Бракованный

      — Я уверен, что Хёнджин тебе не сын, Минхо. И он любит тебя, — пальцы вновь дернулись и теперь Чан был уверен, что ему не показалось. Возможно, сейчас сквозь свое бессознательное состояние Минхо его слышит. И так реагирует на слова, значащие для него слишком много. А значит… — Минхо, я найду Хёнджина, обещаю тебе! Если это ускорит твое выздоровление, то я из-под земли его достану. Обещаю, Минхо-я! (конец 11 главы)       — Мы его упустили, Чан! — Голос Юджи в телефоне прозвучал слишком громко и слишком взволнованно, но в то же время с явственно чувствующимся в нём сожалением. — Его кто-то предупредил, и он сбежал. Мы, конечно, объявили план перехват, но… — вздох Бана в трубке показался тяжёлым и давящим. Будто в его жизни эти слова значили сейчас слишком много. Хотя так оно и было, особенно после того, как десять минут назад врач сообщил, что выбранная тактика вывода препарата, попавшего к Минхо в организм не помогла, и им пришлось ввести его в искусственную кому. — Чан, я не знаю, насколько это поможет доктору Ли, но мы обнаружили пакетик с этим самым препаратом у Со Джуёна дома, в тайнике. Очевидно, он забыл про него, либо не успел забрать.       — Юджи, да, спасибо, — надежда вновь окрасила взволнованный голос Чана. — Когда ты сможешь его привести в лабораторию больницы?       — Уже везу, Чан, уже везу. Надеюсь, с доктором Ли будет всё хорошо. Ну и этого мерзавца мы поймаем обязательно. Сколько людей ещё он может загубить своей гадостью.       Чан откинулся в кресле. Главное — это спасти Минхо. Феликс с Джисоном уже вылетели и скоро будут в Сеуле. И тогда Чана хотя бы слегка отпустит. Наверное. Он никогда не умел жить «наполовину» — если чему-то отдавался, то полностью, втягиваясь в проблему на все сто процентов. Может, именно поэтому и был до сих пор, вернее, до последнего времени, один, что ему хотелось, если уж и найти себе партнера, то на всю жизнь. А такие, к сожалению, или к счастью, не попадались. До встречи с Чонином.       Ян Чонин был для Чана идеальным омегой. Ласковый, внимательный, но не слишком навязчивый и напоминающий постоянно о том, что нуждается во внимании альфы каждую минуту. Чан улыбнулся, вспомнив их недавний разговор в палате Чонина.       Когда Чан вошёл, Ян читал книгу, которую тут же отложил, и его лицо осветилось самой нежной улыбкой, от которой сердце альфы сжалось и застучало с троекратным ускорением. Пока другой реакции при виде этой милой улыбки и лисьего разреза глаз, уже ставших такими родными и необходимыми, будто кислород для дыхания, не было. Чонин был такой милый в бежевой пижаме с изображениями маленьких зверюшек. Отросшие тёмные волосы уже почти закрывали глаза, и он придерживал их чёрным ободком.       — Привет, хён, — Чонин протянул руку, и Чан подхватил её, погладив по тыльной стороне и оставив поцелуй на не по-омежьи большой ладони. — Привет, солнце, — у Чана никогда не закончатся ласковые прозвища для Чонина. Иногда его, а Чонина тем более, пугало то, как быстро их отношения перешли на совсем другой уровень. Чану казалось, что их встреча это нечто предначертанное свыше.       — Как там Минхо-хён? — голос и взгляд Чонина сразу изменились. Он обеспокоен. Обеспокоен здоровьем Минхо, обеспокоен состоянием Чана на фоне этой ситуации. И к тому же исчезновение Хёнджина совсем не добавляло позитива во всю эту ситуацию.       — Пока всё также, без изменений. Врачи делают всё, что в их силах, — Чонин опустил взгляд, упираясь им в длинные пальцы Чана, которые гладили его кисть успокаивающими движениями.       — Я боюсь, хён, — голос дрогнул, — а вдруг Минхо-хёна не спасут? — Тёмные, будто бездонные глаза омеги заблестели, наполнившись слезами. Чонин оказался таким чувствительным, что у Чана сжималось всё внутри. Он выпустил феромоны, прижав голову омеги к своей шее и позволяя сильнее вдохнуть его аромат и успокоиться. Чонин уткнулся носом и замер. Его тревожность действительно постепенно притупилась, но шея Чана подозрительно стала мокрой.       — Успокойся Чонин-а, всё будет хорошо. Нам, ну то есть врачам, главное понять, что за вещество попало в его организм. Этим сейчас занимается полиция. Поэтому надеюсь на скорое благополучное окончание. Нам бы еще Хёнджина найти. Он не выходил на связь? — Чонин поднял голову и отрицательно покачал головой. Чан, улыбнувшись, чмокнул его в нос. Чонин тут же сморщил его и, будто бы недовольно, фыркнул. Чан засмеялся этой реакции — Чонин до сих пор так мило ершится, хотя видно, что ему всё равно нравится внимание альфы. — У тебя как дела, малыш? — Бан пощекотал подбородок Чонина, и тот, забывшись, подставился под ласку, прикрыв глаза.       — У меня всё хорошо. Врач сказал, что в начале следующей недели меня выпишут. Так что я собираюсь звонить родителям, чтобы они приехали…       — Переезжай ко мне, лисёнок? — Чан перебил Чонина, взяв его ладони в свои и прижавшись к ним губами. — Я обеспечу тебе весь нужный уход, реабилитацию. Чонин, зачем ты будешь родителей беспокоить? — лисьи глаза расширились в удивлении.       