Запретная любовь

      Старый амбар. То самое идеальное место, в котором можно провести время наедине и никто об этом не узнает. Именно туда Чонгук приводит впервые Тэхёна в конце сентября, когда тоска друг по другу становится невыносимой. Многое произошло за этот месяц, пока они не виделись, но ежедневные переписки и звонки входят в привычку, без которой они уже не могут жить.       С началом нового учебного года появляется слишком много забот. Утро Чонгука начинается с самого важного — с сообщения Тэхёну. А дальше уже всё остальное по накатанной. Утренняя кормёжка животных. Школа. Сбор урожая. Заготовки на зиму до позднего вечера. Уроки. Созвон с Тэхёном перед сном. Они могут разговаривать по телефону часами, из-за чего биологический режим у Чонгука сбивается окончательно. Он не высыпается, становится всё более рассеянным и уже не реагирует на крики петухов в пять утра. Но так ему на самом деле плевать на всё это недомогание в теле, он не собирается из-за этого жертвовать такими необходимыми для него разговорами с Тэхёном. Хотя бы так чувствовать его любовь, если уж у них нет возможности видеться ежедневно.       Они рассказывают друг другу абсолютно всё. То, как Чимин в школе пытался помириться с Чонгуком, хотел снова дружить, как раньше. Они с Хосоком вместе подходили, но доверие было утеряно, о чём Чонгук и сообщил им в лоб. Бывшие друзья психанули на это, однако невозможно игнорировать людей, когда ты ежедневно ходишь с ними в одну школу и учишься в одном классе, поэтому им всё же приходится общаться.       Тэхён ревностно скрипит зубами, когда Чонгук ему, смеясь, рассказывает о том, что одна одноклассница, которой он давно нравится, решилась вдруг признаться ему в симпатии и предложила встречаться. Чонгук отказал ей в мягкой форме, но напрягся, услышав смешки Чимина и Хосока. Было страшно, что одноклассники могут рассказать истинную причину и сдать Чонгука с потрохами, но те этого слава богу не сделали, за что вернули себе чуточку уважения бывшего лучшего друга. К слову, они втроём постепенно начали общаться как раньше, парни даже однажды спрашивали о Тэхёне, но Чонгук им ничего не сказал, бросив лишь раздражённо: «давайте не будем поднимать эту тему». И те действительно об этом забыли, а может, просто не хотели лишний раз нервировать Чонгука.       Тэхён в свою очередь рассказывает о том, что Намджун заставляет его ходить на уроки и бесится каждый раз, когда он предлагает их прогулять. На самом деле плевать он хотел с высокой колокольни на то, что ему там говорит друг, но просьбу Чонгука прислушиваться к Намджуну игнорировать не может. Поэтому взялся всё же за ум и прогулов стало меньше. Он так же и о существовании «качалки» рассказывает, как они зависают там с друзьями и иногда выпивают. Чонгук прямым текстом заявляет о том, что ему не нравится, когда Тэхён пьет алкоголь. Тот и цыкнул бы в ответ, да не может слова против сказать, только поддакивает, словно провинившийся ребёнок. А вот занятия боксом Чонгук одобряет и с удовольствием слушает о том, как Тэхён колотит грушу в качалке, но хмурится с недовольством, когда речь заходит о том, что Тэхён снова с кем-то подрался.       — Тебе было больно? — спрашивает так, словно чувствует каждый синяк Тэхёна на себе.       — Я любую боль могу пережить, но только не ту, которую ощущаю ежедневно глубоко в сердце оттого, что прошёл ещё один день вдали от тебя.       Тэхён умеет сказать так, что Чонгук начинает плавиться от его речей. Действительно больно. Больно каждый день слышать голос, но не видеть любимого человека. А хочется очень сильно. Настолько сильно, что иногда словно спазмами сводит все внутренности разом от нехватки прикосновений. Они пытаются пару раз созвониться по видеосвязи, но картинка прерывается и зависает, а слова невозможно разобрать из-за плохого соединения. Они спасаются лишь тем, что скидывают друг другу короткие видео и селфи, бережно сохраняя все файлы в спрятанной папке.       Одним субботним днем, когда у Чонгука появляется немного свободного времени, руки доходят до того, чтобы починить полароид. Ему удаётся справиться с этим достаточно быстро, как оказалась проблема не была так велика, как показалась изначально. Тэхён выдыхает тогда в трубку облегчённо и долго сыплет комплиментами, говоря о том, какой Чонгук замечательный, самый лучший и умеющий всё на свете. А Чонгук смущается от такого потока комплиментов, тормозит своего парня, смеясь, но тот продолжает нахваливать.       В итоге к концу сентября Тэхён не выдерживает и говорит, что больше так не может. Ему необходимо увидеть Чонгука. Они выбирают выходной день, в который Чонгук врёт родителям, что плохо себя чувствует и хочет отдохнуть, и договариваются о встрече.       Тэхён приезжает на восьмичасовом автобусе, с самого утра, чтобы у них было больше времени насладиться друг другом. Сегодня ради Чонгука он завёл огромное количество будильников, боясь проспать, но вскочил с кровати при первом же сигнале. Чонгук объясняет, где Тэхён должен выйти из автобуса, и, забрав его на мотоцикле, везёт его в тот самый амбар, в котором разговаривал однажды с Чимином. Пока они едут, Тэхён крепко обнимает своего парня за живот, уткнувшись носом в его шею сзади. А как только мотоцикл останавливается, начинает поцелуями покрывать щёку Чонгука. Тот млеет от таких требовательных объятий, сжимает ладони Тэхёна в своих и, повернув к нему голову, оставляет поцелуй на губах.       — Мне этого мало, — шепчет Тэхён на ухо, отчего Чонгук издаёт смешок.       — Прости, я по-другому не умею.       — Я научу тебя сегодня.       Чонгук хмурится и, слегка отстранившись, поворачивает корпус, чтобы взглянуть в глаза Тэхёну. Он вопрос задаёт со всем своим недовольством, что у него имеется:       — И на ком ты сам учился?       Тэхён смеётся на это и прижимается к спине сильнее.       — Ни на ком. Я видео смотрел и сегодня планировал научиться этому вместе с тобой.       Чонгук расслабляется, откидывает голову на плечо Тэхёна, и они просто наслаждаются этой близостью, продолжая сидеть на мотоцикле.       — Что там внутри? — кивает в сторону амбара, на что Чонгук встаёт и протягивает руку.       — Идём. Я покажу. Там уютно.       Ещё бы там не было уютно. Чонгук постарался заранее сделать так, чтобы им было комфортно. Он ещё перед приездом Тэхёна привёз сюда плед, который постелил на втором этаже на сено, а в рюкзаке у него неизменно термос с горячим чаем и домашние пирожки, которые он сам вчера испёк специально для Тэхёна.       Они поднимаются по деревянной лестнице на второй этаж, Чонгук бросает на сено свой рюкзак и оборачивается к Тэхёну, резко обнимает и тычется носом в его шею. Мычит довольно, прикрыв глаза и глубоко вдыхая аромат тёплой кожи, когда его в ответ обнимают крепко за талию.       — Я так сильно соскучился, Тэ, — шепчет Чонгук, не поднимая головы.       — Я тоже, Гук-и, — он плечом дёргает, намекая на то, чтобы Чонгук поднял голову и посмотрел на него, а после проводит кончиком языка между его губ.       — Что ты делаешь? — с улыбкой спрашивает Чонгук, не отрывая взгляда от любимых глаз.       — Гук, закрой глаза и приоткрой рот, — Чонгука от этого шёпота в дрожь бросает, он выполняет сказанное и ждёт, что будет дальше. — Повторяй за мной…       После этих слов Чонгук чувствует, как губы Тэхёна мягко обхватывают его верхнюю губу, чуть посасывая. Он неуверенно повторяет движения, чуть смыкая собственные губы на нижней губе Тэхёна.       — Что чувствуешь? — чуть отстранившись, интересуется Тэхён.       — Это… как-то странно, но очень приятно. Давай попробуем ещё.       И они пробуют. Ещё и ещё. Сминают губы друг друга, сливаясь в неуверенном поцелуе. Касания становятся всё продолжительней, эмоции зашкаливают, Чонгук обвивает руками шею Тэхёна, пальцами зарывается в пряди его волнистых волос. Ладони Тэхёна сжимают талию, притягивают ближе. Им катастрофически не хватало друг друга, тоска съедала обоих, поэтому сейчас они просто не могут остановиться, не могут оторваться, лишь жмутся плотнее телами, покрываясь мурашками и растворяясь в этих слишком крепких объятиях. У Чонгука явно останутся синяки на талии, настолько Тэхён сжимает его кожу поверх толстовки. А сам Чонгук не контролирует, с какой силой тянет парня за волосы, Тэхён чуть шипит от боли, но не отстраняется, лишь увлечённей целует, успевая покусывать губы и упиваясь мычанием в ответ.       — Это невероятно, Тэ, — всё же прервав поцелуй и уперевшись лбом о лоб, шепчет загнано Чонгук. Его дыхание сбилось, всё тело словно огнём горит, а в области паха ощущается щекочущее напряжение. Он никогда ничего подобного не испытывал раньше, Тэхён только своим присутствием рядом дарит все эти ощущения. Такой сейчас необходимый тактильный контакт, без которого Чонгук с ума сходит каждый день, заставляет чувствовать себя самым счастливым. Хочется вжаться в Тэхёна и вообще никогда не отпускать от себя.       — Согласен, — выдыхает Тэхён, так же тяжело дыша. Он сейчас возбуждён, как никогда. Ни одно порно-видео, которые он смотрит одинокими вечерами, не способно его так сильно возбудить. Его всего потряхивает, и хочется ощутить разрядку, однако он сам себя останавливает, потому что знает, как расслабляется тело после. А он не хочет чувствовать это расслабление. Он с Чонгуком рядом хочет лишь быть в таком состоянии как можно дольше, чтобы ощущать всё это неспадающее бесконечное возбуждение.       — Хочу сделать наше фото, — шепчет в самые губы. Они оба сейчас такие раскрасневшиеся, немного смущённые. Волосы Тэхёна растрепаны, и Чонгук, правда, хочет запечатлеть этот момент, чтобы позже смотреть на снимок и вспоминать их такую эмоциональную близость. День, когда они вместе научились целоваться по-взрослому.       — Ты взял полароид?       — Да. В рюкзаке.       — Сколько у нас осталось карточек?       — Двадцать две. Ту, которую зажевало, я выкинул.       — Прости.       — Нестрашно, Тэ. Ты ведь не специально.       — Я погуляю по городу и поищу магазины, где продают карточки для полароидов.       — И тогда мы сможем чаще фотографироваться.       — Да.       Весь диалог проходит шёпотом и в обнимку, с лёгкими улыбками на губах. Тэхён тянется снова за поцелуем, Чонгук отвечает сразу, целует мягко и ласково, но недолго. Отстраняется и нехотя убирает руки с чужой шеи, смеётся, прося Тэхёна отпустить его, тот выпрашивает еще один чмок, и только после этого Чонгук идёт к своему рюкзаку, чтобы достать полароид. Они снова обнимаются, соприкасаются лбами, прикрыв глаза, и Чонгук нажимает на кнопку. Тэхён ждет, пока фото полностью выйдет из полароида, выхватывает его и шепчет:       — А теперь фото для меня, — Тэхён целует Чонгука, пока тот снова жмёт на кнопку.       Они рассматривают проявившиеся фото с восхищёнными улыбками. Чонгук предлагает перекусить и они вместе усаживаются на плед. Тэхён нахваливает стряпню Чонгука и ест с удовольствием, запивая пирожки чаем, после чего ложится на спину, устраивая голову на чужих коленях. Чонгук перебирает его волосы пальцами, любуется красивым лицом, взгляд от которого оторвать не может ни на секунду. Тэхён смотрит на него снизу вверх, ощущая умиротворение и спокойствие, поворачивается набок и обнимает за талию, прижимаясь лицом к животу.       — Во сколько уезжает последний автобус? — тихо проговаривает куда-то в живот Чонгука.       — В восемь вечера, но мне нужно быть дома в пять, — расстроенно отвечает продолжая перебирать чужие волосы.       — Почему? — взгляд поднимает, не хочет так скоро расставаться. Почему у них так мало времени, которое они могут провести вблизи друг с другом?       — Я сказал родителям, что плохо себя чувствую. Они с поля приедут в шестом часу, и я должен в это время валяться в кровати, изображая больного.       — Тогда ложись со мной рядом. Хочу насытиться твоими объятиями.       Чонгук ложится, и они переплетаются всеми конечностями, прижимаясь друг к другу телами. Обнимаются в тишине, тихо что-то обсуждая. Оба приходят к единогласному мнению о том, что насытиться у них не выйдет, ведь оба начнут скучать и тосковать сразу после расставания. Однако сейчас думать об этом не хочется. Они наслаждаются этим временем наедине, чувствуя при этом счастье от распирающих эмоций. Они не перестают гладить ладонями тела поверх одежды, губы периодически скользят по губам, оба растворяются в подобных касаниях, а время неумолимо сжигает часы, проведённые вместе. Они совершенно теряются во времени, и оба вздрагивают крупно, когда в четыре часа у Чонгука звенит будильник. Они неторопливо собираются, снова не в силах оторваться друг от друга, на что теряют огромное количество времени, однако Чонгук успевает отвезти Тэхёна до остановки и уезжает домой до того, как приедет автобус, потому как это слишком рискованно. Тэхён специально прячется за остановку, ведь родители Чонгука по этой самой дороге могут проехать в любую минуту.       Становится очень интересно, почему же миссис Дженни так яро против того, чтобы Тэхён приезжал к ним в гости. Они с Чонгуком договорились, что постараются аккуратно узнать об этом, ведь то, что они якобы из разных миров, звучит как-то неубедительно.

