя каждый свободный участок его шеи и ключиц, которые не скрывала футболка. Руки в то же время с нажимом поглаживали заметный бугорок в джинсах, из-за чего в ответ Джинни слышал протяжное низкое мычание, что сейчас было сродни красной тряпке для быка. Тормоза окончательно сорвало, подхватив того под ягодицами, Хенджин нес парня в их спальню, попутно целуя немного влажные от слюны губы. Положив парня на кровать, Хван избавился от своей майки и футболки Енбока, который, не дожидаясь, встал с подушки и сам привлек его к себе, притягивая за шею и проникая в рот. Пока губы прижимались к другим, руки начали жить своей жизнью, оглаживая сначала плечи, а потом переходя на грудную клетку и впалый живот. Он знал, что хена прикосновения к этим участкам тела возбуждают еще больше, они были его эрогенной зоной, поэтому одной ладонью на ощупь нашел выпуклый ореол, легонько сжимая и покручивая его между пальцами, а второй опустился ниже, сжимая через штаны вставший член. В ответ на его действия Хенжин издал нетерпеливый стон, после подминая парня под себя и рассматривая его оголенный торс. Феликс был невероятным, а его сладкий запах пьянил разум все сильней. Удерживая себя от грубости, Хван как можно нежнее прикасался к бледной коже на груди, оставляя легкие поцелуи. Изучая каждый миллиметр, он приблизился к соску, который сразу взял в рот, немного посасывая. Феликс под ним извивался от нетерпения, трусы были липкими, а плотная ткань джинсов неприятно терлась о возбужденный орган. Чтобы хоть немного облегчить напряжение, он потерся о член парня, который от неожиданности прижал его бедра к кровати, не давая возможности пошевелиться. — Ликси, не торопись — прошептал он, приближаясь к мочке уха, и облизнул ее, прежде чем чуть привстать и снять с себя уже надоевшие штаны.       Енбок приподнял бедра, помогая парню снять с него тесные джинсы, а потом не без помощи Хенджина перевернулся на живот, сгибая колени. Его ноги немного подрагивали от желания прикоснуться к себе, но Джинни знал его прихоти порой лучше чем свои. Обхватив ладонью член Ликса, Хван стал размазывать выделившеюся смазку по всей длине, одновременно с этим смачивая пальцы другой руки слюной, чтобы растянуть парня. Они не так часто занимались сексом, чтобы сейчас без подготовки приступить к самому желаемому. Может поэтому они так резко и сорвались в кафе, постепенно переставая ясно мыслить, ведь в голове появлялось желание не только просто прижать к себе любимого, но и проникнуть в него, заполнить собой. Смотря, как сжимается колечко мышц, Хенджину все сильнее не терпелось ощутить на себе давление чужих стенок, но для этого все еще было рано. Вставив сразу два пальца, он услышал тихих стон Феликса, который уже отвык от таких ощущений, но они были приятными. Спустя несколько минут он сам стал насаживаться на пальцы от нетерпения, чем дал Джинни зеленый сигнал к дальнейшим действиям. Начав двигать ими, как ножницами, парень старательно раздвигал тугие стенки, не хотя, чтобы чуть позже его любимому было больно, и одновременно все быстрее надрачивал, заставляя Ли громко стонать. Феликс все сильнее канючил, потому что спустя время пальцев не хватало. Внутри разливался жар, от которого мыслить просто не получалось, сейчас каждый ориентировался только на свои желания и ощущения. Ему хотелось ощутить внутри себя член парня, поэтому своей рукой убрал его ладонь и обернулся, смотря прямо в глаза. Терпение, как и выдержка, закончилось. — Джинни, я готов, вставляй уже. От вида Феликса у Хенджина сперло дыхание. Его лоб был взмокшим, а цветную радушку полностью поглотил расширившийся зрачок. Губы были покрасневшими и опухшими от постоянных поцелуев и покусываний. Медлить он не стал. Достав из ящика смазку, налив чуть на ладонь и размазав ее по всей длине, он кинул упаковку на другую сторону кровати, а сам приставил к пульсирующему анусу орган, подаваясь бедрами вперед. Он сразу вошел на всю длину, после чего послышался полу-вскрик полу-стон от Ликса. Больше не двигаясь и давая парню привыкнуть к ощущениям, Хенджин оглаживал его бедра, ягодицы, потом переходя к бокам. Губы оставляли легкие поцелуи по всей спине, желая расслабить Енбока, который