Бан Чан, этот идеальный взрослый альфа просил его, обычного студента Ян Чонина, переехать к нему? Вот так просто? Так быстро? Он втянул воздух. Их отношения развивались слишком стремительно, и хотелось их немного притормозить. Не то, чтобы Чонин был против. Чан ему очень нравился. Наверное, даже больше, чем просто нравился, но он не хотел участи многих омег, съехавшихся со своими альфами до брака. Когда вся жизнь почти с порога начинала напоминать семейную, и где место омеги на кухне и со щенками. Чонин этого не хотел. По крайней мере пока. Но он понимал, что Чан уже слишком взрослый, чтобы долго ждать потомство, если вдруг захочет его с Чонином. А что, если после переезда всё это внимание со стороны альфы пропадёт? Что, если они превратятся в обычную пару, иногда только выходящую куда-либо на прогулку, а основную часть своего времени проводящую за просмотром дорам и телешоу? Чонина аж передернуло от этой картинки в его голове.       — Хён, а может всё-таки я к родителям? У тебя работа… Да и как-то всё быстро слишком.       — Я понимаю твои страхи и опасения, лисёнок, — Чан мягко улыбнулся, глядя на Чонина, и тот утонул в его взгляде. Столько в нём было нежности и понимания. То и дело в глазах вспыхивали озорные огоньки, так присущие Чану. — Я обещаю, что если ты будешь со мной... — Чонин вздрогнул. Эта фраза прозвучала уже как нечто большее, чем просто предложение пожить в одной квартире, пока Чонин будет проходить реабилитацию.       «Будешь со мной»…       Чонин сглотнул. Он соврёт себе, если скажет, что не хочет быть с Чаном. В его омежьем сердечке уже отведено место для этого альфы. Но поверить в то, что он действительно так сильно приглянулся Чану, Чонин до сих пор не мог.       Чан подвинулся чуть ближе и прислонил свои ладони с зажатыми в них пальцами Чонина к своей груди, — я тебя никогда не обижу и сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел, что… — он опустил глаза, выдохнул и поднял на Чонина полный обожания взгляд, — Ян Чонин, ты будешь моим омегой?       — О! О, хён, — Чонин даже моргать перестал от удивления. — Я…       — Не спеши, подумай. Я не тороплю тебя с ответом, — Чан прижал пальцы Чонина к своим губам. — Просто хочу, чтобы ты для себя понял — нужен ли я тебе, такой старый и дряхлый альфа? — он несколько натужно засмеялся. Но глаза его оставались серьёзными. — Возможно, ты ещё не уверен в моих чувствах, что, наверное, закономерно, учитывая, что мы так мало знакомы. Или в своём ко мне отношении. В общем, просто подумай до выписки. И не переживай, если что, у меня большая квартира, и у тебя будет собственная спальня, — Чонин, глядя на раскрасневшегося от волнения Чана, усмехнулся по-доброму. Сейчас тот совсем не выглядел как альфа — смущающийся и переживающий, кусающий свои губы.       — Хорошо, Чан-хён, я обещаю подумать. Мне всё-таки с родителями нужно это обсудить.       — Да-да, конечно. Я буду ждать твоего решения. Любого. Да, — Чан сам себе кивнул. — Я приму всё, что ты решишь, — длинные узловатые пальцы теребили ладони Чонина.       Чонин улыбнулся. Ему льстило то, что альфа волновался, предлагая ему съехаться и стать его омегой. Это был показатель, что он действительно серьёзно настроен и именно поэтому волнуется.       Но внезапно Чонина осенило.       — Хён, ты ведь это только что решил, да? Ну про «стать твоим омегой»? — Чан поднял на него глаза, и Чонин понял, что его догадка была верна. — Ты боишься, что я могу не захотеть ехать к тебе без, скажем так, официального статуса твоего омеги?       — Чонин, я… — Если это действительно так, то… Хён, я не маленький мальчик, и не побоюсь жить с тобой в одной квартире, даже если не буду твоим омегой. Постоять за себя, уж поверь, я смогу, если нужно будет. Да и реабилитация не займёт слишком много времени. Хён, я не хочу так, — теперь он перехватил кисти Чана своими руками. — Мы слишком мало знаем друг друга, чтобы быть парой, но… Ты мне симпатичен, отрицать не буду, — улыбка Чана отразилась от улыбки Чонина. — Но давай, не будем спешить. Я обещаю подумать над твоим предложением по поводу переезда — пусть и временного — в твою квартиру, а всё остальное мы обсудим позже, хорошо? — Чан кивнул. — Чонин, я тебя услышал, но не думай, пожалуйста, что моё предложение не от чистого сердца, — Бан вздохнул. Чонин слишком наблюдательный и сообразительный для своего возраста. Но Чана это радовало, и его несогласие — пока что — на серьёзные отношения только добавило ему очарования в глазах альфы и укрепило Чана в мысли, что он сделал правильный выбор. Вернее, его сердце сделало. И всё то время, которое он был один, было не просто так. Жизнь наградила его таким омегой, как Ян Чонин, — добрым, внимательным и настоящим. А Чан готов ждать, сколько нужно. Он его так долго ждал, что несколько недель уже не смутят. — А это, — Чонин вдруг приблизил лицо к Чану так, что их носы соприкоснулись, — это тебе авансом, хён, — Пухлые губы накрыли чужие в нежном поцелуе. Почти невесомом, но проникающем внутрь и превращающем Чана в зависимого от этих губ наркомана. Его лёгкий стон, прикрытые глаза и отзывчивые на ласку губы, которые оказались, несмотря на внешний вид, очень мягкими и приятными, едва смогли удержать Чонина от чего-то большего.       