Запретная любовь

      Пока Тэхён, сдерживая рвущийся наружу крик души, беспрекословно следует своему плану, подчиняясь во всём отцу и зарабатывая его доверие, Чонгук служит в армии. Жизнь с чётким графиком, ежедневными утомительными тренировками и хорошим питанием определённо идёт ему на пользу. В плане физического здоровья он чувствует себя гораздо лучше, чего не скажешь о моральном подавленном состоянии. Он продолжает тосковать по Тэхёну и рассматривать его фотографии, которые всегда и везде носит с собой в кармане кителя.       Он остаётся всё таким же необщительным, порой ему хочется сбежать туда, где он окажется в одиночестве, чтобы не слышать вечную болтовню своих сослуживцев. В армии остаться наедине с самим собой и своими мыслями кажется нереальным, разве что в туалет он ходит один. Его тело функционирует подобно бездушной машине, которая выполняет все необходимые требования командира, но при этом вовсе не нуждается в банальном общении с кем-либо, переживая всё внутри себя и никому об этом не рассказывая. Парни из казармы первое время пытались с ним сблизиться, но, слыша в ответ каждый раз тишину и полный игнор, решили действовать другим путём. Путём избиения, посчитав Чонгука тем, над кем можно поиздеваться. Однако неожиданно для своих сослуживцев, Чонгук смог дать достойный отпор, показав себя в драке с сильной стороны. Он словно лишился способности чувствовать физическую боль, однако рука у него, оказывается, тяжёлая. После того единичного случая, все просто решили оставить Чонгука в покое, чему он был по-своему рад.       За полтора года службы Чонгук в армии не завёл себе ни одного друга. А после дембеля, когда праздничный ужин в кругу семьи подошёл к концу, он зовёт отца на разговор. Тот только руки в стороны разводит, сообщая сыну, что никаких вестей от Тэхёна так и не было за время его отсутствия. Они говорят недолго о том, как прошла служба и что Чонгук собирается делать дальше. Инхо мягко намекает, что нужно бы поступить в университет, но Чонгук отвечает твёрдым отказом. Он не хочет учиться. Тогда отец предлагает получить хотя бы права, чтобы ездить на мотоцикле и машине без страха. Чонгуку и без прав плевать, если его остановят, но всё же предложение отца он рассматривает положительно и решает заняться этим вопросом уже завтра.       В город Чонгук едет на автобусе, находит первую попавшуюся автошколу и записывается туда, после чего звонит Намджуну. Тот, уточнив, что его родителей нет дома, зовёт Чонгука в гости. Юнги тоже приходит, и они втроём решают немного выпить и поговорить по душам. С ними Чонгук может быть собой, выложив все свои чувства и переживания, прекрасно зная, что его поймут и поддержат. Друзья про Тэхёна всё так же ничего не знают, говорят, что тот словно сквозь землю провалился. Чонгук хмурится, закусив губу, и обдумывает вариант того, что у Тэхёна нет возможности с ними связаться. До сих пор. Прошло уже три года и три месяца с их последней встречи, и Чонгук не верит в то, что Тэхён просто забыл его. На душе становится тревожно за безопасность любимого, в голове огромное количество мыслей с неутешительным исходом. Сейчас Чонгук был бы рад хоть малейшей весточке от Тэхёна, хотя бы успокоить себя, знать, что с ним всё в порядке. Намджун подбадривает, как может, Чонгук кивает ему, соглашаясь практически с каждым предположением. Будет над чем поразмыслить в одиночестве.       Слегка захмелев с непривычки, несмотря на то, что выпил Чонгук всего одну бутылку пива, ночевать он всё же остаётся у Намджуна. Долго ворочается в кровати в попытках провалиться в сон, но все те слёзы, которые он сдерживал на службе, начинают выходить наружу. Снова. Он давно не плакал, но сейчас, расслабившись, зная, что ему не нужно будет вставать в шесть утра и идти на утреннее построение, даёт волю своим эмоциям. Он достаёт телефон, который пора бы уже сменить на новый и сквозь слёзную пелену открывает скрытую папку с их с Тэхёном совместными фото и видео. Пересматривает каждое, с трудом натягивая на губы улыбку и поставив очередное видео на паузу, на котором они с Тэхёном переплетают пальцы и рассматривают, как их парные браслеты на запястьях бликуют в солнечных лучах, обхватывает свою руку, стискивая зубы, и зажмуривает глаза. До сих пор винит себя за собственную несдержанность. Мысль погулять по магазинам в поисках идентичного браслета приходит в голову спонтанно. Это именно то, чем он определённо займётся завтрашним днём. Сбережений с жалования на службе, которые он смог скопить, должно хватить на один серебряный браслет.       Обойдя несколько ювелирных магазинов, Чонгук совсем отчаивается. Именно такого браслета, который у него был, нет нигде. Есть похожие, но они ему не нужны. На глаза попадается тату-салон и, недолго раздумывая, Чонгук входит внутрь. Он объясняет, какая татуировка ему нужна, мастер делает эскиз, который в полной мере устраивает Чонгука. Они обговаривают все детали и стоимость, мастер инструктирует, что можно и нельзя делать перед сеансом, и назначает дату через три дня.       В назначенную дату Чонгук приезжает в салон, одобряет окончательный эскиз, и ему начинают набивать чернила в кожу на запястье в виде тонкого браслета с маленьким знаком бесконечности в районе пульса. Сама процедура не сильно болезненна, или просто Чонгук уже тупо не чувствует физической боли. Однако то, что он испытывает в процессе, заставляет покрыться дрожью, той самой, которую он испытывал очень давно и уже соскучился по этому ощущению. Он лишь на секунду прикрывает глаза и чувствует, словно Тэхён рядом. Словно это именно он набивает в данное мгновение тату на его коже.       Чонгук так резко вздрагивает, что мастер шикает на него.       — Подскажите, а я могу набить ещё тату? — дрожащим голосом уточняет Чонгук и смотрит на мастера, который не отвлекается от своей работы.       — Конечно. Нужно будет заранее набросать эскиз и определиться с местом на теле, куда вы хотите сделать тату. Мы доработаем эскиз, вы придёте и, если будет нужно, доработаете рисунок. Далее назначаем дату и делаем. Чем больше и сложнее рисунок, тем больше потребуется времени на создание эскиза.       — Да, я понял. Я накидаю дома рисунки и приду к вам, — он хочет испытать это ощущение ещё раз, поэтому да, он придёт сюда снова.       Чонгук начинает работать на ферме отца, тратя почти все заработанные деньги на чернильные рисунки на теле, каждый из которых несёт свой смысл, понятный только ему одному. Каждое тату так или иначе связано с Тэхёном, и совершенно всегда Чонгук чувствует его на процедуре словно на ментальном уровне, получая при этом невообразимый кайф. От иглы, что впивается в кожу, оставляя после себя значимое изображение, прикрываются глаза, а на теле остаются вечные метки. То, что так необходимо его израненной душе и давно мёртвому сердцу. Это в какой-то степени воскрешает, даёт возможность сделать полноценный глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом, не давая задохнуться окончательно. За девять месяцев суммарно он делает себе четыре новых тату, не считая самого первого на запястье: идентичные китайские змеи на ключицах; маленький дракон на солнечном сплетении и две сплетённые между собой змеи по позвоночнику, образующие своими телами знак бесконечности, который тянется от одной лопатки к другой. Тату на спине выходит самым объёмным, и на него уходит много времени. Дженни негодует, но Чонгуку плевать. Эти рисунки на теле становятся его спасением, они облегчают душевную боль и выражают все его внутренние эмоции. Он не променяет это новое ощущение, хоть всё тело забьёт, лишь бы продолжать испытывать это временное облегчение снова и снова.       Параллельно с работой и разукрашиванием своего тела Чонгук успевает получить права. На его полное совершеннолетие, в день, когда Чонгуку исполняется двадцать один год, родители дарят ему машину. Неважно, что подержанную, но зато отныне ему не придётся ездить в город на мотоцикле или автобусе. Стоя перед окном в своей комнате после праздничного ужина с семьёй, Чонгук смотрит на полную луну и тихо шепчет: «С днём рождения, Тэхён», совершенно не подозревая о том, что за несколько тысяч километров Тэхён шепчет ему идентичные слова.       Чонгук слышит вой соседской собаки, пока продолжает с грустью смотреть на луну и звёзды, а в голове вырисовывается рисунок, который он спешно пытается перенести на бумагу. Чёрный волк-одиночка, что, потеряв свою пару, истошно воет на полную луну, рассказывая целой вселенной насколько ему плохо. Он балансирует на грани жизни и смерти. Физическое тело продолжает жить вопреки умершему сердцу, а вот душа, сгоревшая дотла от тоски, уже давно развеяна прахом. Чонгук ощущает себя этим волком. Однолюбом, который вряд ли сможет быть с кем-то, кто не Тэхён.       Его следующее тату, которое он набьёт себе сбоку на ребрах и ниже. С левой стороны, под самым сердцем.       Как бы родители ни пытались уговорить Чонгука поступить в институт или в колледж, чтобы получить хоть какое-то образование, у них ничего не выходит. Он всё равно не видит своего будущего без Тэхёна, а чтобы существовать, не умерев с голода, работая на ферме отца, ему хватает. Иногда Чонгук встречается с Намджуном и Юнги, те становятся для него друзьями, с которыми можно расслабиться и забыться на короткое время.       — Пять лет, Тэ… — шепчет в Рождественскую ночь Чонгук, пока лёжа в кровати рассматривает фото Тэхёна.       «Доброе утро, Гук-и», — с грустной улыбкой шепчет Тэхён, только проснувшись. Он открывает блокнот с портретами Чонгука, который хранит под своей подушкой, и проводит пальцем по очертаниям его губ.       — Я так сильно скучаю по тебе. Не могу больше выносить этой разлуки, я чувствую, как задыхаюсь без тебя.       «Потерпи ещё немного, любимый. Отец уже полностью мне доверяет, и совсем скоро я найду свой паспорт и мне не нужно будет разрешение взрослого, чтобы купить билет до Пусана».       — Почему ты продолжаешь молчать? Боже, хоть бы весточку о тебя получить.       «Когда же ты получишь хоть одно письмо от меня? Одного будет достаточно, чтобы ты смог связаться со мной».       — Где же ты? Что с тобой?       «Меня убивает это расстояние между нами и невозможность прижать тебя к себе».       — Это ведь не конец? Мы же ещё увидимся? Хотя бы раз взглянуть в твои глаза, услышать твой голос и прикоснуться к твоей коже, — Чонгук не выдерживает. Предательская слеза всё же стекает по виску, он зажмуривает глаза и выдыхает, когда словно наяву слышит голос фантома:       «Я вернусь к тебе, обещаю! И больше никому не позволю разлучить нас». Блокнот с рисунками прячется под матрас, Тэхён выдыхает и встаёт с кровати. Он примет душ, позавтракает и будет готовиться к благотворительному вечеру, посвящённому Рождеству, на который приглашена вся семья Ким. Тэхён, как наследник бизнеса своего отца, обязан присутствовать на подобных мероприятиях. Только вот радости от них он не испытывает. И единственное, о чём Тэхён думает — куда отец мог спрятать его паспорт?»