***

      Следующая их встреча происходит спонтанно в середине октября, когда с раннего утра родители Чонгука сообщают сыну, что до вечера уезжают в город по делам фермы решить какие-то документальные вопросы. Чонгук, не раздумывая, делает вид, что отправляется в школу, а сам выжидает пока машина его семьи скрывается из виду и на первом же автобусе едет вслед за ними. Пишет Тэхёну, чтобы тот ждал его на вокзале.       Тэхён на радостях прискакивает туда на час раньше и с нетерпением ждёт Чонгука. Времени на прогулку у них было мало, поэтому они гуляют в парке недалеко от вокзала медленным прогулочным шагом, сцепляя ладони в замок, находят скамейку вдали от людских глаз и долго на ней целуются. Каждому делают по одной совместной фотографии, дабы запечатлеть довольные лица от встречи на карточках, которыми они будут любоваться одинокими вечерами, и снимают кучу видео и селфи на телефон.       Поцелуй тоже заснимают, а потом с улыбками пересматривают вместе. Перекусывают уличной едой и уже к четырём часам дня снова отправляются на вокзал, расстроенные тем, что слишком мало времени провели вместе. Чонгук, краснея щеками, признаётся, что у него нет денег на обратный проезд, на что Тэхён суёт ему в карман сумму явно больше нужного. Обнимаются до тех пор, пока водитель автобуса не начинает сигналить. Тэхён, не удержавшись, чмокает напоследок любимые губы и слегка подталкивает Чонгука, чтобы тот ушёл, пока он не передумал. Они переписываются весь путь, пока пригородный автобус везёт Чонгука домой.

***

      Встретиться до Рождества у парней больше не выходит, по большей части из-за Чонгука, родители которого загружают его работой по самое не хочу. А всё потому, что Дженни в начале ноября заболевает непонятно откуда взявшейся ветрянкой, на лечение которой уходит почти месяц. Чонгуку приходится взять на себя все её обязанности по дому. Незаметно слинять у него всё равно бы не вышло. Дженни полностью поправляется лишь к концу месяца. Тэхён всё порывается приехать в посёлок, но Чонгук его останавливает, потому как это слишком рискованно. Так и проводят время до самого Рождества, разговаривая по телефону на ежедневной основе и обмениваясь фотками и видео. Тэхён сам пополняет баланс на телефоне Чонгука, закидывая на его номер больше денег, чтобы тот всегда был на связи.

«Тэ, мы выехали.

Что у нас по плану на сегодня?»

«Посидим за столом с предками, потом пойдем ко мне. Я пиздец соскучился по тебе».

«Не матерись.

Мы гулять пойдём?»

«Да. В восемь собираемся у Намджуна».

«У него опять родители уехали?»

«Да. Мы с ночёвкой останемся у него».

«С ночёвкой это хорошо.

Хочу обнимать тебя всю ночь».

      Они переписываются всё время, пока Чоны едут к Кимам. Чонгук не может сдержать улыбки, когда Тэхён откровенно с ним флиртует, пишет слова, от которых в жар бросает. Он елозит на заднем сиденье автомобиля, с предвкушением ждёт новых уведомлений, совершенно не замечая, как отец наблюдает за ним, бросая короткие взгляды на зеркало заднего вида. Мать тоже, сев полубоком, смотрит на сына и не может сдержаться от вопроса:       — С кем ты переписываешься так увлечённо?       — С Тэ… — осекается вовремя. — Тэмином. Мой одноклассник, — сердце частит в груди, он смотрит на мать, мысленно ругая себя за несдержанность. Чуть не проболтался.       — И что же вы обсуждаете? — нахмурив слегка брови, интересуется Дженни.       — Мам… — виновато опускает взгляд и смотрит в телефон. Он видит всплывшее уведомление с началом сообщения и чувствует, как жар приливает к лицу.       «Хочу ощутить под ладонями твою…».       Чёрт. Чонгук уже скорее хочет доехать до Тэхёна и сжать того в объятиях, а после отругать за такие вот сообщения. Чонгук поджимает губы и медленно поднимает взгляд на мать. Кажется, он слишком долго молчит, а та ждёт ответа.       — Дженни, отстань от него. Мало ли, что они там обсуждают, — Инхо встречается в зеркале со взглядом сына, который одними глазами говорит: «спасибо» и выдыхает, когда мать, цыкнув на мужа, все же отворачивается. Чонгук скорее открывает сообщение, читает, что под ладонями Тэхён всё же хочет ощутить тёплую кожу, и печатает быстро ответ:

«Тэ, я тоже хочу.

Очень и очень сильно, но если мы сейчас не прекратим,

родители меня спалят.

Убираю телефон,

напишу как будем подъезжать».

