Мне больше не больно

Приглашение пришло с грифом «лично от министра здравоохранения»: Хауса ждали на закрытой конференции в Женеве, посвящённой диагностике новых вирусных угроз. Пять дней, четыре ночи, никаких журналистов, только лучшие умы мира. — Это ловушка, — сказал Хаус, прочитав письмо. — Они хотят запереть меня в одной комнате с эпидемиологами и заставить слушать их бред. — Или хотят вручить очередную награду, — сухо заметила Кадди. — Ты едешь. Это престижно для больницы и для тебя. — Я не хочу престижа. Я хочу спать в своей постели. — Поспишь в отеле. Швейцария близко. Она уже собирала чемодан. — Я позвоню, если что-то случится, — сказала она Хаусу. — А ты веди себя прилично. — Я всегда веду себя прилично. — Ты всегда ведёшь себя как свинья. Хаус усмехнулся, поцеловал Кадди и уехал в аэропорт. *** На второй день после его отъезда, утром, Кадди обнаружила в почтовом ящике конверт без обратного адреса. Внутри — несколько фотографий. Хаус в баре, с бокалом, который мог быть соком, а мог и виски. Хаус улыбается какой-то блондинке в вызывающем платье. Хаус садится с ней в такси. Хаус входит в отель. Никаких поцелуев, объятий или откровенных сцен. Но композиция была выстроена так, будто он провёл ночь не один. Кадди замерла. Внутри поднялась волна — не холода, а жара. Она пересмотрела снимки раз, другой, третий. Никаких дат, никаких подписей. Но лицо Хауса было чётким, а камера — дорогой. Она не стала звонить Уилсону. Сначала отправила Хаусу сообщение: «Кто эта женщина?» Приложила фото. Ответ пришёл через десять минут: «Не знаю. Кто?» «Ты с ней в баре. Потом в такси. Потом в отеле». «Ты серьёзно? Это фотошоп. Я был на конференции, потом в номере, потом спал. Один». «Докажи». «Чем? Моей честностью? Ты мне не веришь?» Кадди не ответила. *** У Уилсона была операция, но медсестра передала, что Кадди просит срочно зайти. Он зашёл после, в шестом часу вечера. Кадди сидела в своём кабинете, перед ней — распечатки фотографий. — Что это? — спросил он. — Пришло сегодня. Без обратного адреса. Уилсон взял фото, внимательно изучил. — Это монтаж. Тень падает не туда. И отражение в стекле разное. — Откуда ты знаешь? — Я не диагност, но тоже умею смотреть. Это ложь. Кто-то хочет вас поссорить. А у тебя паранойя. — Почему ты так уверен? — Потому что я доверяю Хаусу. Он сказал, что ничего не было. Я верю. — А я? Я должна верить слепо? — Ты его жена. Ты знаешь его лучше всех. Вспомни, сколько раз он врал тебе о серьёзном? Никогда. Он врал о мелочах, о ноге, о таблетках. Но никогда — о других женщинах. Кадди молчала. — Ты устала, — сказал Уилсон. — Ты волнуешься. Это нормально. Но не дай им победить. — Кто — «им»? — Тем, кто это прислал. Завистникам, недоброжелателям, пациентам, которые не дождались чуда. Кому-то, кто хочет разрушить то, что вы строили годами. Кадди убрала фотографии в стол. — Я не буду ему звонить. — Хорошо. — Но когда вернётся — поговорю. — Поговоришь. Но без крика. — Не обещаю. *** Хаус вернулся через два дня. Уставший, злой, с новыми идеями, которые он хотел обсудить с Уилсоном. Кадди встретила его на пороге. — Привет, — сказал он и поцеловал её. Она ответила холодно. — Что-то не так? — Пройдём в гостиную. Он прошёл. Увидел на столе распечатки. — А, это. Я уже объяснил. Не было ничего. — Ты не объяснил. Ты сказал «фотошоп». — Это он и есть. Посмотри на тень. Посмотри на отражение. Посмотри на её лицо — оно вырезано из другой фотографии. — Откуда ты знаешь? Ты изучал? — Я диагност. Я изучаю всё. И эту чушь изучил. Ракурс не совпадает, освещение разное. Кто-то потратил много времени, чтобы испортить мне жизнь. — И кому это нужно? — Не знаю. Но я найду. — Ты всегда находишь, когда хочешь. — Я люблю тебя. — сказал он серьёзно, потому что редко когда произносил эти три слова, поэтому они звучали больше как угроза, чем что-то умилительное, — У меня нет ни времени, ни желания крутить романы с блондинками из баров. — Ты был в баре? — Это был конференц-центр. Там стоял бар. Я взял сок. Она села рядом, начала расспрашивать о работе. Я ответил, что устал, и ушёл. — А такси? — Она тоже вызвала такси. Мы вышли одновременно. Сели в разные машины. Монтаж сделал так, будто в одну. — А отель? — Я вошёл один. Она прошла мимо. Это видно по видео, если замедлить. Ты замедляла? — Нет. — Тогда сделай это. Она села в кресло, уронила голову. — Прости. Я знала, что это не по-настоящему, но внутри всё кипело. Я боялась, что ты… что мы… что всё, что мы построили, может рухнуть из-за одной глупой ошибки. — Предпочитаю только умные. Он присел на корточки перед ней, взял её руки. — Посмотри на меня. Я здесь. Я твой. Я не хочу никого другого. Даже если бы эта блондинка была голой и предложила миллион долларов. — Ты бы отказался? — Я бы сказал: «Деньги положите в конверт, а одеться можете в соседней комнате». Она улыбнулась сквозь слёзы. — Ты идиот. — Ещё какой.