***

      На дворе конец весны, и у Чонгука сегодня выходной. Он идёт на кухню, чтобы приготовить себе завтрак, стоит возле плиты и хмурым взглядом смотрит в окно. Родители снова что-то не поделили и, активно жестикулируя, о чём-то спорят возле бани. Ладонь словно по инерции накрывает новое тату, которое ещё находится под плёнкой. Небольшого размера паук, что ползёт в паховую зону, будто горит под кожей. Странное ощущение, Чонгук его впервые испытывает. Его резко охватывает волнение, а сердце в груди начинает биться, словно ненормальное.       Яичница на плите подгорает и летит в мусорку. Чонгук цыкает и делает себе кофе, садится с кружкой за стол и, так и не сделав ни одного глотка, пялится в одну точку, замерев. Вздрагивает от громкого хлопка дверью и переводит взгляд на отца, который покраснел от злости.       — Доброе утро, Чонгук, — бросает Инхо и наливает в стакан воду. Выпивает её до дна и, громко ударив дном стакана о стол, переводит взгляд на сына.       — Снова поругались?       — Так, Чонгук, — Инхо серьёзен. Он подходит к столу и садится напротив сына. Облизывает губы и не знает, как сообщить новость, о которой узнал. — Дай мне слово, что ты сделаешь вид перед матерью, что я тебе ничего не говорил.       Чонгук хмурится и сглатывает от серьёзного тона отца. Легко кивает головой и не понимает, почему всё его тело начинает лихорадочно трясти.       — Есть новости от Тэхёна.       — Что? — так вот почему он себя так странно ощущает. Вот почему сердце бешено бьётся, все тату огнём горят на коже, а руки неконтролируемо дрожат. Чонгук, кажется, забывает, как дышать.       — Он тебе письма пишет. Не знаю, как давно и сколько их было, но Дженни всё сжигает в бане.       Чонгук одновременно ловит ступор, чувствует облегчение и ощущает злость. Инхо через стол тянется к ладоням сына и сжимает их в своих. Смотрит в глаза и говорит, чуть понижая голос:       — Твоя задача сделать вид, что ты этого не знаешь. Моя задача — сходить к нашему почтальону Дживону и поговорить с ним по-мужски, чтобы следующее письмо он передал исключительно в мои руки, ничего при этом не говоря Дженни. Чонгук, сынок, я сделаю всё ради твоего счастья, ты же знаешь это. Поэтому доверься мне. Как только письмо будет у меня, я тебе его сразу передам. А сейчас иди в комнату и успокойся, иначе мать догадается, что я тебе всё рассказал.       Чонгук кивает слабо, шепчет хрипло: «спасибо», двигает кружку с кофе папе и на ватных ногах идёт в свою комнату. С какой периодичностью Тэхён пишет ему письма? Как долго Чонгуку придётся его ждать, сгорая от нетерпения?       Один месяц.

«Привет, Гук-и. Это моё шестьдесят четвёртое письмо тебе. Каждый раз, когда я пишу тебе эти строки, я делаю это с надеждой, что ты их увидишь и прочтёшь».

      Чонгуку плохо. Отец ему передал конверт пять минут назад. Он запер дверь своей комнаты и дрожащими руками очень аккуратно вскрыл письмо. Развернул лист, и стоило прочитать только первую строку, слёзы полились по щекам. Шестьдесят четвертое письмо, чёрт возьми! Выходит, все предыдущие мать безжалостно сжигала в бане, ничего ему не сказав. Она ведь видит, как её сын страдает, почему же поступает так эгоистично? Неужели ей настолько мерзко, что сын полюбил парня, и она готова рисковать его морально нестабильным состоянием? Не примет их отношения ни за что. Так больно осознавать предательство настолько близкого человека. Сердце и без этого разорвано в клочья, и отныне Чонгук даже не знает, как будет смотреть в глаза своей матери.

«Знаю, в твоей голове много вопросов, и я отвечу на каждый. Но сначала хочу попросить у тебя прощения, ведь это я виноват в том, что нас с тобой разлучили. Я до сих пор не могу себе этого простить».

      — Глупый, — с улыбкой шепчет Чонгук, вытирая слёзы пледом, что валяется рядом. У него в глазах мутнеет, руки дрожат, но внутри разливается давно забытое чувство тепла. Оно укутывает его полностью, даря ощущение лёгкой эйфории. Лишь бы выдержать и суметь дочитать до конца.

«Прости меня, мой любимый Гук-и. Прости за тот несдержанный поцелуй, который ты подарил мне пять с половиной лет назад. Я так сильно скучаю по твоим губам, твоей улыбке и невероятно красивым глазам. По твоему голосу и прикосновениям. По всему тебе безумно скучаю и волком вою от одиночества».

      Пальцы с силой впиваются в кожу в том месте, где красуется чернильный волк. От кома в горле перехватывает дыхание, а сердце сжимается от боли.

      «Прости, что не связался с тобой раньше. У меня не было возможности. Почтовые письма, которые я начал писать тебе раз в месяц, начиная с марта 2024 года — моя единственная надежда связаться с тобой. Меня увезли так далеко от тебя, что вырваться отсюда у меня не выходит. Я сейчас живу в Майами. Меня держали взаперти два года. У меня не было ни телефона, ни компьютера. Отец полностью изолировал меня от внешнего мира».

      Зубы стискиваются так сильно от злости, что слышен их скрип друг об друга. Предательство собственной матери меркнет на фоне действий Сунхо. Как можно так издеваться над живым человеком? За Тэхёна становится больно и обидно, Чонгук снова вытирает слёзы и читает дальше.

«Но у меня есть план, которому я чётко следую. Я делаю всё, что говорит мне отец. Беспрекословно выполняю все его наставления. Я получил аттестат, находясь на домашнем обучении. Поступил в университет на архитектурный факультет. Работаю в компании отца и прочно вхожу в его доверие. И всё ради одной цели: добиться полной свободы, скопить денег, найти свой паспорт и улететь в Пусан. Я заберу тебя, Гук-и. Мы с тобой вместе сбежим от всех и будем счастливы. Я грежу нашей с тобой встречей, и даже если ни одно моё письмо не попадёт в твои руки и ты никогда не увидишь этих строк, я всё равно прилечу к тебе, упаду перед тобой на колени и скажу, как сильно я тебя люблю. Больше жизни люблю, Чонгук. Ты и есть моя жизнь. Я заберу тебя. Мне только нужно найти свой паспорт. Мне плевать, если я не окончу учёбу, я скопил достаточно денег, нам на первое время хватит, а дальше мы придумаем как нам быть».

      Да! Да! И миллион раз да! Чонгук знал, что Тэхён его не забыл. Чувствовал это. У него просто всё это время не было возможности связаться с ним. И конечно же, Чонгук сбежит с Тэхёном. Хоть на край земли, без разницы, лишь бы быть всегда рядом.

«Знаешь, я очень хорошо рисую благодаря тебе. Все твои фото остались в Пусане, а мне так хотелось на тебя смотреть. Сейчас у меня целый блокнот, изрисованный твоими портретами. Я обязательно покажу его тебе при встрече, и ты со стороны увидишь, насколько красив. Я любуюсь тобой каждый божий день. Тщательно вывожу каждую линию твоего лица, когда пишу твои портреты. Ты невероятно красив. Мне так сильно тебя не хватает».

      Чонгук не может сдержать глупой улыбки. Он облизывает губы и закусывает их, игнорируя солёный вкус своих слёз. Если бы Тэхён сейчас был рядом, он обязательно сцеловал бы каждую слезу. Очень хочется вновь почувствовать любимые пухлые губы на своих. И теперь Чонгук будет молиться, чтобы Тэхён как можно скорее нашёл свой паспорт и прилетел к нему. Тогда уже их точно никто не сможет разлучить. Они уже не те подростки, которые зависели от родителей. Теперь они в состоянии принять решение о побеге, и им за это ничего не будет. Разве только они наконец обретут счастье.

«С недавнего времени у меня есть телефон, но номер я тебе оставить не могу, потому что он полностью прослеживается. Каждый звонок, сообщение, да даже фото в галерее — всё проверяется моим отцом. Но мы с Мисук кое-что придумали. Она купила мне другой телефон и там есть сим-карта. Этот телефон я спрятал в комнате, и он только для связи с тобой. Сейчас он выключен, но я его включу, когда буду точно знать, что ты получил хотя бы одно моё письмо. В конце я оставлю два номера. Напиши Мисук о том, чтобы я включил телефон. Только, умоляю, не звони мне, иначе разоришься и уйдешь в большой минус. Сообщения тоже дорогие, но я думаю, что ты сможешь решить этот вопрос.

Я люблю тебя, Гук. Навечно твой Ким Тэхён».

      — Я тоже люблю тебя, Тэ. Так сильно люблю… — взгляд падает на два подписанных номера. Чонгук судорожно ищет свой телефон и, выругавшись себе под нос, заходит в приложение банка, чтобы закинуть на счёт все деньги, которые у него есть. Он пишет сообщение Мисук и следом на резервный номер Тэхёна:       «Твоё шестьдесят четвёртое письмо дошло до адресата. Я люблю тебя и жду. Ищи паспорт и прилетай ко мне. Навечно твой, Гук-и».       Нужно взять себя в руки. Совсем скоро Тэхён ответит на сообщение, и у Чонгука должны быть деньги в запасе, чтобы ему ответить. А значит, нужно доехать до ближайшего банкомата в пригороде и положить наличку на карту. Он складывает письмо в четыре оборота, прижимает бумагу к губам и прикрывает глаза. Делает глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться. Само письмо он прячет в шкаф, положив его рядом с фотографиями Тэхёна. Отрывает из тетради лист и складывает его в конверт, аккуратно запечатывает его обратно и с улыбкой кивает сам себе. Он отдаст этот конверт отцу, а тот, в свою очередь, почтальону, который успешно передаст его лично в руки Дженни.       Чонгук собирает рюкзак и спешно идёт в ванную, чтобы привести себя в порядок. Уже в гараже он обнимает с улыбкой отца, прошептав ему: «спасибо», отдаёт конверт и, сев на мотоцикл, едет в пригород.

