Лунная соната

      Смеркалось. Шумный город мерцал огнями в лёгком тумане после проливного дождя где-то вдалеке. Его яркое сияние отражалось цветной дымкой в лужах на асфальте, по которому неохотно брели две пары ног. Здесь, на окраине, на узеньких улочках меж невысоких, но густо наторканных силуэтов домов, было так спокойно и тихо, особенно после городского кинотеатра, заполонённого толпой людей так, что было не продохнуть. Но стоит сказать, что вечерний сеанс всё равно чудесное времяпрепровождение, разве что голова теперь слегка гудит от продолжительных вспышек смеха и последующей усталости. Зато теперь им есть, что обсуждать по дороге домой, не торопясь прогуливаясь по цветущим, благоухающим свежестью палисадникам.       В воздухе приятно витали пары озона. Вечерняя прохлада обволакивала оголённые участки тела, заставляя поёжиться. По тёмно-голубому небу быстро бежали чёрные облака, уплывая куда-то за горизонт. Почти полная тишина, лишь шум изредка проезжающих по соседним улицам машин, расплёскивающих воду по тротуарам, и мягкий голос Алана, что эмоционально объяснял мотивацию главного героя в фильме, размахивая руками. То, как он проникался подобным – невероятно интересный феномен, после которого он мог часами с энтузиазмом рассуждать над просмотренным, каждый раз удивляя новыми замечаниями. Его горящие глаза точно светились во тьме неосвещённой улицы, а серьёзное лицо казалось непривычно милым и спокойным под брызгами луны. Жаль только, что Микки сегодня совсем не глядел на эту красоту, почему-то понурив голову вниз и изредка задумчиво поворачивая её, глядя по сторонам. То ли усталость, то ли лёгкая тоска читались в его неторопливой походке, в меланхоличном взгляде, обычно таком энергичном и страстном. Вдруг он резко остановился, сунув расслабленные руки в карманы и задирая подбородок вверх, обращая взгляд на небо. Алан не сразу заметил это внезапное движение, но пройдя пару шагов, обернулся, резко дёрнувшись обратно и непонимающе глядя на Микки.       – Алан, а та девушка... – наконец протянул тот, будто что-то вспоминая, и повернулся к Алану. – Ну, у кинотеатра. Кто она?       Алан в свою очередь с секунду стоял в замешательстве, но как только понял, о ком идёт речь, сильно смутился, нервно улыбаясь и отводя взгляд в сторону. Он прокашлялся, шаркнув ногой по асфальту.       – Да-а мы с ней просто ходили на свидание, – выдавил он, на что Майки странно опустил голову.       – Вот как... – с тоской проговорил он.       Алан тут же оживился, делая жест руками.       – Но там так странно всё... Я не люблю её. Мы друзья, и я, ну, просто не хотел её огорчать, вот, – виновато жмурясь, добавил он.       Микки вновь посмотрел на него, на удивление живо сверкнув глазами. Что-то светлое коснулось его бледного лица и он, удовлетворённо хмыкнув, снова шагнул к Алану, продолжая их путь.       – Может, ты и в постель её пустишь тогда? Чтоб не огорчалась, – с ироничной ухмылкой заговорил он, с некоторой дерзостью подхватывая Алана под руку и пытливо глядя ему в глаза.       Тот же слегка запнулся, выравнивая шаг, чтобы идти с Микки в ногу и недовольно отвернулся, делая вид, что его это оскорбило. Его щёки заметно опалил румянец. Холодные прикосновения Майки дурманили голову, как в самый тёплый летний день, когда от жары всё плывёт перед глазами, и мысли словно тают в голове. Он был непредсказуем: то прикрикивал и саркастично критиковал его весь вечер, то равнодушно сидел один в углу комнаты, тихо о чём-то вздыхая, то, как сейчас, напирал с нежностями. От того такие моменты становились ещё ценнее, ещё желаннее. Алан наслаждался каждой секундой, когда тот вторгался в его личное пространство так, что чувствовался холод его чудесной мраморной кожи с украшающими её телесными пятнами, совсем близко слышалось его тяжёлое дыхание, и чувствовался этот сладкий запах его волос. И зачем только он всё это делает? Словно загоняет жертву в угол, вот они, вампирские повадки.       