6. Отчаяние и безнадежность
10 мая 2025 г., 12:03
Чонгук сопротивляется, отбивается и выкрикивает имя Тэхёна. Увидев, как любимый ловит удар от отца, он сам ощущает, что у него самого скручивает живот болезненным спазмом. Чонгук мешкает лишь мгновение, но этого вполне хватает, чтобы охранник усадил его в машину, а отец, быстро заблокировав двери, тронулся с места, выезжая из ворот особняка Ким навсегда. Мать крепко удерживает руки сына, который всеми силами пытается открыть дверь. Если бы ему в действительности удалось это сделать, он, не раздумывая, выскочил бы из машины на ходу.
— Отпусти меня! — истерично выплёвывает Чонгук и с силой выдирает свои руки из захвата матери, поворачивается назад, встав коленями на сиденье, и смотрит в заднее окно. Ворота уже закрыли, они всё дальше отдаляются от дома. Из его горла вырывается отчаянный крик: — Нет, нет, мам, пожалуйста! Пап, останови машину, я не могу сейчас уехать! — он руками хватается за сиденье отца, трясёт его, игнорируя попытки матери остановить его.
— Да успокойся ты уже! — рявкает Дженни и за плечи дёргает Чонгука. — Хочешь аварию спровоцировать?
— Да! — выкрикивает, посмотрев в глаза матери. — Я и так сдохну без Тэхёна, так что дайте мне выйти.
— Не неси чушь! — Дженни потряхивает, она растеряна. Она сына в таком истеричном состоянии видит впервые и не узнаёт его, дрожащими руками обхватывает его запястья, но те вырывают с силой.
В глазах словно на повторе картина того, как Сунхо бьёт Тэхёна. Горячие слёзы, большими каплями стекающие из уголков глаз, обжигают щёки. Все внутренности скручивает от боли и обиды. Тревожность и страх за любимого и за их дальнейшие отношения захватывают с головой, подкидывая воображению ужасные исходы событий. Руки начинают неконтролируемо дрожать, а стук собственного сердца глухими ударами отдаётся в ушах, бьёт по вискам, вызывая сильную и болезненную пульсацию. Чонгук чувствует головокружение, и его резко бросает в жар, он ладонь укладывает на собственное сердце, смотрит на мать, не веря в происходящее, и теряется ещё больше от собственных ощущений. Он судорожно вдыхает воздух, которого, как ему кажется, становится всё меньше, тело дрожит, а грудь сдавливает, образуя в горле ком, не позволяющий сделать глубокий вдох. Чонгука накрывает паникой, и он начинает дышать ещё быстрее и громче, чувствуя, что просто задыхается.
— Чонгук? — Дженни с беспокойством смотрит на сына, сама теряется, не соображая, что ей делать. Пугается не на шутку, когда от неё отшатываются резко при попытке взять за руку.
— Чонгук, дыши медленней, — останавливая машину, проговаривает Инхо и, повернувшись, смотрит на сына.
— Да, Чонгук, давай со мной: вдох — выдох, — она делает медленный вдох, всеми силами пытаясь привлечь внимание Чонгука к себе.
Короткий и неглубокий вдох и более медленный, но продолжительный выдох. Чонгук смотрит на мать, слышит её, со страхом в глазах повторяет за ней, постепенно успокаиваясь. Спустя долгую минуту ему наконец удаётся вдохнуть полной грудью, и его начинает отпускать.
— Боже, Чонгук, — Дженни дрожащими руками обхватывает ледяные ладони сына, с тревогой смотрит на него, а Чонгук тем временем падает головой ей на колени, поджимая при этом свои к животу. Всхлипывает тихо и обнимает за талию.
— Я люблю его…
— Тише, Чонгук. Отдохни пока, мы потом с тобой всё обсудим.
***
— Мисук, собери к утру все наши вещи и свои тоже, — командует Сунхо растерявшейся управляющей и переводит взгляд на супругу: — найди телефон Тэхёна и занеси его в мой кабинет. — Хорошо, — тихо проговаривает Соён, и они с Мисук обе заходят в дом. — А ты, — за ухо тянет сильно Тэхёна, вынуждая его подняться на ноги, — марш в свою комнату и только попробуй оттуда выйти! — Ненавижу тебя! — сквозь зубы цедит и, толкнув отца в грудь, идёт в сторону ворот. — Мингю, — окликает Сунхо охранника, и тот мгновенно реагирует, хватая Тэхёна и заламывая его руки за спиной. — Головой отвечаешь за Тэхёна. Веди его в комнату и карауль у двери. — Принято, мистер Ким. Сунхо трёт переносицу, выдыхает шумно и достаёт телефон из кармана, набирает своего секретаря. — Добрый день, мистер Ким. — Чонин, организуй нам самолёт до Флориды. Вылет утром, чем раньше, тем лучше. Как будет известно время, скинь мне сообщением. — Хорошо. Летите вы и миссис Ким? — Тэхён с Мисук тоже. — Будет сделано. Что-то ещё? — До Нового года забери документы Тэхёна из школы и пришли мне их по почте на домашний адрес во Флориде. Пока всё, будь на связи. Сунхо сбрасывает вызов, не дождавшись ответа, он знает, что его секретарь всё записал и организует всё в лучшем виде. А самому ему не мешало бы выпить…***
Тэхён крушит собственную комнату. Пледы, подушки и одеяла летят в стороны так же, как и всё, что стоит на столе, комоде и открытых полках. На своём месте остаётся только неприкосновенная доска с фотографиями, которую подарил Чонгук. Телефон забрали, возможности позвонить Чонгуку и узнать, как у того дела, нет. Из комнаты выйти не позволяют, охранники отца выполняют свою работу на совесть. С окна снята ручка, открыть его не выйдет, но истерика Тэхёна настолько масштабна, что он, не раздумывая, хватает стул и начинает ножками колотить по стеклу, пытаясь разбить его. Он разрежет себе всю кожу, но сбежит из этого дома. Пешком пойдёт в посёлок, но заберёт Чонгука. Если бы всё было так просто… Тэхёна останавливают, мебель частично выносят из комнаты. Он кулаками бьёт по двери, истошно крича, но в какой-то момент просто опускает руки. Он чувствует упадок сил и боль в области сердца, отходит от двери на пару шагов и просто стоит. Задыхается от безысходности и молча смотрит на деревянное полотно, ощущая, как первые горячие капли безнадёги стекают по щекам. Внутри словно всё рухнуло в момент осознания. Он сам всё испортил… Тот «ещё один поцелуй и пойдём» стал роковым. Если бы он только послушал Чонгука, и они сразу спустились вниз, мама бы не увидела их поцелуй, не подняла бы шумиху. Всё было бы замечательно, и, возможно, в эту секунду они бы уже направлялись к качалке… — Прости, Гук… — шёпотом срывается с дрожащих губ. Слабый стук в дверь он не слышит. Как и не видит вошедшего в комнату человека. Его глаза широко расширены, брови сведены к переносице, зубы стиснуты, а руки подняты вверх, сжимают с силой собственные пряди. Тэхён пятится назад, смотря в одну точку перед собой, не слыша слов Мисук, которая тоже получила стресс, хотя её конфликт в семье не касается. Но она переживает за Тэхёна в первую очередь, поэтому помогает ему лечь на кровать, подкладывает под голову подушку и накрывает дрожащее тело, свернувшееся в позу эмбриона, одеялом. Мисук нежно проводит ладонью по волосам Тэхёна и просит его немного отдохнуть. — Дай мне коробку, — еле слышно произносит Тэхён и поднимает помутневший от слёз взгляд на Мисук. — Какую? — тихо уточняет женщина. — Там, в тумбе. Мисук открывает прикроватную тумбу, в которой действительно лежит коробка. Она достает её слишком медленно и не хочет сейчас отдавать Тэхёну. Она знает, что там лежит, поэтому садится на край кровати и тихо говорит: — Тэхён, будет лучше, если я её спрячу. — Дай сюда! — рявкает и, резко откинув одеяло, приподнимается, тут же вырывая самое драгоценное для него сокровище из рук женщины. Обнимает эту коробку двумя руками, прижимая её к сердцу, и прикрывает глаза, сделав глубокий вдох и медленный выдох. — Тэхён… — у неё сердце разрывается от несправедливости по отношению к Тэхёну. — Ты можешь мне дать свой телефон? Мисук — единственная возможность связаться сейчас с Чонгуком. Тэхёну нужно ему позвонить и успокоить, знает, что тот сильно переживает. Тэхёну хочется пообещать, что всё будет хорошо, он обязательно что-то придумает. Тот роковой поцелуй не был последним. Не может им быть. Не посадят же родители его на цепь, в конце концов. — Прости, но… — Тогда убирайся отсюда, — не сдержав порыва гнева, рявкает громко, отчего женщина резко встаёт с кровати и, бросив взгляд, полный слёз, бесшумно ступая по полу, уходит в сторону двери.***
— Так-так, что у нас тут? Тэхён просыпается от голоса отца, разлепляет свои веки медленно, но, увидев, как тот роется в его коробке, подскакивает резко на ноги, вмиг зажмурив глаза от головокружения. — Фу, какая мерзость, вы и правда целовались… — Сунхо брезгливо откидывает фотографию и смотрит на сына. — Это моё! Отдай! — рычит Тэхён, пытаясь забрать коробку с фотографиями и подарками Чонгука. — Эта коробка — гарантия твоей покорности, — задрав руку с коробкой вверх, а второй схватив сына за грудки. — Отдай! — не прекращая попыток забрать самое драгоценное, что у него есть. — Будь послушным, и тогда получишь её, — отшвырнув Тэхёна на кровать, с усмешкой говорит Сунхо. Насколько он понял, эта коробка для сына важна, а значит, вполне можно этим воспользоваться. — Даю тебе слово, что не сожгу эту дрянь. Самолёт через два часа, приведи себя в порядок и позавтракай. Одна твоя выходка, и всё, что тебе так дорого, сгорит в камине, включая и эту доску, — движением головы указывает на комод. Тэхён сглатывает и, стиснув кулаки, наблюдает, как отец, забрав коробку со всем её содержимым, покидает его комнату. Ну вот почему он такой дурак? Мисук ведь предлагала спрятать…***