Хотя, ему хотелось, чего уж скрывать. Он видел, какую власть получил над альфой, но совершенно не собирался этим злоупотреблять. Он и сам уже понимал, что пропал. Ему часто снился заливистый смех альфы, ямочки на щеках, от которых у Чонина сводило внизу живота, ласковая улыбка, мягкие, чуть вьющиеся волосы, в которых было приятно утопить пальцы, и его руки, увитые венами, которые держали крепко тело Чонина, пока он сам стонал на его…       Чонин нехотя прервал поцелуй, почувствовав, как подрагивают ладони Чана на его щеках.       Чан приоткрыл глаза, потёрся носом о щёки Чонина. Их окружил общий, уже слегка смешавшийся запах. Им было комфортно в нём, будто в коконе. — О Хёнджине тоже неизвестно ничего? — Чонин нахмурил брови, когда Чан покачал головой. — На него это вообще не похоже. Так просто пропасть. Не сказав никому. И мне даже не позвонил, не написал. — Он ведь понимал, что у тебя будут в первую очередь спрашивать. Не захотел, наверное, чтобы его местонахождение стало известно. Надеюсь, с ним тоже всё хорошо. — Я думаю, что случилось что-то из ряда вон, чтобы Джинни так исчез. И мог хотя бы пару строчек написать, что с ним всё в порядке, — обиженно пробурчал Чонин, забавно надув губы.       В дверь постучали, и вошла медсестра, держа в руках поднос с медицинскими инструментами для перевязки и разноцветными таблетками в стаканчике. — Ладно, я пойду, пожалуй, — Чан потянулся к Чонину, чтобы поцеловать его, но, смутившись медсестры, хотел было отойти, но Чонин сам притянул его и коротко чмокнул в губы. — Пока, хён. Звони, если что изменится по Минхо-хёну, — Чан кивнул и уже у двери обернулся, поймав направленный на него взгляд.       Телефон в руке Чана завибрировал. — Чан-хён, мы приземлились, — голос Феликса звучал сонно, очевидно, он спал в самолете и ещё не совсем пришел в себя. — Как отец? — Феликс, ты не переживай, — Чан понимал, что легко говорить эти слова другим, когда его самого до сих пор колотило внутри от новой информации, — врачи ввели его в искусственную кому, потому что пока все выбранные процедуры не дают нужного результата. Они решили, что так будет правильнее и безопаснее для него. Ты ведь не против, что я вместо тебя дал согласие на это?       Молчание в трубке Чана обеспокоило.       — Хён, я не против, конечно. Я знаю, что ты бы не согласился на это, если бы это представляло угрозу для Минхо-хёна. Ты ведь меня не обманываешь? — голос Феликса прозвучал ниже обычного, почти хрипло.       — Нет, Феликс, всё именно так, как я говорю. И к тому же совсем скоро у нас будет тот самый препарат, которым Сынмин напоил Минхо. Самого Джуёна не удалось задержать, но полицейские нашли порошок и уже везут в лабораторию. Так что есть и хорошие новости. Мы тут всё ускорим, чтобы анализ побыстрее сделали.       — Хорошо, хён. Мы тогда домой съездим, вещи оставим, и я приеду в больницу, — Чан услышал в трубке недовольное ворчание Джисона. — Нет, Хани, ты будешь дома. Ты и так своим запахом всех в самолете чуть не удушил, — Чан улыбнулся — они такие милые, когда ругаются. Он представил их с Чонином совместную жизнь, и сразу такое тепло разлилось в груди. «Да, совсем поплыл дед» — эта фраза прозвучала у него в голове голосом Минхо. Он частенько подкалывал его возрастом. Чан встряхнул головой, когда понял, что думает о Минхо в прошедшем времени. — Ладно, — голос Феликса прервал его мысли. — Если что, я на связи.       Гудки еще долго отдаются в голове, просачиваясь сквозь серпантин слуховых проходов, пока Чан не убирает телефон и не блокирует его.       В последнее время жизнь будто ускорилась и решила за короткое время наверстать всё то, что уже долгое время недодавала Чану, по её собственному, субъективному мнению. Причём события скакали диаметрально от положительных, таких как знакомство с Чонином, до вот таких крайне неприятных и тяжелых, как-то, что сейчас происходило с Минхо. И запустил весь этот фейерверк событий Хёнджин, вернее, его появление тоже крайне интересным способом в жизни Минхо.       «Хёнджин», — Чан задумался. Как его найти? Кроме Чонина у них не было никаких связующих общих знакомых, через которых можно было выйти на Хвана. Но ему необходимо было это сделать любым способом. Он пообещал это Минхо и чувствовал, что именно Хёнджин сможет стать той «волшебной таблеткой», способной быстрее вернуть его друга к жизни.       То, что эти двое созданы друг для друга, было ясно Чану как белый день. И то, что их встреча была неслучайна, с точки зрения судьбы, Чан, даже являясь прагматиком, тоже не мог отрицать. Между ними, если они находились рядом, искрило не по-детски. Взгляды, касания и то, что Хёнджин захотел, чтобы во время гона именно Минхо был рядом, просто подтверждали его догадки. Они были предназначены друг для друга. И никакой родственной связи тут и быть не могло. Лишь Минхо был слеп в своей порядочности и вере в то, что тест не был ошибочным. Но даже он сам не отрицал, что его тянет к Хёнджину, как к никому до этого. Это ли не проявление природной связи между вторичными полами?       «Истинность» уже не была в ходу и в почёте в нынешнее время. Она изживала себя. Люди доказывали раз за разом, что могут быть счастливы и вне этой природной связи. Ещё, конечно, встречались случаи, когда кто-то из партнёров был уверен, что только с истинным его ждёт счастье. И чаще так и происходило, но всё большее количество людей находило себе пары и без неё. Иногда из истинных получались очень хорошие друзья, но не более. Мир менялся, и природа, судя по всему, подстраивалась под него.       Чан прошёл к рабочему столу. Несмотря на всё то, что происходило сейчас в его жизни, работу никто не отменял. И теперь, с отсутствием Минхо, его пациенты в большинстве своём тоже легли на его плечи. Он вздохнул и принялся разбирать истории болезней. Сосредоточиться на работе было трудно, но Чан надеялся, что это ему поможет немного разгрузить голову.       В кабинет постучали.       — Можно к вам, доктор Бан? — на пороге стояла Ари. — Извините, я хотела узнать, как там доктор Ли?       Чан вздохнул — похоже, поработать у него так и не получится.       — Как сказать, Ари. Его ввели в искусственную кому, — девушка в испуге прижала ладони к губам, — потому что не смогли нейтрализовать действие токсинов, отравляющих его изнутри. Ждём, пока появится возможность в лаборатории узнать, что конкретно способствовало остановке сердца доктора Минхо.       — Это так страшно, доктор Бан, — девушка присела на стул. — Мы все очень переживаем за доктора Ли. Он ведь мог… — она всхлипнула, недоговорив. — Надеемся, что он быстро поправится и вернётся к нам и к пациентам.       — Да, врачи всё делают для этого. Мы не позволим случиться плохому, — Чану и самому хотелось в это верить. Но он понимал, что иногда все усилия врачей могут быть напрасны и не всё зависит только от них. Ему хотелось думать, что у самого Минхо есть немало причин, чтобы и самому бороться за свою жизнь. Ради Феликса, ради Хёнджина. — Кстати, Ари. Ты могла бы мне рассказать в точности, как проходил твой поход за тестом ДНК? С кем ты общалась, кого встречала по дороге. Может, ты что-то важное упустила из виду?       — Вы думаете, что тест подделали? — Ари подняла на Чана глаза.       — Ну, у меня большие сомнения по поводу его верности, если честно. И результат этого теста, в каком-то смысле тоже имеет отношение к тому, что произошло с доктором Ли.       Ари задумалась. Она решила, что расскажет доктору Бан Чану всё, что происходило до этого теста и после, несмотря на возможные последствия для неё самой.       — Хорошо, доктор Бан. Я расскажу всё, потому что понимаю, что, возможно, вы правы и кое-кто действительно имел желание подменить этот тест.       — Ты ведь говоришь о докторе Ким Сынмине? — Чан не удержался от вопроса. Ари кивнула.       — Дело в том, что он накануне обращался ко мне с просьбой сообщить ему первому о результатах анализа, — Чан приподнял брови. Не сказать, чтобы он был удивлён этим, но то, что Сынмин решил действовать так топорно, говорило о том, что он действительно был в отчаянии. — Но я отказалась. Это непрофессионально, тем более, что я очень уважаю доктора Ли.       — А что он тебе предлагал за это, Ари, ну, если не секрет, конечно, — Девушка покраснела и опустила голову.       — Можно я не буду отвечать, доктор Бан, — Ари прикрыла в смущении щёки ладонями. — Извините, я до недавнего времени очень симпатизировала доктору Ким.       — Ну, это совсем не секрет, Ари, — Чан улыбнулся. Он уже примерно понял, в какую сторону ведёт девушка. Ари ахнула.       — Это так очевидно? — Чан кивнул. — И доктор Ли знал? — её глаза распахнулись в испуге.       — Возможно, догадывался, но не переживай. На тебе это никак не скажется. Лучше расскажи дальше. Как ты забирать ходила? То есть отнесла ты нужный тест, и подменить его было невозможно. Может, ошибка в лаборатории? — Девушка пожала плечами.       — Забирала я тоже сама. Доктора Ким там не было, и я его не видела в тот день. Постойте… -она вдруг вскочила со стула, — я только сейчас вспомнила! Когда я забирала конверт, меня уже в холле догнал молодой человек, лаборант… Правда, я его не видела среди тех, кто был в это время в кабинете. Так вот, он сказал, что мне по ошибке выдали чужой результат, и вручил другой пакет. Я ему ещё сказала, что как так можно, быть такими невнимательными, особенно, если дело касается чьей-то судьбы. — Ну вот и ответ. Спасибо, Ари. Подделать тест ДНК практически невозможно, а вот подменить на нужный… Он ведь не знал, что в нём, — Чан задумался. Результат ведь и так мог оказаться положительным, но, судя по всему, Сынмин решил перестраховаться, сразу сделав тот, который ему нужен был. А именно, положительный. — Почему мы не дослушали тебя в тот день? Ах да, нас ведь к пациенту вызвали, — Чан потёр лоб. — И не случилось бы с Минхо того, что случилось… Но жизнь не терпит сослагательного наклонения. Ладно, Ари, спасибо большое, иди работай! Ты нам очень помогла. И прошу тебя, о нашем разговоре ни слова никому, — Чан прижал палец к губам.       