      Он действительно убирает телефон, однако спустя минуту снова его достаёт, потому что Тэхён присылает ответ. Улыбка непроизвольно ползёт на губы, Чонгук не в силах контролировать свои эмоции так же, как не в силах проигнорировать сообщение. Поэтому переписка всё же продолжается до того момента, пока Чонгук не сообщает о том, что они будут минут через пять.       Волнующее предвкушение предстоящей встречи активирует дрожь всего тела и нетерпение. Чонгук широко улыбается и смотрит в окно, выискивая глазами до боли знакомый особняк. Смотрит в окно второго этажа, когда машина въезжает в ворота и встречается взглядом с Тэхёном. Тот машет ему ладонью и срывается навстречу, но в дверях его перехватывает за руку отец.       — Что? — цедит сквозь зубы Тэхён, подняв взгляд на отца.       — Веди себя прилично и не бросайся на Чонгука, словно пёс при виде хозяина, — говорит тот строго, а Тэхён зубы сжимает от злости, потому что тот снова и снова сравнивает его с щенком.       — Отпусти, — Тэхён отдёргивает руку и бежит к Чонгуку, сразу же обвивая его за талию. Выдыхает ему в шею, прикрыв глаза, и шепчет на ухо так, чтобы слышал только Чонгук: — Я с ума чуть не сошёл, пока ждал тебя.       — Я тоже, — шепчет в ответ Чонгук и сжимает чужую шею сильнее.       — Тэхён, здравствуй, — голос Инхо звучит словно сквозь вату, Тэхён сжимает ладони на куртке Чонгука и буквально заставляет сам себя отстраниться от парня.       — Здравствуйте, Инхо, Дженни, — он кланяется им обоим, Чонгук делает то же самое, здороваясь с Сунхо и Соён.       Пока родители отвлекаются на приветствия и беседы, парни втихую сбегают в дом, снимают быстро обувь и верхнюю одежду и сразу убегают в комнату Тэхёна.       — Боже, Гук, — выдыхает Тэхён, закрыв дверь, и они сталкиваются оба в крепком объятии, в котором стоят неподвижно довольно долгое время. Им не нужны сейчас слова, чтобы в полной мере выразить то, как сильно они скучали друг по другу. Это ясно по тому, как крепко Тэхён прижимает к себе Чонгука, впиваясь пальцами в его бока, где точно останутся синяки, и с какой силой обнимает Чонгук чужую шею. Грудь спирает от нехватки кислорода, но так даже лучше. Они не в состоянии разорвать этот контакт, не могут отстраниться, потому как чертовски не хватало этой тактильности. Пусть они переписываются и созваниваются на ежедневной основе, но этого недостаточно. Им жизненно необходимо чувствовать прикосновения, слышать биение сердец, ощущать горячее дыхание кожей. Они не отстраняются, даже когда стучат в дверь, даже когда её открывают. Не слышат голос Мисук, которая сообщает парням о том, что их родители зовут за стол.       — Тэхён, — уже громче обращается женщина и касается его плеча.       Тэхён вздрагивает, словно его коснулось что-то чужеродное, и переводит взгляд на женщину. Чонгук тут же смущается и слегка покрывается румянцем.       — Чего тебе?       — Миссис Ким зовёт вас к столу.       — Сейчас идём, — Тэхён кивает ей в сторону двери, и та, вздохнув, покидает комнату.       — Это было грубо, — чуть отстранившись и заглядывая в глаза, шепчет Чонгук.       — Она прервала нас, — недовольно отвечает Тэхён и неожиданно для Чонгука целует его губы.       Чонгук отвечает, но не позволяет захлестнувшим эмоциям взять верх, поэтому отстраняется достаточно быстро, на что Тэхён недовольно мычит и снова тянется к губам.       — Тэ, — мягко останавливает, удерживая парня за щёки, — идём.       — Не хочу.       — Надо! — уже строже говорит Чонгук и отстраняется сам. Он тоже не хочет, и ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы разорвать эти необходимые для обоих объятия.       Они сидят за столом, еле себя сдерживая. Взрослые увлечённо беседуют друг с другом, а парням хочется смыться как можно скорее из-за стола и свалить куда подальше, чтобы никто их не трогал, чтобы было время побыть наедине. Взрослые расслаблены, а два подростка напряжены.       — Мы пойдём, — не выдержав, говорит Тэхён и отодвигает стул, чтобы подняться на ноги.       — Куда? — уточняет Сунхо.       — На улице погуляем.       — Нет. Нам прошлогодней вашей прогулки хватило.       — И что нам делать? Тупо торчать дома, слушая ваши разговоры? — дерзит Тэхён, пока Чонгук в это время опускает голову, кусая губы. Не нравится ему это возникшее за столом напряжение.       — Быть дома, чтобы мы за вас не переживали, — вставляет спокойным голосом Дженни, и Чонгук поднимает на неё взгляд, понимая, что она сейчас не шутит.       — Нам не по пять лет, чтобы сидеть дома. Я уже с друзьями договорился, они ждут нас, — не унимается Тэхён и чуть повышает голос.       Предупредительное «Тэхён» от Сунхо и тихое «Тэ» от Чонгука звучат одновременно. Тэхён переводит взгляд на Чонгука и видит в его глазах мольбу не раздувать скандала, выдыхает и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Можно мы погуляем? — Чонгук задаёт этот вопрос отцу Тэхёна, после смотрит на свою маму и добавляет: — Обещаем быть на связи. Тэхён правда договорился с друзьями.       — В десять чтобы были дома, — отрезает Сунхо.       — Но… — начал было Тэхён, но Чонгук его опережает, сказав громкое: «спасибо», и встаёт из-за стола, ухватив парня за запястье.       Тэхён раздражённо хлопает дверью в своей комнате и быстрым шагом идёт к кровати, садится сначала на край, но уже через пару секунд падает на спину, раскинув руки в стороны и шумно выдохнув. Чонгук ложится с ним рядом, укладывая голову на чужое плечо, и обнимает рукой чуть выше талии. Тэхён тут же поворачивается набок, сгребая своего парня в охапку и обнимая его всеми конечностями.       — Хочу скорее закончить школу, поступить в универ и съехать от родителей, — шепчет Тэхён куда-то в макушку Чонгука. Тот голову поднимает и смотрит в глаза. — Мне в любом случае купят квартиру, Гук. Мы с тобой поступим на один факультет, будем сидеть за одной партой и жить вместе. Не хочу расставаться с тобой ни на минуту.       — Я с мамой сегодня утром разговаривал, — шепчет с грустью в голосе, которую Тэхён улавливает отчётливо.       — О чём?       — О наших с тобой отношениях. Она объяснила мне, почему против того, чтобы ты приезжал к нам в гости.       — И почему же?       — Потому что ей не нравится наша с тобой, как она выразилась, нездоровая привязанность друг к другу.       — Что плохого в том, что мы любим друг друга?       — То, что мы одного пола.       — Дурацкая отмазка, — фыркает Тэхён.       — Согласен. Но мама взяла с меня обещание, что я не буду сегодня спать с тобой в одной кровати…       — То есть как это: не будешь? — не дав договорить, уточняет Тэхён с явным недовольством в голосе.       — Я буду, Тэ, — мягко улыбается. — Но нам нужно меньше контактировать при родителях друг с другом. Они не понимают нашей любви, считая это чем-то неправильным, так же, как и Чимин с Хосоком.       — Почему всё так сложно в этом мире? Сначала они нам заливают, что мы из разных миров и не можем видеться чаще одного раза в год, потому что вы из деревни, а мы невъебенные богатеи. А сейчас говорят, что парням любить друг друга неправильно, и им совершенно похрен на то, что меня ещё ни одна девушка не привлекла…       — Что значит ещё? — хмурится Чонгук, делая упор на последнее слово.       — Не цепляйся к словам, Гук. Мне нахуй никто не нужен, кроме тебя.       — Тэ, следи за языком.       — Прости. Забываю, что тебе не нравится, когда я матерюсь.       — Ты не должен этого забывать.       — Прости, Гук-и, — Тэхён чмокает губы напротив, которые его манят на протяжении всего разговора, и добавляет: — Меня просто бесит вся эта ситуация в целом.       — Все эти запреты?       — Да. То, что мы зависим от взрослых. Хочу уже скорее стать совершеннолетним и делать всё, что захочу.       — Ты и так делаешь, что хочешь, — улыбается Чонгук.       — Это другое, Гук. Я хочу быть с тобой круглые сутки и не разлучаться ни на минуту. Хочу обнимать тебя, целовать и…       — Ощущать под ладонями тепло моей кожи? — игривым голосом возвращает слова Тэхёна.       — Чёрт, да.       Тэхён слишком резко оказывается на Чонгуке, тот даже понять ничего не успевает, но на торопливый поцелуй отвечает и руками за шею обнимает, вплетая пальцы в копну тёмных волос. Оба мычат от удовольствия, когда ладони Тэхёна ныряют под рубашку и касаются кожи. Он так мечтал об этом касании, что сейчас, наконец дорвавшись, не замечает, насколько сильно мнёт кожу Чонгука.       — Тэ, — выдыхает в поцелуй, — м-м.       — Люблю тебя, Гук. Не могу без тебя, — надавливая лбом на лоб, загнанно шепчет Тэхён.       — Мне тоже плохо, когда ты не рядом. Но нам нужно идти, пока мы не натворили дел. Мне сложно сдерживаться, и я не понимаю, что со мной происходит.       — Возбуждение с тобой происходит, Гук. И оно сейчас упирается в моё собственное.       — Ты понимаешь?       — Да.       — Объясни мне.       — Не тут, Гук, — Тэхён ещё раз кротко целует Чонгука и буквально заставляет себя подняться с кровати, пока ещё мозг хоть как-то соображает. Комната Тэхёна явно не то место, где можно обсудить подобную тему. — Идём, — он протягивает руку Чонгуку, помогая встать с кровати, титаническим трудом сдерживается от очередного объятия, потому как понимает, что им нужно остыть, прежде чем они выйдут из этой комнаты.       Выйдя наконец на улицу, Тэхён прикидывает, в какую сторону им стоит пойти. У Намджуна родители ещё дома, они уедут только в восьмом часу, а сейчас шесть вечера. До качалки идти почти час пешком. Идти на центральную площадь, где полным ходом идёт открытая ярмарка, нет никакого желания. Тэхёну в принципе не хочется гулять, для него это пустая трата времени, которого у них катастрофически мало.       — Идём на море, — предлагает Чонгук, и Тэхён с ним соглашается. Там нет людей и идти максимум минут двадцать.       Они хоть и одеты тепло, однако декабрь в этом году холодный и ветренный. При этом нет снега, что лишает многих праздничного настроения. Оба прячут руки в карманы курток и ускоряют шаг, но Тэхёна надолго не хватает. Он идёт близко к Чонгуку, их плечи соприкасаются, и он, не раздумывая, суёт свою ладонь в чужой карман. Чонгук улыбается от такого жеста и скрещивает с ним пальцы, сильно сжимая руку и не вытаскивая её из кармана.       