Из Чонгука словно все силы выжали. Еле перебирая ногами, он идёт от машины до своей комнаты и падает на кровать, зажмурив глаза до появления тёмных кругов. Он был так счастлив, пока ехал к Тэхёну, не переставал думать о том, что они наконец дойдут до конца в своих ласках, сольются телами воедино, а по итогу их тупо разлучили, увидев лишь один поцелуй. Чонгук не верит, что всё это сейчас с ним происходит. Он уверен: Тэхён обязательно что-то придумает, найдёт способ с ним связаться. Связаться… Резко закопошившись, Чонгук достаёт из кармана телефон и набирает номер Тэхёна. Длинные гудки сменяются на механический голос, и Чонгук снова звонит. Не переставая. До тех пор, пока трубку не поднимают. От голоса, что звучит из динамика, всё тело вмиг охватывает леденящими мурашками: — Слушай сюда, Гук-и, — намеренно выделив имя так, как оно записано в телефоне у Тэхёна. — Забудь этот номер и больше никогда не звони на него. Я не верю во всю эту чушь с вашей любовью и уж точно не позволю вам быть вместе. Тебе всё ясно? — Но мы с Тэ… — договорить не выходит, потому как его перебивают в грубой манере, практически рыча: — Это мерзко! Я всегда считал тебя умным мальчиком, так соответствуй этому. Отступи, Чонгук! Сунхо сбрасывает вызов, а Чонгук ещё с минуту смотрит на экран телефона. По щекам снова текут слёзы, отвратный ком в горле провоцирует тошноту, дрожащие руки роняют гаджет на смятое покрывало. Тихий всхлип. Ещё один. В какой-то момент сдерживать все эмоции внутри становится невозможным, и, не выдержав давящего напряжения в груди, Чонгук завывает, словно раненый зверь, закрывает лицо руками и ревёт уже в голос. Долго. Не слыша того, как его отец ломится в комнату, пока мать отговаривает от этого, прося дать сыну время успокоиться. Чонгук ни с кем сейчас и не стал бы разговаривать. Просто не смог бы. Его изнутри разрывает болью от осознания, что он никогда больше не увидит Тэхёна, не услышит его голос, не прикоснётся к нему, не почувствует вкус любимых губ на своих. Он просто не может в это поверить. Не может позволить этому случиться, ведь Тэхён для Чонгука смысл жизни, без него он просто зачахнет. Много времени на раздумья Чонгуку не нужно. Он судорожно вытирает слёзы тыльной стороной запястья, подрывается с кровати и хватает свой рюкзак. Он берёт пару сменных футболок и боксеров, в боковой карман складывает все фотографии и сбережения, которые у него есть, и быстрым шагом выходит из комнаты. — Эй, ты куда? — Чонгук игнорирует вопрос матери, целенаправленно идёт в прихожую и обувает ботинки. — Инхо! — она кричит мужу и, подбежав к сыну, хватает его за руку: — Куда собрался? — К Тэхёну! — безразлично взглянув на мать, говорит с обречённостью в голосе. — Я не позволю, Чонгук, — она удерживает сына крепче, не позволяет надеть куртку. В этот момент к ним подходит Инхо и перекрывает дверь, смотрит на сына грустным взглядом. — Не делай глупостей, сынок, — тихо проговаривает, а Чонгук переводит на отца взгляд. — Глупостей? — переспрашивает, искренне удивляясь словам. — Да, Чонгук, вся эта ваша любовь с Тэхёном — глупость, — встревает Дженни. — Юношеское увлечение, которое ты забудешь спустя месяц и даже не вспомнишь о его существовании. — Мама! Хочешь ты этого или нет, но мы с Тэхёном любим друг друга! — Что за бред? Парень не может любить парня, это неправильно! — Дженни, тоже не выдержав, повышает голос, совсем не контролируя свои слова, как она обычно это делает. — Ты не понимаешь, мам, я умру без него. — Никто ещё не умирал от любви, переживёшь. Встретишь хорошую девушку и влюбишься в неё, потом ещё смеяться сам над собой будешь, что спутался с пацаном. — Мама… Чонгука снова подташнивает, у него кружится голова. Он чувствует, как энергия медленно покидает его организм, но не может смириться с этим. Он понимает, что достучаться до матери не удастся, но он должен постараться ещё, он не представляет своей жизни без Тэхёна и будет бороться за их любовь. — Ты его больше не увидишь. — Нет! — Да, Чонгук. Я не позволю разрушить тебе собственную жизнь. — Но ты это делаешь… — Все эти ваши игры «в люблю-не люблю» — не что иное, как просто эксперимент. Вырастешь и поймёшь смысл моих слов, ещё спасибо скажешь. — Достаточно! — рявкает Инхо. Он больше не может видеть, как Дженни своими словами разрушает собственного сына на его глазах. Он аккуратно подхватывает Чонгука за локоть и тихо просит: — Чонгук, идём в комнату, поговорим как мужчина с мужчиной. — О чём ты хочешь с ним поговорить? — Это тебя не касается, Дженни! — он крайне редко позволяет себе повышать голос на супругу, но сейчас не может сдержать себя в руках. Он видит, как Чонгука пошатывает, тот дрожит сильно и, кажется, вот-вот рухнет на пол. — Идём, Чонгук, снимай ботинки. Чонгук не знает, о чём с ним хочет поговорить отец, но всё же надеется на его поддержку, ведь тот всегда был горой за сына. Идти в таком состоянии он сейчас вряд ли куда-то сможет, поэтому разувается, и позволяет отцу под локоть увести его в комнату. Инхо запирает дверь, и они оба садятся на кровать. Чонгук поджимает под себя ноги и исподлобья смотрит на отца, проговаривает тихо: — Ты тоже думаешь, что это просто эксперимент и что я забуду Тэхёна через месяц? — Нет, — так же тихо отвечает и ладонью накрывает ладонь сына. — Я так не думаю, Чонгук. — Ты не против? — Чонгук, послушай, я давно знаю, что вы с Тэхёном любите друг друга, я ждал, когда ты сам мне доверишься и расскажешь. — Давно… — Чонгук сглатывает. — Давно знаешь? — Да. Сначала просто догадывался, потом анализировал и в итоге убедился. Я так же знаю, что вы с ним встречались в старом амбаре. Чонгук растерян. Он не понимает, как они с Тэхёном могли выдать себя, и как отец догадался, но если тот не поднял шумиху ранее, может ли это означать, что ему можно довериться? — Я правда очень его люблю, пап. Не так как любят друзей или… — Я тебя понимаю, сынок, — в его голосе проскальзывает грусть, Инхо делает глубокий вдох и, чуть потянув уголок губ в улыбке, добавляет тише: — Очень хорошо понимаю. — Спасибо, — выдыхает и тянется к отцу, обнимает его за шею. — Но почему мама не может этого понять? Почему считает это чем-то неправильным? — На это есть свои причины, — он аккуратно отстраняет от себя сына и, придерживая того за плечи, смотрит в красные от слёз глаза, тихо проговаривает: — Я расскажу тебе, но только если это останется между нами. — Да, я обещаю. — Я понимаю тебя, потому что сам был таким. В студенческое время до беспамятства любил одного парня, — у Чонгука глаза расширяются от такого откровения, он губы облизывает, но не смеет прерывать тихую и неторопливую речь отца. — Мы с ним встречались тайно около года и мечтали остаться вместе навсегда, но Дженни… Она была влюблена в меня с самого нашего знакомства, мы учились вместе. Когда она узнала, что я встречаюсь с Минхо, она сделала так, что об этом узнал весь университет. До родителей Минхо новость дошла быстро, и они перестали оплачивать его учебу, мы хотели с ним сбежать, но… Чонгук видит, как отцу тяжело всё это рассказывать, поэтому терпеливо ждёт, когда тот сделает глубокий вдох и продолжит. — Это долгая история, сынок. Дженни сделала всё чтобы разлучить нас с Минхо, она ненавидела его всей душой. Она убеждала меня в том, что это неправильно, что это против природы, парень не может любить парня и всё в этом духе. Всё то, что она сейчас говорит тебе, выслушивал и я на протяжении долгого времени. Я не удивлюсь, если она начнёт теперь таскать в дом девушек, лишь бы свести их с тобой. — Я не смогу, отец… — Я знаю, Чонгук. Знаю. Ваша с Тэхёном связь очень сильная, я бы даже сказал сильнее, чем была у меня с Минхо. Я понимаю, насколько тебе сейчас тоскливо, и ты хочешь к нему, но я прошу тебя не предпринимать необдуманных поспешных решений. После сегодняшнего все на взводе, ни Дженни, ни Сунхо не позволят вам быть вместе, но я тебе обещаю, Чонгук, я всегда буду только на твоей стороне, — он улыбается тепло, и Чонгуку правда становится чуточку легче. Легче оттого, что хоть кто-то его понимает и не против отношений с Тэхёном. — Спасибо, — сквозь ком в горле выдавливает из себя Чонгук. — Дай матери пару дней остыть, не лезь на рожон. Сделай вид, что ты якобы осознал свою ошибку. А когда всё уляжется, можете снова с Тэхёном проводить время в амбаре. Я всегда прикрою вас. — Я переживаю за Тэхёна. Мистер Сунхо предупреждал его и не раз. Он… — говорить очень сложно, но Чонгук делает глубокий вдох и говорит о всех своих тревогах: — Он может отправить Тэхёна в Японию, а я не могу без него, папа. Я звонил ему, прежде чем выйти из комнаты, трубку взял мистер Сунхо, сказал чтобы я отступил, что не позволит нам быть вместе. Но я не могу без него, — конец фразы звучит уже сдавленно, сдерживать слёзы всё сложнее, и Чонгук не выдерживает: плачет на плече отца, сжимая пальцами его рубашку. Инхо гладит сына по спине ладонью, шепчет успокаивающие слова. У него самого сердце разрывается, потому что да, он очень хорошо понимает сейчас Чонгука. Любить парня, с которым ты не можешь быть вместе, когда словно весь мир против вас двоих — очень сложно. Поддержка близких в такой период жизни важна, поэтому отец остаётся с сыном столько, сколько тому необходимо. Инхо не уверен, что всё будет хорошо, но в любом случае будет оставаться опорой и поддержкой до конца. У него самого жизнь не сложилась, но своё единственное чадо в обиду не даст. Чонгук постепенно успокаивается, отстраняется от отца и вытирает ладонями мокрое от слёз лицо. Инхо улыбается грустно и сжимает плечо в ободряющем жесте. Чтобы немного отвлечь сына, задаёт вопрос чуть усмехнувшись: — В день рождения ты ведь не ездил в соседний посёлок, да? — Я был с Тэхёном. — Я так и думал, — вздыхает, покачав