***

      Тихий стук в дверь, после которого сразу её открывают, не дождавшись разрешения войти, вынуждает Тэхёна быстро скинуть блокнот и карандаш в выдвижной ящик под столом. Он видит, как Мисук заходит с его костюмом, аккуратно повешенным на вешалке, направляется с ним к шкафу. Он прикрывает глаза и облегчённо выдыхает, пытаясь унять неожиданную дрожь в руках.       — Я принесла тебе отпаренный костюм на утро, — с загадочной улыбкой проговаривает Мисук и вешает одежду в шкаф.       — Ты могла бы его и утром занести, — бормочет Тэхён. — До чёртиков меня напугала.       — Не могла, — она подходит к Тэхёну и кладёт свою ладонь на его плечо. Её взгляд, слегка лукавый, заставляет выгнуть бровь в вопросе. — Снова рисуешь?       — Да, — он достаёт блокнот и показывает новый рисунок, на котором Чонгук изображён сидящим на своей кровати в комнате, он в свете солнечных лучей рассматривает браслет на запястье, приподняв руку на уровень глаз. — Почти закончил, остались последние штрихи.       — Прекрасный рисунок, — с теплотой говорит Мисук, разглядывая рисунок, и переводит взгляд на Тэхёна, который кончиком пальца невесомо проводит по собственному браслету.       — Спасибо, — легко улыбается, принимая из рук женщины блокнот, кладёт его обратно в ящик и смотрит в глаза. — Ты чего так поздно? Я думал, ты уже спишь.       — Собиралась, да. Только вот меня отвлекли от сна.       — Кто?       Мисук наклоняется к уху Тэхёна и тихо шепчет:       — Чонгук.       Тэхён замирает, боясь пошевелиться. По телу волной проходит жар, а сердце начинает громко стучать в груди. Он сглатывает и медленно поворачивает голову, смотрит в глаза, ощущая, как каждая клеточка его организма словно наполняется кислородом, давая надежду на скорое исцеление.       — Чонгук получил твоё письмо, — её голос звучит тихо и так нежно. Она улыбается смотря на Тэхёна, мягко оглаживает ладонью его щёку, наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на лбу парня. — Включай резервный телефон, а я пойду спать. Доброй ночи, Тэхён.       — Постой, — ещё не веря в услышанное, останавливает женщину, которая уже выпрямилась в полный рост, собираясь покинуть комнату. — Сколько… — Тэхён глубже вдыхает, пытаясь успокоить дрожащий голос и сформулировать вопрос в голове. У него мысли сейчас путаются, и он не соображает. — На сколько сообщений хватит денег на счету?       — Около десяти. Я завтра пополню тебе баланс.       — Да, — он вскакивает со стула, слишком громко его отодвинув, и, пытаясь вспомнить, куда он складывает свои сбережения, рваными движениями пытается достать конверт с деньгами из шкафа. — Сейчас я дам деньги, положи побольше.       — Тэхён, — женщина мягко перехватывает его за запястье, останавливая. — Тебе деньги сейчас достаются большим трудом и они совсем скоро тебе очень понадобятся. Не нужно. Я положу со своих.       — Но…       — Не переживай по этому поводу. Я лишь хочу, чтобы ты поскорее встретился с Чонгуком и стал наконец счастливым. Слишком долго ты страдаешь, а у меня сердце за тебя разрывается, ведь я вижу, как тебе плохо.       Тэхён не выдерживает. Слеза всё же скатывается с уголка глаза, и он дрожащими руками обнимает крепко Мисук за шею. Если бы не эта женщина, которая, по сути, никем вообще ему не является, он бы давно опустил руки. Именно она напоминала ему в сложные периоды жизни, ради чего Тэхён из кожи вон лезет, угождая отцу, наступает на собственную гордость, подавляя рвущуюся наружу злость, и закусывает до крови собственный язык, чтобы уберечь себя от случайно вырвавшейся колкой фразы, которая явно бы всё испортила. Именно она заставляла в периоды отчаяния, когда Тэхён терял любую надежду на получение ответа от Чонгука, продолжать писать эти письма. Именно она не раз находила брошенный из окна порванный браслет, относила его в ремонт и снова надевала его на запястье Тэхёна. Именно эта женщина, которая всё детство и подростковый возраст Тэхёна выслушивала от него оскорбления и терпела несносный характер, но никогда не держала на него зла. Она единственная, кто всегда видел внутреннюю боль, молча поддерживала и выгораживала, рискуя своей работой и, по сути, жильём. Она стала для Тэхёна лучшим другом, опорой и поддержкой, и он уже не представляет, что бы с ним было, не будь этой женщины рядом. Он так сильно любит её, она словно стала второй матерью, именно той, которая хочет и может дарить искреннюю любовь, в отличие от родной матери, к которой сын испытывает лишь ненависть.       — Ну всё, всё, хватит разводить сырость, — мягко отстраняя от себя парня и заботливо вытирая с щёк слёзы. — Чонгук наверняка ждёт от тебя сообщения и места себе не находит. Давай не заставляй его ждать.       — Да, — кивает. — Ты права. Спасибо.

***

      «Твоё шестьдесят четвёртое письмо дошло до адресата. Я люблю тебя и жду. Ищи паспорт и прилетай ко мне. Навечно твой, Гук-и».       Тэхён лежит на кровати, полностью накрытый одеялом. Его резервный телефон стоит на беззвучном, он даже убрал заранее вибрацию с уведомлений и убавил яркость на экране. Он перечитывает сообщение уже в десятый раз и не знает, что на него ответить. Глаза застилает слёзной пеленой, он никак не может успокоиться и взять себя в руки. Он так долго ждал этого момента, а сейчас словно теряется.       Ладони потеют, а дрожащие пальцы промахиваются по клавиатуре телефона. Он печатает, удаляет, снова печатает. Хочется плюнуть и тупо перезвонить, но он сдерживает этот порыв, зная, что успеет сказать лишь пару слов и связь прервётся, а баланс уйдет в минус. Психует, что не имеет возможности скачать приложение мессенджера и, подключившись к вайфаю, общаться с Чонгуком бесплатно. Отец его засечёт сразу же. Хотя имеет смысл подключить мобильный интернет, и он обязательно скажет об этом Мисук утром, иначе все деньги сольёт тупо на переписки.       Сделав глубокий вдох, он всё же набирает текст и, затаив дыхание, нажимает «отправить».

«Гук, я так счастлив, что ты получил моё письмо. Как ты? Я безумно скучаю по тебе».

      Он закусывает губу и, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, не сводит взгляда с экрана телефона, ожидая ответа, который не заставляет себя ждать долго. Приходит спустя минуту:       «Тэ… Это правда ты? Мне не верится. Я в порядке. Теперь в порядке. Ты как?»       Улыбка касается дрожащих губ. Он сам не верит, что это наконец происходит. Что ему отвечает Чонгук. Что спустя долгие годы им удалось связаться. Не зря Мисук насильно заставляла его писать эти письма, Тэхён готов в ноги ей кланяться за это. Мудрая женщина была права, и только благодаря ей у Тэхёна сейчас есть возможность узнать как у Чонгука дела. Как он себя чувствует и как живёт. Безумно хочется сейчас оказаться в его объятиях, почувствовать тепло любимого тела и никогда не отпускать. Теперь Тэхён будет усерднее искать свой паспорт, хотя догадки о том, что тот может лежать в сейфе, есть. Больше негде, Тэхён с Мисук уже всё перерыли, безрезультатно. Однако он без понятия, как ему узнать пароль и забрать желаемое. Если ранее его посещали мысли о том, что Чонгук его забыл, то сейчас он уверен, что тот всё так же любит и ждёт. Так же скучает и тоскует.              «Да, милый, я. Сам не верю, что ты наконец связался со мной. Я так долго этого ждал».       «А я всё думал, почему от тебя никаких вестей. Когда мы увидимся, Тэ? Я уже не могу без тебя, мне так плохо».

«Я думаю мой паспорт в сейфе, но я не знаю пароль. Обещаю, я что-нибудь придумаю».

      Тэхён вздрагивает, когда вместо очередного сообщения Чонгук ему звонит. Сердце в пятки уходит, он пялится на экран телефона и боится взять трубку, но желание услышать любимый голос побеждает.       — Гук… — голос дрожит. Он старается говорить тише и стягивает одеяло до носа, чтобы видеть дверь и успеть отключить телефон, если кто-то решит к нему заглянуть. Глупо, учитывая, что время почти полночь и все уже отправились спать, но осторожность отныне стоит на первом месте.       — Тэ, боже…       Этот голос… Такой любимый и дрожащий, пускающий мурашки по коже. Дыхание перехватывает, всё тело обдаёт теплом и любовью. Тэхён от наслаждения прикрывает глаза, но берёт себя в руки и быстро шепчет:       — Гук, какой же ты непослушный, я ведь написал тебе, что звонки безумно дорогие.       — Я хотел услышать твой голос, Тэ. Господи, мне до сих пор не верится, что это ты. Я никак не могу отойти от твоего письма. Шестьдесят четыре, боже! Если бы я только знал о них, Тэ! Моя мать их все сжигала, не сказав мне ни слова, а я с ума сходил без тебя, — на том конце провода слышны всхлипы, от которых щемит в груди.       Тэхён стискивает зубы от нарастающей злости, ему больно слышать как Чонгук плачет и говорит взахлёб, лишь бы успеть сказать как можно больше слов, пока звонок не прервётся.       — Прости меня, это я во всём виноват…       — Не смей! Это не ты виноват, а наши родители.       — Я люблю тебя, Гук. Я сделаю всё, чтобы как можно скорее обнять тебя.       — Я тоже люблю тебя, больше жизни, Тэ. Прилетай ко мне поскорее. Я жду тебя. Всегда ждал и верил, что однажды…       — Алё… Гук… Чёрт!       Тэхён морщится, заломив брови, и стискивает с силой телефон в кулаке. Этого стоило ожидать, но он так надеялся, что им удастся поговорить как можно дольше. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он прикрывает глаза на пару секунд и старается расслабиться. На сегодня, видимо, их общение закончено, а внутри дикое желание вскочить с кровати и начать собирать вещи. Притвориться утром больным и, дождавшись когда родители уедут в офис без него, вскрыть сейф и свалить в аэропорт. Как он это сделает, пока плохо представляет, но с этой самой секунды он будет разрабатывать новый план. Хватит с него этих мучений, он устал и хочет к Чонгуку.       Проходит буквально пара минут с тех пор, как их разъединили, и экран мобильного загорается от нового уведомления. Баланс пополнен на десять долларов. Тэхён смотрит удивлённо на сообщение, словив некий ступор, облизывает губы и заходит в сообщения.

«Гук, ты сумасшедший».

«Ты об этом только узнал? Ищи паспорт, или я сам прилечу в Майами».

«Не вздумай! Дай мне неделю и найди нам квартиру в городе.

Скоро будем вместе».

«Жду с нетерпением. Будь осторожней и сделай всё правильно».

«Не волнуйся.

Сделаю всё в лучшем виде».

      По контексту сообщений Тэхён понимает, что переписка на сегодня тоже окончена, однако уснуть ему уже вряд ли удастся. Его переполняет эмоциями изнутри, тело дрожит от предвкушения. Он прикрывает глаза, представляет образ Чонгука и довольно улыбается, прикусывая губы. Воображает и представляет их скорою встречу. Как обнимет и поцелует, почувствует, наконец, полное умиротворение и спокойствие, заполнив до краёв пустоту внутри. Этого так сильно хочется.

