Противоречие гипнотической любви

      Утро понедельника у обоих парней не задалось. Началось все с того, что Хенджин, который ненавидел и не мог вставать рано, а любил подольше поспать, проснулся только с третьего будильника. И назвать это просто пробуждением было довольно трудно, потому что надоевший, очень громкий рингтон разбудил только Феликса, который после тормошил парня всеми силами, в итоге свалив его с кровати. Позже Ликс пятнадцать минут выслушивал бубнеж Джинни о том, как он к нему жесток, хотя рассчитывал на благодарность. Он вообще-то из-за него встал в шесть утра, так еще и помог вовремя подняться, а мог бы спокойно спать дальше, ведь ему на работу нужно было идти намного позже. Хван же, после душа заглянув в телефон, только увидел время, как сразу помчался к шкафу, надевая все, что попадалось под руку. Он просто не мог так накосячить и опоздать в свой первый день, так еще и на растяжку, которую ему по-хорошему надо улучшить. Если бы не Ли, насильно усадивший его за стол, он бы так и поехал в компанию голодный, с растрепанными волосами и разными носками на ступнях.       Только посмеявшись с такой рассеянности парня, Енбок быстро сложил ему с собой пару бутербродов, которые тот должен был поесть по пути, расчесал длинные, немного непослушные пряди и принес новую пару носок. На часах было семь утра, в зале парень должен был быть через полчаса. Быстро поблагодарив Ликса и схватив сумку, Хенджин побежал к двери, пытаясь надеть кроссовки, в которые нога ни в какую не хотела залезать. Ухмыльнувшись, Феликс следил за каждым резким движением своего парня, пока у того наконец не получилось выполнить поставленную задачу: не пойти на улицу босиком. — Наконец-то! Все, Ликси, я побежал. Не ложись спать без меня, люблю! — Чмокнув в щеку Феликса, Хван выбежал в подъезд, от спешки не прикрывая нормально входную дверь. — Удачи, и я тебя! — быстро выкрикнул в уже пустой коридор Енбок, после быстро возвращаясь в квартиру. Вспоминая всю суматоху, он надеялся, что такой цирк не будет происходить каждый рабочий день, иначе просто свихнется. Тем более, Джинни только в первое время будет так переживать, пройдет несколько недель, и он привыкнет, наверное.       Теперь уже спокойно выдохнув, Феликс посмотрел на время и увидел, что до того, как он уйдет, осталось не более полутора часов. Благодаря парню он был уже умыт и, в принципе, приведен в порядок, еда ждала на столе, оставалось только одеться. Пройдя по коридору на кухню, Ли сел за стол, спокойно попивая любимый черный чай и продумывая все, что стояло по планам на сегодняшний день. Вспоминая собеседование в пятницу, он пытался найти хоть одно упоминание об ограничении в одежде, но вроде об этом не было и слова. Это сразу добавляло жирный плюс к его пока что хорошему настроению. В жаркую погоду, которую он и так терпеть не мог, носить костюмы было невозможно.       Обрадовавшись, что теперь его руки не будут похожи на липкое нечто от пота, Феликс продолжил строить расписание в голове, сразу же натыкаясь на фактор, который портил весь позитивный настрой к чертям.       Ли Минхо. Этот парень заставлял кровь в венах не то, что подогреваться, а кипятиться на адовом огне. Он никогда не встречал таких самоуверенных, наглых, непробиваемых и ужасно принципиальных личностей. Только вспоминая его самодовольную ухмылку или презрительный прищур, хотелось вмазать ему меж ног, чтобы та гримаса изменилась на что-то другое. Казалось, он недоволен абсолютно всем, и это было видно просто по взгляду, который тот кидал на всех вокруг себя. Ликс пытался с ним и так, и сяк поговорить, немного сгладить углы, доказать, сука, что он не ловил звезду! Но нет, тому было на все пофиг до тех пор, пока он сам что-то не решит в своей голове. Похожи они были только в одном — никто из них не хотел быть с другим в паре.       Надавив на виски, Феликс тяжело выдохнул, представляя, что ждет его на протяжении нескольких месяцев. Если каждый день между ними будут какие-то словесные перепалки, то он свихнется уже спустя неделю. На самом деле он вообще ненавидел с кем-то конфликтовать, все постоянно называли его милой душкой, но этот Минхо имел удивительную способность выводить его из себя. Еще никто и никогда не мог его довести до такого, чтобы он хотел кого-то или что-то ударить, теперь же парень готовился к тому, что ему придется сдерживаться каждую минуту.       Однако в голове выстраивался еще и другой план, помимо тихого убийства где-нибудь в закоулке. Ликс очень слабо верил в то, что это вообще возможно, но, может, если он на действительности покажет, чего стоит, и будет вести себя как обычно, тот изменит свое мнение и хотя бы станет обращаться к нему не как к куску говна.? Только ради этого он вчера целый день провел за инструментом, разбирая три произведения, которые он с Минхо должен был выучить в первую очередь. Они были большие, но средней сложности, что давало ему неплохую мотивацию побыстрее с ними покончить. Среди них две сонаты Бетховена, и увертюра неизвестного композитора. Он оттачивал каждую ноту и звук, чтобы у партнера просто не нашлось претензий, поэтому уже предвкушал растерянный взгляд и поклон в знак извинения. Назвать его бездельником было фатальной ошибкой. Как раз таки на ленивого человека Минхо был больше похож, из-за чего Ликс еще больше радовался возможности поставить его на место своей проделанной работой, пока тот, наверняка, валялся у себя дома, просматривая передачи на телевизоре.       Кивнув своим придуманным исходам сегодняшней репетиции, Феликс помыл чашку и пошел в комнату, чтобы уже собраться и потом не торопиться, как Джинни. Особо выбирать одежду он не стал, не было повода, поэтому взял первые попавшиеся голубые джинсы-трубы и белую майку с непонятными каракулями черного цвета, зато смотрелось красиво. Так как солнце пекло так, как будто зимой вообще не собиралось выходить на горизонт, парень прихватил еще и кепку, лишней вещицей точно не будет. В запасе еще был целый час, а значит он мог потратить это время на продолжение сочинения своей собственной сонаты. Пока что у него была готова только страница, которая даже не заканчивала экспозицию. Остальные ноты были черновой версией, и возможность превратить их в чистовую предоставилась сейчас. Конечно, он мог еще немного порепетировать вчерашнюю разученную программу, но для Минхо, который наверняка выучил пару строк, слишком много чести.