головой. То, каким пустым голосом прозвучало признание, заставляет сердце сжиматься так сильно, что Инхо чувствует повышение артериального давления. Инхо собирается уйти из комнаты, ему нужно срочно выпить лекарство, иначе самочувствие снова ухудшится. Уже поднимается с кровати, как слышит неуверенное: — Пап? А ты… Ты любишь маму? — Сложно полюбить кого-то повторно, когда сердце изначально было занято другим человеком. — Ты до сих пор его любишь, я прав? — Да… Инхо выходит из комнаты Чонгука, тихо прикрывая за собой дверь, держит путь на кухню и усмехается, увидев, как его супруга, нервно кусая ногти, ходит вокруг стола. — О чём вы разговаривали? — Дженни подходит ближе, но Инхо будто игнорирует её присутствие, проходит к холодильнику и достаёт из него лекарство. Выпивает его, чувствуя, как спину прожигают гневным взглядом, и, повернувшись к жене, тихо произносит: — Просто поговорили по душам. Он рассказал, как сильно любит Тэ… — Даже слышать это мне противно! — с такой желчью, что Инхо передёргивает. — Ты ведь не сболтнул ничего лишнего? — Не переживай, — усмехнувшись. — Ничего такого, за что ты переживаешь, я ему не сказал. Вся эта ситуация в целом выбивает из колеи. Инхо догадывался и видел сообщение Тэхёна. Проследил за сыном и удостоверился в их отношениях. Хотел ведь поговорить с Чонгуком раньше на эту тему, но всё никак не мог найти в себе сил это сделать, всё ждал, пока ему доверятся и расскажут. Сейчас он жалеет. Поговори он с сыном раньше, возможно, те сейчас беззаботно где-нибудь гуляли, наслаждаясь обществом друг друга и даря сладкие поцелуи. Он вздыхает устало и, не желая больше разговаривать, молча направляется в спальню. Ему нужно успокоиться и отдохнуть. Его разбитое сердце кровоточит от старой раны, и от этого ощущения ему не скрыться, кажется, никогда.***
— Тэхён… У Чонгука жар. Всё его тело колотит ознобом, он натягивает одеяло до подбородка и, словно в бреду, продолжает шептать любимое имя. — Тише, Гук-и, я здесь, с тобой, — прохладная ладонь убирает взмокшую чёлку со лба. Чонгук открывает глаза и смотрит на Тэхёна. Он знал. Знал, что Тэхён найдёт способ с ним увидеться. Глаза сверкают, а губы расплываются в улыбке, Чонгук, игнорируя озноб, садится на кровати и тянет руки, чтобы обнять любимого, прижать к себе и вместе придумать план побега. Другого выхода Чонгук уже не видит. — Нет, Тэ… Фантом рассеивается, словно его и не было. В спину будто нож воткнули, грудную клетку стискивает болезненным спазмом. Чонгук открывает и закрывает рот, пытаясь сделать вдох, но чувствует, как задыхается. В кулаках с силой сжимает одеяло, немой душераздирающий крик пытается из себя выдавить, но ничего не выходит. На помощь позвать не может и судорожно желает увидеть хотя бы фантом, который появляется вновь и аккуратно укладывает его на постель. Мнимое ощущение необходимых прикосновений позволяет немного расслабиться и прийти в себя, задышать глубоко и провалиться вновь в сон. — Чонгук, выпей жаропонижающее. Голос матери звучит словно из вакуума, кажется приглушённым. Чонгук открывает глаза и моргает пару раз, чтобы привыкнуть к яркому дневному свету. — Давай привстань немного, — она помогает ему подняться и суёт в рот горькую на вкус таблетку, стакан с тёплой водой подносит к губам, и Чонгук делает лишь пару глотков, скривившись от боли в горле. — Вот так, умница. А теперь спи. Всё тело невероятно ломит и горит огнём. Голова ощущается тяжёлой, а сил нет даже на то, чтобы сходить в туалет. Он проваливается в беспокойный сон сразу, как вновь касается подушки. Перед глазами быстро меняются картинки того, как их с Тэхёном поймали на чердаке; как они пытались убежать, не желая расставаться; как не могли оторваться друг от друга, когда Тэхёну нужно было уезжать домой, чтобы быть там вовремя и избежать наказания; и яркой вспышкой то, как их поймали за поцелуем и разлучили. Чонгук не верит, что навсегда. Он уверен что Тэхён найдёт способ приехать к нему. Зная его характер, тот из кожи вон вылезет, но сбежит, примчит к нему, обнимет, поцелует и заберёт. Всё именно так и будет. Чонгук только подобными мыслями себя и успокаивает, пока лежит в постели, чувствуя полную беспомощность от болезни, что так невовремя на него навалилась. Но реальный Тэхён не приходит. Ни на следующий день, ни через день и даже не через три. Чонгуку уже лучше физически, но морально он подавлен настолько, что продолжает лежать в кровати и бездействовать. Температуру сбить удалось, а вот разорванное в клочья сердце склеить может только один человек, от которого до сих пор нет никаких вестей. Сколько бы родители ни крутились возле него со своей заботой, это не помогает. Фантомный Тэхён уже не радует и даже раздражает, Чонгук прогоняет его, но, чувствуя стыд, зовёт снова, просит, чтобы тот полежал с ним рядом. Спустя пять дней, чувствуя ещё слабость организма, Чонгук не выдерживает. Его это бесконечное молчание сводит с ума. Рано утром он встаёт с кровати и собирается сходить в душ, но замирает, проходя мимо кухни, когда слышит спор родителей. По их диалогу Чонгук понимает, что отец против того, чтобы поменять сим-карту на его телефоне, но мать настаивает, говорит: «это для его же блага». У Чонгука нет сил даже усмехнуться. Он заходит на кухню, видит, как мать сидит за столом, защелкивая слот на его же телефоне. — Поменяла? — безразлично уточняет, а Инхо смотрит на него с горечью, заломив брови. — Да. — Телефон, — он лишь протягивает руку и забирает гаджет у матери, направляясь вместе с ним в ванную комнату. Закрыв дверь, сползает по ней на пол и откидывает затылок, зажмурив глаза. Глубоко и медленно дышит, смирившись с действиями матери, в сотый раз набирает номер Тэхёна, но стискивает зубы, слыша каждый раз: «абонент недоступен». Поворачивает голову вбок и, заломив брови, спрашивает у фантома: — Почему ты со мной не связываешься? С тобой ведь всё хорошо? Он старается не думать о том, что Сунхо избил Тэхёна до полусмерти и тот без сознания лежит в больнице. Тешит себя мыслями о том, что у Тэхёна просто забрали телефон и заперли дома. Арест снимут рано или поздно, и они снова увидятся. С этими мыслями Чонгук идёт в душ, а уже выйдя из него, мокрыми и дрожащими руками набирает номер Мисук. Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Словно эхом в голове звучит монотонный голос автоответчика, и это становится последней каплей. Воспалённый мозг от незнания начинает подкидывать ужасные картины того, что сейчас переживает Тэхён. Это выше его сил. Чонгук не может с этим бороться. Выйдя из душа он направляется на кухню, пьёт стакан холодной воды, проигнорировав адскую боль в горле, и смотрит в окно, чтобы удостовериться, что родители вышли во двор. Видя, как отец направляется к калитке и выходит со двора, Чонгук действует быстро. Он знает, что тот пошёл к рабочему, с которым они вместе каждое утро едут на ферму. Не заботясь особо о тёплой одежде и влажных после душа волосах, Чонгук наспех натягивает на себя спортивки, куртку, шапку и выходит из дома. Стараясь не попасться на глаза матери, направляется в гараж, где спешно, словно он воришка, переливает бензин из отцовской машины в мотоцикл. Кидает в багажник запасные две литровые бутылки с топливом и выкатывает любимую железяку на улицу. Заводит и газует, срываясь с места. Как только он выруливает с просёлочной дороги на трассу, прижимаясь к рулю, начинает ускоряться. Адреналин, подпитанный страхом и безысходностью, бурлит в крови, блокируя слабое состояние организма и подкидывая желание действовать решительно и без промедлений. Он не может больше сидеть и тупо ждать, неизвестность его разрушает, и он обязан сделать хоть что-то, иначе собственными мыслями загонит себя в тупик, из которого нет выхода. Мысли о Тэхёне не покидают воспалённый мозг, его образ стоит перед глазами, пока стрелка спидометра приближается к отметке в сто пятьдесят километров в час. Встречный, пронизывающий до самых костей ветер вынуждает всё тело трястись от холода, но это последнее, о чём Чонгук сейчас думает. Ему не так важно собственное самочувствие и последствия его порыва, как желание увидеть Тэхёна и убедиться, что с ним всё в порядке. Он сжимает рукоятку газа, щурится от ветра, обжигающего лицо и мешающего обзору дороги. От слёз перед глазами всё расплывается, но он улавливает вдали мигающие красно-синие огни. — Чёрт! Смесь страха, холода и адреналина соединяется в единый коктейль, заставляя работать мозг в удвоенном режиме. Риск остановки несовершеннолетнего без шлема на мотоцикле при высокой скорости полицейскими слишком велик, этого не хочется. А вот пойти на риск пришедшей в голову идеи, которая более опасна, Чонгуку кажется гениальной. Он сбавляет немного скорость, чтобы идущий позади грузовик оказался впереди, после чего выруливает на встречную полосу и, прибавив вновь газу, ровняется с громоздкой машиной, дабы спрятаться за её кузовом, чтобы патруль не заметил Чонгука. В сложившейся ситуации остаётся лишь молиться, но он чёртов везунчик, которому удаётся проскочить незамеченным. Он обгоняет спасшую его машину, перестраивается на свою линию и снова жмёт на газ, совершенно не ощущая скорости. Сердце в груди колотится так сильно, что отдаётся эхом в ушах. Тело дрожит, уже неясно от холода или страха, но Чонгук лишь губы поджимает и моргает быстро, проясняя взгляд и намереваясь как можно быстрее добраться до города. Что он будет делать, когда доедет до особняка Кимов, Чонгук ещё не придумал. Решение действовать