Дойдя до моря, Чонгук подходит близко к берегу и глубоко вдыхает морской бриз. Тэхён обнимает его из-за спины, сунув руки в чужие карманы, и укладывает подбородок на плечо. Оба прикрывают глаза, вспоминая прошлогоднюю прогулку, тепло разливается по телам плавно, хочется остаться в этом моменте навсегда. Парни действительно забывают обо всём на свете, когда находятся наедине друг с другом. Чонгук поворачивает голову и целует Тэхёна в прохладную щёку.       — Вот бы нам с тобой сбежать куда-нибудь вместе, — мечтательно тянет Тэхён.       — Куда бы ты хотел?       — Без разницы, лишь бы быть с тобой.       — Мы всегда будем вместе, Тэ.       — Ты снова уедешь завтра, — повернув голову, смотрит с грустью.       — У меня нет выбора, ты же знаешь…       Тэхён прижимает спину Чонгука к своей груди плотнее и вздыхает. Бесит, что у них обоих нет выбора и приходится с этим мириться, однако они пытаются урвать эти мгновения рядом, полностью отдаваясь своим чувствам.       Поцелуй сухих и обветренных губ выходит осторожным и плавным, Чонгук разворачивается к Тэхёну и обнимает крепко за шею, шепча на ухо о том, как сильно он его любит и что обязательно придёт то время, когда не нужно будет расставаться ни на минуту, когда всё время будет лишь в их распоряжении. После недолгой прогулки вдоль берега Тэхёну приходит сообщение от Намджуна, в котором говорится о том, что предки уехали, горизонт чист и он их ждёт. Изрядно замёрзшие парни спешат скорее к другу в гости, чтобы хоть как-то согреться.       — О, Чонгук, привет, — Намджун, коротко пожав руку Тэхёну в прихожей, протягивает её Чонгуку. Тот улыбается широко, и Намджун, не удержавшись, тянет его на себя, чтобы по-дружески приобнять.       — Эй, полегче, — недовольно шипит Тэхён и, схватив друга за рубашку на спине, оттаскивает его от Чонгука.       — Брось, Тэ, это же по-дружески, — Намджун смеётся, у него слишком хорошее настроение, потому что родители уехали на три дня и он в их отсутствие собирается отлично провести время с друзьями.       — Хуюжески, — бубнит Тэхён, за что получает несильный толчок в плечо от Чонгука, и уже тише, смотря в глаза, шепчет ему: «прости». — Юнги уже у тебя? — сняв верхнюю одежду и обувь, они идут на кухню, Намджун, видя синие губы друзей, понимает, что те замерзли, и ставит чайник.       — Скоро придёт, я попросил его за Хиджин зайти.       — Нахрена ты её позвал? — Тэхён терпеть не может эту Хиджин, которая мозгами своими вообще пользоваться не умеет.       — Она моя девушка, Тэ.       Сначала парни, сидя на кухне, пьют горячий чай и весело болтают на нейтральные темы. Позже приходит Юнги с той самой Хиджин. Девушка эта оказывается ветреной особой, совершенно не стесняясь присутствующих, сама вешается на своего парня и развязно целует. Тэхён берёт пример с неё и тоже целует Чонгука, отчего последний покрывается румянцем, но не отстраняется. Чонгук со слов Тэхёна уже знает Хиджин и очень надеется на то, что она не выкинет что-то из ряда вон выходящего.       — Народ, хорош сосаться! — чуть ли не кричит Юнги, достаточно громко поставив бутылку шампанского на стол, и все четверо переводят на него взгляд.       Они сидят за столом на кухне, Хиджин устроилась на коленях Намджуна, Чонгук на краю диванчика опершись спиной о грудь Тэхёна, Юнги же на отдельном стуле. Закуски уже разложены на столе, атмосфера непринужденных бесед радует каждого подростка. Шампанское налито только в три бокала, потому как Чонгук от алкоголя отказался и Тэхёна попросил не пить, тот цыкнул, но всё же обоим налил в стаканы сок.       — Что любовь творит с людьми, — со смешком кидает уже подвыпивший Юнги, когда Тэхён чокается с ним соком.       — Завались, Юн.       — Тэхён, а я не знала, что ты у нас по мальчикам, такого красавчика себе отхватил, — говорит Хиджин, улыбаясь. Её глаза уже сверкают, а щёки слегка покраснели от игристого алкоголя.       — На своего парня смотри, — бросает Тэхён, уже начиная ревновать Чонгука, и поэтому сильнее прижимает его спину к своей груди.       — А как давно вы встречаетесь?       — С августа, — отвечает Чонгук. Его затронутая тема заставляет сильно смущаться, он не привык показывать своих чувств, и впервые они с Тэхёном не прерывают тактильного контакта, находясь не наедине. Это одновременно и напрягает и смущает и нравится безумно, потому что у Тэхёна понимающие друзья, такие, которых нет у него самого.       — Мне очень интересно, — она улыбается игриво, показывая пальцем на Чонгука, но смотрит на Тэхёна, — как вы трахаетесь?       Чонгук давится куском мяса, который очень невовремя сунул в рот. Хиджин получает шлепок по бедру от Намджуна. Юнги ржёт в голос. Тэхён стучит ладонью по спине Чонгука и гневно смотрит на Хиджин.       — У нас ещё не было секса, Хиджин, — отвечает Тэхён, стараясь сохранять спокойствие.       — Почему?       — Ты можешь помолчать? — предупреждающим голосом говорит Намджун, на что девушка смотрит на него с непониманием.       — Но мне правда любопытно, — возмущается она.       — Мне вот тоже интересно, как вы двое за пять месяцев ещё не дошли до секса? — Юнги смеётся, показывая пальцем на парней, и делает глоток шампанского после заданного вопроса.       — Мы видимся редко и ещё не дошли до этого, — ровным тоном отвечает Тэхён и напрягается, чувствуя, как Чонгуку становится неловко от всех этих разговоров. Он шёпотом на ухо уточняет, хочет ли тот уйти, и Чонгук кивает ему, закусив губу. — Мы лучше пойдём, — не раздумывая более и начиная подниматься с места, говорит Тэхён и протягивает руку Чонгуку.       — Эй, куда? Не оставляйте меня одного с этими кроликами, — Юнги тоже поднимается с места и спешит к парням, которые успели выйти в прихожую.       — Прости, Юн. Нам приказали в десять быть дома.       — Когда такое было, чтобы Ким Тэхён предков своих слушал?       — Чонгуку неуютно от всех этих разговоров, — подойдя ближе к другу, говорит Тэхён и хлопает его по плечу. Намджун тоже появляется в прихожей и слышит это, поэтому пытается исправить ситуацию:       — Чонгук, ты прости Хиджин, у неё язык без костей.       — Всё в порядке, нам правда уже пора.       Юнги с Намджуном ещё около пяти минут пытаются уговорить Тэхёна с Чонгуком остаться, но те всё же одеваются и, попрощавшись с друзьями, выходят в подъезд. Чонгук первый спускается по лестнице. Тэхён, не удержавшись, хватает чужое запястье, дойдя до домофонной двери и развернув парня к себе лицом, впечатывается в его губы, грубо прижимая спиной к двери. Они целуются так, словно оголодали друг по другу и не виделись вечность. Чонгук даже не теряется от такой внезапности, мычит тихо в поцелуй и, окольцевав чужую шею, тянет на себя сильнее. Снова всё тело вспыхивает, словно лава растекается под кожей, внизу живота скручивает приятное и чуть тянущее чувство. Тэхён всем своим телом вжимается в Чонгука и ртом ловит протяжный стон от трения полностью возбужденных органов сквозь слои одежды.       — Тише, — Тэхён ладонью закрывает рот Чонгуку, припечатывая его затылок к двери и подаётся вперёд бедрами, имитируя толчок. Смотрит в глаза, которые прикрываются от его действий.       В подъезде горит яркий свет, но у Чонгука словно тёмная пелена перед глазами. Ноги подкашиваются, а всё тело простреливает удовольствием, и хочется, чтобы всё это не заканчивалось. Он глаза открывает и смотрит в ответ с мольбой, Тэхён понимает его без каких-либо слов, заменяет ладонь на губах своими губами, шепчет в них между поцелуями:       — Ты возбуждён, Гук… Так же, как и я.              — Это невероятно, Тэ.       — Тебе нравится?       — Да. Очень.       Их дыхания сбиваются, Тэхён больше не делает толчков, но медленно трётся о Чонгука. Ему одновременно хочется получить разрядку и не хочется, ведь тогда возбуждение спадёт.       — Тэ…       — Это называется прелюдия перед сексом, Гук, — тяжело дыша в губы, шепчет Тэхён. Он помнит, что обещал Чонгуку всё рассказать, и хотелось бы ещё всё это наглядно продемонстрировать, показав порновидео или заняться этим вместе, чего хочется безумно, но конкретно сейчас он не в состоянии здраво размышлять. Такой необходимый тактильный контакт заставляет лишь думать о Чонгуке, на всё остальное плевать. Тэхёна самого всего потряхивает, единственное, чего ему сейчас хочется, это оказаться со своим любимым на кровати, обнимать его, целовать и показать, как может быть приятно от ласк руками. Тэхён бы с удовольствием подрочил сейчас Чонгуку, с упоением наблюдал бы за его эмоциями на лице. — Пойдем в качалку, пожалуйста.       — Да, идём, — Чонгук прекрасно знает, что время уже десятый час, но он не может сейчас думать об этом. Всегда послушный сын только ради Тэхёна готов пойти на любой обман и безумный поступок. Лишь бы подольше побыть с тем, без кого жизни своей не представляет.       Ещё один поцелуй, губы уже так привычно сминают губы в ответ, и Чонгук вздрагивает, когда ощущает во рту язык Тэхёна. Тот слегка улыбается в поцелуй, а Чонгук ловит этот язык губами и чуть посасывает. Никогда бы не подумал, что это может приносить такое удовольствие. Сам на пробу тоже толкается языком в рот Тэхёна, и поцелуй становится глубже. Они действуют интуитивно, и даже если что-то делают неправильно — им всё равно. Главное, что нравится обоим.       В тишине подъезда отчётливо слышны влажные звуки поцелуев вперемешку с тяжёлым дыханием, тихим мычанием и шарканьем куртки о куртку. Шапки давно съехали с голов, лица покраснели, а мышцы тел напряжены, словно струны на гитаре, ещё немного — и не выдержат, лопнут. Тэхён поверх плотных джинсов, надетых сейчас на Чонгука, сжимает рукой его пах, он уже не в состоянии себя контролировать и не может остановиться, надавливает и трёт упиваясь звуками, которые ласкают слух.       Все эти невероятные звуки прерывает мелодия звонка на телефоне, которая отрезвляет и заставляет отпрянуть друг от друга. Прежде чем Чонгук принимает вызов от матери по подъезду эхом разносится глухой удар кулака по почтовому ящику…