***

      Хенджин тем временем, ужасно запыхавшись, бежал по лестнице к комнате практик, где сегодня у него стояла растяжка на несколько часов. Проклиная пробки на улицах, из-за которых практически опоздал, он быстро переоделся в спортивные штаны и какую-то футболку белого цвета, которую ему впопыхах засунул Ликс, за что он ему был очень благодарен. Заниматься в любимой кофте он не считал хорошей идеей, потому что под конец занятия она провоняла бы потом. Сейчас Хван вообще не думал о том, насколько трудно ему будет в ближайшее время, мысли вертелись только вокруг хорошегл конечного итога, на который он рассчитывал. Открыв двери, ему в глаза бросилось множество ребят его возраста и чуть младше, которые слегка разминались, но особо не заостряли внимания на упражнениях, выполняемых ими. Все казались какими-то мрачными и уж очень загруженными, дружелюбием, что было пару дней назад, даже не пахло. От каждого лучилась какая-то враждебно настроенная аура, от которой у Хенджина бежали мурашки по спине. Было ощущение, что только он допустит ошибку, как его сбросят с огромной скалы, оставляя надежды на дебют раньше других.       Осмотрев восьмерых соперников, взгляд остановился на девятом. Он отличался от остальных, казалось, вообще ни разу не тренировался, наверное, отдавая все время вокалу. Правда, в пятницу он вроде его вообще не видел. Парень был чуть ниже, волосы черного цвета, но короче раза в два, худое тело. Ничего необычного в нем не было. Лицо продолговатое и без родинок, нос с небольшой горбинкой, а губы тонкие и длинные. Из всех ребят, находившихся в этой комнате, он казался самым безопасным вариантом, с кем бы он мог начать диалог. Хван очень не любил быть одиночкой, даже если с каждым из этих стажеров он должен соперничать. Ничего же страшного не случится, если с одним из них он будет приятелями? Так и перерывы перестанут быть скучными, и многочисленные занятия не такими муторными. Уверенно кивнув своим доводам, Хенджин направился к незнакомцу, который, как только почувствовал движение в свою сторону, поднял голову и встал с пола, хмуря лицо. Что-то он уже не казался таким дружелюбным, как выглядел ранее. Джинни даже не успел поздороваться, как парень начал первым, уже готовясь уходить: — Если тебе, как этим дебилам, захотелось поглумиться на счет того, что я не особо наделен мышцами, то лучше просто пройди мимо. Потому что мой кулак терпел достаточно долго и сейчас на грани. Хван только поднял бровь в немом вопросе. Если тут многие готовы опускаться до такого уровня, то он точно не собирался шутить над кем-то из-за отсутствия чего-то. — Эээ, нет. Просто хотел познакомиться, меня Хван Хенджин зовут, а тебя? Незнакомец явно ожидал другого, поэтому несколько секунд стоял в ступоре, но потом отмер, и взгляд его моментально потеплел. — Ким Сынмин, прости, что так резко напал на тебя с обвинениями, — чуть улыбнувшись, парень наклонился в извинении и уже с облегчением и даже некой радостью продолжил разговор, — мне двадцать два года, ты вроде должен быть старше. — С чего ты это решил? — Просто среди вас, как мне сказали, я самый младший, — Сынмин непринужденно пожал плечами и снова присел на пол, продолжая тянуть связки под коленями, — а ты чего стоишь столбом уже минут десять? — Да просто оценивал свои шансы выжить. С помощью тебя они стали выше, — Хенджин с Кимом усмехнулись и продолжили растягиваться вместе. Тем для разговоров нашлось множество, правда, по большей степени их диалог строился из вопросов Хвана и почти что однословных ответов Кима. Оказалось, Сынмин не особо любит болтать, когда занят чем-то, а пытается сосредоточиться на процессе. Джинни это понял и спустя пять минут перестал доставать парня, просто продолжая тянуть складку до тех пор, пока не хлопнула дверь и в помещении не появился их тренер.