Ари кивнула.       — Конечно, доктор Бан. Я всё понимаю. И ещё, извините, конечно, но мне хочется это сказать. Это совсем не моё дело и это, может даже, неэтично, но… Доктор Ким Сынмин недостоин доктора Ли, — она сжимала пальцы, скручивая их. — Доктору Ли нужен совсем другой человек, а не этот… Простите… Я тоже была слепа, — это она сказала уже совсем тихо, но Чан расслышал. — Не переживай, Ари. Я думаю, как только доктор Ли поправится, у него всё будет хорошо. И у тебя тоже. И спасибо за то, что не предала доктора Минхо, — Ари улыбнулась, коротко поклонилась и выбежала из кабинета.       Значит, всё-таки Сынмин. «Вот подонок, а!» — Чан ударил по столу кулаком. «Мало того, что тест подделал, так еще и свалил неизвестно куда!».       Спустя какое-то время, когда Чан разгрёб основную часть работы и у него появилось немного времени, он, одевшись, поспешил в соседнее здание, в лабораторию генетических исследований, захватив с собой копию теста ДНК, которая лежала у него в столе. Он её сделал однажды по просьбе Минхо и, очевидно, забыл отдать, случайно наткнувшись на неё, когда перебирал бумаги.       Заведующий лабораторией встретил его в кабинете, предложив сразу чашку чая.       — Что тебя привело ко мне, Чан? — после обмена любезностями заведующий задал закономерный вопрос.       Они были знакомы очень давно, и Чан не понимал, почему раньше не обратился к Мин Хонджуну по поводу этой ситуации. Ему реально это ни разу не пришло в голову. Может потому, что всё-таки он тоже повёлся на уверения Минхо, что ошибки быть не может.       — Хонджун, есть вопрос, — он протянул копию теста. Мин взглянул на неё и поднял глаза на Чана, ожидая этот самый вопрос. — Это ведь ваша лаборатория делала?       — Ну, да, конечно. Это наш бланк, а что случилось?       — Скажи, а мы можем найти ведь этот тест? Ну, я имею в виду оригинал?       — Конечно, можем? А что, собственно, произошло, Чан? — Доктор Мин непонимающе смотрел то на Чана, то на лист бумаги у себя в руках.       — Можно я попозже объясню тебе? Мне нужно увидеть оригинал этого документа.       Вообще это было непринято и даже, запрещено, наверное. Но так как копия у Чана была, то доктор Мин не увидел в этом ничего предосудительного. Он пожал плечами и прошёл к рабочему компьютеру. Чан встал чуть позади. Мин ввел номер документа и…       — Документ не найден… — Хонджун ещё раз ввёл номер, но на экране высветилась та же надпись. — Не понимаю. Такого быть не может! Если только…       — Если только это не грубая подделка, да? — продолжил его мысль Чан.       Хонджун обернулся и вперил взгляд в стоящего за ним мужчину.       — Что ты хочешь этим сказать, Чан?       — Хонджун, только то, что этот документ — хорошая подделка. Скажи, а мы можем найти результаты настоящего теста?       — Мне нужно знать дату, когда его сдавали и номер, который был присвоен тесту.       — Минуту, — Чан что-то набрал на телефоне и вскоре произнёс: — 27 октября. Вот номер, — он протянул доктору телефон с сообщением от Ари.       Тот ввёл этот номер в нужной строке на компьютере, и на экране высветился нужный им документ.       — Не понимаю, Чан. У нас такого никогда ещё не было, — Хонджун покачал головой. — К тому же в оригинале совсем другой результат. Боже! Какой позор для лаборатории! Узнаю, кто это сделал — уволю к чёртовой матери по статье. А вообще, ведь люди могут и в полицию обратиться и будут иметь на это полное право. Я не верю! Мне так стыдно, Чан. Это твои знакомые? Как ты узнал о том, что он может быть ненастоящим?       Чан решил не распространяться, так как информация, а именно, имена тех, кто проходил тест, на документе были зашифрованы. Он лишь рассказал, как было дело со слов Ари. Хонджун пообещал разобраться, проверить по камерам, что это был за лаборант и ещё раз сто извинился перед Чаном и теми, кто пострадал от этого. Чан попросил распечатать ему оригинал и сказал, что люди не будут подавать заявление в полицию на лабораторию. Им главное было узнать правду. Чан также не стал упоминать Сынмина.       Хонджун всё ещё рассматривал «липовый» результат и наконец нашёл отличие.       — Скорее всего, этот человек был не из лаборатории, потому что наши лаборанты знают, как правильно заполнять этот документ, а тут в двух местах ошибки. Ну, вернее, не ошибки, а изменения, которые введены совсем недавно. Скорее всего, я подозреваю, что бланк был украден кем-то из бывших работников и им же заполнен по старой памяти. Поэтому я не сразу и обратил внимание, что у нас даже номер буквально месяц назад стал по-другому писаться.       Чану уже это было не важно. Самое главное, что такой важный для всех документ теперь есть у него на руках.