учащенно дышал и ждал, когда боль пройдет. Это произошло достаточно быстро, поэтому, услышав от Феликса, что тот может двигаться, Хенджин схватил его за ягодицы, начиная по тихоньку ускорять темп. С каждым толчком в комнате слышалось все больше стонов, которые после превратились в непрекращающийся поток, оставляющий за собой все крупицы разума, что еще оставались. Обоим было ужасно жарко и не понятно почему конкретно, из-за горячего тела напротив себя или из-за температуры в комнате, которая по ощущениям верно поднималась к сорока градусам. Звонкие шлепки ничуть не помогали отрезветь, лишь придавали больше желания дойти до приятного конца. Хван очередным толчком проезжался по комочку нервов, заставляя Ликса каждый раз прогибаться в спине так, что было ощущение, что он скоро сломается. Но тому было все мало, руки слабели, локти дрожали, но Ли сам насаживался на член парня, пытаясь удовлетворить свои нужды. После этого Хенджин не стал сдерживаться, вдалбливаясь в парня, он ощущал как дрожат его колени и чувствовал, что скоро придет к разрядке. Одной рукой поправив лезущие в глаза волосы, которые выскочили из банданы, второй сильнее ухватился за бедра Ликса и сделал завершающие толчки, бурно изливаясь внутрь Енбока, после чего и тот кончил, пачкая покрывало.       Пытаясь отдышаться, Феликс упал на кровать, переворачиваясь на спину и пытаясь хоть что-то разглядеть, ведь перед глазами все еще мелькали звездочки удовольствия. Хван же лег рядом с ним, еле дотягиваясь до тумбочки, на которой лежала открытая пачка салфеток. Вытерев себя и парня, он перекинул руку через его голову и чувственно поцеловал, сминая по очереди губы. Ли ужасно устал, поэтому остатки своих сил потратил на то, чтобы расстелить постель и надеть пижаму, после чего мгновенно уснул. Тоже одетый Хенджин лежал напротив него и нежно гладил по немного растрепанным волосам, которые завтра будет достаточно сложно расчесать. На часах уже десять часов ночи, а он все не мог уснуть, любуясь своим солнцем. Маленький носик забавно морщился во сне, а рот был чуть приоткрытым, маленькие руки обнимали его предплечье, прижимая к себе, словно мягкую игрушку, а ноги почти что прижались к груди. Феликс был до ужаса милым, однако в постели становился другим: ненасытным, страстным и нетерпеливым. Он всегда немного торопился, но в конечном итоге никогда не жаловался, даже если было немного больно. Но Хван любил его любым, принимал все его стороны. Сейчас он очень счастлив от того, что тогда все-таки смог дать любви последний шанс и начал встречаться с этим парнем. Лучше него на этой планете не было никого, и если когда-нибудь их отношения прекратятся, он больше не станет искать себе пару, ведь кого-то подобного на этом свете нет. Но он был уверен, что такого не произойдет, ведь они правда любят друг друга, дорожат и Джинни не представлял, что должно произойти, чтобы это изменилось.       Однако сейчас его беспокоило только одно. Что если он так и не станет айдолом? Не пройдет стажировку, не выдержит конкуренции? Хенджин не хотел быть обузой или висеть на шее у своего парня, поэтому ему нужно было срочно придумывать свои текста, начинать тренироваться изо всех сил и превосходить каждого, кто хочет выйти на сцену так же, как и он. Но в его голове ноль идей, абсолютная пустота. Он помнил слова Хана и Чана, что может обращаться к ним за помощью, но все же хотел написать что-то свое, ведь так будет честно и справедливо ко всем, кто так же, как и он будет пахать несколько месяцев, а то и полгода. Если ничего не получится, Феликс же не уйдет от него, потому что он неудачник? Ликс был очень талантливым, сочинял свои маленькие прелюдии еще с подросткового возраста, зачем ему рядом такая бездарность.? Но также он был ужасно добрым и чутким, абсолютно безобидным, если не переходить ему дорогу, парень никогда бы с ним так не поступил, тем более Хенджин уверен в его чувствах к нему. Но внутренние мысли все равно не дают ему уснуть, поэтому он тихо выпутывается из крепких объятий и идет на кухню, включая несколько ламп для освещения, садится за стол и подвигает к себе белый лист бумаги, пытаясь придумать хоть что-то, что может понравиться менеджеру.