***

      Чонгук сидит на своём мотоцикле и не может сдержать глупой улыбки, даже не пытается этого сделать. Слёзы радости текут по щекам, он смахивает их, снова и снова перечитывает переписку, от которой внутри щекочет трепещущее чувство, оно так приятно ощущается. Осталось подождать совсем немного, и он наконец станет живым, научится заново дышать полной грудью, наслаждаясь близостью любимого человека. Чонгук верит Тэхёну, знает, что тот найдёт паспорт и прилетит к нему. Всё будет как прежде, даже лучше, ведь после встречи они вполне могут жить вместе, им не придётся больше прятаться и скрывать свои чувства. Они оба выросли и вправе принимать самостоятельные решения.       Уняв дрожь тела и немного успокоившись от переполняющих эмоций, Чонгук думает, как ему сейчас быть. Домой ехать не хочется. Он решает заправить мотоцикл и позвонить Намджуну. Нужно собраться всем вместе в качалке и сообщить им новости о Тэхёне.       В момент, когда Чонгук заходит в качалку, Юнги с Намджуном уже сидят там и ждут его, приготовив несколько бутылок пива и снеки.       — Воу, Гук, ты улыбаешься! — Юнги восклицает слишком громко, они жмут друг другу руки.       — Привет, ребята, — Чонгук по привычке берёт бутылку пива, открывает её и делает несколько глотков, смотрит на друзей, которые явно ждут объяснений. — В общем, — облизав губы и приподняв бутылку, — сегодня есть повод выпить.       — Судя по твоей довольной роже, смею предположить, что объявился Тэхён? — осторожно уточняет Намджун. Ему каждый раз боязно упоминать это имя при Чонгуке, но улыбка того говорит сама за себя.       — Ты прав. Он в Майами, и мы говорили с ним по телефону около полутора часов назад.       — В Майами?       Чонгук рассказывает всё с самого начала, развалившись на матах и потягивая пиво. Настроение у всех троих замечательное, Намджун обещает другу, что найдёт в городе квартиру для съёма. Чонгук наконец может выдохнуть и расслабиться, в кои-то веки напиться, не чтобы забыться, а от радости, которую с ним разделяют. Они сидят почти до десяти вечера, болтают, затрагивая важные темы, Чонгук остаётся ночевать в качалке. Рано утром едет в посёлок, чтобы успеть к началу рабочего дня. Теперь он будет работать усерднее, ведь он наконец получил весточку от Тэхёна и точно знает, что совсем скоро они увидятся.

***

      Обещанная Тэхёном неделя тянется слишком долго, Чонгук с ума сходит от нетерпения его увидеть, но тому всё никак не удаётся узнать пароль от сейфа. Мисук подключила на резервный телефон мобильный интернет, и теперь парни общаются бесплатно в мессенджере. Они шлют друг другу фото и видео, записывают голосовые сообщения, но всё только в определённое время. У Тэхёна это ночь, у Чонгука разгар рабочего дня. Этого, конечно, мало для них, и хочется большего, но они и этому рады, ведь не так давно они вообще ничего не знали друг о друге. Чонгук при матери старается вести себя как раньше, с отцом же обсуждает практически всё, о чём они с Тэхёном переписываются. Инхо искренне радуется за сына, поддерживает его и каждый раз напоминает, что он на их стороне, что поможет им, даже если ради этого придётся разойтись с Дженни. Он особо не дорожит своим браком и ради счастья сына пойдёт на любой шаг.       Спустя ещё две недели Чонгук получает от Тэхёна сообщение, от которого он чуть ли не падает в обморок: «У меня получилось, Гук! Я знаю пароль от сейфа. Осталось придумать, как незаметно улизнуть из дома. Я уже собрал чемодан и загуглил рейс. Чёрт, мне лететь двадцать шесть часов».

«Главное, напиши мне дату и время прибытия.

Я встречу тебя в аэропорту».

«Это плохая идея. Напиши мне адрес квартиры, встретимся там».

«Но почему?»

«Потому что я безумно по тебе соскучился. Мы накинемся друг на друга в аэропорту и нас точно увезут в обезьянник, а это не то, чего я хочу».

«Я об этом не подумал.

Ты прав. Лучше на квартире.

Отправляю адрес».

«Отлично. Жди меня там. Я напишу, когда буду в аэропорту и узнаю время прибытия».

«Будь осторожен».

«Не волнуйся. Я больше не допущу ошибок. В прошлый раз мне она слишком дорого обошлась».

«Прекрати себя винить!

Я люблю тебя!»

«И я тебя люблю, Гук. Всё, я выключаю телефон».       Два дня проходят словно в тумане. Чонгук не может найти себе места. Он после переписки еле отработал смену, поговорил с отцом, и тот его сразу отпустил, сказав, что придумает, как отмазать перед матерью. Чонгук уехал на своей машине и от нервозности вычистил съёмную квартиру до блеска. Наготовил кучу блюд. Он совершенно не может уснуть, хоть и понимает, что ему необходимо это сделать. Тэхён зашёл в чат лишь один раз, чтобы оповестить Чонгука о том, что купил билет и уже через сутки будет в Пусане. Написал время прилёта, и чем ближе оно становилось, тем больше трясло Чонгука. Он заранее закупился лубрикантами и презервативами, точно зная, что они им понадобятся. Не смог удержаться и прикупил анальную пробку, начисто побрился в душе и очень хорошо себя растянул. Ходил по комнате, наворачивая круги с пробкой в заднице, и считал минуты до встречи.       Сердце готово выпрыгнуть из груди. Ладони потеют, а дрожь тела всё никак не унимается. Он включает кондиционер, ибо от жара собственного организма может расплавиться. Смотрит без конца в окно и проверяет время. Тэхён уже приземлился и с минуты на минуту зайдёт в эту квартиру. Чонгуку не терпится его увидеть, он уже все губы себе от волнения искусал. Татуировки на коже горят огнём, словно чувствуя приближение необходимых касаний. Немного волнительно от мысли как Тэхён на них отреагирует, ведь Чонгук ему о них так и не рассказал, решив сделать сюрприз.       Минуты тянутся так долго, или Чонгуку это просто кажется. За окном вечереет. Он идёт в ванную, чтобы умыть лицо прохладной водой, и пропускает момент остановки такси возле подъезда. Стук в дверь, и внутри всё замирает. Ноги словно приклеиваются к полу, ощущаются тяжёлыми, Чонгук дрожащими руками открывает замок и распахивает дверь. Видит улыбающегося Тэхёна и теряет дар речи. Впадает в ступор, надеясь лишь на то, что позорно не отключится прямо у порога.       Тэхён тоже замирает не в состоянии произнести хоть слово. Они смотрят в глаза друг другу, которые застилает у обоих слёзной пеленой, и не могут пошевелиться.       Первым приходит в себя Тэхён — медленно переступает порог и запирает дверь. Отпускает чемодан и подходит вплотную к Чонгуку, поднимает дрожащие ладони, укладывая их ему на щёки.       — Гук… — на грани шёпота.       — Тэ… — он тоже ладонями обхватывает щёки Тэхёна. Голова начинает кружиться, ноги с трудом удерживают тело, а сознание и вовсе плывёт, останавливая мир вокруг.       Сейчас только эти двое существуют во всей вселенной. Всё происходит словно в замедленной съёмке, кажется, они стоят так целую вечность. Безумно соскучившиеся друг по другу с разбитыми сердцами и разорванными в клочья душами. Им нужно время на исцеление, на осознание, что они действительно возвращаются к жизни. Дышать так сложно, видимо, это побочный эффект лекарства, что они оба видят перед собой. Ноги подкашиваются, и оба падают на колени, не выдержав. Объятие настолько крепкое, что лишает и без того недостающего кислорода.       Тепло. В груди становится тепло. Раны затягиваются так быстро, а плечи вздрагивают от всхлипов.       Невозможно оторваться, как и ослабить объятие. Разлука в пять с половиной лет даёт о себе знать.       Сколько они так сидят в прихожей на полу, они сами не знают. Но найдя в себе силы и отстранившись, судорожно начинают вытирать друг другу щёки. Слёзы полностью застилают глаза, лишая зрения, поэтому они просто зажмуриваются и сталкиваются лбами, дыша через раз.       — Скажи, что за это время у тебя никого не было…       Прихожую озаряет звук звонкой пощёчины, и для Тэхёна это самый лучший ответ. Он прерывисто выдыхает и валит Чонгука на пол, придавливая его своим телом. Их носы касаются, глаза прикрыты, а горячее дыхание обжигает губы. Чонгук стискивает пальцы на боках Тэхёна через рубашку, ведёт ладонями по спине и надавливает на затылок, сталкивая губы в поцелуе.       Их накрывает страстью так стремительно, что они оба доходят до пика спустя пару минут только лишь от безумных поцелуев, которые и поцелуями назвать сложно. Они стукаются зубами, словно пытаясь друг друга съесть. Дорвавшись и почувствовав глоток свежего кислорода, вдыхают его больше и больше, боясь, что он закончится. Дыра в груди затягивается, теперь кажется, что сердце разорвёт от счастья, испытываемого при таких необходимых прикосновениях. Они не разговаривают. Перенимая инициативу, ставят бесчисленное количество меток на шеях, руками до синяков сжимают кожу, сходя с ума до помутнения рассудка, до отключения здравого ума.       Чонгук разрывает рубашку Тэхёна, тот дёргаными движениями снимает её и швыряет в стену. Стягивает с Чонгука футболку и замирает.       — Это…       — Это ты, — сбито отвечает. — Каждый рисунок связан с тобой.       Тэхён дрожащими пальцами обводит волка, Чонгук вздрагивает от касаний и, схватив Тэхёна за шею, тянет на себя, шепчет быстро в губы:       — Я расскажу тебе их значение, но не сейчас, Тэ, умоляю…       Тэхён стягивает с Чонгука шорты вместе с нижним бельём, быстро снимает свои брюки и разувается, устраивается меж широко разведённых бёдер и сразу целует.       — М-м.       Они могут лишь мычать и тяжело дышать. Горячая грудь соприкасается с такой же горячей кожей, Чонгук руками за шею обнимает, ногами оплетает талию. Кожа к коже. Чтобы даже воздух не смог между ними пробраться. Их стояки соприкасаются, вжимаются в животы влажными от вытекающей смазки и спермы головками. Движения тел хаотичные, крупная дрожь не покидает. Поцелуи безумные, кусачие. Мычания хриплые. После первого оргазма возбуждение лишь усиливается, всё тело сводит от удовольствия. Тэхён чуть приподнимает корпус и обхватывает их члены, но Чонгук останавливает, прерывает поцелуй, чтобы сипло и быстро выпалить:       — Нет, Тэ. Войди в меня.       — Но…       — Я готовился, давай. Хочу тебя всего прочувствовать, я так соскучился.       — Боже…       Тэхён целует шею, втягивает в рот кожу, не оставляя на ней живого места, хочет всего пометить. Рукой тянется к промежности и не может сдержать рыка, когда нащупывает пробку. Вытаскивает быстро и, откинув в сторону, заменяет её пальцами. Чонгук стонет громко, совершенно никак себя не сдерживая. Господи, как же он мечтал об этом дне, когда сольётся с любимым в единое целое, почувствует его внутри! Его выгибает от быстрых движений пальцев внутри, освобождение совсем близко, его накрывает такой невероятной эйфорией, что, кажется, сердце этого не выдержит.       Тэхёна трясёт не меньше, он теряет контроль над собственным телом. Воздуха не хватает, но он двигает рукой слишком быстро, дорвавшись до желаемого и не на секунду не прекращая поцелуев. Сквозь пелену возбуждения мелькает мысль о том, что Чонгук заранее предусмотрел их встречу, не пожалел смазки, влив её в себя в большом количестве, её так много, что она стекает по руке и бёдрам, хлюпает пошло, но не громче, чем их стоны и шумное дыхание. Хочется всё тело расцеловать, покрыть своими метками, сделав эти рисунки ещё ярче. Он, как увидел татуировки, словил ступор на пару секунд, а сейчас задыхается от восхищения, целует изрисованные ключицы, кусает их. Сам стонет, находясь на грани, вытаскивает пальцы и, слившись с губами Чонгука, входит сразу на всю длину, выбивая весь воздух из лёгких одновременно у обоих.       Не двигается. Боится. В Чонгуке так горячо и узко, влажно и превосходно. Слишком много ощущений. Чонгук давит пятками на поясницу, сжимает волосы до боли и царапает спину. Невероятный кайф, от которого действительно можно потерять сознание.       — Давай, Тэ. Убей и воскреси нас обоих.       Первый резкий толчок бёдрами на самом деле отправляет их в космос. Второй — в невесомость. Они падают в бездну, совершенно уже не понимая происходящего, потому как испытывать всё это кажется нереальным. Сколько раз они испытали оргазм, никто из них не понял. Весь половой акт и в прямом и в переносном смысле слова ощущается как один продолжительный и не заканчивающийся оргазм. Они не в силах насытиться, сходят с ума от долгожданной и необходимой близости, отпускают себя, отдаваясь друг другу без остатка. Хаотичные толчки и смазанные поцелуи остановить выходит лишь тогда, когда силы их покидают окончательно. Тэхён просто падает на Чонгука, задыхаясь и чувствуя, что сердце вот-вот разорвётся.       Их совместная маленькая смерть, пока они оба пытаются отдышаться. Лишь сейчас до Тэхёна доходит смысл фразы, сказанной Чонгуком чуть ранее. То, над чем они шутили раньше, когда ещё были подростками, оказывается далеко не шуткой. Они умирают раздельно, не могут существовать друг без друга, но и рядом тоже умирают, ловя перед глазами звёзды. Лежат, тяжело дыша, с закрытыми глазами и практически проваливаются в сон. Собрав остатки сил, встают с пола и прямо так, измазанные в сперме и влажные от пота, помогают друг другу дойти до комнаты. Прежде чем отключиться, почувствовав мягкость постели, успевают подарить смазанный поцелуй и уходят в забвение на долгих десять часов.       Один перенервничал и не спал почти двое суток. Второй — вымотался долгим перелётом и тоже перенервничал. Расслабленные и измученные безудержным сексом, достигшие своей цели, в объятиях друг друга, они спят крепким сном, не слыша ни телефонных звонков, ни продолжительных стуков в дверь.