по ситуации кажется ему самым оптимальным. Он перебирает в голове как будет лезть по забору и на крышу, как постучит в окно Тэхёна, ему тут же откроют и укутают в необходимых объятиях. Именно так всё и будет. Вернее, Чонгук хочет так думать, вообразив для себя самый идеальный исход событий. На деле же он бросает мотоцикл у самих ворот и непрерывно стучит в дверь. Руки и ноги сводит от холода, он практически не чувствует своих конечностей и ни на какую крышу забраться точно не сможет. — Эй, пацан, тебе заняться нечем? — открыв дверь, басит охранник. Чонгук узнаёт в нем того, кто насильно запихивал его в машину буквально несколько дней назад. — Тэхён дома? — Нет. И не будет, вали отсюда. — Что значит не будет? — Чонгук даже забывает о том, что он продрог до костей. Это ведь не то, о чём он подумал? — Вся семья Ким улетела. — К-куда? — Этого они мне не сообщили, — фыркает охранник и хочет закрыть дверь, но Чонгук успевает её перехватить за ручку и дёрнуть на себя. — Когда они вернутся? — Меня не поставили в известность. Всё, вали отсюда. Дверь перед лицом захлопывается, а у Чонгука словно мир рушится перед глазами. И что ему теперь делать? То, чего он так сильно боялся, всё же случилось, и ему придётся с этим как-то жить. Теперь ясно, по какой причине Тэхён не выходит на связь, у него просто нет возможности. Как он сейчас? Пытается ли вырваться, сделать что-то, чтобы вернуться к Чонгуку? Или смирился со своей участью и решил закончить их отношения? Нет, в это верить не хочется. Тэхён с ним так не поступит. Чонгук зря себя накручивает, ведь прекрасно знает, что Тэхён так же не может жить без него, как и он сам. Сжав руки в кулаки, он отходит на негнущихся ногах от ворот, поднимает с земли мотоцикл и стоит, не двигаясь, вперившись взглядом в одну точку около пяти минут. А ведь всё было так хорошо. Это они сами виноваты в случившемся. Винить кого-то в этой ситуации бессмысленно. Они прекрасно знали, что у Тэхёна дверь не запирается, кто угодно мог войти, пока они мило ворковали и целовались на кровати. Так и произошло. Их застукали. Но кто же знал, что реакция взрослых будет настолько негативной? Они ведь даже слушать не стали, устроив скандал и выгнав семью Чон. Домой Чонгук сейчас ехать точно не хочет. Он хочет побыть один как можно дольше. И плевать ему, что завтра Новый год, ему этот праздник не в радость без Тэхёна. Что делать дальше, а главное, как жить с осознанием точной разлуки неизвестно на какой срок, Чонгук не представляет. И выхода никакого не видит, кроме как завести мотоцикл, предварительно долив в бензобак бензина из запасной бутылки, и поехать в качалку, ключ от которой неизменно лежит на своём месте под ковриком. Однако проехав меньшую часть пути, он резко тормозит и хмурится от пришедшей в голову идеи. У Чонгука нет номеров друзей Тэхёна, но он помнит, где живёт Намджун, тот может что-то знать о внезапном отъезде Кимов. С некой надеждой и даже промелькнувшей на секунду улыбкой он разворачивает мотоцикл и едет по памяти к Намджуну домой. — Здравствуйте! А… — Чонгук мнётся, увидев на пороге женщину, и уже думает, что, возможно, ошибся квартирой, домой, улицей. Он уже сам не знает, но вроде приехал верно, поэтому, взяв себя в руки, всё же уточняет: — А Намджун дома? — Да, проходите, — женщина громко зовёт сына и приглашает гостя внутрь. — А вы… — Чонгук? — Намджун искренне удивляется, увидев на пороге Чонгука, поворачивается к маме и поясняет, что это близкий друг Тэхёна. Женщина кивает понимающе и, оставив ребят одних, уходит в комнату. — Привет, я… — Чонгук неловко переминается с ноги на ногу, держится рукой за стену, потому что чувствует резкий упадок сил. Голова начинает кружиться, и он слегка пошатывается, смотря куда-то в пол. — Тебе плохо? — от Намджуна невозможно что-то утаить, он быстро подмечает даже самые незначительные детали. — Всё в порядке. Ты знаешь, где Тэхён? — игнорируя резкий жар в теле и стараясь придать уверенности голосу, спрашивает Чонгук. — Ну, конечно! — фыркает. — Я мог бы и сам догадаться, по какой причине вижу тебя на пороге своего дома. Снимай куртку и пошли в комнату. Чонгук разувается и вешает куртку в шкаф, идёт за Намджуном в комнату, чуть пошатываясь. Он ощущает слабость в организме и дикую усталость. Ему бы прилечь и поспать, закинувшись лекарствами, но всё своё хреновое самочувствие он отодвигает на второй план, садится на край кровати и, вздохнув, смотрит на хмурого Намджуна. — Прости, что я приехал к тебе, но я не знаю, что мне делать. Я был у Тэхёна дома, его там нет. Охранник сказал, что они всей семьёй улетели. Ты не знаешь, куда и как надолго? — Не знаю, Чонгук, — заломив брови, отвечает Намджун. Он понятия не имеет, что сейчас ощущает Чонгук, но зная, как они с Тэхёном привязаны друг к другу, тот явно испытывает страх. — Мы сами понять ничего не можем. До Тэхёна не дозвониться, в школе не появляется и… — замолкает, поджав губы и опустив взгляд. Как он сейчас скажет это Чонгуку? — Я же вижу, что ты что-то знаешь. Пожалуйста, Намджун, скажи мне. — В общем, документы Тэхёна забрали из школы, он с нами больше не учится. — Нет… — слетает с губ, а глаза вмиг наполняются влагой. Больное горло сдавливает спазмом от подкатившего к нему кома, Чонгук даже дышать не может. Руки начинают трястись. Намджун всё это видит, сжимает в ободряющем жесте плечо друга и, сказав, что сейчас вернётся, выходит из комнаты. У Чонгука будто сердце останавливается. Одна неосторожная оплошность пять дней назад прямо сейчас разрушает две судьбы. Он не представляет своей жизни без Тэхёна, совершенно точно потеряет всякий интерес к окружающему миру. И точно уверен в том, что Тэхён ощущает всё то же самое. Сложно поверить в происходящее, но реальность оказывается жестокой. Случилось то, чего они оба так боялись. Вернее, боялся Чонгук, Тэхён лишь отмахивался, говоря, что отец только запугивает. Намджун возвращается в комнату спустя пять минут и протягивает Чонгуку чашку с чаем. — Выпей. Это чай с мятой, она успокаивает. Чонгук обхватывает дрожащими ладонями чашку, греет о неё руки, вдыхая приятный аромат, делает глоток и, не поднимая взгляда, отрешённо произносит: — Сунхо увёз его в Японию. — Думаешь? — Других вариантов я не вижу. Отец предупреждал Тэхёна, что однажды тот доиграется и он отправит его в Японию на перевоспитание в закрытую школу-интернат. — Господи… — Намджун пальцы зарывает в волосы и опускает голову, облокотившись на собственные бёдра. — Я не вынесу без него два года. — Что он такого натворил? — Не он, а мы. Родители увидели, как мы целуемся. — Блять, — выдыхает Намджун и поднимает взгляд на Чонгука. — Вы забыли, что такое осторожность? Чонгук горько усмехается, оставляя Намджуна без ответа. Они оба прекрасно знают, что, когда эти двое находятся рядом, у Тэхёна, как и у Чонгука, полностью отшибает какую-либо осторожность. Они ни о чём другом, кроме как друг о друге, думать не в состоянии. Парни долго сидят в напряжённой тишине. Чонгук пьёт чай, погружаясь с головой в самобичевание, а Намджун бросает на него тревожные взгляды. Если Тэхёна действительно увезли в Японию, то Чонгуку сейчас придётся несладко, и чёрт его знает, что он может натворить в таком состоянии. Однажды ему пришлось видеть Тэхёна, когда тот от разлуки крышей поехал, Чонгук ведь тоже может выкинуть что-то подобное? Намджун его не знает так хорошо, как Тэхёна, но точно уверен в их одержимости друг другом. Эти двое не могут жить порознь. — Что собираешься делать? — аккуратно уточняет Намджун после затянувшейся паузы. — Без понятия. — Ты ведь не собираешься лететь в Японию? Снова горький смешок. Чонгуку уже кажется, что он сейчас не выдержит. Состояние, как физическое, так и моральное, откровенно хреновые. — Давай порассуждаем с логической точки зрения. Даже если его отправили в Японию, я уверен: он найдёт способ с тобой связаться. Просто дай ему время. Сейчас остаётся только ждать. — Он до меня не дозвонится. Моя мать выкинула старую сим-карту. — Значит свяжется со мной, а ты мне оставишь свой номер, — Намджун встаёт и подходит к Чонгуку, садится с ним рядом и сжимает плечо. — Всё будет в порядке. Он жить без тебя не может, из кожи вон вылезет, но найдёт способ с тобой связаться. — Хочется в это верить. — Так и будет. Вот увидишь. Дай ему время. — Я изведу себя, пока буду сидеть и тупо ждать неизвестно чего. — Другого выхода у тебя нет. — Ты прав. Чонгук допивает чай и, поблагодарив Намджуна, собирается уходить. Уже в прихожей они обмениваются номерами, Чонгук надевает куртку и слышит: — Куда ты сейчас? — В качалку. Не хочу домой. — Если хочешь, можешь остаться у меня. Родители разрешают мне приводить друзей, да и мне спокойнее будет. — Спасибо, но я хочу побыть один. — Понимаю. Если что, звони.***