***

      Часовая стрелка практически доходила до девяти, а Феликс был на взводе. Он ненавидел, когда люди не дружили с таким понятием, как пунктуальность, и даже задержка в пять минут заставляла его усиленно дышать, чтобы успокоиться. Он уже минут десять сидел в комнате с двумя роялями, ожидая своего напарника, который, похоже, таким образом еще раз показывал свое неуважение к нему. Каждая секунда тянулась непозволительно долго, парень уже успел пожалеть, что пришел раньше положенного и испробовал все, что можно, лишь бы не уснуть от скуки. Еще раз слегка проиграл свою партию; рассмотрел всех прохожих через окно, предполагая по темпу передвижения куда они направляются; полежал на кушетке, обводя в воздухе причудливые линии на потолке; посмотрел видео в ТикТоке, рассчитывая найти что-то интересное; даже гипнотизировал дверь взглядом, надеясь, что в следующий миг она откроется и в комнату войдет зазнайка-Минхо собственной персоной и удостоит его своим вниманием. Но чуда не происходило, поэтому, отчаявшись, Ли лег на стул, запрокинул голову с него и просто ждал, копя в себе капельки негодования. Он обязательно выльет их на хена, как только тот придет.       Однако долго ожидать не пришлось, ровно в девять часов ручка медленно опустилась, а в проходе появился парень в наушниках, который сначала его даже не заметил. Он спокойно укладывал сумку на подоконник слева, а в нее устройство, которое до последнего не хотело выключаться, явно раздражая его этим. Молчать и изображать из себя призрака Ликс не собирался, поэтому с явно выражаемым недовольством поздоровался, хоть Минхо и не опоздал. Причина была не важна, он просто его злил еще с прошлой встречи. — Ну, привет, — низко произнес Феликс, а Ли от неожиданности и представшей перед глазами картины дернулся и ударился локтем о стену. — Блять! Ты чем занимаешься вообще?! От испуга Минхо не особо хотел быть вежливым, как планировал изначально, направляясь в кабинет. А как можно оставаться спокойным, когда вроде в пустом помещении кто-то с ним здоровается таким голосом, как будто какой-то черт вышел из ада? Так ещё и позу парень выбрал лучше некуда. Усердно потирая локоть, Ли наблюдал, как Феликс резко поднимается и зажмуривает глаза от неприятных ощущений. Наверное, слишком много крови прилило в мозг. — Тебя жду, не видно? — Сложив руки на груди, спросил Ликс, явно не понимая, почему на него смотрят с некой угрозой. — А мне кажется, что специально улегся так, чтобы я словил инфаркт, — еще раз проверив локоть, Ли начал копошиться в сумке, доставая ноты. — Когда кажется — креститься надо, — ухмыльнулся Феликс, — а если серьезно, то я правда просто тебя ждал и не знал чем заняться. — Господи, мог бы и попрактиковаться, а не заниматься всякой херней, — подходя к черному лакированному инструменту, отрезал Минхо, открывая крышку и расставляя все партитуры, которые они договаривались на сегодня разобрать, — я тебе уже говорил, что мне пофиг на твою известность. Не будешь нормально играть, я сделаю все, чтобы тебя выставили от сюда. — Покопайся в памяти, может и мой ответ вспомнишь. А если нет, напомню: перестань оценивать меня по своим собственным убеждениям! Минхо хотел что-то ответить, но Ли резко сыграл октаву в самом низу клавиатуры, намекая, чтобы они перешли к делу.       План Феликса в том, чтобы застыдить хена за его лень, верно рушился прямо на глазах с каждым пройденным вместе мотивом. А на пустом месте он придираться не собирался, потому что в этом не было смысла, так как незначительные ошибки присутствовали и у него. Этот гад был не таким уж и ленивым зазнайкой, каким его посчитал Ликс. Было слышно, что над своей партитурой тот трудился ничуть не меньше, чем он, и от этого Енбок бесился еще больше. Вроде репетиция шла хорошо. Они перестали кидаться колкими фразами и просто поработали над тем, что при первом проигрыше их не устроило. Однако сейчас Ликс очень хотел проникнуть в мысли парня и хоть немного высечь с его разума фразу о том, что он был не прав на его счет. Эти извинения — чистая формальность, но для него она была важна, потому что терпеть в свою сторону ложные обвинения и догадки было как минимум обидно, а максимум — просто несправедливо. Но чтобы не начинать между ними новую ссору, Феликс предпочитал молчать и перебирать пальцами быстрый мотив, который у них никак не мог синхронизироваться.       