***

      — Зачем ты это сделал? — спрашивает Чонгук, пока обрабатывает разбитые в кровь костяшки на кулаке Тэхёна.       После звонка Дженни парни сразу пошли домой. Тэхён лишь смыл кровь под проточной водой и быстрым шагом направился в комнату. Чонгук спросил у Мисук аптечку и сидит теперь обрабатывает Тэхёну руку. Тот шипит от боли, но позволяет Чонгуку позаботиться о себе.       — Психанул на то, что мы с тобой никак не останемся наедине. Я хотел эту ночь провести с тобой, а что в итоге? — усмехается. — Мы сидим дома и вряд ли нам позволят спать в одной кровати.       — И поэтому нужно себя калечить, да? На том ящике вмятина осталась, Тэ.       — Да плевать я хотел на тот ящик, — громче положенного отвечает Тэхён.       Чонгук на это лишь брови хмурит. Только сейчас, пока он бинтует руку и его мозг может адекватно думать, он удивляется тому, что они вытворяли, по сути, в общественном месте. Пусть там и не было никого, но как далеко они бы зашли, не позвони ему мама? Щёки покрываются румянцем от воспоминаний. Ему очень интересно, что было бы дальше. Было бы ещё приятнее? В тот момент так сильно хотелось избавиться от одежды и коснуться оголённой кожи Тэхёна…       — Гук.       — А? — кажется, он так погрузился в воспоминания, что замер с бинтом в руках, не закончив дело.       — Ты такой красивый, — Тэхён свободной рукой тянется к щеке Чонгука. Этот румянец сводит его с ума, и снова мысли в голову лезут о том, что несправедливо вот так сидеть дома и тратить драгоценное время непонятно на что. Что им делать сейчас? Комната Тэхёна не запирается, а значит, обниматься и целоваться, находясь здесь, слишком рискованно. Ладно прислуга, они все стучат, прежде чем войти, но его родители никогда этого не делают. Что если они зайдут невовремя и всё увидят? Поймут? Запретят вообще общаться.       — Ты тоже, Тэ…       — Как погуляли? — вот пожалуйста — Тэхён лишь руку отдёрнуть успел и обернуться в сторону двери, в которую вошла его мать, не постучавшись. Она подходит ближе, видно, что уже пьяна, приветливо улыбается.       — Хреново, — отвечает Тэхён.       — Что у тебя с рукой? — проигнорировав недоброжелательный тон сына, интересуется Соён.       — Не твоё дело.       — Тэхён, когда уже ты начнёшь вести себя по-человечески? Взял бы вон с Чонгука пример.       — Когда вы перестанете лезть в мою жизнь…       — Тэ, — тихо шепчет Чонгук, взяв перебинтованную руку в свои ладони. Его голос мягок, Тэхён переводит на него взгляд и тут же успокаивается.       — Спасибо, миссис Соён, мы хорошо погуляли, только времени оказалось мало.       — Нам пришлось уйти в самый разгар вечеринки, — усмехается Тэхён.       — Зато мы спокойны, — обрубает Соён. — Ладно, я пришла вас на ужин позвать.       — А что служанку не отправила?       — Не дерзи. Спускайтесь вниз, — на этих словах она разворачивается и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а Тэхён хватает с кровати подушку и с силой швыряет её в дверь.       — Тэ, тише, — Чонгук по спине гладит, привлекая внимание, а когда глаза встречаются, Тэхён резко его обнимает, да так крепко, что у обоих дыхание вмиг спирает.       — Давай сбежим?       — Нет, Тэ. Мы поступим по-другому.       Тэхён отстраняется немного, чтобы с интересом взглянуть на Чонгука, а тот, слегка улыбаясь, продолжает шепотом:       — Мы сейчас строим из себя примерных детей, потом порознь ложимся спать, дожидаемся, пока все уснут, и я приду к тебе.       — Я приду к тебе.       — Почему?       — Потому что если вдруг утром мы не услышим будильник, и родители снова увидят нас в одной кровати, то я возьму всю вину на себя. Скажу, что пришел к тебе, когда ты уже спал.       — Тэ, тебя накажут.       — Плевать, — Тэхён целует быстро, не углубляя поцелуй, чтобы снова не распалить обоих, затем отстраняется и, схватив Чонгука за запястье, тащит его к выходу.       Родители за столом в хорошем настроении, их глаза блестят от алкоголя и каждый норовит спросить, как и где их сыновья погуляли. Чонгуку приходится под столом с силой сжимать бедро Тэхёна, чтобы тот не дерзил взрослым и вёл себя нормально. Говорит в основном Чонгук, потому как у Тэхёна отчего-то зубы скрипят и ему хочется выйти из-за стола. Он сам не понимает, отчего бесится и раздражается, просто вот так сидеть за одним столом с родителями не привык. У них это не принято в семье, и подростку неуютно. Он еле себя сдерживает только ради Чонгука и облегченно выдыхает, когда эта пытка с совместным поздним и праздничным ужином заканчивается.       От возвращения в комнату легче не становится, потому как всё тело трясёт от нехватки прикосновений. Тэхён так хочет обнять его и завалиться с ним на кровать, но вместо этого Чонгук включает телевизор. Они сидят, как два идиота, вперившись в экран и выжидая время. Не сорваться получается только потому, что они оба видели этот взгляд Дженни на сына за столом. Она словно прожигала в нём дыру, безмолвно предупреждая о том, чтобы они вели себя хорошо. Тэхёну плевать, если его самого накажут, но он боится за Чонгука. Никому, даже его собственным родителям, он не позволит сделать плохо Чонгуку, неважно словами или действиями.       После отбоя они действуют по плану Чонгука. Ставят телефоны на беззвучный режим и переписываются до тех пор, пока Чонгук не сообщает, что прислуга разбрелась. Тэхён тут же приходит в гостиную и ложится под одеяло к Чонгуку, они обнимаются крепко, тихо и ласково целуются, чтобы не издавать лишних звуков и так в обнимку и засыпают. В шесть часов утра у Тэхёна звенит будильник, но вместо того, чтобы подняться с кровати, он лишь мычит недовольно и крепче прижимается к Чонгуку. Расцепить эти объятия кажется непосильным трудом, однако спустя двадцать минут, когда Тэхён слышит тихие шаги на кухне, он оставляет поцелуй на губах Чонгука и тихой мышкой идёт в свою комнату, ложится в холодную одинокую ненавистную постель, ворочается долго, не в силах уснуть без нужного ему тепла рядом, и, наплевав на раннее утро, встаёт и идёт умываться. Нарочно громко, чтобы его услышал персонал, будит Чонгука и заставляет встать с дивана, отправляет его в ванную. Заходит на кухню и просит у повара быстрый завтрак для себя и Чонгука, после чего говорит, чтобы тот передал родителям, что они ушли на прогулку и обещают вернуться к обеду.       В качалку они решают не идти, лишь прогуливаются неспешно по набережной, болтая и держась за руки. Чонгук задаёт интимные вопросы, которые его интересуют. Он не разговаривал на взрослые темы ни с отцом, ни с друзьями, и не подумал о том, что можно просто загуглить. Тэхён рассказывает о утренних стояках, о том, как с помощью дрочки можно снять напряжение. Рассказывает и о том, как именно нужно дрочить. Чонгук лишь смеётся на пламенные речи своего парня и сгорает от смущения, ведь он ни разу этого не делал и не представляет, для чего вообще это нужно, если Тэхёна нет рядом. Вот когда они вместе, тогда да, тогда хочется всех этих ласк и прикосновений, особенно после вчерашнего в подъезде. Чонгук интересуется, почему он всё это испытывает, и Тэхёну приходится объяснить значение слов возбуждение, прелюдия и секс.       Увлечёнными разговорами они не замечают, насколько далеко успели отойти от дома, поэтому разворачиваются и идут в обратном направлении так же не спеша и беседуя. Тэхён вспоминает о полароиде, который он прихватил с собой, и они делают по одному фото. Чонгук оставляет себе фото Тэхёна, на котором тот подмигивает в кадр, а Тэхён оставляет себе фото Чонгука, где тот широко улыбается и делает сердечко пальцами. До дома они действительно доходят к двенадцати часам, а родители уже встречают их с недовольными лицами.       — Где твой телефон? — спрашивает Сунхо у Тэхёна, а тот вспоминает, что оставил его в комнате.       В сторону Чонгука от матери задаётся идентичный вопрос, но, оказывается, что зарядка на его телефоне села, и он не заметил этого. Парни извиняются, Чонгук искренне, Тэхён скрипя зубами, после того, как его незаметно ущипнули за поясницу. Однако родителям придраться больше не к чему, поэтому они отправляют ребят пообедать. Чонам уже нужно собираться домой. Чонгук выпрашивает у родителей ещё минут десять. Дженни хочет было возразить, но Инхо, мягко улыбнувшись, опережает её и кивает парням в сторону лестницы.       — Я приеду к тебе на новогодних каникулах, — шепчет Тэхён в губы, пока плавно водит по ним своими.       — Я буду ждать тебя в амбаре, — Чонгук обнимает крепче и добавляет на ухо шёпотом: — Ты только заранее мне об этом сообщи, чтобы я для родителей придумал оправдание своего исчезновения на целый день.       — Обязательно, Гук-и, — ещё один ласковый поцелуй, и они разрывают объятия.       Чертовски не хочется сейчас прощаться и расставаться снова неизвестно на сколько дней, но это нужно сделать.       — Я напишу как буду дома, — крайний чмок в губы, и Чонгук покидает комнату Тэхёна, быстро спускается по лестнице и, не попрощавшись с Кимами, садится в машину, еле сдерживая накатывающие на глаза слёзы. Сложно. Очень сложно оставлять Тэхёна, лишая себя необходимого для жизни тепла.       Тэхён смотрит в окно, пока машина Чонов выезжает за ворота и пропадает из виду, стискивает зубы и спускается вниз. Накидывает куртку, обувается и выходит на улицу.       — Ты куда намылился? — звучит вопрос отца строгим голосом.       — Гулять, — сухо бросает и уворачивается от руки отца, когда тот пытается схватить его за рукав куртки.       Ему необходимо покурить. Дойти до качалки и бить грушу до тех пор, пока сил совсем не останется.

***

      — Чонгук, — обращается Дженни к сыну на следующий день, когда они вдвоём готовят обед на кухне. Чонгук отвлекается от нарезания овощей и смотрит на мать. — Что у вас с Тэхёном?       Вопрос застаёт врасплох, сердце в груди начинает биться быстрее, а кончики пальцев отчего-то подрагивают. Мать смотрит пристально в глаза сына, улавливая каждую эмоцию на лице, поэтому Чонгуку приходится взять себя в руки, чтобы не выдать их с Тэхёном отношения с потрохами.       — В смысле? — голос подводит, выходит слегка с хрипотцой. Он откашливается и делает вид, будто всё в порядке, отворачивается от матери, продолжая резать овощи и мысленно молясь о том, чтобы ненароком от волнения не попасть лезвием по пальцам.       — В том смысле. Что между вами? — она подходит совсем близко. Хоть её голос и звучит спокойно, однако Чонгуку это не мешает накрутить в голове невесть что.       — Мам, я не понимаю твоего вопроса, — включить дурачка — самое лучшее решение. Чонгуку сложно лгать родителям, однако он не может выдать ни себя, ни Тэхёна. Он давно уже понял, что ни к чему хорошему это не приведёт. Непонятно только, по какой причине большинство окружающих его близких людей не могут понять его чувств.       — Вы целовались?       С чего бы ей задавать такой вопрос? Становится не на шутку страшно. Чонгук сглатывает, надеясь на то, что мама не увидела этого, и, повернув голову, уточняет:       — С чего ты взяла, что мы с Тэхёном целовались?       — Я не слепая, Чонгук. Когда вы в рождественский вечер вернулись с прогулки, у вас обоих были зацелованные губы. Только слепой бы этого не заметил.       Нужно что-то срочно придумать. Чонгук ведь умный и сообразительный, только вот в такой стрессовый момент совершенно ничего не лезет в голову.       — Молчишь? Значит, я права, да? Чонгук, я же тебя просила, почему ты так подводишь меня? Что о нас подумают соседи? Господи, мой единственный сын ошивается чёрт знает где, чёрт знает в какой компании, и при этом, вместо того, чтобы зажимать девочек, зажимают его, мерзость какая…       — Мам…       — Мы больше не поедем к Кимам. Мне это не нравится. У Тэхёна отвратительный характер и совершенно нет никакого воспитания. Он плохо на тебя влияет…       — Мам…       — Не понимаю, как Соён терпит все его выходки, он же неконтролируемый…       — Мам…       — Ещё в детстве, когда я видела вашу ненормальную привязанность друг к другу, нужно было прекратить эту глупую традицию…       — Мама! — не выдержав, повышает голос, хотя никогда ранее себе этого не позволял. Но он не может больше слышать весь этот поток неприятных слов, относящихся к его любимому человеку. Дженни, наконец, замолкает и вопросительно смотрит на сына, нахмурив брови. Чонгук делает глубокий вдох и медленный выдох, говорит спокойно, однако голос повышается всё более и более в процессе его длинного предложения: — Да, мама, мы с Тэхёном целовались, только не друг с другом. Мы с ним друзья, и наша нездоровая привязанность, как ты выражаешься, проявляется только благодаря вам, потому что вы запрещаете нам общаться. И я всё понять не могу — по какой причине! Мы ходили в гости к его друзьям, там была вечеринка и полно народу, мы играли в бутылочку и я целовался с двумя девочками, если тебе это так интересно! Вопрос закрыт, я не хочу больше это обсуждать!       Чонгук разворачивается и уходит в свою комнату. Он не понимает, почему всё это сказал в такой грубой манере. Выпалил всё на одном дыхании, потому что накипело. Одно радует, что он не выдал своих истинных чувств к Тэхёну. Он уже давно понял, что мать против таких отношений, постоянно ему намекает на то, что у него уже тот возраст, когда пора бы уже начинать встречаться с девочками. Всё расспрашивает его, кто в посёлке ему нравится. Он лишь отнекивается всегда. Хочется на весь мир прокричать, что никто ему не нужен, кроме Тэхёна, но приходится лишь язык прикусывать и, смотря в глаза родной матери, лгать, чего ранее опять же он никогда не делал. Всё когда-то происходит впервые. Видимо, сейчас его внутренний подросток и гормоны бунтуют, потому как, даже сидя на собственной кровати, он осознаёт, что переборщил. Он не должен был повышать голоса на мать, но сделал это, поддавшись эмоциям, потому как не смог бы промолчать. Ему необходимо было защитить Тэхёна, чтобы о нём не говорили так плохо, ведь сам он считает его самым лучшим человеком во вселенной. Тэхён и есть его вселенная. Убери Тэхёна из жизни Чонгука, и он будет лишь существовать, как бесформенная материя, лишенная души и сердца. О таком исходе даже думать страшно. Они только вчера расстались, разговаривали по телефону полночи, а Чонгук уже так сильно по нему скучает. Сердце разрывается от тоски, кончики пальцев покалывает от невозможности прикоснуться к тёплой коже, губы саднят без нужных поцелуев. Всё внутри кричит и ноет, требуя, чтобы его прижали собственнически к себе крепко. Чонгук утром рассматривал в зеркале синяки на своих боках, оставленные Тэхёном, молясь о том, чтобы они не сходили, как можно дольше. Чтобы была возможность любоваться ими и проводить по ним пальцами, вспоминая, как руки Тэхёна впивались в его кожу в моменты их близости.       Слабый стук отвлекает от мыслей, он выдыхает и смотрит на дверь.       — Да.       — Чонгук, поговорим спокойно? — Дженни заглядывает в комнату, но внутрь проходит лишь после кивка Чонгука. Она садится на край кровати и смотрит на сына, который отводит взгляд. — Прости, Чонгук.       — И ты меня прости, мам. Я не должен был повышать на тебя голос.       — Это всё влияние Тэхёна на тебя.       — Мам…       — Это правда, Чонгук. Я не хочу, чтобы вы общались более, чем один раз в год. Потому что Тэхён избалован и совсем не следит за своим языком. А ты у нас воспитанный, но как только пообщаешься с ним, становишься тоже неконтролируемым.       — Мам, Тэхён мой друг, и мне неприятно, когда ты так о нём отзываешься.       — Я говорю, что вижу, ведь между нами нет секретов. Тебе было интересно, почему я против того, чтобы он к нам приезжал. Я тебе говорю эту причину. Он плохо на тебя влияет.       — Если ты не хочешь, чтобы мы с ним общались, в чём тогда смысл вашей рождественской традиции? Зачем вы её придумали? — Дженни улыбается по-доброму на этот вопрос, неожиданно для Чонгука гладит его ладонью по щеке и тихо неторопливо рассказывает:       — Мы с Соён рожали вас с Тэхёном в соседних боксах. Роды были сложными, она справилась чуть раньше меня. А уже спустя пару часов нас поместили в одну палату, а вас с Тэхёном в одну кроватку, потому как в тот день слишком много родилось детей и кроваток на всех не хватало. Мы обе были измучены, поэтому по очереди следили за вами, а вы так мило посапывали, сцепившись пальчиками. Мы с Соён пока лежали в палате, очень сдружились, смеялись друг над дружкой, когда вспоминали процесс родов. Многое рассказали о себе, так я узнала, что она из высшего общества, и немного расстроилась, потому как с ней действительно было интересно. Она заметила мою смену настроения и спросила, в чём причина. Я рассказала, что живу в посёлке и чуть не родила в машине, пока муж вёз меня со схватками в городской роддом. Сказала, что мне хотелось бы продолжить с ней общение, но, скорей всего, из-за наших статусов, это вряд ли возможно. Так она предложила мне приехать к ним в гости на Рождество. А после первого совместно проведённого праздника, когда уже наши мужья познакомились и тоже нашли общий язык, было принято решение отмечать совместно каждое Рождество. Уже когда вам было по пять лет, я не хотела ехать к Кимам, потому что ты каждый год заболевал после праздника и вёл себя очень плохо, однако Инхо уговорил меня. А потом уже ты сам ждал этот праздник, и я не могла лишить тебя этого веселья.       Дженни рассказывает всё это с грустью в глазах и голосе, а Чонгук слушает её, не перебивая и думая о чём-то своём. О том, как простая дружба между двумя женщинами, начавшаяся в роддоме, плотно связала невидимой нитью судьбы двух парней, которые жить друг без друга не могут. Неужели это всё и началось с того самого касания в роддоме?