***

      Проснувшись, Чонгук не сразу понимает, где и с кем находится. За окном светит яркое солнце, а в комнате невероятно холодно. Взгляд падает на мирно спящего Тэхёна под боком, на губах появляется улыбка. Он натягивает одеяло, накрывая обоих, и устраивается поудобнее, жмётся ближе и кусает губу, когда Тэхён, обхватив за талию, прижимает его к себе.       — Самое лучшее утро за последние пять с половиной лет, — мурлычет Чонгук, зарываясь носом в шею Тэхёна, вдыхает запах его кожи, прикрывая глаза.       — Угум, — хрипит Тэхён. Он обнимает Чонгука руками и ногами, ещё не до конца проснувшись, но уже ощущает эйфорию от близости. Их тела соприкасаются плотно, и всё равно этого кажется мало, хочется ещё ближе.       — Пойдём в душ? — тихо предлагает Чонгук.       Тэхён издаёт смешок.       — Позабыл уже, каково это ходить полдня со спермой в трусах?       — На нас сейчас нет трусов, — с улыбкой отвечает и легонько ударяет Тэхёна по груди. — А вообще да, отвык от этого некомфортного ощущения.       — Привыкай обратно, потому что я тебя больше никогда не оставлю.       — С удовольствием.       Тэхён ластится, гладит ладонями тёплую кожу и хрипло мычит. Только сейчас открывает глаза, наваливается на Чонгука, уложив его на спину, и смотрит на него, не может налюбоваться. — Даже спросонья самый красивый.       — Ты тоже, — тихо проговаривает и отвечает на нежный поцелуй.              Тэхён отстраняется и опускает взгляд на шею, усыпанную засосами, ведёт по ним пальцем, а Чонгук голову откидывает, прикрыв глаза и давая больший доступ.       — Мой, — шёпотом срывается с губ Тэхёна.       — Только твой, — задержав дыхание от губ на ключице.       — Что она значит? — ведёт языком по змее, что словно оплетает своим телом всю кость проходя через кожу.       — Это китайские змеи, я делал их одновременно на обеих ключицах. Они дают мне ложное ощущение твоих зубов, впиваются в кожу, оплетая собой кости, сжимая и ломая их, каждый раз напоминая, что тебя нет рядом, стискивают всё сильнее, принося боль от потери.       — Теперь я всегда буду рядом.       — И змеи эти отныне будут иметь другое значение.       — Какое?       — Будут щитом для чужих глаз, чтобы никто не мог за рисунком разглядеть твоих меток, — его голос ломается, переходя в шипение, за которым следует стон. Тэхён кусает несильно, ведёт языком по всей ключице, переходит на вторую, проделывая то же самое. Чонгук его волосы на голове в кулаках сжимает, давит на затылок сильней. — Прости… — сдавленно.       Тэхён взгляд поднимает и слегка хмурится от явно проступающих слёз.       — За что?       — Это было моё второе тату.       — А первое?       — Это… — он поднимает руку и зажмуривает глаза, отвернув голову. — До сих пор не могу себя простить за то, что спустя год после нашей разлуки выкинул на трассе браслет, подаренный тобой. Импульсивное решение в Рождественскую ночь, когда я не смог попасть в твой дом, просидел возле него шесть часов, так сильно был зол на тебя и разбит морально, — захлёбываясь в собственных словах, выпаливает почти на одном дыхании.       — Эй, эй, — Тэхён перехватывает его запястье и губами касается маленького знака бесконечности. — Это даже лучше, — проглатывая ком в горле и сдерживая слёзы. — Твой браслет отныне не сломается, не порвётся и не потеряется. Я тоже свой выкину и сделаю такое же тату, чтобы навечно.       — Правда? — затаив дыхание и вернув взгляд в глаза.       — Да, — выдыхает в губы, — и я тебя понимаю, — прикрыв глаза, проводит носом по щеке, — сам неоднократно рвал свой браслет, царапая кожу на руке, выкидывал в окно, потом жалел, колотил грушу и… — снова поднимает взгляд. — Так сильно радовался, когда Мисук, отремонтировав его, снова надевала на моё запястье.       — Как она?       — Ей было грустно отпускать меня, но она желает нам с тобой счастья, понимает нас, — Тэхён вздыхает и ложится полностью на Чонгука, расслабляется всем телом, укладывая голову на его плечо. — Она чудесная женщина, я полюбил её так сильно. Знаешь, — грустно усмехнувшись, — она впихнула в мой карман свои сбережения, сказав, что нам с тобой деньги сейчас нужнее.       — Ты звал её с собой? — Чонгук массирует пальцами кожу головы Тэхёна, второй рукой водит по обнажённой спине.       — Звал. Но она захотела остаться. Всё же много лет работает и живёт у нас, она лишь просила не выдавать её причастность к моему побегу.       — Кстати, как ты нашёл паспорт? — вспоминает Чонгук, чуть приподняв плечо, чтобы встретиться с Тэхёном взглядом.       Тэхён улыбается и, зарывшись носом в шею, тихо шепчет:       — Сама вселенная мне в этом помогла, — он водит губами по шее, прикрывает глаза, чувствуя себя сейчас таким расслабленным в необходимых объятиях. — Мы с отцом уже сидели в машине, собираясь ехать в офис, как он вспомнил, что забыл в кабинете свой блокнот, который всегда носит с собой. Он хотел сходить за ним сам, но ему позвонили, и он жестом попросил меня принести его. Я без задней мысли взял блокнот с его стола и уже хотел покинуть кабинет, но резко остановился у самой двери и стал быстро его листать. Там были все пароли, включая и код от сейфа. Я тут же открыл его и забрал свой паспорт, спрятав его во внутреннем кармане пиджака. Самым сложным оказалось не выдать своего волнения в течении дня при отце и вести себя как ни в чём не бывало.       — Он не заметил?       — Слава богу нет. Я за эти годы научился хорошо себя сдерживать при родителях. Теперь я с тобой, и это самое главное, — Тэхён приподнимает голову и смотрит в глаза, говорит тихо, но с серьёзностью в голосе: — Всё, через что мне пришлось пройти, было только ради тебя.       — Спасибо, что боролся за нас, — срывается с губ с восхищением и блеском в глазах. Чонгук притягивает Тэхёна за шею, целует прикрыв глаза.       Снова обоих накрывает. Трепетный поцелуй набирает обороты, переходит в более нетерпеливый. Зубы смыкаются на губах, терзая их и заставляя вздрагивать от лёгкой боли. Языки сплетаются, не отрываясь друг от друга ни на мгновение. Разорвать подобную сладость никто из них не в силах, они игнорируют неприятный утренний запах изо рта, не замечают его, вновь тонут в пучине страсти, от которой нет спасения. Дыхания становятся тяжелее, они прижимаются телами плотнее, возбуждение окутывает плавной волной, покрывая кожу мурашками и дрожью. Чонгук обхватывает ногами талию Тэхёна, царапает плечи, вжимая горячее тело в себя, навстречу тазом подаётся, выдыхая в губы. Ощущать трение в области паха, где налитые кровью и твёрдые члены так плотно соприкасаются, подобно эйфории, которой они были лишены долгое время, и сейчас навёрстывают упущенное. Глаза прикрыты, чувствительность кожи и тела доходят до самой высокой отметки. Головы кружатся от возбуждения, каждая мышца напряжена, пока они оба сгорают, вжимаясь и потираясь друг о друга.       Это безумие невозможно остановить, оно охватывает с головой, заставляет пальцы на ногах поджиматься от удовольствия, мычать в поцелуи и ловить губами тяжёлые вздохи в те секунды, когда губы на мгновение отрываются, чтобы изменить угол и сделать проникновение языка ещё глубже. Они оба словно бьются в агонии, пытаясь урвать необходимое, то, без чего оба не могут существовать. Отдаются друг другу так, словно это последняя их близость, хоть и понимают, что отныне будут рядом навсегда. Будут бороться за свою безумную любовь и защищать её всеми силами.       Они похожи на двух мотыльков, что вслепую тянутся к огню, совершенно точно зная, что заживо в нём сгорят, но не могут этому противостоять. Сердца стучат в унисон, повышая давление, кровь в жилах разгорается, бежит быстро по венам, накаляется до предела, сжигая обоих изнутри. И им этот огонь так сильно нравится, обоим сносит крышу. Пусть они причиняют друг другу физическую боль, оставляя на телах синяки и ссадины, но им это необходимо. Они слишком сильно скучали, и не в состоянии не сжимать кожу до звёзд перед глазами; не кусать губы до громких вскриков; не душить, перекрывая кислород и задыхаясь от нехватки дыхания.       В комнате работает кондиционер, который вчера никто из них не потрудился выключить, однако влажные от пота тела липнут друг к другу. Они совершенно не замечают холода, сгорают вместе, но ярко ощущают на животах обильно выступающую смазку. Тэхён рычит, толкается тазом, не переставая терзать чужие губы. Возбуждение в паху и трение приносят лёгкую боль, смешанную с блаженством. Он чуть приподнимает корпус и суёт руку меж животами, обхватывает ладонью оба ствола и размазывает смазку на головках. Чонгук выгибается ему навстречу, сжимает волосы и закатывает глаза не в состоянии сделать вдох, пока Тэхён доводит их обоих до пика наслаждения, сжав при этом свободной рукой горло. Чонгук облизывает пересохшие губы, сжимает пальцами запястье Тэхёна, впивая в кожу ногти, задыхается без кислорода, но упорно давит пятками на поясницу. Хрипит и краснеет, чувствуя, как падает в бездну, в глазах темнеет, голова кружится, и он на последнем издыхании кончает в кулак Тэхёна, содрогаясь в конвульсиях.       — Твою мать, Гук, — на секунду Тэхён ловит панику. Он настолько потерялся в ощущениях, что забыл проконтролировать силу сжатия на горле, убирает руку и выдыхает, когда Чонгук судорожно начинает хватать ртом воздух, при этом рваными движениями откидывает руку Тэхёна с члена и начинает остервенело ему дрочить. — Да-да, Гук… — Тэхён падает лбом в сгиб плеча, дышит часто и с хриплым стоном изливается, пачкая животы.       Рука Чонгука падает на постель, глаза всё так же прикрыты, а от тяжести тела на себе дышать становится ещё труднее. Тэхён хочет сползти набок, но бросает эту попытку, когда слышит сиплое:       — Нет.       Они лежат так около пяти минут, восстанавливая дыхание и пытаясь прийти в себя. Тэхён лениво голову приподнимает и фокусирует взгляд на почерневших глазах, которые смотрят на него с поволокой.       — Если… — Чонгук губы облизывает. — Если ты когда-нибудь задушишь меня во время секса, то это будет самая лучшая для меня смерть, — он улыбается расслабленно, лениво поднимает чистую руку и убирает прядь волос Тэхёну за ухо, гладит его щёку.       — Я себе не прощу, если это случится, — серьёзно отвечает, насколько позволяет это сделать сбившееся дыхание.       — Пойдёшь следом? — усмехается, приподняв бровь.       — Точно пойду.       — Люблю тебя.       — Прости…       — Мне это нравится, Тэ. Задыхаться рядом с тобой, от твоей руки.       — Это так опасно.       — Это прекрасно!       — Мазохист, — улыбается и тянется к губам, зарывая пальцы обеих рук в волосы.       — Такой же, как и ты, — шепчет в губы и обнимает крепче.       Тэхён нехотя отрывается от любимых губ и встаёт на четвереньки, смотрит на Чонгука и глупо улыбается. Поднимается на колени и тянет раскрытую ладонь, в которую Чонгук сразу же вкладывает свою.       — Идём в душ, — звучит так ласково и расслабленно. Тэхён насмотреться на Чонгука никак не может, касаться его кажется чем-то необходимым, тем, без чего даже дышать сложно.       — Идём, — с улыбкой отвечает Чонгук и лениво поднимается вслед за Тэхёном, закусывая губу и не забыв выключить, наконец, кондиционер.       Тэхён заходит в душевую кабину первый, включает и настраивает воду, не опуская при этом руки Чонгука из своей. Внутри снова вспыхивает потребность объятий, Тэхён притягивает его к себе, и они просто стоят под струями тёплой воды в душе, уткнувшись носами в шеи друг друга.       