Минхо спокойно сидел и пытался уже двадцатый раз сыграть нужное место, подстраиваясь под главный отголосок парня, но с каждой неудачей нервы медленно закипали. Он не понимал, в чем причина их провалов, но следующий такт они постоянно начинали абсолютно разлаженно, что их обоих бесило. Однако был удивлен усердством Ли, потому что до этого момента считал, что тот постоянно облегчает себе жизнь и лентяйничает, меняя ноты известных композиторов на свой лад.       Он, как и многие, любил смотреть конкурсы пианистов, которые были хорошо записаны. Феликс на таких появлялся не единожды, с достаточно известными произведениями. Однако каждый раз Минхо слышал немного изменённую мелодию в некоторых местах, что его и наводило на мысль — Ли очень любил облегчать себе жизнь. На удивление, сейчас он практически уткнулся носом в партитуру, пытаясь разобраться в том, кто из них допускает ошибку. Хо не хотел признавать этого, но в одном из своих суждений был не прав и уже думал, как бы невзначай принести за это извинения. Он не гордый, если был не прав, то готов был признать это. Но делать это будет точно не сейчас, потому что их промахи были первоначальной проблемой.       Спустя час, когда парни решили оставить злосчастный такт, они успели разобрать полностью только одно произведение, и то, играть его могли исключительно в медленном темпе, который в дальнейшем должен был увеличиться в два раза. Голова кипела от постоянных дополнительных знаков и изменений ритма, фокус постоянно расплывался, из-за чего совместно было принято решение отдохнуть. По расписанию у них потом репетиции по отдельности с другой программой, поэтому перерыв в десять минут не являлся преступлением.       Феликс, как только сыграл свой последний аккорд, протер лицо руками и сказал, что отлучится в туалет. Минхо только кивнул и стукнулся лбом о крышку инструмента, надеясь хоть так выбросить из головы злополучную мелодию, которая, он уверен, будет сниться ему в кошмарах.       Идя вдоль коридора к уборной, Ликс проматывал тот фрагмент, который у них не получался из раза в раз, надеясь на память и слух определить, где они допускали оплошность. Все-таки играть с кем-то в паре довольно непросто, когда исполняешь что-то в одиночку можно со сто процентной вероятностью определить корень проблемы, сейчас же на анализ вместо двух своих рук, выходили четыре. Уследить за каждой сыгранной нотой было сложно даже ему, хотя он был абсолютником и слышал любую фальш за секунду. Но ошибок в нотах не было, гармония складно строилась друг на друге, а значит недочет был в ритме, который в этом произведении был просто сумасшедшим. Штрихи менялись со скоростью света, как и размер тактов, поэтому понять, в каком моменте они его не соблюдали, было сложно. Открыв белую дверь и подойдя к крану, чтобы ополоснуть лицо водой, Феликс закрыл глаза и еще раз представил в голове тот момент, пропевая сначала свои ноты в полголоса, а потом — Минхо. Только его кожи коснулась вода, как Феликс резко открыл глаза и крикнул: — Да! Нашел! Быстро умывшись, чтобы не забыть правильный ритм, Ликс промокнул руки салфеткой и побежал к их репетиционной, в которой Минхо все еще сидел с закрытыми глазами, прислонившись лбом о черное покрытие. Услышав быстрый бег за дверью, он думал, что кто-то куда-то опаздывает, но никак не ожидал, что внутрь ворвется Феликс и практически выпихнет его со своего места, присаживаясь на стул. — Эй! Тебе своего места мало? Иди от сюда! — Хо уже хотел выкинуть его с нагретого местечка за шкирку, но увидев, как тот перелистывает листы партитуры на проблемное место, остановился. — Я понял, почему у нас не получается. Слушай. Парень начал играть арпеджио партии хена, которые потом переходили в несколько разрешений доминантного аккорда, прерываемые только разными по длительности паузами. Этот вариант звучал немного иначе, чем играл Минхо, поэтому, приблизившись, тот стал внимательно наблюдать за быстрыми движениями пальцев напарника. Закончив такт, Ликс обернулся и наткнулся на блестящие радостью и облегчением глаза Ли, которые неотрывно наблюдали за клавиатурой — Т-ты чего? Поняв, что он завис на несколько секунд, практически упираясь подбородком в плечо Феликса, Минхо проморгался и неловко кашлянул, поднимая