***

      — Тэхён, где тебя черти носят? Ты когда дома соизволишь появиться? — без каких либо приветствий спрашивает Соён, когда её сын наконец поднимает трубку.       С момента, как уехал Чонгук, прошло три дня, а Тэхён дома так ни разу и не появился, временно поселившись у Намджуна. Телефон звонит без конца, и это уже начинает раздражать. Сейчас он более-менее спокоен, потому как пять минут назад закончил лупить по груше, сбросив весь накопившийся гнев. Гнев на саму ситуацию в целом, оттого, что он не в силах сделать так, как хочется. Это бесит. Бесит, что он не может просто взять Чонгука за руку и испариться вместе с ним, уйти, сбежать, чтобы никто не препятствовал их отношениям. Новый год на носу, Тэхён знает, что родители улетят в Милан на праздники, специально выжидает день отлёта, чтобы не встречаться с ними. Знает, что те снова начнут читать нотации, от которых становится только хуже.       — Приду, когда вас там не будет.       — Тэхён, живо домой! Или я попрошу отца подключить связи, чтобы тебя найти.       Тэхён на слова матери усмехается. Это в её стиле — решать проблему, сказав об этом мужу. А тот долго церемониться не будет — подошлёт своих ищеек, которые за шкирку приведут сына домой, после чего его сначала отчитают за отвратительное поведение, затем посетуют на то, за что их так наказал бог, послав непутёвого сына, потом побьют для кучи и запрут дома, лишив карманных денег и телефона. Стандартная схема.       — Зачем мне идти туда, где меня не понимают, мам?       — Что ты несёшь, господи? Послал же бог сына… — ну да, начинается. Тэхён глаза закатывает на это выражение, которое так часто слышит из уст родной матери.       — Зачем ты хочешь, чтобы я пришёл домой? — спрашивает спокойно.       — Что за глупые вопросы ты задаёшь, Тэхён? Мы всё ещё твои родители, и мы отвечаем за тебя!       — Отвечаете, как же…       — Чтобы до прихода отца с работы был дома! — бросила трубку.       Замечательно. Даже слушать ничего не хочет и отвечать на вопросы тем более. Как же всё это достало!       Отбросив телефон на диван, Тэхён достаёт из пачки сигарету, чиркает зажигалкой и прикуривает. Встаёт и, подойдя к окну, открывает его нараспашку. Прохладный ветерок приятно обдувает потное тело, он затягивается поглубже и медленно выдыхает густой дым, прикрыв глаза и обдумывая, как ему стоит поступить. Сегодня двадцать девятое декабря, родители улетают уже завтра, а значит, и дома ему до их отлёта делать нечего. А ищейки отца… Что ж, не впервой приходится от них прятаться, да и времени мало, не успеют его найти, так что он пока останется тут.       Как хочется сейчас прижаться к Чонгуку, почувствовать его тепло, услышать его голос, который вмиг смог бы успокоить и подарить чувство умиротворения. Тэхён так сильно скучает по нему…

***

      — Тэхён, так нельзя, ты же мне обещал, что пойдёшь домой, — Чонгук негодует, лежа на кровати перед сном, когда Тэхён пересказывает ему свой утренний разговор с матерью по телефону.       — Так хочешь, чтобы меня наказали? — усмехается Тэхён, лежа на неудобном диване в качалке. Сегодня ему пришлось остаться ночевать тут, потому как у Намджуна вернулись родители.       — Не хочу…       — Поэтому я туда и не иду. Чонгук, меня достало это всё. Мать во всём слушается отца, а отец — тиран и деспот, который любит, чтобы все плясали под его дудку, а я не собираюсь этого делать. Не хочу, понимаешь, — Тэхён обречённо выдыхает, прижимая телефон к своему уху плотнее, и встаёт с дивана, чтобы покурить.       — А чего ты хочешь? — Чонгук губу закусывает, прикрыв глаза. Хочется сейчас оказаться рядом с Тэхёном и поддержать его своими объятиями, пообещав, что совсем скоро они оба съедут от родителей и будет легче. Пока же им приходится мириться с невозможностью встречаться на ежедневной основе.       — Единственное, чего я хочу — это чтобы ты был рядом, — он чиркает зажигалкой и закатывает глаза от недовольного и протяжного: «Тэ-э». Сделав лишь одну затяжку, вышвыривает сигарету в окно и идёт снова к дивану. — Я выкинул.       — Умница.       Они разговаривают ещё около двух часов, до тех пор, пока Чонгук не засыпает, оставаясь на линии. Тэхён не кладёт трубку, слушает чужое сопение, включив громкую связь. Он кладёт телефон на подушку и, прикрыв глаза, обнимает сам себя, представляя, что это делает Чонгук. Как же сложно засыпать порознь. К горлу подкатывает ком, а по виску бежит солёная дорожка.       Чонгук делает его слабым. Перед ним одним Тэхён бессилен. На всё пойдёт, лишь бы оказаться рядом…

***

      Все январские каникулы Тэхён и Чонгук очень много разговаривают по телефону и переписываются. Их тяга и необходимость быть рядом растут с каждым днём. Они безумно хотят увидеться, обнять друг друга и поцеловать. Их ночные разговоры ни о чём и обо всём заходят всё дальше. Тэхён много флиртует и заигрывает, Чонгук смущается, однако это не мешает ему под руководством любимого голоса всё же коснуться ладонью своего паха.       — Что чувствуешь? — Тэхён сейчас возбужден, и ему очень хочется в данное мгновение приласкать Чонгука, однако, не имея такой возможности, он рискнул сделать этот шаг в их отношениях. Он сам, лежа под одеялом в своей комнате, сжимает твёрдый член сквозь ткань боксеров и шипит в трубку.       — Меня в дрожь бросает от твоего голоса, — отвечает Чонгук, краснея до кончиков ушей. Он ощущает жар в теле и, слыша из динамика чужое дыхание, сжимает ладонью свой член, который только-только начинает твердеть.       — Чонгук, я не могу больше. Я с ума схожу без тебя. Я приеду завтра на первом же автобусе, — дыхание Тэхёна становится тяжелее, он рукой скользит под боксеры и с нажимом начинает водить по члену. — Давай, сделай то же самое, коснись своего возбуждения, я хочу слышать, как тебе хорошо.       — Тэ, боже, — для Чонгука это очень странно, однако физиология подростка и гормоны делают своё дело. Он ныряет под собственные боксеры и гладит почти твёрдый член. — Как ты собираешься приехать? Ты ведь наказан, и тебя снова лишили карманных… м-м.       — Да, вот так. Сожми его в ладони. Он ведь твёрдый? — чёрт, Тэхён уже и забыл, когда в последний раз смотрел порно, он всё чаще дрочит на фотографии Чонгука, не в силах совладать со своими чувствами. А сегодня вот и самого Чонгука привлёк к этому увлекательному процессу. Он знает, что для того это впервые и что Чонгук никогда ранее не испытывал оргазмов. Тэхён сам хочет его научить всему, не будет показывать никакие видео, хоть поначалу и были такие мысли.       — Да, — выдыхает Чонгук. Касаться себя в интимном месте таким образом оказалось слишком приятно, голос Тэхёна из динамика очень помогает быстро возбудиться.       — Отлично, сожми его в ладони и води вверх-вниз, — сам следует собственным словам, стянув белье ниже, чтобы не мешалось.       — Тэ… — дыхание учащается, когда он, послушав Тэхёна, начинает себе неспешно надрачивать. Невероятное, ранее неизведанное приятное чувство волной окутывает всё тело, и как же он сейчас рад, что запер свою дверь. Он зубы стискивает, чтобы быть тише, чтобы в ночной тишине его не дай бог не услышали родители.       — Да, Гук, что такое? — сбивчиво уточняет Тэхён, уже чувствуя, что близок в финалу.       — Ты не ответил… — так сдавленно, шёпотом, даже не договорив до конца, потому как единственное, чего сейчас хочется — это не говорить, а почувствовать губы Тэхёна на своих.       — Я возьму деньги в сейфе, я знаю код. Выйду через окно, как и всегда, — так же шёпотом и слишком быстро, почти на одном дыхании.       — Нет. Это неправильно, ты так не сделаешь, — остатки разума, которые ещё не заполнила пелена возбуждения, негодуют. Воровать у собственных родителей — не самый лучший вариант.       — Мне плевать, Чонгук. Я хочу к тебе, — шипит Тэхён так, чтобы дать понять, что он уже всё решил. Не может больше сидеть дома и ждать подходящего момента. Он просто возьмёт из сейфа небольшую сумму и сбежит из дома.       — Я тоже… хочу… очень…       — Быстрей, Гук-и, давай со мной…       — Мне… мне кажется, я сейчас взорвусь…       — Ты должен это сделать со мной, поторопись…       — Тэ-э…       Они кончают одновременно, простонав в унисон имена друг друга. Тэхён, словно умалишённый, прижимает телефон ближе к уху, задерживает дыхание, чтобы впитать в себя всхлипы Чонгука. Эмоции переполняют, и чёрт, он же хотел сделать впервые Чонгуку приятно сам, но не сдержался. Не смог. Он уже на стену готов лезть без необходимого тактильного контакта единственно важного для него человека во всей вселенной, хотя прошло всего три недели с их последней встречи. А кажется, что вечность. Чонгук так сильно ему нужен.       — Ты как? — тихо уточняет Тэхён, стараясь как можно бесшумнее восстановить собственное дыхание.       — Я… в порядке. Но из меня, кажется, вытекла сперма, — всё его тело до сих пор колотит, он вздрагивает от остаточных ощущений оргазма, дышит сбито, чувствует наконец расслабление всего организма, но при этом ещё сильнее ощущая необходимость Тэхёна рядом в эту секунду.       — Так и должно быть, Гук-и, — легко улыбается. — Тебе было приятно?       — Мне стыдно это признавать, но да, мне понравилось.       — Делай это чаще, представляя меня.       — Я хочу, чтобы ты сам это сделал. Завтра.       — В восемь утра в амбаре, приходи сразу туда, не нужно меня забирать с остановки.