Намджун переживает не зря. Он после ухода Чонгука места себе найти не мог. Тот определённо выглядел подавленным, и это понятно, однако Намджуну показалось, что Чонгук не совсем хорошо себя чувствует в физическом плане. Уже к вечеру, созвонившись с Юнги и прикупив несколько бутылок пива, они оба отправляются в качалку, видят мотоцикл возле барака, переглядываются и заходят в подъезд. Чонгук спит на диване, укутавшись в одеяло, его трясёт от озноба, а тело огненное. Нос забит, он тяжело дышит ртом и словно постанывает во сне от боли. Пока Юнги остаётся с Чонгуком и пытается его разбудить, Намджун в это время бежит в аптеку за лекарствами, после чего они кое-как заставляют его выпить жаропонижающее, брызгают спрей в нос и горло. А потом сидят на матах, попивая пиво и думая, что им делать дальше. Чонгук просыпается ближе к полуночи и просит воды. Вся его одежда пропиталась потом, он откидывает одеяло в сторону и, кряхтя, принимает сидячее положение. Смотрит с непониманием на ребят, а те хмурятся. Намджун поднимается с мата, подходит ближе, присаживается на край дивана. — Чонгук, ты на мотоцикле в город приехал? — Угу, — кивает Чонгук, схватившись за горло. Говорить больно, и он уже знает, что это ненавистная ему ангина. — Ну и придурок, — фыркает Юнги и отворачивается, когда ловит осуждающий взгляд Намджуна. — Тебе бы в больницу, — начинает Намджун, но Чонгук в отрицании машет головой. — Тебе родители звонили раз пятьдесят, — ровным тоном сообщает Юнги. — Мы не брали трубку, не знали, что им сказать. — Можно я останусь сегодня тут? — шепчет Чонгук, смотря на Намджуна с надеждой. — Конечно, можешь. Но родители переживают, и тебе нужно лечение. Я, конечно, дал тебе базовые лекарства, но не думаю, что тебе от них станет легче, по ощущениям у тебя температура была все сорок градусов. Чонгук, ладно, ты не хочешь в больницу, но завтра Новый год и я буду переживать, если ты останешься тут. Тебе сейчас нужно домой, в комфортные условия и на постельный режим, но никак не оставаться тут в хреново отапливаемом помещении с толчком на улице. — И что ты предлагаешь? — Чонгук и без друзей понимает, что оставаться тут в его состоянии сейчас опасно. Он не долечился, чувствовал себя плохо и всё равно поехал в город, только ухудшив своё состояние, но он совершенно не соображает, что ему делать и как быть в сложившейся ситуации. — Если ты позвонишь родителям, отец сможет тебя забрать на машине? — За мотоцикл не переживай, могу временно отогнать его в гараж к знакомому, — добавляет Юнги. — Да. Я… Намджун позвони отцу и скажи, что я с мотоциклом, он на грузовой за мной приедет. Намджун понимающе кивает, он видит, как Чонгуку сложно говорить, поэтому берёт его телефон и звонит отцу, объясняет всю ситуацию и диктует адрес. Юнги прощается с ними, потому что уже действительно поздно и он точно словит дома от родителей, но Намджун остаётся с Чонгуком до последнего. Инхо приезжает в третьем часу ночи, Намджун его встречает на улице и провожает внутрь в качалку, помогает Чонгуку сесть в машину и загрузить мотоцикл в кузов. Прощается с ними и только после этого со спокойной душой идёт домой, прихватив с собой постельное белье, чтобы дома кинуть его в машинку.***
Тэхён теряет счёт дням, пока сидит взаперти в самом прямом смысле этого слова. Отец нашёл точку давления, и сыну пришлось его слушаться. Во Флориду они летели на частном самолёте, остановились на той же вилле, что в прошлую командировку родителей, когда они брали его с собой. Ему выделили просторную комнату с решётками на окнах, дверь всегда запирают на ключ, а еду приносят строго по расписанию. Ни телефона, ни компьютера, ни тем более доступа к интернету у него нет. Отец тупо изолировал его от внешнего мира. Первые дни Тэхён злился и истерил, крушил комнату и ссорился со всеми, кто к нему заходил, включая ни в чём не повинную Мисук. Она единственный человек в доме, который в самом деле очень переживает за подростка. Несколько раз пыталась поговорить с ним, поддержать морально, но и его сложный характер она знает очень хорошо, поэтому временно бросает все попытки и больше не докучает, давая время остыть. Молча заходит в комнату, убирается и так же молча уходит, бросая тревожные взгляды на Тэхёна, который спустя несколько дней всё же успокаивается и просто лежит в кровати, отказываясь от еды. Тэхён понимает что своим поведением ничего не добьётся, но и поделать ничего не может, взрывается моментально, стоит увидеть на пороге комнаты отца или мать. Внутри бушует такой обширный раздрай эмоций, что ему тяжело с этим справляться в одиночку, он хочет к Чонгуку, в его объятия, чтобы почувствовать вновь спокойствие и расслабление. Он лежит в кровати и вспоминает его и самые лучшие моменты их уединения. У них не было шанса попрощаться, да и не смогли бы они. Тэхён переживает за него больше, чем за самого себя. Ему определённо сложно находиться тут без любимого, не слышать его голоса, не чувствовать запаха и необходимых, словно воздух, прикосновений, не иметь хоть малейшего представления, как быть дальше. Но он так же понимает, что в разлуке виноват только он сам, винит себя, не переставая, начиная за это себя ненавидеть. Это чувство съедает изнутри, ломает кости и приносит дикую душевную боль, спрятаться от которой не получается. Тэхён собственноручно сделал больно обоим и теперь не представляет, как вырваться из заточения и всё исправить. Просто сбежать не получится, отец спрятал паспорт, и вряд ли Тэхёну самому удастся как-то попасть в Корею. Нужно было плюнуть на все подарки и сбежать ещё в Пусане, так у него был шанс остаться с Чонгуком. Сейчас уже мусолить эту тему нет никакого смысла. Заниматься самобичеванием и страдать от тоски и безнадеги — тоже. Тэхён лишь надеется на прощение от Чонгука, на остальное ему плевать. Он из кожи вон вылезет, но выберется из клетки, доберётся до Чонгука, на коленях будет перед ним ползать и вымаливать прощение. Будет целовать каждый сантиметр его кожи, любить, не переставая, и дарить ему всё самое лучшее. Мир к его ногам бросит, никогда не предаст и всегда будет рядом. Осталось лишь придумать план, но гнев очень сильно этому мешает. — С понедельника начнёшь заниматься с репетитором, — Сунхо заходит в комнату и без каких-либо приветствий озвучивает лишь самое важное. — Тебе надо — ты и занимайся. — Я, в отличие от тебя, испанский знаю. — А нахрена мне испанский? Мне и на корейском неплохо говорится. — Забудь про корейский. — Я сам решу, что мне забывать, а что нет! — Тэхён, что до этого лежал в кровати и даже не смотрел на отца, вскакивает на ноги и встаёт напротив, сжимая кулаки. — Пока ты несовершеннолетний, за тебя решать буду я, — Сунхо усмехается и не даёт более вставить Тэхёну ни звука, отчеканивая каждое слово: — С понедельника начнёшь учить испанский язык. Через неделю заканчиваются каникулы, к тебе будут приходить преподаватели и проводить занятия по школьной программе. Будешь на домашнем обучении и под моим контролем. Испанский язык несложный, как освоишь его, я начну тебя вводить в курс дела нашей компании. — Я ничего из перечисленного тобой делать не буду. — Посмотрим, — усмехается Сунхо и покидает комнату. Тэхён эту усмешку терпеть не может, сжимает кулаки и единственное желание вцепиться в глотку отца и задушить его к чёртовой матери подавляет. Сдерживать себя сложно, поэтому его боксёрской грушей становится собственная подушка. Уже шестая, которую он разрывает в клочья, погружая половину комнаты в белоснежное пуховое одеяло. Сидит снова среди устроенного им хаоса и тяжело дышит. Это не помогает. Ему кажется, что ничего уже не поможет, а светлые воспоминания Чонгука вызывают солёные дорожки по щекам. Ему всего шестнадцать, совершеннолетие наступает в двадцать один. Неужели отец настолько мерзкий, что продержит собственного сына в заточении пять лет? Это же незаконно. Тэхён за это время зачахнет без Чонгука, с ума сойдёт. А Чонгук без Тэхёна? Страшно представить, что с ним может произойти за такой промежуток времени. Он ведь такой ранимый, всё принимает близко к сердцу. Может впасть в апатию, потерять всякий интерес к жизни, и это безумно пугает. Тэхён с ним даже связаться никак не может. — Мисук? — Тэхён вскидывает взгляд на женщину, которая входит в комнату. За ней тут же закрывают дверь, а она стоит и смотрит на Тэхёна с застывшими в глазах слезами. Он встаёт на ноги быстро, подходит к ней, руками ладони её обхватывает. — Мисук, помоги мне, пожалуйста. Она оборачивается к двери и тянет его подальше от неё, чтобы никто не услышал разговора. Говорит тихо, сжимая чужую ладонь, а вторую руку укладывает на щёку: — А что я могу, Тэхён? — Для начала свяжись с Чонгуком, спроси как он… — Ты думаешь, я не пыталась? Мы как прилетели сюда, у меня ни минуты свободного времени не было. Потом новогодние праздники, я пару дней назад только новую сим-карту себе оформила, первым делом пыталась связаться с Чонгуком, но его телефон выключен, сообщения не доходят. — Чёрт. Неужели у него тоже телефон забрали? У него же адекватные родители. — Может, у вас есть общие знакомые? — Есть. Только номера их я не знаю наизусть, всё в телефоне. Он не попадался тебе на глаза? — Твой телефон в Пусане. — И что теперь делать? — Я даже не знаю, как тебе помочь, Тэхён. — А родственники? У тебя есть родственники в Пусане? Может, ты им позвонишь? Пожалуйста, Мисук! — Мой муж умер за два года до того, как я к вам на работу устроилась. Родителей и детей тоже нет. У меня даже дома своего нет, я так долго уже живу у вас. — Прости. — Ничего, всё в порядке. У меня есть ты, я тебя люблю как сына. — Лучше бы я и в самом деле был твоим сыном, — горько усмехается Тэхён и неожиданно для Мисук подаётся вперёд, обнимая её за шею. Ему это сейчас необходимо, почувствовать поддержку человека, которому он доверяет. Да и Мисук тоже слезу пускает, прижимается к Тэхёну, желая забрать всю его боль себе. У неё в этой жизни нет ничего, а у Тэхёна ещё вся жизнь впереди, и её насильно ломают, не давая прожить так, как того хочет подросток. Она действия мистера Кима находит несправедливыми, хоть он и отец, но он не имеет права так издеваться над собственным ребёнком. — Прости меня, — тихо шепчет Тэхён, отстранившись. — За что? — Я снова устроил беспорядок. — Поможешь убрать? — чуть улыбнувшись, спрашивает, надеясь, что это хоть немного его отвлечёт. — Да, давай.***