корпус и продолжая смотреть на ладони партнера, которые уже не играли, а спокойно лежали на коленях. — Да так, просто получилось наконец-то так, как надо. Что ты изменил? — Хо снова подумал о том, что Ли решил облегчить им жизнь и что-то поменял в нотах. Но ответ его удивил. — Эээ, ничего, просто ты пропускал шестнадцатую паузу, из-за чего потом немного и опережал меня. Вот, смотри, — Феликс ткнул пальцем в маленькую черточку на листе, которая находилась между двумя арпеджио — коротким и ломанным. — Черт, да ее там разглядеть невозможно! Как ты вообще понял, что она там есть? Ее пропечатали хер знает как! — Хо правда не понимал, как в этом заведении печатали ноты, потому что из всей паузы, были видны только две небольшие черточки. — Просто промотал в голове по-отдельности наши мелодии несколько раз. Вышла несостыковка именно здесь, — Ликс говорил так, как будто сделать это было проще простого, хотя на самом деле запомнить так досконально мелодию мог далеко не каждый. — Ого, теперь я понимаю, почему про тебя говорят, как про какого-то гения. А ты знаешь, чего стоишь, — Феликс закатил глаза и пересел за свой рояль. — Только не начинай снова про мою звездную болезнь, тошно уже. Мог бы просто поблагодарить. Хо даже не планировал как-то оскорбить парня, лишь похвалить, но тот воспринял это по-своему. — И не собирался. Спасибо, кстати, — Ли недоверчиво повернулся к хену, думая, что это был сарказм, — нет, правда, спасибо, а то я бы до завтрашнего дня искал недочет и не факт, что нашел бы. Минхо снова сел за свой стул, кивая в знак благодарности, на что Ликс просиял, ослепительно улыбнувшись. Все-таки когда Ли ведет себя не как высокомерная скотина, то кажется очень даже неплохим парнем. Минхо впервые увидел, как Енбок проявляет хоть какую-то иную эмоцию кроме раздражения, неловкости или удивления. Улыбка ему шла, особенно ямочки, которые появлялись после. Теперь он постепенно начинал понимать, почему у того столько фанаток. — И еще, — чуть повернув голову, Минхо ждал, пока Феликс переключит свое внимание от нот и переведет его к нему, — извини меня за те высказывания на счет того, что ты ничего не делаешь потому, что уже знаменит. Я был не прав. От такого заявления Ликса нужно было спасать дефибриллятором. Чего-чего, но точно не это он ожидал услышать от человека, который буквально два дня назад говорил о том, что он бездельник и просто купается в своей популярности, не уважая тех, кто чуть ниже его уровнем. Вылупив глаза, он продолжал смотреть на парня, который от настолько удивленного лица напротив чуть усмехнулся и отвернулся к окну, чтобы не засмеяться в голос. Феликс же до сих пор пытался расставить все по полочкам и подтвердить то, что услышали его уши. — Это же ты сказал? Или у меня начались слуховые галлюцинации из-за жары и усталости? После этого Хо не смог сдержаться и рассмеялся, опуская голову почти до клавиатуры. — Неужели моя фраза была настолько неожиданной? — искоса взглянув на Енбока, спросил Ли. — Ну… да. Я от тебя ничего хорошего не слышал, а тут аж извинения. Неожиданно это еще мягко сказано, — почесав кончик носа, ответил Феликс, вновь поднимая взгляд на партнера, который уже выпрямился и что-то искал среди бумажных листов. — Если я виноват — я признаю это, но это не значит, что сейчас же стану твоим фанатом или предложу дружбу. Просто теперь нам будет приятнее работать друг с другом, зная, что парень, который играет рядом, не такая уж и гнида. Ликс звонко рассмеялся, привлекая к себе внимание Минхо. Вроде ничего смешного он не говорил. — Действительно, только первое впечатление о тебе у меня уже сложилось, тебе придется потрудиться, чтобы его изменить. — Обернул мою фразу против меня же? — Усмехнулся Ли, — я не буду стараться что-то поменять в твоих суждениях, сам все увидишь в дальнейшем. Нам вместе еще работать три месяца точно, времени — вагон и маленькая тележка. И вообще, давай, доставай следующее произведение, у нас осталось не так много времени, может, я еще заберу свои слова назад. Вдруг ты разучил из оговоренных только одно, рассчитывая, что я не вспомню про другие. Ликс хрустнул хрящами на пальцах и ускоренно сыграл небольшой мотив со следующих по очереди нот. — Не дождешься, — окончив, ответил Феликс, а Минхо лишь покачал головой такому ребячеству. — Тогда погнали с начала.