***

      Чонгук еле разлепляет свои глаза в шесть утра, когда будильник звонит так настойчиво, что не проснуться просто невозможно. Они с Тэхёном разговаривали почти до четырёх утра, и Чонгук не выспался. Однако он спешно встаёт с постели, чтобы успеть всё сделать до приезда Тэхёна. Времени у него не так много, поэтому он быстро идёт в ванную, затем одевается и выходит во двор.       На то, чтобы покормить всю скотину, которую они держат, обычно уходит около сорока минут. Это если не отвлекаться на сообщения Тэхёна, который вообще спать не ложился, боясь проспать, хотя у него это чисто физически не вышло бы. Со всеми этими переписками Чонгук забывает следить за временем и крупно вздрагивает от неожиданности, когда мама кричит ему в окно, чтобы он шёл завтракать.       — Чонгук, что ты возился так долго? В школу же опоздаешь, — мягко корит мама, ставя тарелку с яичницей и стаканом молока на стол.       — Не опоздаю. У меня в запасе ещё двадцать минут, — садясь за стол, Чонгук принимается быстро запихивать в себя яичницу, а сам думает, как бы незаметно от матери взять что-то из еды для Тэхёна.       — Десять из которых ты будешь идти, так что жуй быстрее и топай в школу.       Дженни, сказав это, выходит из кухни, а Чонгук облегчённо выдыхает. Ему до амбара полчаса пешком, а Тэхён уже написал, что подъезжает. Опаздывать не хочется, но и голодным оставить любимого он не может, поэтому вскакивает со стола и, проследив за тем, что мать вышла во двор, открывает холодильник, думая, что ему взять.