Казалось бы, ничего сверхъестественного не делают, просто стоят, гладят ладонями кожу, прижимаются теснее. Губы начинают плавно выцеловывать собственные метки на чужой шее, со рта слетает прерывистый выдох с лёгкой хрипотцой в голосе. И это в который раз заводит, возбуждает, заставляя кожу покрываться дрожью. Они не знают, сколько раз им нужно кончить, чтобы просто вот так постоять, целуя друг друга, и при этом не возбудиться.       — Хочу тебя, — шепчет Чонгук, схватив Тэхёна за щёки и взглянув в глаза лишь на секунду, сразу зажмурив от попадания в них воды.       — Мы не взяли смазку.       Чонгук не сдерживает смешка.       — Во мне столько твоей спермы, что никакая смазка не нужна.       — Я серьёзно, — смеётся Тэхён и отводит Чонгука на шаг, чтобы вода не попадала им на головы. — Давай я тебя помою и растяну, — трётся своим возбуждением о чужое, шепчет в самые губы и целует снова, не сдержавшись.       — Сначала помыться. Это хорошая идея, потому что, чувствую, потом мы опять этого не сделаем.       — Тут ты прав.       Тэхён подталкивает Чонгука под воду и руками ерошит его волосы, затем тянется к полке за шампунем и, прищурив один глаз, берёт в руку бутылёк с лубрикантом. Показывает его Чонгуку, игриво выгнув бровь и растянув губы в ухмылке.       — Это не шампунь, — смеётся Чонгук и, отобрав бутылёк, ставит его на место, берёт шампунь и, отщёлкнув крышку, льёт струйкой на голову Тэхёна.       Они моют друг другу головы, смывают пену, и Тэхён по наставлению Чонгука выходит из душа, чтобы взять новые зубные щётки и пасту. Чистят зубы, бреют и намыливают друг друга гелем для душа. А когда Тэхён просит Чонгука повернуться, то тот ехидно улыбается и, чмокнув в губы, шепчет тихое:       — Надеюсь, тебе понравится.       Тэхён замирает, увидев татуировку на полспины. Ведёт по змеям ладонями и не может найти слов, чтобы хоть как-то прокомментировать это великолепие.       — Ну как? — повернув голову, интересуется Чонгук.       — Красиво, — заторможенно отвечает.       — Помоешь моих змей? — Чонгук заигрывает, несмотря на то, что яйца уже болезненно поджимаются без разрядки. Давно ему не было так хорошо и спокойно, внутри плещется то самое давно позабытое чувство счастья, оно сейчас новой волной окутывает с головой без надежды вынырнуть. А он и не хочет.       — Звучит двусмысленно, не находишь?       — На это и расчёт.       Тэхён усмехается и льёт на спину гель, вспенивает его, водит ладонями по чернильным рисункам, желая провести по ним языком. Он губу закусывает и подаётся слегка вперёд, чтобы прошептать на ухо:       — У этих змей тоже есть значение?       — Разве не очевидно?       — Наш знак бесконечности… — растягивая гласные и очерчивая бесконечность двумя пальцами. Плавно и медленно, так, чтобы услышать прерывистый глубокий вдох и такой же выдох, и довольно улыбнуться, получив желаемое.       — Да, — с выдохом. Чонгук ладони укладывает на плитку и прикасается к ним лбом, прикрыв глаза и наслаждаясь приятными поглаживаниями. — Это мы с тобой, сплетаемся телами, защищая позвоночник, путаемся так, что не можем разъединиться. Но на спине я их не вижу, ровно как и тебя все эти годы…       — Гук…       Тэхён обнимает за талию, ведёт мыльными ладонями по торсу, прижимаясь грудью к спине, дышит в самое ухо, пуская дрожь по позвоночнику. Тэхён это чувствует и слегка отстраняется, чтобы увидеть, как красиво мышцы на спине перекатываются, создавая впечатление движения змей. Завораживающее зрелище, от которого захватывает дух. Все эти татуировки на любимом теле ему так нравятся, он хочет узнать значение каждой, хочет изменить эти значения.       — А что сейчас будут означать эти змеи? Ведь я теперь рядом и больше не оставлю тебя.       — Змея — это символ силы. Отныне они будут защищать нашу любовь, придавая нам силы бороться за неё.       — Нам больше не нужно бороться, мы просто вопреки всем останемся вместе. Ты ведь хочешь этого?       Чонгук медленно поворачивается и обнимает за шею, прикасается лбом ко лбу и тихо произносит:       — Ты моя жизнь, Тэ. Я не могу без тебя.       — И это у нас взаимно.       Поцелуй выходит смазанный, Тэхён тянет Чонгука под воду, смывает с него пену, и хочет взять с полки гель, чтобы помыться самому. Но Чонгук перехватывает инициативу, сам моет, водит по телу руками, не пропуская ни единого сантиметра кожи. Тэхён голову запрокидывает, ловя лицом быстрые капли воды, и сильно сжимает чужие бицепсы, когда Чонгук проходит пальцами по его промежности. Внутри всё дрожит и трепещет, хочется продлить это удовольствие как можно дольше, но у обоих выдержка почти на нуле. Рядом друг с другом они совсем не могут себя сдерживать.       — Мы можем поменяться позициями, хочешь? — сбито шепчет Тэхён.       — Нет.       Тэхён разворачивает Чонгука, прижимая его спину к своей груди, кусает в плечо, целует в шею, сходя с ума от единения. Обхватывает левой рукой поперёк торса и встаёт сбоку, целует в губы, пока пальцем второй руки проникает в анус, надавливает им и хрипло шепчет, чтобы Чонгук выталкивал из себя вчерашнюю сперму. Несмотря на стекающую воду, вход становится более скользким, и Тэхён, пользуясь моментом, вводит второй палец и раздвигает их внутри, вымывает всё без остатка и подталкивает Чонгука к стене.       — Хочу видеть этих змей, пока мы будем сливаться с тобой воедино.       У Чонгука ноги дрожат от этого хриплого и бархатного голоса. Боже, как же он скучал по нему, как хотел вновь услышать, почувствовать эти мурашки. Эти собственнические прикосновения, ощущая которые, ни о чём другом думать не выходит. Эгоистично желает навеки остаться с одним Тэхёном, ему для счастья больше ничего не нужно, лишь бы они всегда были вместе. Всё остальное просто меркнет. Разум туманится, голова снова кружится, и Чонгук добровольно отдаётся в эти сильные руки, чтобы снова умереть и воскреснуть в их крепких объятиях.       Тяжёлое дыхание Чонгука подначивает Тэхёна, он упивается самыми вкусными на свете губами, хоть ни разу в жизни и не пробовал других. Но ему другие не нужны, Чонгука хватает, он тонет в нём, чувствуя прилив счастья от каждого телесного контакта, от понимания, что они рядом, так близко, как и мечтали. Тэхён жадно целует, жадно обнимает и жадно желает доставить удовольствие обоим. Глаза жмурит, пытаясь рассеять пелену, что мешает рассматривать движения словно оживших змей на спине. Чонгук всхлипывает, и Тэхён вспоминает о смазке, льёт на ладонь больше положенного, размазывает по промежности и своему члену.       — Тэ, пожалуйста… — Чонгук не может стоять спиной, ему губы на губах необходимо чувствовать, поэтому разворачивается и окольцовывает шею, прижимает разгорячённое тело к своему.       — Да, Гук-и, сейчас, — целует, правое бедро Чонгука приподнимает и вслепую, не отрываясь от губ, входит плавно и на всю длину, замирает внутри, проглатывая стон, сам шипит от рефлекторно сужающегося ануса, что сдавливает ствол со всех сторон, обволакивает мягкостью мышц.       Так горячо, влажно и туго. До потемнения в глазах хорошо. Руки дрожат, но он продолжает ласкать желанное тело свободной ладонью, сжимает кожу до боли пальцами.       Чонгук бормочет в губы, чтобы Тэхён двигался. Его глаза прикрыты, и он, не в силах совладать с крупной дрожью, цепляется за Тэхёна, виснет на нём, не представляя, как тот вообще может его удерживать в таком состоянии.       Сердца, готовые разорвать грудные клетки от повышенного давления, стучат бешено, отдаваясь глухим эхом в ушах. Они могут лишь мычать, кусая друг друга, пока Тэхён двигает сбивчиво тазом, попадая головкой по чувствительному комку нервов при каждом глубоком толчке. Темп медленный, но резкий и глубокий, заставляющий обоих задыхаться от ощущений, которые далеки от реальных. Где-то внизу, чуть ниже пояса, всё напрягается настолько, что сдерживать это рвущееся наружу напряжение становится невозможным. Тяжело дыша и смазано целуясь, они доходят до пика полного блаженства одновременно. Горячая сперма обжигает животы, пока, стиснув зубы, Тэхён снова заполняет Чонгука своим семенем.       Соскользнув по стене на пол, они дышат тяжело и ждут, когда дрожь тела хоть немного отступит. Смотрят расфокусированным взглядом друг на друга и слегка улыбаются. Пальцы на ладонях сцепляют, пока приходят в себя после оргазма. Чонгук, расслабившись, вытягивает ноги, но не отпускает рук Тэхёна. И тому приходится сесть на бёдра Чонгука, завести его руки над головой и снова поцеловать давно потерявшие свои очертания, но такие манящие и мягкие губы.       — Мы с тобой не протянем долго, — улыбается Чонгук и смотрит в расслабленное лицо.       — Почему?       — Рано или поздно наши сердца просто разорвутся от всех тех эмоций, которые мы испытываем при сексе.       — Ну или мы просто затрахаемся до смерти.       — Этот вариант я тоже не исключаю.       Кое-как поднявшись на ноги, Тэхён самостоятельно моет Чонгука. После чего они решают надеть нижнее бельё, чтобы было чуть меньше соблазна. Сами же смеются от этого, потому как эта ничтожная преграда будет уничтожена за секунды, если их снова накроет страстью. Чонгук предлагает перекусить, Тэхён смеётся, поднимая с пола анальную пробку, и, кинув её в раковину в ванной, спешит к любимому на кухню. Тот уже вытаскивает из холодильника заранее приготовленную еду. Они разогревают её, вернее, это делает Чонгук, а Тэхён тем временем не отлипает от него, обнимая из-за спины и периодически оставляя поцелуи на его плечах. Обедают, обсуждая то, как им жилось друг без друга, рассказывают о себе и, конечно же, своих чувствах. Их увлечённую беседу прерывает рингтон телефона, который всё это время лежал на подоконнике. Чонгук поджимает губы и тянется за гаджетом, отвечает на звонок, не отрывая взгляда от Тэхёна.       — Да, пап, привет.       Привет, сынок. Как ты? Тэхён прилетел? Вы встретились?       — Всё хорошо. Да, он рядом, мы обедаем.       Я вчера приходил на квартиру и звонил тебе, но подумал, что вы заняты, и решил не мешать.       — Да, мы очень соскучились, поэтому не отлипали друг от друга и не слышали, как ты звонил.       Я представляю, — усмехается. — Мать уже извелась вся, я сказал, что ты захотел побыть один и уехал на время.       — Как она восприняла эту информацию?       Бесится. Но я тоже за вас волнуюсь, Чонгук. Что вы собираетесь делать дальше?       — Мы ещё не обсудили это, пап. Но домой я вряд ли вернусь.       Понимаю. Собрать твои вещи?       — Если не сложно.       Не сложно, сынок. Я рад, что ты наконец счастлив, хоть мне и грустно тебя отпускать.       — Спасибо, пап. За всё спасибо.       Брось, это мой долг.       Тэхён, который слышит весь разговор, фыркает на этой фразе, вспомнив своего отца, а Чонгук укладывает ладонь на его щёку и легко поглаживает, любовно смотря в красивое лицо. Он всё понимает.       Ладно, Чонгук, Дженни идёт, отключаюсь. Не пропадайте и звоните мне изредка.       — Хорошо, пап. Люблю тебя.       — Вот бы твоего отца с Мисук свести и вчетвером куда-нибудь уехать, — мечтательно говорит Тэхён, когда Чонгук сбрасывает вызов и кладёт телефон на стол.       — Вот бы найти Минхо и свести его с папой.       — Минхо?       — Ага, первая и единственная любовь отца.       