***

      После разминки Хенджин вместе с Сынмином были без сил. Связки болели просто невыносимо, пот струился в три ручья, а ноги подкашивались при каждом шаге. И если Хван ещё хоть как-то мог функционировать, то Ким по окончании занятия просто улёгся на диван и не мог с него встать около десяти минут. Душ был настоящим божьим даром, под теплыми струями воды, которые расслабляли мышцы, Джинни находился не меньше, чем пятнадцать минут. Из этого рая просто не хотелось выходить, особенно когда всего через полчаса был урок китайского языка. У него то и с английским всегда были проблемы, не то, что с самым сложным языком мира. Дай бог, он выучит хотя бы алфавит, а про разговорные навыки зарекаться слишком страшно.       Выйдя из душного помещения в уже свежей одежде, Хенджин подошел к дивану и присел возле ног парня, тормоша его за плечо. Как бы он сейчас не помирал от усталости, в полностью пропотевшей одежде его никто в класс не впустит. — Сынмин, у тебя не так много времени, чтобы просто валяться. Еще десять минут и уже одно замечание в кармане, тебе это надо? Ким покачал головой в отрицании и медленно начал подниматься с мягкого местечка. — Только можешь меня подождать, пожалуйста? Хенджин спокойно кивнул и достал телефон, желая хоть немного отвлечься от боли в мышцах.       Тикток быстро надоел, в ленте постоянно попадались одни и те же тренды, в инстаграме из его знакомых никто новых записей не делал. Но когда он уже собирался выключать устройство, сверху появился небольшой прямоугольник с сообщением от Ликса. Усталость как рукой сняло, на лице появилась улыбка, а палец автоматически нажал на окошко, открывая чат. Там появилось огромное сообщение, которое он сразу начал читать. Было довольно интересно, что такого там могло быть. Пробежавшись глазами по строчкам, в самом конце Хенджин только усмехнулся, сразу же печатая ответ на рассказанную историю с репетиции. Время в телефоне показывало полпервого дня. От осознания, что первое занятие длилось больше трех часов, глаза расширялись, становясь похожими на монеты. В голове появлялся жирный знак вопроса — как это вообще возможно? Столько пыхтеть и просто не помереть от нагрузки.? Но он ещё живой, и это не могло не радовать.       Встряхнув головой, чтобы не отвлекаться на посторонние мысли, парень быстро набирал текст, в котором поздравлял Ликса с окончанием некой войны с его партнером по инструменту. Он действительно был рад за своего любимого, потому что в воскресенье из комнаты с фортепиано постоянно слышалось бухтение. Смысл каждого предложения был одинаков: Ликс просто мечтал закопать того парня с потрохами, доказав ему свое мастерство, которое не было выдумано влюбленными в него фанатами. Хенджин в тот день просто стоял за дверью и тихо посмеивался с такой эмоциональности Феликса. Его очень сложно вывести из себя, поэтому таким раздраженным Джинни видел Ли во второй или третий раз за все их годы знакомства. Теперь же вроде эти двое как-то нашли общий язык и уже не так сильно ненавидели друг друга.       Прислав еще одно сердечко с пожеланием удачной практики теперь в одиночку, Хван выключил экран, опрокидывая голову на диван и только тогда замечая сзади себя Сынмина, который похоже ходил абсолютно бесшумно. — Ты чего тут?! — Немного испугавшись, спросил Хван, хватаясь за сердце, на что Ким неловко улыбнулся. — Да я вообще-то сказал тебе, что пора идти, но ты похоже был так увлечен написанием сообщения, что просто не услышал. Кстати, это твой парень? — Сынмин поинтересовался чисто из любопытства, просто сердечко, приписанное к контакту, навевало на такие мысли, но Хенджин подумал совсем другое. — Тебя не учили, что невежливо читать чужие переписки? — Хван нахмурился, уже полностью разворачиваясь к парню. — А я и не читал, у тебя просто интересный смайлик возле его имени стоит, вот и спросил. Не хочешь отвечать — не надо, все-таки мы знакомы буквально несколько часов, — Ким не обижался, он в принципе понимал опасения парня, поэтому просто поднял свою сумку с пола и открыл дверь, ожидая нового знакомого. — Прости, что наклеветал, — закинув рюкзак на спину, произнес Хван, подходя к выходу, — и еще, я не стесняюсь об этом говорить, так что да, у меня есть парень. А у тебя имеется вторая половинка? Юноши шли по коридору к лифтам, ведь уроки иностранного были на втором этаже, а они находились на пятом. Сынмин спокойно принял эту информацию, но сам отвечать не спешил, размышляя, стоит ли рассказывать или нет. Хенджин вызывал доверие, да и именно он стал первым, кто к нему подошел не с предъявой или гнусной попыткой унизить, а просто познакомиться и подружиться. Тем более он доверился ему, разве не будет правильным открыться в ответ? — Да, есть, тоже парень, — Ким посмотрел на реакцию парня, и тот от радости, что ему решили раскрыть даже такую малую часть личного, просиял, — ты чего это? — Просто нахожу в нас все больше схожестей. Только давай поторопимся, иначе опоздаем. Как тебе идея легкой пробежки по коридору? — Джинни заговорчески ухмыльнулся и рванул в нужную сторону, краем глаза замечая, что Сынмин, хоть и с недовольным лицом, но тоже бежит за ним.       Урок китайского с самого начала заставлял сомневаться в том, что эти мучения стоят того, чтобы в ближайшем будущем стать айдолом. Сначала всем раздали учебники, которые хоть и были на корейском, но все равно оставались каким-то седьмым чудом света. Не было понятно абсолютно ничего с самой первой страницы, хотя там находилось обычное содержание. Хенджин спустя полчаса занятия просто готовился к тому, что еще несколько минут, и у него вскипятится мозг, Сынмин же чувствовал себя прекрасно, постоянно что-то записывая в тетрадь и делая какие-то заметки в справочнике. Также он параллельно постоянно пихал Хвана в бок, боясь, что тот просто уснет или упадет от перегрузки мыслительного органа. С первых слов, которые они должны были произнести, Джинни явно чувствовал зарождающуюся ненависть к этому языку. С каждой минутой у него все сильнее ломался язык, а руки находили разные предметы на столе, которые были намного занимательнее дурацких слогов. Ему бы научиться понимать английскую речь, ну или на крайний случай японскую, но китайская была слишком сложной. Слоги похожи друг на друга, звуки то восходящие, то нисходящие, то еще какие-нибудь, и их же хер различишь! Тем более разве много корейский айдолов могут говорить на китайском? Он сомневался, потому что таких людей можно было пересчитать по пальцам. Но, к сожалению, без базовых знаний этого, он просто не сможет дебютировать. Поэтому Хенджину приходится смирно сидеть на месте, что-то записывать в тетрадь и иногда поглядывать на непонятные иероглифы в книге, тяжело вздыхая и протирая глаза. До конца этого занятия оставалось два часа, а дальше будет легче. Четырех часовой урок вокала, который у каждого проходит индивидуально, а потом силовые тренировки, на которых он потеряет руки и уже без них пойдет домой к своему солнцу, которое освободится на час раньше него. А Сынмин, возможно, в том зале и останется не то, что без конечностей, а просто без сил.