Тэхён с младенчества является бунтарём. Он не прогибается ни перед кем, а уж тем более перед отцом. В заточении он находится уже два месяца, и за это время не изменилось ровным счётом ничего, за исключением того, что в его комнату поставили боксёрскую грушу. Его упёртости остаётся лишь позавидовать. Сказал, что учить ничего не будет, и не делает этого, чем выводит Сунхо из себя с каждым днём всё больше. Домашнего насилия Тэхён не боится, сам лезет на рожон, а позже снова извиняется перед Мисук, которой приходится обрабатывать его синяки после «разговоров» с отцом. Как бы ни объяснял Тэхён женщине как найти друзей в социальных сетях, у неё ничего не получается, Мисук далека от всех этих интернетов и сама очень нервничает по этому поводу. Приходящие преподаватели не выдерживают хамского отношения, уходят, несмотря на высокую оплату, а Тэхён каждый раз ухмыляется, увидев на пороге своего «карцера», как он начал называть свою комнату, новое лицо. — Добрый день, меня зовут Марисса, я преподаватель испанского языка, — она отлично говорит на корейском, без бесячего для Тэхёна акцента. Зайдя в комнату, пару секунд осматривает её, после чего проходит к столу и начинает доставать учебники. — Что-то ты слишком молодая для преподавателя, небось за баблом пришла, — вальяжно валяясь в кровати и не собираясь с неё вставать, бросает Тэхён. — Мне двадцать три, не переживай, оба языка я знаю в совершенстве. — Да мне насрать. Она садится на стул, закидывает ногу на ногу, руки скрещивает на груди и смотрит, чуть нахмурившись, на Тэхёна, молчит и не отводит взгляда. — Что вылупилась? — Пытаюсь тебя понять. — Получается? — со смешком бросает и смотрит в ответ. Но Марисса продолжает молчать и смотреть на Тэхёна. Её хмурое выражение лица не меняется, она голову чуть вбок отклоняет и еле заметно улыбается. — Не смотри на меня. Раздражаешь, — фыркает Тэхён и переводит взгляд на потолок. — Ты не собираешься учить испанский. — Какая догадливая. — Твоё поведение лишь защитная реакция спрятаться от боли. — Ты психолог или учитель? — В первую очередь — я человек, который неравнодушен к людям, переживающим не самое лучшее своё время. Это моя самая слабая черта характера. Тэхён на это лишь фыркает. У него уж точно сейчас не самая сладкая жизнь. Девушка встаёт со своего стула и подходит к кровати, садится на край и укладывает свою ладонь на руку Тэхёна. Тот отдёргивает её сразу и принимает сидячую позу. — Не прикасайся ко мне! Или что, ты подрабатываешь шлюхой? Отец тебе заплатил, чтобы ты меня соблазнила? В курсе, что это незаконно? Я ещё несовершеннолетний. — Всё сказал? — она даже не дёрнулась, когда Тэхён начал ругаться на повышенных тонах, выждала спокойно, пока тот замолкнет. — Проваливай, я не собираюсь учиться и слушать тебя не буду. — Из принципа не уйду. — Ну конечно, — усмехается и снова падает головой на подушку. — Плевать, сиди тут два часа и получи на выходе бабло. Только отсядь от меня подальше. — Боишься, что соблазню? — словно сама у себя спросила, приняв задумчивый вид, но поспешила успокоить парня, слегка улыбнувшись: — Успокойся, мне это не нужно. У меня есть любимый человек. — Странный у тебя любимый человек. Ему бы понравилось, что ты сидишь на кровати другого парня? — Мой любимый человек прекрасно знает, что мне неинтересен противоположный пол. И у нас полное доверие. — Что? — слегка заторможенно. — Я люблю девушку. Осуждаешь? Тэхён медленно садится на кровати и, заломив брови, смотрит на девушку перед собой. Облизывает губы и сглатывает. А ведь она вполне может его понять, у Тэхёна уже реально едет крыша без Чонгука, он хочет хоть с кем-то обсудить это. Мисук его, конечно, поддерживает, но за два месяца они так и не придумали как быть, всё же она продолжает осторожничать. А тут взгляд со стороны, может, совет какой даст или попробует сделать то, чего не получается у Мисук. Стоит ли ей доверять, Тэхён не совсем уверен, но она слишком уж напоминает Намджуна. Тэхён не знает чем именно, но у неё взгляд такой, что хочется рискнуть. — Нет, — хрипло выдаёт и прокашливается. — А как родители? Принимают твой выбор? — Нет, — звучит тихо, и Марисса отводит взгляд. — Они отказались от меня, не смогли принять. — Вот и мои не принимают. Увидели, как я целуюсь с парнем, закатили скандал, увезли из Кореи. И вот я тут, заперт в четырех стенах, безумно тоскую по Чонгуку и медленно схожу с ума, — сам не понимает, как так легко смог всё это сказать совершенно незнакомому человеку, но его словно интуиция подтолкнула на этот шаг. Это как с Мисук было, он вроде не должен был, но проговорился, и ни разу ещё об этом не пожалел. — Теперь всё ясно. — Что тебе ясно? — Твоё поведение. — Ты прости за то, что я тебе наговорил с порога. — Всё в порядке, я не в обиде. И прекрасно тебя понимаю. — Спасибо, — лёгкой улыбкой отвечает на улыбку. — Ты его любишь? — после непродолжительной паузы уточнят тихо девушка. — Больше жизни. — А он тебя? — Иногда мне казалось, что он любит меня сильнее, чем я его, а для меня он — моя жизнь, — горько улыбается, опустив взгляд. Сердце на куски разрывается от нехватки Чонгука рядом. Тэхён уже на стену готов лезть, перед сном каждый день молится, чтобы Чонгук ему приснился, чтобы хоть так его увидеть, прижать к себе. — Если знаешь его номер, можешь дать его мне, я напишу ему как мне отдадут телефон. — Это бесполезно. У него номер недоступен. Но… — он смотрит на девушку с надеждой, пока в голове мелькает мысль: «а нужно ли ей это вообще?» — Тэхён, я вижу, что ты мне не доверяешь, и это вполне логично, но давай посмотрим на это с другой стороны, — она говорит тихо и с грустью в глазах. — Мы оба столкнулись с непониманием близких нам людей, и причины у нас идентичные. Разные обстоятельства, но проблема одна. Я, как никто другой, могу понять тебя. И если я хоть как-то могу тебе помочь, то я сделаю это. — И зачем тебе это? — Говорю же: характер у меня такой. Тэхён немного теряется, но считает глупым отказываться от помощи, которая ему действительно необходима. Порой незнакомцы могут понять получше любого самого близкого человека, поэтому он встаёт с кровати, и они вместе подходят к столу. — Давай так. Мне сейчас правда очень нужны деньги, а твой отец действительно предложил неплохую сумму. Но я слишком честная, и просто так оплату принять не смогу. Поможем друг другу? — Каким образом? — Ты учишь со мной испанский, а я постараюсь найти твоего Чонгука в социальных сетях и списаться с ним. И в твоих же интересах продолжать изучение языка, ведь, если мне удастся его найти, то у тебя хотя бы через меня будет возможность пообщаться с любимым. Тэхён соглашается, диктует Мариссе имена и фамилии Чонгука и Юнги с Намджуном, после чего они приступают к первому уроку. После ухода преподавателя в груди появляется трепещущее чувство, это ободряет и улучшает настроение. Он начинает с нетерпением ждать второго урока, но разочаровывается, когда на распечатках видит сотни Намджунов, Юнги и Чонгуков, и ни один из них не является его знакомым. Марисса губы поджимает и хмурится. — А знаешь его адрес? — Знаю, но какой от этого толк? — Толк есть, — задумчиво произносит и с улыбкой смотрит на Тэхёна. — Этот вариант конечно долгосрочный, но попробовать стоит. — О чём ты? — Напиши Чонгуку письмо. Я отправлю его почтой, на конверте напишем мой домашний адрес, и как только придёт ответ, я тебе принесу конверт. — Гениально, — восторженно шепчет Тэхён, проговаривая слово по слогам. — Спасибо. Тэхён, воодушевлённый новой идеей, начинает учить испанский, удивляясь простоте этого языка. Он пишет письмо Чонгуку и на следующем занятии передаёт его Мариссе. Они начинают хорошо ладить и даже дружить, поддерживают друг друга и подбадривают. Постепенно открываются и рассказывают собственные истории. Марисса оказывается очень умной и даёт много дельных советов Тэхёну, одним из которых является видимость послушания для отца: — Сделай вид, что ты сдался. Пусть он думает, что сломал тебя. Сидя взаперти, ты сделать ничего не сможешь, хоть мы и пытаемся. Тебе нужно втереться к нему в доверие, выждать время, дождаться освобождения и беспрекословно выполнять все его требования. Так ты добьёшься свободы, сможешь выдвинуть свои требования. У тебя будет телефон, ты сам сможешь его найти в социальных сетях, и если ваша любовь преодолеет расстояние, то рано или поздно ты сможешь к нему вернуться. И к тому времени ты должен быть подготовлен. Тебе нужно получить образование и накопить денег, это очень важно, когда хочешь выбрать любовь и бросить семью. Поверь моему опыту, у нас с Луной так было. Нам было сложно, приходилось голодать, но мы справились с трудностями и сейчас счастливы. — Сам бог послал мне тебя в помощь. Почему я сам не догадался до всего этого? — Тобой правил гнев на отца, тебе хотелось противостоять ему. Но в твоём случае это проигрышный план. — Ты права. Она приносила распечатки со списком и аватарками аккаунтов ещё пару раз, но не найдя нужных людей, Тэхён лишь больше отчаивался и попросил забросить эту идею, надеясь лишь на отправленное письмо. Однако Марисса писала тем людям, на чьих аватарках были картинки вместо фото, кто-то отвечал, кто-то нет, а у некоторых сообщения так и остались непрочитанными. Складывается впечатление, что сама вселенная против того, чтобы два влюбленных сердца обрели счастье.***