***

      Идя в сторону амбара быстрым шагом, Чонгук видит следы чужих кроссовок на подтаявшем снеге, которые ведут со стороны остановки по направлению к месту их встречи, и срывается на бег. Внутри всё трепещет от предвкушения встречи. Он так сильно соскучился, что ему уже не терпится увидеть Тэхёна, обнять, услышать голос, почувствовать тепло тела, вдохнуть аромат его кожи. Уже изрядно запыхавшись, он отворяет деревянные двери, сердце в груди колотится как бешеное, кончики пальцев подрагивают. Пройдя внутрь амбара, он обводит помещение взглядом и сбоку встречается с карими глазами, которые смотрят на него с теплотой.       — Гук-и, — произносит тихо Тэхён и делает шаг навстречу. Чонгук же не двигается с места, словно не в силах пошевелить ногами. Тэхён приближается медленно и неторопливо, не отрывая взгляда от глаз напротив, в которых скапливаются слёзы. Они оба словно не верят реальности. Словно эта встреча сейчас не что иное, как мираж, видение, фантомное присутствие, нарисованное воображением, что вот-вот рассеется.       В момент, когда Тэхён делает последний шаг, оказавшись вплотную к Чонгуку, тот опускает плечо, и рюкзак, ранее висевший на нём, с глухим ударом падает на пол. Тэхён обеими ладонями тянется к щекам, прикасается осторожно, на что Чонгук ластится, прикрыв глаза и судорожно выдохнув. Он тоже тянет руки к Тэхёну, стягивает с его головы шапку, роняя её на пол, и запускает пальцы в пряди волос. На куртке Чонгука вжикает молния, и руки сразу скользят под распахнутую верхнюю одежду, окольцевав талию и рывком прижав, наконец, это тело к себе. Чонгуку на секунду кажется, что он задушит Тэхёна — так сильно он обнимает его за шею.       Они одновременно опускают носы к шеям друг друга, но Чонгук, отпрянув резко, так же быстро вжикает на куртке Тэхёна молнией, которая препятствовала ему прижаться носом к горячей коже и вдохнуть её аромат. Они, словно зависимые наркоманы, дышат естественными запахами кожи друг друга не в силах оторваться, прекратить эту пытку. Горячие губы начинают хаотично касаться шеи, всё происходит на поводу эмоций, и они действуют одновременно, делая одно и то же. Прикосновения губ обжигают, объятия лишают кислорода, внутри под кожей словно лава растекается вместо крови, которая плавит весь организм.       Невероятно жарко, несмотря на то, что минутами ранее обоим было холодно.       — Не молчи, прошу, скажи что-нибудь, — словно в бреду просит Чонгук. Ему необходимо слышать этот голос, который обволакивает слух, от которого тело всё покрывается мурашками и волосы встают дыбом на теле.       — Я соскучился, — хрипит Тэхён, с нажимом гуляя ладонями по чужой спине. Ткань рубашки бесит неимоверно, ему необходимо почувствовать под ладонями тёплую кожу.       — Ещё. Говори, не останавливайся, — жадно просит, словно от этого зависит количество кислорода в помещении. Он просто задохнётся, если не получит желаемого.       — Люблю тебя, Гук. Жить без тебя не могу, — он всё же ныряет под рубашку. Не совладав с переполняющим до краёв чувством, всасывает кожу на шее в рот, оставляя на ней довольно яркую метку.       — Ещё, боже, Тэ, — чуть ослабляет хватку в волосах, скользит руками по шее и ключицам, заставляя Тэхёна чуть отстраниться. Они соприкасаются лбами и тяжело дышат в губы, пока Чонгук всё ниже опускает ладони и так же, как и Тэхён, ныряет ими под слои одежды, ловя невероятный кайф от соприкосновения с горячей кожей живота, в который впиваются ногти.       — Да, — шипит Тэхён. — Оставь на мне следы, которые будут напоминать мне о тебе в минуты одиночества. Царапай глубже, чтобы дольше не заживали.       — Ты тоже, Тэ, твои прошлые следы уже сошли, мне нужны новые, — он впивает ногти глубже в кожу и царапает живот, не жалея силы, оба стискивают зубы от боли, потому что Тэхён делает то же самое по чужой спине. — Поцелуй уже ме…       Чонгук не успевает договорить, потому как Тэхён впивается в его губы. Этот поцелуй рядом не стоит с их первым, вторым и всеми последующими поцелуями. Жадный. Кусачий. Нетерпеливый. Словно самый последний и отчаянный, от которого нужно урвать всё по максимуму. Безумный поцелуй, в полной мере оправдывающий ранее испытываемую тоску друг по другу, и которого так сильно не хватало.       Тэхён, ведомый захлестнувшими с головой эмоциями, от которых мутнеет разум, подталкивает Чонгука к ближайшей стене. Тот пятится назад, не разрывая поцелуя, до тех пор, пока спиной не чувствует, что дальше идти некуда. Тэхён вжимает его в деревянную поверхность, мнёт снова бока до синяков, впивая в кожу пальцы и совершенно не контролируя силы. Чонгука ведёт от такого собственничества, от лёгкой боли, которую он чувствует отчётливо и которая приносит лишь удовольствие, потому как воображаемая фантомность рассеивается, а чужие пальцы на теле ощущаются ясно и по-настоящему. Он делает попытку обнять Тэхёна за шею, но ему не позволяют этого сделать, перехватывают запястья и заводят над головой. Они сцепляют крепко пальцы в замок, телами вжимаются друг в друга, ощущая, как подкашиваются ноги.       Оба возбуждены до предела, и в этот раз Чонгук не станет останавливать, он уже вчера ощутил этот взрыв эмоций, когда всё тело невероятно напряжено и, доведя себя до края, оно получает поистине неземное расслабление и удовлетворение. Чонгук жадно хочет испытать всё это снова. Испытать это с Тэхёном, чтобы была возможность проследить и насладиться его эмоциями, запечатлеть в памяти и повторять. Бесконечное количество раз.       — Я так сильно хочу тебя, — сбивчиво в поцелуй шепчет Тэхён, не расцепляя рук, лишь опустив их чуть ниже, кусает подбородок и целует линию челюсти, плавясь всё больше от дрожи чужого тела.       — Я в твоих руках, Тэ. Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь, — он глаза закатывает, шепчет прерывисто, растворяясь без остатка в руках Тэхёна. Тот целует собственнически, помечает шею, ту ее часть, что не скрыта одеждой.       — Одного нашего желания недостаточно, Гук-и, — низко проговаривает на ухо и, чуть отстранившись, смотрит на Чонгука, трётся пахом о пах. Губы свои нервно облизывает оттого, насколько же красив Чонгук в моменты дикого возбуждения.       — Почему? Почему недостаточно? — сам, упираясь лопатками, выгибается в пояснице. Плотные чёрные джинсы так туго стягивают полностью твёрдый член, что хочется испытать освобождение. От одной только мысли, что Тэхён продолжает его удерживать, контролирует процесс, позволяя Чонгуку лишь принимать, что дают, новая волна жара пробегает по всему телу, оставляя после себя гусиную кожу от мурашек и не прекращающуюся ни на доли секунды дрожь.       Тэхён тоже дрожит. С каждой новой встречей ему всё больше и больше не хватает Чонгука. Даже сейчас, когда они так близко, когда касаются и вжимаются телами, сгорая изнутри, ему мало. Катастрофически мало. Тэхён не знает, что ему такого нужно сделать, чтобы насытиться этим человеком и хотя бы найти в себе силы отстраниться. Это неконтролируемо. Он ощущает себя безумцем, который хочет слиться с Чонгуком воедино, и это относится не только к процессу соития. Он хочет быть с ним одним целым, чтобы никто и никогда не смог разлучить их, чтобы рядом ежесекундно, всегда и везде.       То, что они оба испытывают в моменты близости, сложно описать словами. Тэхён продолжает тереться о Чонгука всем своим телом, считая это необходимостью, которая вроде и связана с повышенным возбуждением двух молодых организмов с бурлящими в крови гормонами. Но и в то же время получение оргазма — не первостепенная его цель. Чонгук не уступает, распадается на миллионы атомов, но с тем же напором отвечает на поцелуи, захлёбывается в собственных ощущениях, но не боится утонуть окончательно, лишь тянется навстречу своей бездне, сполна принимая всё то, что дают. С упоением откидывает голову, открывая шею, чтобы получить как можно больше меток, не заботясь в моменте о их последствиях. Об этом сейчас совершенно не хочется думать.       — Боже, Тэ… — выходит сбито. Чонгуку уже кажется, что он не выдержит. Рухнет на пол замертво, потому как слишком много ощущений. Всё его тело колотит от напряжения и такого нужного контакта, пах скручивает так сильно, болезненно и одновременно сладко. Сердце готово пробить грудную клетку своим громким стуком, глухими ударами отражающимися в ушах, заставляя слышать словно сквозь вакуум.       — Давай, Гук-и, со мной, ещё немного, — окончательно обслюнявив чужую шею, поднимает голову, жаром своего сбившегося дыхания опаляет губы. Мозг совершенно не соображает, Тэхён ощущает сейчас себя животным, не способным контролировать или обуздать свою внутреннюю сущность. Глаза застилает пеленой страсти, и он уже не в силах себя остановить вжимается в Чонгука всё сильнее телом, кусает за нижнюю губу, но не целует, потому как желание видеть это лицо перечёркивает все остальные. — Смотри на меня, хочу видеть в твоих глазах, как ты распадаешься в моих руках.       Чонгуку сложно сейчас открыть глаза, но он это делает. Смотрит в чёрные зрачки, в которых видит бесконечную вселенную с миллиардом ярких звёзд, жадно ловит их, пытаясь взлететь выше, чтобы в полной мере прочувствовать невесомость.       Освобождение уже совсем близко, он чувствует его приближение своим нутром, которое щекочет, подстёгивает, заставляет не отрывать взгляда и тянуться навстречу приятно-болезненному трению в паху. Резкая вспышка, и тело пронзает взрывными импульсами тока, вмиг вытесняя кислород из груди, он задыхается, пытается сделать судорожный вдох, пока мышцы сводит судорогами. Протяжный, томный, словно из самой глубины души стон срывается с распахнутых губ, пока невероятное чувство эйфории уносит его к небесам. А по факту его тело расслабляется настолько, что он просто сползает по стене вниз, и Тэхён не может его удержать, как бы сильно не вжимался. Потому как у самого после яркого оргазма слабеют руки и подкашиваются ноги. В глазах темнеет, и они оба падают на холодный пол, крупно вздрагивая и пытаясь пережить это состояние.       Они молчат около пяти минут, пытаясь прийти в себя. Дыхание постепенно приходит в норму. Сцепленные в замок ладони, что после падения лишь слегка соприкасались, становятся крепче. Энергия возвращается в организм, и они находят в себе силы открыть глаза и взглянуть друг на друга.       — Что это было, Тэ? — тихо и хрипло спрашивает Чонгук.       — Не знаю. Кажется, мы с тобой кончили, но я впервые испытал это так ярко.       — Так всегда теперь будет?       — Если да, то мы не протянем долго, — лениво усмехается и только сейчас начинает чувствовать холод деревянного пола. — Нам нужно встать, иначе простудимся.       — Ты прав.       Они с трудом поднимаются на ноги, помогая друг другу. Тела отзываются ещё остаточной дрожью, однако они рискуют подняться на второй этаж. Хоть они и ощущают жар, однако на улице минусовая температура, а наверху всё же чуточку теплее. Там много сена и плед, в который можно закутаться, что они собственно и делают, заранее сняв куртки, потому как в них катастрофически неудобно обниматься. Они так и засыпают, прижавшись телами, согревая друг друга жаром бесконечной любви на добрые четыре часа.       Чонгук просыпается первым. Во сне расслабленные тела сильно замёрзли, в носу уже присутствует небольшое заложение, что слегка затрудняет дыхание. Он шмыгает и, стуча зубами от холода, будит Тэхёна. Чтобы согреться, оба надевают куртки, и Чонгук спускается на первый этаж за рюкзаком. Он всё же успел дома заварить горячий чай в термосе, и сейчас это оказывается как нельзя кстати.       Пообедав бутербродами и запив всё это чаем, снова валятся на плед, но Чонгук с него встаёт быстро на ноги.       — У меня идея, Тэ. Чтобы нам было теплее, давай мы тут подшаманим с этим сеном и сделаем в нем углубление по типу гнезда?       Тэхён соглашается, и они действительно делают себе на втором этаже подобие гнезда. Чонгук ещё думает о том, что нужно будет чем-то закрыть все щели в деревянной стене этого старого амбара. До следующего приезда Тэхёна он обязательно займётся этим вопросом. А пока они снова лежат в обнимку, в этот раз не снимая курток и натянув шапки по самые брови. Смотрят друг на друга, не отрываясь, периодически целуя уже обветренные губы. То просто молчат, с лёгкими улыбками рассматривая лица, то, перебивая друг друга, начинают что-то рассказывать.       Время совершенно их не щадит, ускользает сквозь пальцы, которые они греют под куртками друг друга, пробираясь под слои одежды и касаясь прохладными кончиками горячей кожи живота. Вздрагивают и хихикают, но не отстраняются, лишь жмутся ближе, наслаждаясь этим моментом. Касания уже лёгкие и нежные, приносящие лишь отголоски мурашек, которые пробегают по коже совсем незаметно.       — Не хочу уезжать от тебя, — тихо шепчет Тэхён, смотря в любимые глаза.       — Я тоже не хочу этого, Тэ, — выдыхает грустно.       Они оба осознают, что расставание неизбежно, но как совладать с этим — не имеют никакого представления.       Когда они увидятся в следующий раз? Снова придётся ощущать эту дыру в сердце и судорожно обнимать самих себя, прикрыв глаза и представляя фантомов? Снова проходить через тоску и боль, которая появится буквально через несколько минут как они потеряют друг друга из вида? Снова чувствовать это разрывающее все внутренности чувство от нехватки любимого рядом?       Невыносима эта мысль скорого расставания.       — Я могу остаться сегодня у тебя? — поглаживая ладонью щёку Чонгука, спрашивает аккуратно.       — Я бы очень хотел этого, но это невозможно. У нас во дворе лежит снег. Пусть его и немного, но следы обуви на нём будет видно отчётливо. Незамеченным остаться не выйдет.       И тут Тэхёна накрывает осознанием. Он трясущимися пальцами чуть расстёгивает куртку Чонгука и оттягивает ворот, ведёт пальцами по ярко-алым засосам и сглатывает. Переводит испуганный взгляд на Чонгука и не знает, что сказать.       — Сильно заметно? — с иронией спрашивает Чонгук, потянув уголки губ вверх и пытаясь улыбнуться.       — Только слепой не заметит, — шёпот на грани слышимости. — Гук, прости…       — Не смей за это извиняться, — нахмурив брови, говорит серьёзно. — Я сам тебя попросил об этом.       — Но как ты это скроешь от родителей?       — Я что-нибудь придумаю. Не переживай, — проговаривает быстро с лёгкой улыбкой и добавляет уже серьёзней: — Ты лучше скажи мне, когда ты ещё сможешь приехать?       — А я могу пожить в этом амбаре? — с широкой улыбкой, словно это так просто и легко выполнить. — Будешь приходить и кормить меня.       — Заболеть хочешь? — с усмешкой, в которой проскальзывает горечь. Он сейчас старается думать разумно. Как бы сильно не болело сердце без Тэхёна, он не может, поддавшись эмоциям, пойти на такой риск.       — Ты меня вылечишь, — для Тэхёна всё просто. Ему плевать, где ночевать, если у него будет возможность почаще видеть Чонгука.       — Нет, Тэ. Ночевать тут не вариант.       — Я не знаю, Чонгук, — он прекрасно понимает слова парня, поэтому и становится вмиг грустно от осознания скорого расставания, и неизвестно на сколько дней, а то и недель. Но точно не месяцев — Тэхён не выдержит, это он знает точно. — Мне хочется срываться к тебе каждый день. Я чувствую себя каким-то неполноценным, если тебя нет рядом.       — У меня так же. Но мы с тобой договорились потерпеть до окончания школы. Поступим в университет и тогда уже не будем расставаться ни на минуту.       — А как прожить эти три года в разлуке? — он тянется ближе, хотя они и так лежат впритык, чуть касается губ губами в лёгком поцелуе, смачивает их языком и снова смотрит в глаза. — Не подскажешь?       — Не бубни, — с лёгкой улыбкой облизывая губы после такого нежного к ним касания. Тоже чмокает, задерживаясь на пару секунд. — Мы справимся.       Тэхён вздыхает обречённо, чуть елозит в объятиях и носом тычется в шею, усыпанную его же метками. Чонгук обнимает его и прижимает ближе к себе. Так крепко, насколько позволяют силы. Они лежат снова в тишине, прикрыв глаза и просто наслаждаясь этим моментом уединения и спокойствия. За окном начинает постепенно темнеть, они не знают, сколько сейчас времени, и расслабляются настолько, что оба вздрагивают, уйдя в дремоту, когда в рюкзаке Чонгука начинает звонить телефон.       — Чёрт, — выругавшись, он тянется к рюкзаку и, быстро открыв молнию, достаёт телефон. Смотрит на Тэхёна испуганно, шепчет: «это мама» и, сведя брови и закусив губу, принимает звонок. — Да, мам, — голос дрожит, он не отводит взгляда от Тэхёна, тот молчит и хмурится.       Чонгук-и, ты где, сынок? Ты из школы должен был вернуться четыре часа назад.       Голос матери звучит обеспокоенно, она говорит слишком быстро, а Чонгук не знает, что ей ответить. Тэхён молчит, не издавая ни единого звука и продолжая хмуриться. В тишине амбара он слышит всё, что говорит Дженни. Он переживает за Чонгука, за то, что его могут наказать.       — Мам, прости. Я не предупредил тебя, я… Зашёл к однокласснику, нам реферат задали, а мы так увлеклись, что я забыл тебе позвонить.       Вам много ещё осталось? Чонгук, я не успеваю, мне нужна твоя помощь.       — Нет. Я скоро буду. Что случилось?       У нас тут гуси с ума посходили, устроили переполох. Не знаю, что они не поделили, но нам сегодня одного придётся разделать, он совсем плох.       — Я понял. Запри его отдельно, я приду и всё сделаю.       Не задерживайся. Ты знаешь, учёба это важно, но предупреждать меня ты обязан. Я переживаю.       — Да. Я понял.       Дрожащими пальцами Чонгук сбрасывает звонок и облегчённо шумно выдыхает, опустив голову.       — И что ты сделаешь с этим гусём? — сузив глаза и медленно проговаривая каждое слово, спрашивает Тэхён. Чонгук поднимает на него взгляд исподлобья и усмехается. И вот как Тэхёну преподнести информацию, что ему необходимо этому гусю свернуть шею и полностью разделать?       — Пущу на суп? — состроив самое безобидное лицо.       — Изверг.       — Между прочим, — пытаясь оправдаться, — из гуся довольно вкусный суп получается. Я как-нибудь приготовлю для тебя.       — Я с тобой вегетарианцем стану, — Тэхён бубнит и тянет руки. — Лучше заткнись и полежи со мной ещё минут десять.