***

      Смотря в окно, Феликс спокойно собирал свои вещи в шоппер, уже мечтая оказаться дома на любимой мягкой кровати. По ощущениям его пятая точка просто собрала шмотки и куда-то съехала, как и спина. Если жопу он просто не чувствовал из-за постоянного сидения на твердых стульях, то позвоночник ужасно болел, не давая нормально ни согнуться, ни разогнуться. У него с детства были проблемы с этим, поэтому он особо этому не удивлялся, а просто вспоминал, где в их с Хенджином квартире находится спасательная мазь. Сил почти не осталось, он и раньше довольно много занимался на пианино, но все же частенько делал перерывы, понимая, что они пойдут только на пользу. Работая уже официально в филармонии, у него было точное расписание, которому он должен был следовать, и, к сожалению, за все десять часов был только один момент, когда он мог перевести дух и перекусить. Выключая свет в кабинете, он спокойно выходит в коридор, прощаясь со всеми, с кем успел познакомиться на оркестровой репетиции. Выйдя на улицу, Ликс не почувствовал себя легче, потому что было ужасно душно и солнце продолжало нагревать землю, совсем не заботясь о людях, которые мечтали из охлажденного кондиционером помещения, выйти на свежий воздух и почувствовать прохладный ветерок. Но очевидно, природа не будет следовать его желаниям, поэтому Ли, одной рукой придерживая сумку, пошел на остановку, которая была в пяти минутах ходьбы. До дома ему ехать же было дольше раза в три.       Сев на сиденье возле окна, Ликс рассматривал пейзаж, который спустя несколько минут уже наскучил. Было душно, и чтобы хоть как-то охладить вспотевшее лицо, парень достал партитуру и начал ею обмахивать лицо. Лёгкий прохладный ветерок был как нельзя кстати. Он очень хотел в первый день стажировки Хёнджина что-то приготовить ему из еды, а не заказать как обычно в доставке, но сейчас думал, а сможет ли он вообще дойти до кухни, не уснув по пути. Глаза слипались, а рука устала настолько, что он еле мог пошевелить кистью. Всё-таки такая нагрузка была ужасно непривычной. Но все же его парню было явно тяжелее. Утром он посмотрел на его расписание и просто ужаснулся. Растяжка и силовые тренировки в один день…он бы валялся на полу без сил уже спустя два часа, а Хенджину нужно было выдержать около семи. Ликс просто обязан был сделать ему хоть какую-то утешительную вещь, чтобы показать свою поддержку и любовь. У Джинни сразу появятся силы, он в этом уверен. Тот неоднократно делал для него разные сюрпризы после тяжёлых конкурсов, теперь его очередь всячески его поддерживать. Быть трейни ужасно непросто, и он это понимал.       Автобус прибыл на нужную остановку, и Ликс, уже решившийся взяться за готовку, выпрыгнул из салона и помчался домой. Он должен был все успеть до того, как придёт парень. Быстро заскочив в лифт, а потом отперев дверь в квартиру, Феликс даже не стал переодеваться. Сразу направился в ванную комнату, чтобы вымыть руки, а потом на кухню, шаря в ящиках и доставая все нужные ингредиенты для любимого Хенджином брауни. Он не раз хвалил его сладость, постоянно упрашивая приготовить ее снова, но только на это не всегда хватало времени и продуктов. Сейчас же, по какому-то счастливому случаю, в холодильнике было достаточно яиц, а в шкафчиках нашелся и какао, и разрыхлитель, и мука, и черный шоколад. Удивившись такому развитию событий, Ли быстро все достал на стол и начал смешивать ингредиенты в нужных количествах, постоянно поглядывая на время. Силы уходили с каждой минутой, глаза постоянно прикрывались, Енбок практически засыпал стоя, но все равно хлопал себя по щекам и продолжал все смешивать.       Когда готовая субстанция была погружена в духовку, Ликс взглянул на часы и кивнул самому себе. Все успеет приготовиться до прихода Хвана. Сейчас было десять минут восьмого, а тот, по идее, в такое время должен был только собираться. Спокойно выдохнув, Ли присел на стул, устанавливая таймер на тридцать минут и уходя в спальню, чтобы принять душ и сменить одежду на домашнюю.       Ему было очень интересно, как прошел первый день у Хёнджина в качестве стажёра, понравился ли ему китайский (хотя он практически наверняка знал, что нет), не сильно ли тот устал на растяжке, которую не очень любил с института, и нашел ли он себе друга. Однако размышляя обо всем этом с уже готовым и накрытым полотенцем брауни на столе, Ли не заметил, как уснул, прикрывая глаза уже не для того, чтобы отдохнуть от света.