Для Чонгука жизнь словно остановилась. Замедлилась настолько, что он уже не видит в ней смысла, существуя лишь как безэмоциональная оболочка, появляющаяся в школе на уроках. Больше он никуда не ходит, ничем не интересуется и ни с кем не общается. Не испытывает никаких эмоций, кроме отчаяния, тоски и боли. Не помогает родителям, забивая полностью на все свои обязанности. Ему не хочется ничего. Прошло уже пять месяцев, но Чонгук так и не получил никаких известий от Тэхёна. Пересматривать их совместные фото и видео на телефоне стало подобно неизменной традиции, которая с каждым днём всё более крошит душу на мелкие осколки. От когда-то задорного и весёлого парня не остаётся ничего. Он разбит морально, и склеить эти осколки под силу только одному человеку, который исчез из его жизни. Бывают дни, когда ему необходимо освобождение от всепоглощающих его мыслей и негативных эмоций. Он садится на мотоцикл, уезжает в бескрайнее поле и громко там кричит, распугивая птиц и животных в округе. Кричит, надрывая горло, пока голос не охрипнет, падает на колени и рыдает, пока слёзы не заканчиваются. Это может продолжаться часами вне зависимости от погоды. Был случай, когда он под проливным дождём сидел на сырой земле около шести часов, пока отец его не подхватил на руки и не отнёс в машину. Чонгук не сопротивлялся, у него не осталось сил ни на что. В попытках забыться и хоть немного облегчить себе душевную боль он снова садится на мотоцикл и едет в город. Звонит Намджуну и слёзно умоляет его принести в качалку алкоголь. Они пьют втроём. Много. До состояния отключки. Чонгук пробует сигареты. Всё лето с частой периодичностью он пропадает в качалке по несколько дней, пока отец его снова не увозит домой. Пытается поговорить с сыном, но в ответ лишь тишина и солёный океан неконтролируемых слёз. Так проходит ещё три месяца. Чонгук переходит в выпускной класс. Фантом Тэхёна продолжает сводить с ума, лишает здравого рассудка окончательно, но Чонгук всё равно его зовёт, не может без него. Хоть так быть с ним рядом, пусть фантомно, но ощущать его присутствие, слышать бархатный голос в своей голове и фантазировать о скорой встрече. И лишь Намджун, который, уже не видя выхода, срывается на Чонгуке, выплёвывая в гневной манере, что жизнь на отсутствии в ней Тэхёна не заканчивается. Она продолжается, и Чонгук должен с этим бороться, иначе это приведёт совсем к плачевным последствиям. Да, слова о психбольнице, состоянии человека как овоща, которого пичкают психотропными препаратами, звучали грубо, как молнии среди чёрного неба, освещая собой на секунды всё пространство вокруг, но это помогло прийти в себя. Немного пробудиться и взяться за ум. Это чертовски сложно, когда в сердце зияет огромная дыра, когда воздух кажется спёртым настолько, что трудно дышать, когда нет энергии вставать по утрам с кровати и передвигать ноги, медленно шагая в сторону школы. Но Чонгук старается, каждый день напоминая себе, что он не псих, он просто не умеет жить без Тэхёна. Он существует, пытаясь впустить в свой мозг полученную в школе информацию. Он пытается учиться, но у него это плохо выходит. Самой сложной оказывается дата двадцать пятого декабря, в которую его снова срывает. Год, как он не видел Тэхёна. Он уже не в состоянии сесть на мотоцикл, максимум, на что его хватает — это упасть на колени перед отцом и попросить отвезти его к особняку семейства Ким. Отец, конечно же, идёт навстречу. Они подъезжают к дому Тэхёна около шести вечера и сидят в тишине до полуночи. Чонгук всё это время смотрит на окно второго этажа, затаив дыхание. Хочет рассмотреть в нём хоть намёк на тень необходимого для него человека. Но дом пустует уже год, свет не горит в окнах, а ворота заперты. — Чонгук, поехали домой? — аккуратно спрашивает Инхо. Ему Дженни звонила уже десятки раз, негодуя, что сегодня Рождество, и она наготовила много праздничной еды, а они, муж и сын, занимаются ерундой. Чонгуку кажется, что мать его не любит. В последнее время в их доме часто происходят конфликты, Инхо встаёт на защиту сына, говоря супруге, чтобы она не лезла к Чонгуку. А её бесит, что Чонгук, словно обиженный ребёнок, совсем забыл о своих обязанностях, страдает из-за ерунды целыми днями, лежа на кровати, и не хочет войти в положение их семьи, которой тяжело без помощи. Чонгук переводит безжизненный взгляд с застывшими слезами на отца, сжимает зубы до болезненного ощущения в челюсти и глухо произносит: «поехали». — Чонгук? — переспрашивает, сведя брови к переносице. Ему не нравится сейчас голос Чонгука, его отцовское сердце чувствует неладное. — Я сказал: поехали отсюда, — выплёвывает Чонгук. Инхо понимает, что это конец. Его сын не желает больше знать Тэхёна, и от этого становится ещё страшнее за его состояние. Чонгук разбился окончательно, потерял веру в лучшее будущее. А браслет, сорванный с запястья и выкинутый в окно на трассе, поставил, кажется, последнюю точку.***
Тэхён мечется по своей клетке, словно загнанный в угол хищник. Он, переступая через свою гордость, послушал Мариссу, стал примерным сыном, сжимая кулаки и впивая собственные ногти в кожу, чтобы ненароком не вспылить невовремя. Он учится, ломая себе мозг, получает образование, сдерживает свой гнев как может. Готов на всё, что угодно пойти ради Чонгука. Но это не работает. Ничего не работает. В марте было написано первое письмо. Марисса сказала, что отправила его. Тэхён ждал ответ целый месяц, сгорая от нетерпения, думая о том, как Чонгук обрадуется весточке от него. Но никакого ответа не пришло. Тэхён написал ещё одно, думая, что, может, письмо затерялось, не дошло до адресата. Второе, третье, пятое — всё безрезультатно. Доверие к преподавателю пропадало, и Тэхён попросил Мисук отнести письмо на почту. Снова месяц тишины. Тэхён рвёт и мечет, не зная, о чём думать. Марисса говорит, чтобы Тэхён написал друзьям, но он такой глупый идиот, что не знает их почтовых адресов. Да, в Пусане он дом Намджуна с закрытыми глазами найдёт, но как бы он ни старался вспомнить адрес, у него не вышло. Загуглить карту тоже нет возможности, Мариссу с самого начала впускали в комнату к Тэхёну предварительно забрав у неё телефон. Отец не доверяет сыну, уже год продолжает держать его взаперти, а Тэхён сходит с ума. Ему хочется выйти на улицу, ему недостаточно солнечного света, что светит яркими лучами в окно, недостаточно открытого для проветривания окна. Он в своём карцере задыхается, ему не хватает кислорода, и как же он злится на своих богатых родителей, которые все вопросы решают деньгами. Марисса однажды не выдержала, проникшись к Тэхёну, пошла в полицию, сообщив там о том, что его насильно удерживают взаперти. Но деньги способны решить многие проблемы, это девушка осознала, когда лишилась работы. И так невовремя это произошло, потому что Тэхён на листе нарисовал примерное расположение домов, подписав улицу на собственном доме, школу и магазины, хотел отдать лист Мариссе, чтобы она дома по карте посмотрела название улицы и номер дома Намджуна. Он хотел отправить письмо другу, но вместо Мариссы пришёл другой преподаватель, и руки опустились окончательно. Если ранее поддержка и наставления Мариссы помогали Тэхёну держаться на плаву, то лишившись этого, он замыкается в себе, теряя последнюю надежду. Хорошо, что у него ещё остаётся Мисук, которая поднимает его с пола после очередного срыва и суёт в руку лист с ручкой. — Пиши письмо Чонгуку. — Зачем? — Затем, что надежда умирает последней. — Он не отвечает мне, винит за нашу разлуку. Мисук, не выдержав, отвешивает ему подзатыльник. — Сам-то веришь в то, что говоришь? Твой Чонгук действительно способен забыть тебя? Или проигнорировать? — Не знаю. — Он любит тебя так же, как и ты его. Я же вижу, как тебе плохо, тебе удаётся скрыть эмоции при отце, но меня тебе не обмануть. Ты страдаешь, твоё сердце тоскует. Я слышу твой плач по ночам… — Хватит! Тэхён устал. Его собственные мысли и одиночество съедают изнутри. Он чувствует такую сильную вину перед Чонгуком, он предал его, стал причиной расставания и даже не старался это исправить. Сколько раз он корил себя за это — не счесть. У него была возможность сбежать, но он променял любимого на его же собственные подарки. И где сейчас всё это? Пылится в доме в Пусане, а у Тэхёна даже нет возможности взглянуть на те фотографии. Он зажмуривает глаза, представляя образ Чонгука, его яркую улыбку с любимый изгибом губ, чёрные бездонные глаза, в которых видна вся вселенная. Тэхён всегда тонул, глядя в них. Он сам себя лишил этого, и никогда себе этого не сможет простить. Гнев снова накатывает, но быстро сменяется на отчаяние. Что он сейчас может сделать? Ни на что не годен, повязан по рукам и ногам. Он уже не уверен, что открой перед ним дверь и выпусти на улицу, он сможет дойти пешком до Кореи. Понимает, что это невозможно, а ведь не так давно он действительно в это верил. — Пиши письмо Чонгуку. — Какой в этом толк, если я не получаю ответа? — он не кричит, уже не может. Его сердце действительно истосковалось, и скрывать это у него уже не выходит. Он так хочет уснуть крепким сном и встретиться там с Чонгуком, тот так часто снится, говорит что Тэхён не виноват, целует и обнимает. Тэхён ему верит. Во сне. А наяву снова начинает копаться в собственных мыслях и злиться на себя, считая, что он недостоин Чонгука. Он слаб и ни на что не годен. Только и делает, что страдает, принося себе ещё большую боль. — Однажды он получит твоё письмо, — это фраза немного отрезвляет. А ведь и правда, вдруг он их не получает? — Погоди… — Тэхён, мы не знаем какая ситуация у Чонгука сейчас. Ты уже достаточное количество писем ему отправил, и если ни разу не получил ответ, значит, они не доходят до нужного адресата. — Хочешь сказать… — голос хрипит, а руки начинают трястись. Осознание постепенно приходит в его голову, давая надежду. — Я не знаю, Тэхён. Это лишь моё предположение. Ты уверен в правильности адреса? — Да, — кивает убеждённо. — У них табличка висит с названием улицы и номером дома почти у окна Чонгука. Я хорошо его запомнил. — Тогда продолжай, как и раньше, писать письма раз в месяц. Хоть одно рано или поздно попадёт в руки Чонгука, и тогда ты получишь ответ. — Спасибо, Мисук, — он обнимает женщину, которую смог полюбить всем сердцем. Как бы он хотел, чтобы она была его матерью, тогда не было бы всего этого ада, во что превратилась его жизнь. Он был бы счастлив рядом с Чонгуком. Жил бы нормальную полноценную жизнь. — Я пойду, пока меня не хватились. Завтра я поеду за продуктами к рождественскому столу. Заберу у тебя письмо и отправлю его. Вот, — она достаёт из заднего кармана штанов сложенный пополам конверт и протягивает его Тэхёну. Тот с улыбкой принимает его, и она спешит покинуть комнату.***