Алан тяжело вздохнул, снова поворачиваясь к нему лицом, но всё ещё не осмеливаясь заглядывать в глаза, вместо этого быстро скользя взглядом по его растрёпанным рыжим волосам, мимо проплывающим домам с редко горящими окошками, цветами на окнах и протянутыми верёвками для белья. Действительно, очень умиротворяющий пейзаж в сумрачном поднимающимся тумане.       – Нет! Это же совсем другое, – с усмешкой отозвался наконец Алан. – Тем более, сейчас я... Влюблён в другого человека.       Они столкнулись взглядами. Одинаково растерянными и пронзительными. Но не успел Алан таким налюбоваться, как Микки опять опустил голову и отвёл глаза в сторону, ослабляя хватку.       – Пх, ну, ясно. Я тоже, знаешь ли, – небрежно бросил он. – И что же тебе тогда мешает, раз я всё ещё не видел вас вдвоём?       Снова ирония, снова холод. Видеть его таким было совершенно невыносимо, но и подбирать слова, чтобы ненароком не заставить его так остыть, Алану никак не удавалось. Единственное, что можно было сделать – это продолжать говорить. Даже удивительно, как резко они перешли с обсуждения фильма на любовные интересы, о которых раньше почему-то не возникало и речи.       – Там всё... Довольно сложно, – решился пооткровенничать вдруг он. – Я просто не понимаю, стоит ли пытаться. Разве может ли человек, вечно без причины недовольный мной любить меня?       С какой-то тоской и даже злобой вылетели последние слова, на что Майки грустно улыбнулся, но улыбка быстро сползла с его тонких губ.       – Может. Может, он не до конца принял свои чувства к тебе и не понимает, что с ними делать, – непривычно серьёзно рассудил он. – Или, может... Он сам уверен, что ничего не выйдет и злится, но, скорее, на себя самого?..       Оттенок печали чётко слышался в его голосе, таком тихом, что почти сливающимся с шумом листвы деревьев на ветру. Такое понимание модели поведения было, казалось, чрезвычайно точным и, наверное, даже знакомым ему. Алан с интересом глядел в его потухающие от тоски глаза, чувствуя, что Микки вот-вот провалится в сон.       – А что у тебя? – вдруг решил он его разбудить.       Микки отрешённо взглянул на него совершенно стеклянными глазами.       – А мой человек... Любит женщин. Не меня, – сурово произнёс он, словно зачитывая свой приготов.       Алан вздрогнул. Странное нетерпение разгоралось где-то внутри. Почему-то ему показалось, что абсолютно всё сейчас – вся эта ночная прогулка, кино, узкие улицы – наполняют его решимостью и подталкивают к осуществлению такого долгожданного момента.       Он остановил Майки, заставляя его в недоумении поднять уставший взгляд. Алан сильнее сжал его руку, обхватывая горячей ладонью его запястье, и, сомкнув дрожащие веки, мгновенно притянул его к себе, несмело целуя его губы. Свободная рука осторожно легла на холодную щёку, нежно поглаживая кожу и сильнее притягивая к себе. Но это сладкое мгновение продлилось чертовски недолго, Алан слегка отпрянул от него, с виноватым испугом вглядываясь в такое красивое, желанное лицо, что сейчас близко, как никогда. Сладковатый вкус железа всё ещё чувствовался на губах, и Алан нервозно слизывал его кончиком языка.       Майки совершенно ошарашенно глядел на него широко распахнутыми, пылающими глазами, должно быть, с минуту, пока страх в груди оборотня нарастал с каждой секундой в томительном ожидании пощёчины. Однако, окончательно придя в себя, Микки бросился к нему на шею, снова впиваясь в его губы, ещё настойчивее, ещё горячее, страстно покусывая их, медленно проводя по ним языком, проталкивая его внутрь и сладко постанывая, не желая больше отрываться. Алан тут же обхватил руками его хрупкую талию, притягивая в свои объятия. Они оба слишком долго этого ждали.