***

      Хенджин бежал к парковке, постоянно смотря на время в телефоне и проклиная свою растерянность. Они с Сынмином почти что час искали его беспроводной наушник, который упал, пока он бежал по беговой дорожке. Ему было неловко задерживать парня, ведь тому оказывается тоже нужно было идти к своей половинке, но он уверен, что без его помощи провозился бы там намного дольше. На часах виднелись почти что поздние девять часов, а он ещё даже не выехал. Радовало только то, что сейчас на дорогах не должно было быть пробок, и он мог добраться до дома за тридцать минут. Напрягло ещё то, что он не получил ни одного сообщения с вопросом от Феликса. Может, тот тоже задерживается в филармонии? Хотя, что может его там задерживать спустя два часа после окончания рабочего времени.? Все это выглядело очень странно, поэтому домой парень спешил ещё больше.       Ликс бы точно что-то ему написал, он всегда так делал, когда Хенджин не возвращался в положенное время. Но, может, на этот раз он решил его не отвлекать от тренировки? Или с ним самим что-то случилось? Такие мысли вертелись у парня на протяжении всего пути. От накрывающего его беспокойства Джинни даже нормально не припарковался, почти что сразу же вылетая из машины и чуть не забывая ее закрыть. Поднявшись на нужный этаж, он стал рыться в своем рюкзаке, тысячный раз проклиная вещи, всегда лежавшие как попало. Наконец отыскав заветный металлический предмет, Хван отпер дверь, проходя в прихожую и наблюдая, как из кухни струится слабая линия света. Спокойно выдохнув от осознания, что с Ликсом все хорошо и он дома, Хенджин снял кроссовки и рюкзак, проходя внутрь. — Ликси, солнце, я дома, — громко сказал парень, но ответа не последовало, — Ликс?       Направляясь на кухню, Хенджин ощущал какой-то сладкий запах, исходящий от туда, но все равно думал только о том, почему Феликс ему не отвечает. Он же не мог обидеться из-за того, что тот пришел позже, не предупредив его? Хенджин надеялся, что нет, потому что обидевшийся Ли — страшная проблема. Но ответ на его вопрос пришел сразу, как только он зашёл в просторную комнату. На столе мирно спал Ликс, уложив голову на руки, а по центру на скатерти стояла большая тарелка, от которой и тянуло чем-то шоколадно-сладким.       Тихо обойдя стул, на котором сидел Енбок, Хенджин убедился, что тот спит, забавно морщив нос и что-то бормоча. Присев на корточки, он вытянул руку к белым, ещё чуть влажным волосам парня, и начал его гладить, как кота, заодно распутывая пряди. Его очень умиляла это картина, улыбка просто не могла сползти с лица. Феликс специально для него приготовил его любимую сладость, даже не смотря на свою усталость после работы, и уснул, даже не удосужившись дойти до кровати, наверное, ждал его. На нем он заметил белое полотенце на шее, которое тот не снял, домашнюю одежду и один тапок на ноге, в то время как второй валялся с другой стороны стола. В раковине валялась вся использованная посуда, а столешница все ещё была в муке. Феликс так спешил приготовить все ко времени, что даже забросил наведение порядка, что просто не позволял делать ни себе, ни ему, ведь был помешан на чистоте. И, наверное, настолько устал на работе, что забыл просушить волосы феном и вырубился прямо за ожиданием парня. Хенджин чувствовал, что его сердце излучает любовь к этому ангелу, который был для него самым лучшим и желанным. Он обязательно съест старания Ликса, но сначала отнесет его в кровать, которая наверняка была удобнее твердого стола.       Встав и аккуратно подхватив Енбока под коленями и за спиной, Хенджин поднял его, словно пушинку, и понес в комнату. Уже там медленно его уложив на левую сторону и укрыв одеялом, Джинни поцеловал свое солнце в лоб и пошел переодеваться в более удобную одежду, перед этим шепотом сказав: — Люблю тебя, ангелок.       Чуть позже он с немым восхищением способностям Ликса поедал с кофе его брауни, не издавая ни малейшего звука, чтобы вдруг не разбудить парня. Помыв посуду и приняв душ, он залез на свою половину кровати и нежно обхватил Ли за талию, прижимая к себе. Ночью тоже было душно, но если источником тепла был его любимый, он совершенно не против умереть от жары. О сегодняшнем дне он обязательно спросит его завтра, как и поблагодарит за приятный сюрприз, который сделал этот день намного лучше. А сейчас оставалось только посильнее прижаться к парню, вздохнуть его приятный аромат фруктов, который исходил от него из-за геля для душа, и быстро заснуть, чтобы завтра встать на ноги с новыми силами.