***

      Автомобиль Ким Сынмина нёсся по трассе, ведущей его в Пусан. Выехал он туда не сразу после того, как скорая забрала Минхо из дома, а спустя лишь несколько часов, после того как поспал, остановившись недалеко от выезда в город. Сынмин понимал, что садиться за руль выпившим, к тому же в течке, не самая хорошая идея, поэтому, приняв всё-таки таблетки и немного придя в себя, он наконец выехал из Инчхона.       Идея поехать именно туда и именно к одному конкретному человеку пришла к нему совершенно случайно. Изначально Сынмин просто хотел на время исчезнуть из города.       Он прекрасно понимал последствия своего такого однозначного для других поступка и то, что обратной дороги ему, скорее всего, уже нет. Ни к Минхо, ни к отцу, ни на работу в клинику. Он слишком много наделал ошибок за последнее время. И последняя едва не стоила жизни Минхо — альфе, которого он всё ещё любил. Сынмин так бездумно поддался на провокацию своего отца! Помимо этого он успел, так сказать, нехорошо наследить в деле с тестом ДНК, всё ещё пытаясь исправить непоправимое.       И чем он лучше отца? Ни-чем! Яблочко от яблони, как говорится.       Сынмин не заметил, что по его щекам уже катятся слезы. Второй раз за сутки. Только тогда он жалел Минхо, а сейчас — себя. За то, что позволил загнать себя в эту ловушку с деньгами отца. За то, что вовремя не смог отказаться от альфы, который никогда не любил его. За то, что стал совсем не тем, кем хотел. Не по профессии, а по жизни.       Время утрачено. Грязные следы, которые он оставил после себя, уже сложно будет чем-то стереть. Но, как говорится, нет выхода только из могилы. Именно поэтому Сынмину и пришла мысль обратиться к своему давнему знакомому, который в очень далёком прошлом был в него, в Сынмина, влюблен. Но тот выбрал Минхо.       Сынмин и сам ещё точно не знал, зачем он туда едет. Вернее, он точно знал к кому. И надеялся, что этот человек поможет ему разобраться во всём том, что он натворил за несколько последних лет. Они очень давно не общались. Полностью их общение сошло на нет где-то полтора года назад. И все эти годы, Чанбин ждал его, не забывая напоминать во время редких переписок и ещё более редких звонков о том, что для Сынмина у него всегда открыты двери, когда бы тот ни решил в них войти.       Почему именно сейчас Сынмин решил воспользоваться предложением? Да потому, что вдруг осознал, что у него почти не осталось близких людей, с которыми можно было бы поделиться проблемами и надеяться хоть на малейшее понимание и поддержку. Несколько знакомых омег, с которыми Сынмин мог сходить в клубы или за покупками, были не в счет. У них всех были свои проблемы и нежелание заморачиваться на чужие.       И тут в его сознании возникло имя Со Чанбина — альфы из далёкого прошлого. Чанбин всегда был рядом, словно тень, и Сынмин знал, что значил для него больше, чем для собственного отца, не говоря уже о Минхо.       И Сынмин решил наступить на свою гордость и обратиться к тому, в чьих глазах всегда был значимее, чем просто омега Ким Сынмин. В них он всегда был желанным и самым лучшим. Чанбин учился на два курса старше, но даже выпустившись, часто приходил, чтобы просто поболтать с Сынмином. Они с Минхо неплохо поладили и частенько, даже без Сынмина, отдыхали чисто альфами.       Если же они зависали где-то вместе, то Сынмин купался в заботе сразу от двух альф. И Минхо, и Чанбин ухаживали за ним и даже не ругались между собой, хотя, вот именно этого Сынмину тогда хотелось. Чтобы Минхо заявил на него свои права и осадил другого альфу, смотрящего на Сынмина такими влюблёнными глазами, что едва слюна не капала. Но Минхо почему-то этого не делал, а Сынмину слишком хотелось быть с ним, поэтому он молча проглотил свое желание, быть обозначенным кем-то как «мой».       И вот теперь, чувствуя себя побитой и нагадившей собакой, которая к тому же оказалась никому не нужна, Сынмин все-таки пришёл к тому, что Со Чанбин — единственный, к кому он может приехать просто так, даже без приглашения. Вполне возможно, что он уже женился, ведь они потеряли связь почти на два года. Но Сынмин почему-то верил, что тот его не прогонит в любом случае и хотя бы выслушает.       За своими размышлениями, он не заметил, как въехал в Пусан. У Чанбина была своя частная клиника. Небольшая, но приносящая ему довольно хороший доход. Они с Минхо были у него в гостях пару раз, поэтому Сынмин знал, где искать доктора Со.       Ким постучал в дверь и, услышав знакомое: «Входите», переступил порог большого и очень светлого, за счёт огромных окон, кабинета. Сидевший за столом, заваленным папками с бумагами, мужчина поднял на него глаза. И в них тут же вспыхнул прежний огонёк, который всегда сопровождал взгляд Чанбина, когда он был направлен на Ким Сынмина.       — Сынмин? Что… Что ты здесь делаешь? Ты мне, наверное, звонил, да? А я не слышал из-за этого, — он обвёл рукой кипу бумаг на столе, — всего.       — Здравствуй, Чанбин-хён, — Сынмин улыбнулся уголками губ, оглядывая кабинет. С последней их встречи тут всё сильно изменилось.       Большой кожаный диван располагался по стенке слева от рабочего стола и занимал довольно приличную часть кабинета. Сынмин обратил внимание на сложенные аккуратной стопочкой постельные принадлежности, лежащие на краю и небрежно прикрытые медицинским халатом.       