***

      Феликс просыпается от неожиданного холода рядом с собой и звука удара чего-то об пол. Распахнув глаза, он не видит рядом с собой парня, что уже кажется странным. Начиная волноваться, тихо встает с кровати и открывает дверь, наблюдая как Хван шепотом матерится на ложку, которая упала с кружки с кофе и наделала шуму, потом берет в руки карандаш, что-то записывая, а следом с нажимом это зачеркивает. Выйдя из своего пункта наблюдения, он встал за спиной Хвана, медленно обвивая руками его шею и кладя подбородок на плечо. Сначала Хенджин резко дергается от неожиданного прикосновения, но потом заметно расслабляется, когда видит заспанные глаза и маленькие ладошки. — Почему не спишь? Что-то случилось? — Ликс искоса посмотрел на белый листок, который уже полностью был перечеркнут и исписан зарифмованными строчками. — Не могу уснуть из-за мыслей, что у меня ничего не выйдет. Я представляю, как все мои новые знакомые добиваются успеха, а я один остаюсь позади, так и не написав что-то дельное, — четно признается парень, потому что врать Енбоку бессмысленно, он все равно рано или поздно докопается до сути. — Ты думаешь всякие глупости, у тебя все получится. Тебе просто нужно поймать ту нотку вдохновения и все пойдет само собой, а ты себя заставляешь что-то сочинить. Конечно, так ничего не получится. Джинни прикрывает глаза, чуть надавливая на них пальцами, а потом опирается головой на плечо Феликса. — Вот как ты это делаешь? Как каждый раз сочиняешь то, что сможет затронуть любого человека? Ли усмехается, беря хена за руки и ведя к фортепиано в соседней комнате. — Ты сейчас поиграть хочешь? Не поздно ли? Енбок фыркает на это предположение. Он может играть в любое время, тем более его инструмент оснащен наушниками, так что им ни от кого не прилетит. — Просто хочу тебе кое-что объяснить и показать. Хенджин садится на кресло позади инструмента, а Ликс — на стул, разворачиваясь к парню спиной.       Закрывая глаза, он что-то наигрывает пальцами правой руки в воздухе, словно перебирая ноты или дирижируя своим мыслям, а потом чуть заметно ухмыляется, кладя ладонь на клавиатуру. Через секунду раздается громкий аккорд, поглощающий все вокруг, а после него льется немного несобранная, но быстрая мелодия, которая перебивается разными гармоническими трезвучиями, добавляя вроде некой тяжести, а вроде, наоборот, изображая спусковой крючок, после которого пальцы разбегались по всей длине черно-белых клавиш, иногда попадая не на те, которые нужно. Мотив достаточно быстрый и стремительный, с каждым аккордом скорость увеличивается, разгоняясь нескончаемым потоком звуков, а потом резко заканчивается несколькими высокими нотами, которые были будто еле выдерживаемым концом, на который не хватает сил.       Хенджин при каждой игре парня оказывался в мире, который тот изображал. Вокруг него были то сильные морозы, засасывающие переживания, то бескрайние пески, путающие сознание, но в этот раз он не понимал, куда должен был переместиться, но ощущал это всем телом. Развернувшись, Ликс улыбнулся хену, радуясь, что тому понравилась его импровизация, ведь раскрытые от удивления глаза говорили все за него. — Как ты думаешь, когда я это придумал? Этот вопрос завел Хенджина в тупик, он не особо следил за занятиями Феликса, поэтому не имел и малейшего понятия. — Не знаю, честно, — задумавшись, он предположил, — может, неделю назад? — Только что. Казалось, рот Хенджина упадет на пол, а глаза вывалятся из орбит. От такой картины Феликс засмеялся, хватаясь за живот. — Перед тем как сыграть, я представил нашу близость, мысленно подобрал подходящую тональность и примерно сыграл то, что чувствовал. Хван медленно качал головой, пока не понимая, к чему парень ему это рассказывает, но все больше поражался его способностям, ведь этот мотив мог стать началом какого-то очень хорошего произведения, например, пьесы. — Не понимаешь, к чему я это говорю, да? — А-ага, — чуть запинаясь ответил парень, он и забыл, что Ли может читать его, как раскрытую книгу. — Ты спрашивал как я пишу свои ноты, вот я и ответил. Просто представляю в голове значимый или удививший меня момент, который засел в памяти, а дальше слушаю свои ощущения и начинаю подбирать. Выражаю сильные чувства, которые испытывал в какой-то момент своей жизни. Такая же ситуация и у тебя. Ты должен четко понять, о чем ты хочешь написать песню, к примеру, вспоминая что-то из своей жизни, так проще всего. Вспоминаешь все свои чувства, эмоции, ощущения и поверь, сам не заметишь, как рука начнет автоматически выводить текст. Потом его просто нужно будет немного откорректировать. Попробуй, когда будет время, а сейчас пошли спать, — встав со стула, Ликс подошел к парню, садясь на его колени, — у тебя все получится, Джинни, я верю в тебя. Ты сможешь исполнить все свои мечты, я буду рядом. Завтра тебе нужно позаниматься, поэтому ты обязан успеть отдохнуть, пошли. Феликс чмокнул Хенджина в щеку, успокаивая лишь своим голосом и словами, которые подействовали на него словно валерьянка. Чувствуя жуткую усталость, Хван не стал спорить и пошел в комнату с парнем, обнимая его перед сном и утыкаясь носом в до сих пор сладко пахнущую цветами макушку. Пожелав друг другу спокойной ночи, они оба проваливаются в сон и даже там творят что-то невероятное, уже предвкушая завтрашний день и предстоящую первую рабочую неделю.