Сколько раз Чонгук успел пожалеть о своём решении выбросить в окно браслет, подаренный Тэхёном? Ещё не было ни одного дня, чтобы он об этом не жалел. Запястье непривычно пустует, Чонгук сжимает его до боли, ругая себя за тот порыв, сам не понимает, что им двигало в ту минуту. На следующее же утро он, не раздумывая, сел за руль отцовского автомобиля и поехал на то место, где выбросил браслет. Искал его до самого вечера, но так и не смог найти. Колотил руль со слезами на глазах, пока ехал обратно в посёлок и чудом не попал в аварию. Приехав домой, сильно поругался с матерью, которая, не выдержав, с порога набросилась на него с обвинениями. Она говорила на повышенных тонах, что совершенно было для неё несвойственно, но материнское сердце тоже можно понять, она переживает за сына, а тот мало того, что совершенно никак не помогает ей по хозяйству, ещё и уезжает без предупреждения неизвестно куда, игнорируя звонки и сообщения. Она долго терпела, но всему есть свой предел. Инхо же всегда встаёт на защиту сына, повторяя супруге, чтобы она не лезла к тому со своими нравоучениями. В семье возник полный разлад, кажется, они уже несколько месяцев живут каждый сам по себе, копя в сердцах обиду. Это давит на всех членов семьи, но на Чонгука больше всего. Он старается снова сбежать, лишь бы не слышать споров и конфликтов, которые возникают на пустом месте. С горем пополам Чонгуку удалось окончить школу и получить аттестат с самыми низкими оценками. Он вчера еле отстоял церемонию, думая, что ещё немного, и точно свалится в обморок, оно и неудивительно, он практически ничего не ест, чувствует себя плохо. Аппетита нет, как и настроения. Он сегодня снова ночевал в амбаре, проснулся от дикой головной боли. Только открыл глаза, но первое на что он смотрит — фотография Тэхёна. Слёз уже не осталось, он проводит кончиком пальца по Тэхёновой щеке и шепчет чуть слышно: — Где же ты, Тэ? Когда вернёшься ко мне и заново научишь жить? — Я всегда рядом, Гук. — Уйди… Чонгук прикрывает глаза и поджимает губы. Ком снова подкатывает к горлу, он старается абстрагироваться, чтобы не слышать фантома. Он приносит только боль. Перед глазами возникает разговор с отцом недельной давности о том, что Чонгуку нужно выбрать факультет, куда он будет поступать. Машиностроение. Они мечтали с Тэхёном вместе поступить. Жить в одной квартире и сидеть за одной партой. Засыпать и просыпаться в одной кровати. Эта мечта уже не сбудется, и Чонгук не уверен, что хочет вообще куда-то поступать. Решает поговорить с отцом, чтобы тот устроил на свою ферму. Чонгук будет работать. Ему не нужно образование, не видит он в нём смысла. Так он думает в начале лета. Собирая всю свою силу в кулак, встаёт каждое утро и едет на ферму. От круглосуточных мыслей о Тэхёне это не отвлекает никак, но физически он начинает себя чувствовать лучше. А в конце августа, спустя две недели после его восемнадцатилетия, ему приходит повестка в армию. В какой-то степени, Чонгук ей даже радуется. Он не знает как ему жить без Тэхёна, не умеет, а в армии всё будет по команде. С твёрдой уверенностью в своих силах он делает всё возможное, чтобы попасть на осенний призыв. Медкомиссию проходит быстро, выдыхает облегчённо, услышав: «годен», и уже в конце сентября в военкомате машет рукой плачущей матери, разворачивается и идёт на распределение. Не видеть Тэхёна ещё полтора года — больно. Но жизнь по расписанию лучше, чем уже прожитые двадцать один месяц в тоске и одиночестве.***
— Ты выучишься на архитектора! — Да, папа, — вслух произносит Тэхён, покорно опустив голову вниз, и прикусывает язык, дабы подавить в себе крик о том, что он хочет на машиностроение. Но Тэхён придерживается плана. Домашнее обучение наконец закончено, испанский выучен на сто процентов, английский на двадцать. Если он не сорвётся, то в сентябре его начнут выпускать из карцера на свободу. Этого хочется слишком сильно, но не сильнее желания вернуться к Чонгуку. Поэтому он держится. — Твои документы на поступление я уже подал, оплату за учёбу внёс. По сути, ты уже зачислен, но необходимо будет сдать вступительный экзамен для галочки. — Когда он будет? — Шестнадцатого июня. — Хорошо. У меня две недели на подготовку. Я справлюсь. — Вот и молодец. — Как будет проходить обучение? — Очно. В институт будешь ездить с водителем, с ним же возвращаться обратно домой. Никаких студенческих вечеринок, никаких новых знакомых, и только попробуй выкинуть что-то, что мне может не понравиться. — Я понял, отец. Это всё? — Нет. На практику я возьму тебя к себе в компанию. Мои сотрудники введут тебя в курс дела. Пора бы уже тебе появиться рядом со мной. — Я понял. Чем мне заниматься всё лето? — Учи английский. — Хорошо. — И да, — Сунхо уже хотел покинуть комнату сына, но, сделав шаг к двери, вспомнил: — Как твои успехи с рисованием? — У меня хорошо получается. — Тебе бы не деревья и цветочки рисовать, а черчением заняться. — Я поговорю с преподавателем на эту тему. — Наконец-то ты взялся за ум. Это последнее, что сказал Сунхо с усмешкой на губах, прежде чем покинуть комнату сына. А Тэхён поднимает голову и сжимает кулаки, пока слышит звук ключа в замке. Зубы стискивает и тяжело выдыхает через нос. Дёргаными движениями достаёт боксерские перчатки, туго крепит застежку на запястьях зубами и начинает колотить грушу, выпуская пар после разговора с отцом. Когда с висков стекают капли пота; когда футболка противно липнет к спине, а дыхание становится частым и тяжёлым; когда руки уже немеют, а пресс горит от напряжения, только тогда он останавливается. Обнимает грушу и восстанавливает дыхание, зажмурив веки. Скидывает перчатки на пол и идёт в душ. Чтобы смыть с себя усталость и раздражение. Чтобы успокоиться и напомнить себе для чего он переступает через собственную гордость. Для единственной цели корчит из себя покорного сына, всё более входя в доверие. Первый этап почти завершен. Вторым этапом будет освобождение, пусть поначалу временное, но Тэхён настроен дойти до конца. Он сделает всё так, как того хочет отец. Он будет усердно учиться, не заведёт себе ни одного друга в институте, будет проходить практику в компании отца, устроится помощником и начнёт зарабатывать. Будет копить, и, когда получит полною свободу действий, найдёт свой паспорт и улетит в Корею. Найдёт Чонгука, и тогда уже их никто не сможет разлучить. План с долгосрочной перспективой, но Тэхён выдержит. Ради Чонгука он готов на это. А пока он вытирается полотенцем, надевает чистую одежду и, сев за стол, достаёт учебники, раскладывая их на столе, создавая видимость того, что он занимается. Берёт в руку простой карандаш и, вынув из папки лист с незаконченным портретом Чонгука, начинает вырисовывать его черты лица по памяти. Он ещё восемь месяцев назад сообщил отцу, что хочет научиться рисовать, тот идею поддержал, потому как Тэхёну это пригодится в дальнейшем для работы, и нашёл для него хорошего преподавателя. Этот портрет Чонгука является вторым «удачным», Тэхён очень старается, вкладывая в каждую линию всю свою любовь, которую он испытывает к единственному человеку. Слыша, как открывают замок на двери, Тэхён быстро скидывает лист с рисунком в ящик, берёт в руку ручку и открывает тетрадь с английским, куда он записывает слова для дальнейшего их изучения. Выдыхает, увидев на пороге Мисук, и легко ей улыбается. — Всё зубришь? — подойдя к столу, тепло произносит женщина. — Рисую, — подмигивает. — Покажи. — Портрет ещё не готов, но, думаю, сегодня я его закончу. — Я зашла за стиркой, надеюсь там есть? — Да, в ванной в корзине. — Отлично. Письмо готово? Я после обеда в магазин пойду. — Да, — Тэхён встаёт и из-под матраса достаёт уже запечатанный и полностью заполненный конверт с письмом для Чонгука внутри. Мисук его сразу прячет в задний карман и прикрывает длинной футболкой, не теряя времени, идёт за грязным бельём в ванную, а Тэхён снова садится за стол, закусывая губу, дабы подавить в себе рвущуюся наружу улыбку. Он верит, что рано или поздно ответ на его письмо придёт. Это случится однажды. Он не опустит руки и будет писать столько, сколько необходимо, чтобы один-единственный клочок бумаги дошёл, наконец, до нужного адресата.