По обе стороны от дивана стояли кадки с фикусами. Стену позади дивана украшали несколько картин с изображениями цветов, очень гармонирующими со всем остальным интерьером кабинета. Небольшой угловой платяной шкаф, в который Чанбин, проследивший за взглядом Сынмина, тут же поспешил убрать стопку c постельным, сейф для документов, небольшой стол с термопотом и кружками и два кресла с журнальным столиком между ними составляли остальное убранство кабинета. — Нет, я не звонил тебе. Извини, я без предупреждения.       Они наконец встретились глазами, но Чанбин тут же отвёл взгляд, отойдя к окну. Сынмин увидел, что Со за эти два года изменился не меньше, чем его кабинет. На нём была тёмно-синяя рубашка, с подвернутыми рукавами, обтягивающими мощные накаченные плечи, бугрящиеся мышцами от каждого движения. Когда Чанбин повернулся к окну, немного опуская рулонные шторы из ротангового полотна светло-коричневого цвета, Сынмин сглотнул, глядя на просто божественную фигуру альфы. Ярко выделявшаяся под ремнём талия, подкаченные округлые ягодицы, шикарные бёдра, обтянутые чёрными классическими брюками. Омега внутри Сынмина почти завыла, напоминая, что она вообще-то в периоде течки.       Будто что-то почувствовав, Чанбин замер, потянув носом, но не оборачиваясь. Он прошёл к столику с чашками и зазвенел посудой.       — Сынмин, у тебя что, течка? — он сглотнул, обернувшись, наконец.       — Угу, — Сынмин прошёл к креслам и присел в одно из них. Он не знал, как начать диалог, а Чанбин ничего не спрашивал. Он просто поставил перед ним на стол кружку с парящим чаем, таким, как любил Сынмин.       — Я добавил туда мяты. Она тебя всегда успокаивала, — Сынмин благодарно кивнул, едва слышно прошептав «спасибо». — Расскажешь, что тебя привело ко мне, Минни? — университетское сокращение собственного имени вместе с глотком горячего чая, приятно разлилось теплом в груди Сынмина, что он будто впервые за долгое время выдохнул.       — Разговор будет очень долгим, хён. Боюсь у тебя нет столько времени для меня, — Сынмин отхлебнул чай, держа чашку двумя руками.       — Для тебя я всегда свободен, Сынмин-а, — в воздухе запахло грозой и разряженным озоном воздухом после сильного летнего дождя — Чанбин неосторожно выпустил свой феромон. Запах альфы проник в ноздри вдохнувшего Кима. Он закатил глаза и закусил губу. Омега внутри предательски завиляла хвостом и заскулила, почуяв альфу.       — Прости, но, кажется, сейчас мне нужно уйти. Срочно, — Сынмин почувствовал, как смазка начинает активно выделяться из его ануса. Запах течного омеги усилился, и Чанбин непроизвольно стиснул зубы и кулаки на подлокотниках кресла.       — Хорошо, как скажешь. Ты где остановился? — он кинул взгляд на вдруг съежившегося Сынмина, потерявшего сразу весь свой напускной запал. Сейчас он напоминал нуждающегося в заботе щеночка в этих своих коричневых вельветовых брюках и такого же цвета тонком свитере, со сжатыми между коленей ладонями.       — Пока нигде. Я сразу к тебе.       Чанбин потянулся к заднему карману и выудил оттуда связку ключей. Отделив от нее два, он вложил их в ладонь Сынмину.       — Это ключи от моего дома. Адрес я скину смс-кой. Поезжай, отдохни. В холодильнике найдёшь, что перекусить. Чувствуй себя как дома. Я постараюсь побыстрее приехать.       У Сынмина даже не было сил спорить. Он кивнул, переложив ключи в карман брюк, и поднялся. Чанбин помог ему накинуть пальто и проводил до машины. От Сынмина сильно фонило, поэтому Чанбин вывел его через служебный вход, где было меньше народу.       — Сам доедешь или, может, отвезти тебя?       — Нет, хён, спасибо. Я справлюсь, — и уже сидя в машине, добавил: — Я буду ждать тебя.       Чанбин кивнул и, глядя вслед отъезжающей машине, тихонько сказал:       — А я, кажется, наконец, тебя дождался, Ким Сынмин.

***

      — Чан-хён, со мной связался Хёнджин, — Феликс почти прокричал это в трубку Чана.       — Что? Как? Где он? С ним всё в порядке? — звонок застал Чана в машине, по дороге в больницу к Минхо, откуда позвонили и попросили его срочно приехать.       — Да, он в Америке, хён.       — В Америке? Боже, что он там делает? — Чан сжал пальцами руль.       — Он не сказал. Но когда я сказал ему про отца, он ответил, что завтра же вылетает. — Феликс, это такая хорошая новость. Думаю, что он очень нужен Минхо. Я сейчас еду как раз к нему в больницу. Вроде в лаборатории сделали анализ того порошка. Будем надеяться, что врачи теперь поймут, что с ним делать.       — Хён, я тоже выезжаю. И… Нам нужно будет поговорить.       — Поговорить? — Чан сдвинул удивлённо брови, — Ну хорошо, Феликс. Сейчас?       — Нет, я тоже еду в больницу. Там и поговорим.       В больнице Чана встретил лечащий врач Минхо. Действительно, лаборатория провела анализ порошка, привезённого полицией. Уже было назначено новое лечение, но пока Минхо не пришел в себя, хотя по всем показаниям должно было наступить улучшение.       — Доктор Бан, вы поймите, — вещал мужчина, пока они шли по коридору к палате реанимационного отделения, где сейчас под наблюдением врачей находился Минхо, — мы делаем сейчас всё возможное. Нам всем остаётся только ждать. Ждать и верить, что мы всё правильно рассчитали, потому что этот порошок — это, конечно, ужасное изобретение, в котором собраны все самые тяжело поддающиеся определению в крови и, соответственно, выведению из нее, составляющие. Возможно, на какой-то из них организм доктора Ли отреагировал очень непредсказуемо. Мы будем стараться как можно быстрее определить тот самый.       — Хорошо, я понял. Я доверяю вам, сделайте, пожалуйста, всё возможное, чтобы его быстрее оттуда вытащить, — они пожали друг другу руки, и Чан остановился возле палаты, в которой, опутанный кучей проводов и окруженный пикающими и моргающими приборами, лежал сейчас его друг.       Внутрь было, конечно, нельзя, и Чан просто стоял возле окна, прислонившись к нему лбом.       — Привет, Минхо-я, — он улыбнулся, произнеся приветствие очень тихо. — Ты давай поправляйся быстрее. Сейчас приедет Феликс. И, кстати, нашёлся твой Хёнджин, — с уголка глаза сбежала капля, оставив влажную дорожку. Чан успел подумать, ощутив прохладу на щеке, что стал очень сентиментальным. Не иначе и правда стареет. — И ещё у меня для тебя есть одна потрясающая новость.       — Привет, хён, — на плечо легла ладонь Феликса, слегка сжимая его, — Как он? — Феликс всматривался в стекло, пытаясь разглядеть за всей паутиной из проводов своего родного человека.       — Они делают, что могут. Но этот порошок, чтоб его, — Чан стиснул зубы. — У него слишком сложный состав. Будем надеяться, что они быстро найдут нужный вариант для очищения крови Минхо. Господи, Феликс, за что ему это? Ведь искусственная кома — это тоже не выход, тем более, не мне тебе объяснять, что и последствия от нее тоже могут быть разные. Надеюсь, что всё обойдется.       Феликс не отрывал взгляда от больничной кровати с Минхо, пока слушал Чана. Это так больно — наблюдать за родным человеком в таком беспомощном состоянии и понимать, что ты ничем не можешь ему помочь. И остаётся только ждать. Ждать и верить, что он справится. Что ему есть для чего оставаться на этом свете. Есть, ради кого бороться и цепляться за жизнь. И Феликсу очень хотелось верить, что этот якорь удержит его здесь, рядом с ними. Потому что они, как врачи, знают, что в любом лечении очень многое зависит прежде всего от самого пациента, от его желания быть «вылеченным». Потому иногда и простая простуда способна загнать человека в гроб. Просто потому, что человек посчитал, что ему незачем оставаться здесь.       Они постояли еще пару минут и спустились в кафетерий.       — Хён, — Феликс решил не тянуть кота за хвост, — когда мы пересматривали записи с камер, то увидели кое-что, что нас смутило… Между отцом и Хёнджином… — он замолчал, вглядываясь в лицо Чана и ища в нём сразу ответ на ещё не озвученный вопрос: — между ними что-то есть? Кроме того, что Хёнджин приходится Минхо-хёну сыном?       — Феликс, — вздох Чана, казалось, услышал весь кафетерий, — я не знаю, имею ли я право говорить о таких вещах без Минхо и без Хёнджина. Это всё-таки их личное дело.       — Но, я не пойму, — Феликс с силой сжал кулаки на столе, — он же его отец, а Хёнджин… Мы видели, как он поцеловал Минхо-хёна. Что происходит? Я был готов набить ему морду, правда, хён. Меня чуть не вывернуло от этого. Отец его привёз в дом, ухаживает за ним, а он…       — Феликс, не кипятись. Здесь, как никогда уместна банальная фраза: «Ты все немного не так понял». Ладно, возможно, я пожалею об этом и получу от Минхо, но я не хочу, чтобы ты и минуты плохо думал ни об отце, ни о Хёнджине. В общем, да. У них есть чувства, которые появились еще до того как Минхо узнал, что Хёнджин его сын. Именно из-за того, что Минхо стал отвергать их, понимая, что не может испытывать такие неправильные чувства к Хёнджину, они и поругались, скорее всего.       — Но как… Как это вообще могло случиться, господи? — Феликс обхватил голову руками, уперевшись локтями в стол. — Отцу что, мало омег вокруг? Мой друг! Да ещё и альфа! Я, конечно, не могу осуждать выбор отца, но…       — Ну, тебе ещё многое предстоит узнать и о Хёнджине, Ликс. Но это точно не от меня. Могу сказать одно. У меня, как и у Хёнджина, сразу появились сомнения в подлинности теста. И только Минхо твердо верил в его точность. Но и отрицать того, что испытывает совсем не родительские чувства к Хёнджину, он не мог. В общем,я сегодня узнал, что тест подменили. И вот оригинал, — Чан протянул Феликсу лист с результатами. — Как видишь, Хёнджин не сын Минхо. Так что ничего предосудительного в их отношениях нет, Феликс. Пока, я думаю, это всё, что ты должен знать. Остальное, они расскажут сами, когда захотят.       — А кто подменил, хён? — Феликс поднял глаза на Чана.       — Да неважно кто, Феликс. Главное, что мы теперь знаем правду. И они тоже должны её узнать.       — Но, признаюсь, мне всё равно будет сложно представить, что Хёнджин и отец… Ох, ладно. На самом деле, кто как не я знает, что они оба очень хорошие и оба достойны самого большого счастья. И если это счастье — они сами друг для друга, то я, конечно, не собираюсь как-то этому противиться. Думал, обрёл брата и друга в одном лице, а оказывается… — Феликс засмеялся.       — Согласен, Феликс. Ты прав — они как никто нуждаются в любви. И поверь мне, если они будут вместе — это будет самое большое счастье для нас всех. Ну а теперь расскажи, как вы отдохнули? Хотя жаль, конечно, что вам пришлось прервать свой отпуск по такой не очень хорошей причине.       — Да ничего страшного, хён. Отдохнули мы хорошо. Теперь главное, чтобы с отцом всё было хорошо. Это важнее. Отдохнуть мы еще успеем, когда всё наладится.       Телефон Феликса пиликнул уведомлением.       — Хёнджин вылетает.