***

      — Что означает эта татуировка? — водя пальцем по маленькому дракону на солнечном сплетении Чонгука, интересуется Тэхён.       Они после обеда убрали посуду и поменяли постельное бельё, закинув грязное в стирку. Открыли окно для проветривания комнаты и лежат расслабленные на кровати. Тэхён устроился удобно на Чонгуке, сложив руки на его груди, и рассматривает маленького дракона, из пасти которого полыхает огонь, тянущийся к полумесяцу, будто пытается его спалить.       — Это моё третье тату, наверное, самое болезненное в моральном плане. Этот маленький дракон изо дня в день сжигал моё сердце, превращая его в пепел, заставлял задыхаться под натиском своего пламени. Разрывал мою грудную клетку острыми когтями, принося нестерпимую боль… — он замолкает, ощущая тёплые губы на своей коже, и смотрит вниз на тёмную макушку.       — И драконы и змеи олицетворяют силу и мужество, поэтому мы изменим значение твоих татуировок. Отныне этот дракон, как змеи на твоих ключицах и спине, будут защищать тебя, дарить удачу и помогать проживать эту жизнь ярко, — Тэхён говорит это с улыбкой и, подняв глаза, руки укладывает на груди, прикрывая дракона пальцами и положив на них подбородок. Они молчат с минуту, после чего Тэхён двигается выше и, чмокнув Чонгука в губы, игривым голосом добавляет: — Давай сделаем их цветными?       — Хочешь добавить красок? — с улыбкой спрашивает, обвив руками шею.       — Почему нет? Так они станут ещё красивее.       — Да, мне нравится эта идея, нужно будет заскочить к моему мастеру.       — Помнится, раньше ты отвечал мне по-другому, — забавно прищурив глаза и ехидно улыбаясь.       — Идея огонь, и я согласен.       — Обновлённый вариант мне нравится больше.       Чонгук так же рассказывает про тату волка, который олицетворял ранее его самого. Был таким же одиноким, потеряв желание к жизни без любимого, но Тэхён этого волка интерпретировал как верного однолюба, который через вой рассказывает луне, как он счастлив. И про маленького паука, который раньше жалил опасным ядом, обволакивал своей паутиной, впускал её в кожу, проникал в органы и медленно уничтожал изнутри, делая подобие кокона, который способен изолировать от мира и лишить жизни. Тэхён водил по нему языком, говоря о том, что отныне его паутина будет сплетать их обоих, навечно соединяя своими тонкими нитями две судьбы. Собственно подобными манипуляциями Тэхён и возбудил Чонгука, а так как ранее обещал расцеловать каждый сантиметр кожи, то он прошёлся языком и по всей длине твёрдого члена, чем и отправил Чонгука в стратосферу за звёздами. До звёзд Чонгук не достал, но Тэхён не отчаялся и, погрузив истекающую смазкой головку в свой рот, отправил его ещё дальше во вселенную парить в невесомости и испытывать новые впечатления.       К слову, кончил Чонгук достаточно быстро, даже не успев предупредить об этом Тэхёна, слишком потерявшись в приятных до головокружения ощущениях. А придя в себя, повалил Тэхёна на спину и проделал с ним всё то же самое, отметив для себя сие занятие очень возбуждающим и определённо вкусным.       Когда уже отдышавшиеся они нежились в объятиях друг друга, даря ласковые поцелуи, Чонгук осознал, что они до сих пор не поговорили о самом важном. Он напряжённо и, слегка нахмурившись, смотрит на Тэхёна, кусает собственные губы от волнения, не зная, как начать обсуждение этой темы. Однако Тэхён словно понимает его без слов и первым подаёт голос:       — Ты думаешь о нашем будущем, я прав?       Чонгук лишь кивает и обнимает крепче. Он понимает, что им придётся покинуть свои семьи, но ради Тэхёна он готов на этот шаг. Много лет назад струсил, успел сотни раз пожалеть об этом, но сейчас, пройдя весь тот сложный путь разлуки, он готов пойти на что угодно, лишь бы никогда больше не потерять частичку своей души. Не разъединять то самое «одно целое». Повтора он не выдержит. Не сможет.       — Я думал об этом, пока летел в самолёте. — Тэхён поджимает губы, принимает более удобную позу и тянет Чонгука на себя, укладывает его голову на своё плечо, тут же зарывая пальцы в волосы.       — У тебя есть решение? В этой квартире мы остаться надолго не можем, — с грустью в голосе. Чонгук до прилёта Тэхёна тоже думал об этом, но решение так и не принял, рассчитывая обсудить этот момент с Тэхёном.       — Нам точно нужно уезжать из города. Мой отец наверняка в бешенстве, рвёт и мечет, чтобы меня найти.       — У меня есть машина. Рванем в путешествие? — с лёгкой улыбкой проговаривает, дабы разрядить нагнетающую атмосферу. Он не хочет думать о отце Тэхёна и своей матери, которые явно будут не в восторге, что их сыновья снова вместе.       — Мне нравится эта идея, — Тэхён чмокает Чонгука в макушку, откидывает голову на подушку и, прикрыв глаза, мечтательно добавляет: — Покатаемся по городам и остановимся там, где нам больше понравится.       — Сколько у тебя денег?       — Ц. Не у меня, а у нас, — недовольно бурчит. — Если экономить, то месяца на три хватит. Только нужно будет перевести доллары в воны.       — Плюс мои сбережения, это ещё месяц. Нужно будет определиться с городом и найти работу, — только вот у Чонгука даже образования никакого нет, а у Тэхёна оно неоконченное. Но это сейчас не так важно, Чонгук рукастый, а Тэхён умный, вместе они справятся.       — Снова разлучаться, Гук? — говорит серьёзно. — Нет, я на это не пойду. Лучше открыть что-то своё и работать на себя, чтобы ты всегда был под боком, и я в любую минуту мог тебя обнять и поцеловать.       — Уверен, что у нас получится? Нас срывает от одних только поцелуев, — усмехается. Рукой поглаживает по рёбрам Тэхёна, целует грудь и вслушивается в размеренный стук сердца.       — Мы что-нибудь придумаем, Гук. Но для начала мне надо кое-что забрать из дома. То, что для меня очень дорого.       — То, что для тебя дорого, лежит с тобой в обнимку, — фыркает.       — Твои подарки, Гук-и. И наши совместные фотографии.       — Кстати, о них, — Чонгук приподнимается на локте и с прищуром смотрит в глаза. — Ты обещал мне показать свои рисунки!       — Точно! Сейчас…       Тэхён встаёт с кровати, пока Чонгук принимает сидячее положение, по привычке поджав под себя ноги, и ждёт, пока Тэхён найдёт в чемодане свой блокнот. Садится рядом и протягивает его Чонгуку, тот начинает рассматривать собственные портреты, а по щекам начинают бежать солёные дорожки слёз. От счастья, конечно же. Потому что то, что он видит, это прекрасно, лучше любой фотографии. Он словно чувствует всю тоску и любовь, с которыми Тэхён карандашом выводил каждую линию. Разговор заходит о одиноких днях и ночах, проведённых в заточении, о той безнадежности, которую испытывал Тэхён в минуты отчаяния. Дойдя до конца блокнота, Чонгук откладывает его в сторону и ложится на Тэхёна, обнимает его и целует хаотично лицо. Грудь сдавливает от того, сколько боли им пришлось пережить в разлуке, но это определённо того стоило. Сейчас они вместе, повзрослевшие, и теперь никому не под силу разрушить эту близость.       Чонгук обещает пойти вместе с Тэхёном в особняк, договариваются сделать это завтра, а сейчас они снова возбуждаются, ласкают друг друга слишком грубо, вкладывая в прикосновения и поцелуи всю свою горечь, чтобы отпустить уже это пережитое чувство, заполнить сердце только положительными воспоминаниями. Вновь отдаются друг другу без остатка, словно в последний раз. Доходят до пика одновременно, выстанывая имена друг друга, жмутся ближе и лежат, прикрыв глаза. Им нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что они смогли преодолеть мучительные годы разлуки.       — Кто-то ещё знает об этой квартире, кроме твоего отца? — тихо шепчет Тэхён, накручивая прядь волос Чонгука на свой палец.       — Намджун с Юнги, — так же расслабленно в ответ. Он усмехается, прежде чем добавить: — Они ждут моего звонка, хотят увидеться с тобой и набить тебе морду.       — Ты не сказал им, что у меня не было возможности с тобой связаться?       — Тэ, им не раз приходилось выслушивать моё нытье, успокаивать мои истерики и напиваться со мной до беспамятства. Их можно понять. Мне кажется, они меня ненавидят.       — Я должен сказать им спасибо за то, что поддерживали тебя в моё отсутствие.       — Позвоним им завтра? — воодушевлённо. — Заберём мои подарки из особняка, купим пива, пригласим ребят в гости. Посидим, пообщаемся.       — Попрощаемся, — добавляет с улыбкой.       — Да, и это тоже.       — Они охренеют.       Они болтают, заводя абсолютно разные темы, стабильно раз в час возбуждаются и снимают напряжение, утопая каждый раз в страсти. В основном лежат на кровати в обнимку, не отлипают друг от друга, разве только чтобы сходить в туалет. Не замечают как за окном темнеет, их животы урчат от голода, и они идут на кухню. Чонгук очень рад тому, что заранее наготовил несколько блюд, им еды ещё и на завтра хватит. Они кормят друг друга, хихикают и разговаривают, почти не замолкая. Затем Чонгук показывает Тэхёну как правильно мыть посуду, говоря о том, что закончилось то время, когда прислуга делала всё за него, теперь они будут жить вместе, и обязанности лягут на плечи обоих. Тэхён не против, он работы не боится, просто никогда ранее не делал ничего по дому, исключая тех моментов, когда ему приходилось убирать собственноручно устроенные разгромы в комнате. Тэхён обещает, что быстро всему научится, ведь не собирается всю работу спихивать на Чонгука, обязательно будет ему помогать во всём.

***

      — Слушай, а мы на улицу пойдём вот так?       Парни проснулись утром, вместе приняли душ и позавтракали. За всеми их играми не заметили, как время перевалило за полдень. Чонгук стоит в прихожей напротив зеркала и рассматривает яркие засосы, рассыпанные по всей шее. Он надел шорты и футболку, взгляд падает на собственное бедро, на котором красуется укус Тэхёна, и это не скрывают короткие шорты.       Тэхён обнимает Чонгука из-за спины, смотрит в зеркало и ведёт пальцем по шее сбоку, вынуждая Чонгука отклонить голову и, прикрыв глаза, прерывисто выдохнуть.       — Красивый, — шепчет Тэхён на ухо и целует в щёку. — Но ты прав, эту красоту можно видеть только мне.       — И как же нам быть? — Чонгук поворачивает голову и смотрит на шею Тэхёна, которая также вся усыпана яркими метками.       — У тебя из вещей только футболки?       — Да.       — Тогда пороемся в моём чемодане, — он разворачивает Чонгука лицом к себе, сжимает его бока и плавно целует.       — Мы никогда не выйдем из этой квартиры, — выдыхает в губы Чонгук и сам притягивает Тэхёна ближе, углубляет поцелуй.       — Когда заканчивается аренда? — с титаническим усилием отстранившись и заглянув в глаза, которые уже покрыты лёгкой пеленой возбуждения.       — Послезавтра до обеда нужно съехать.       — Значит, сейчас мы идём в особняк, вечером зовём в гости ребят, завтра отсыпаемся, а послезавтра с утра едем за твоими вещами и в путь.       — Отличный план, и я согласен, — проговаривает и широко улыбается от реакции Тэхёна, у которого глаза начинают сиять ярче, а губы расплываются в квадратной улыбке, такой любимой и привлекательной.       Тэхён находит в своём чемодане светлую водолазку и джинсовые длинные шорты, которые отдаёт Чонгуку. Сам надевает лёгкие летние брюки и рубашку, на шею повязывает шёлковую бандану. Она, конечно, не полностью скрывает засосы, но большую часть меток всё же прикрывает.       — Твою мать… — вырывается у Чонгука, когда он выходит из туалета и видит образ любимого.       Он, не раздумывая, тянет Тэхёна на себя и впивается в его губы своими.       — Слишком красивый, — выдыхает в губы Чонгук и снова целует, подталкивает Тэхёна к стене, шаря руками по его телу и скользя ладонями под свободную рубашку, сжимает сильно кожу на боках. Тэхён мычит, обнимает за шею, сам поцелуй углубляет, теряясь в грубой ласке, он с ума сходит от Чонгука, вплетает пальцы в волосы и рывком меняет их местами.       — Мы точно не выйдем из этой квартиры, — шипит Тэхён и кусает за подбородок, почувствовав руку Чонгука на своём члене. Он так быстро возбуждается в этих руках, от голоса этого, пускающего мурашки по телу, от обезоруживающих взглядов и требовательных поцелуев.       — Выйдем.       — Точно не сейчас!

***

      Было ошибкой дрочить, не снимая одежды. Они всё заляпали. В итоге после душа они решили забить на мнение людей, что могли бы увидеть красноречивые метки, и надели просто футболки и шорты. Из квартиры они вышли только в пятом часу вечера, решили пойти пешком, чтобы немного прогуляться и развеяться. Настроение у обоих приподнятое, ладони сцеплены, а мечтательные разговоры о будущем прекращаются лишь тогда, когда они подходят к воротам особняка Ким.       Тэхён ладонь Чонгука в своей сжимает сильнее, потому что не только видит, но и чувствует волнение своего парня. Чонгуку страшно заходить в этот дом, перед глазами яркими вспышками возникают картины их разлуки, и тело начинает дрожать сильнее.       — Всё будет хорошо, Гук-и, — положив свободную ладонь на щёку Чонгука, уверенно проговаривает Тэхён.       — Угу.       — Мы просто зайдём, заберём твои подарки и уйдём.       — У меня плохое предчувствие.       Тэхён его тоже ощущает, но лишь губы поджимает и, наспех чмокнув Чонгука, ведёт того к воротам, стучит громко, надеясь на то, что из персонала всё же кто-то есть на территории. А если им никто не откроет, то они перелезут через забор, залезут на крышу и разобьют окно, но внутрь всё равно попадут.       Однако дверь им открывают.       — Мистер Ким? Добрый вечер! — охранник хмурится, бросив взгляд на Чонгука.       — Дом открыт? — спешно уточняет Тэхён.       — Да, но позволено входить только вам…       — У тебя забыл спросить!       Парни идут к дому, охранник пытается их остановить, на что Тэхён бесится и проезжается кулаком по его физиономии. Мужчина от неожиданности падает на землю, Тэхён трясёт рукой пару раз и, снова сцепив с Чонгуком ладони, идёт в дом. Только переступив порог, они видят что в гостиной сидят Сунхо и Соён. Сердце ухает куда-то вниз от неожиданной встречи, которая не сулит ничего хорошего.       — Какие люди к нам пожаловали, — с издевательской усмешкой тянет Сунхо, показательно развалившись на диване.       Тэхён крепче сжимает ладонь Чонгука и ведёт ближе к журнальному столику.       — Не переживай, мы не задержимся надолго, — стиснув зубы, выплёвывает Тэхён. — Я пришёл забрать своё и мы уйдём.       — Вы, — сделав упор на обращение и встав с дивана, — конечно, не задержитесь. Чонгука мы вышвырнем, а ты вернёшься со мной во Флориду.       — Даже не мечтай об этом!       Чонгук бегло смотрит по сторонам. Соён сидит в кресле, скрестив руки на груди, и смотрит хмурым взглядом, бегая глазами по Тэхёну и Чонгуку. Два охранника стоят по стойке смирно в прихожей, ждут команды от Сунхо. Сам же Сунхо тем временем подходит неспешно к парням почти вплотную и, сжав пальцами щёки Тэхёна, приподнимает его голову. Чонгук в это мгновение жалеет о том, что набросился на Тэхёна в квартире, будь сейчас их шеи прикрыты, им бы не пришлось слышать словно нечеловеческое гневное рычание и звонкую пощёчину, от которой Тэхёна отшвыривает прямо в объятия Чонгука.       — Тэ…       — Тш, всё будет хорошо, — он выпрямляется и смотрит на отца.       — А ведь я начал тебе доверять, — усмехается Сунхо.       — А я только этого и добивался от тебя всё это время, пока ты меня держал в заточении! Ждал подходящего момента, чтобы свалить.       — И как? Я смотрю, у вас было бурное воссоединение, — кивает на Чонгука, искривившись в лице. — Недооценил я тебя.       — Где моя коробка с фотографиями Чонгука?       — Я её сжёг, как и обещал, — пожимает плечами, а Тэхён от услышанного хочет податься вперёд, чтобы врезать отцу, но Чонгук не позволяет ему этого сделать, тянет рывком на себя и на всякий случай обхватывает его за запястье второй рукой. Он ни за что не расцепит больше ладоней, что бы ни случилось, потому что уже оценил ситуацию и знает наверняка, что охранники его тут же схватят и вышвырнут за ворота.       — Ты обещал мне вернуть её!       — За послушание.       — Пяти лет моих страданий тебе не хватило?       — Ты должен унаследовать мой бизнес! — рявкает Сунхо.       — Нахуй иди со своим бизнесом! — со смешком произносит и тянет Чонгука к лестнице. Он не верит словам отца и должен убедиться своими глазами в отсутствии подарков Чонгука в своей бывшей комнате.       — Вы всё равно не можете быть вместе, Тэхён, — не выдержав, со слезами на глазах выкрикивает Соён и встаёт с кресла. — Это против природы!       Тэхён останавливается и, усмехнувшись, смотрит на мать. Он привык видеть слёзы на её щеках, иногда ему даже было жаль её, но сейчас его это не трогает.       — Тэхён, прошу, — Соён подходит ближе к парням, она выглядит слишком измученной, Чонгук сглатывает. — Умоляю, скажи, что между вами ничего не было.       — Соён! — предупреждающе рычит Сунхо, хватая жену чуть выше локтя.       — Мы переспали и не раз, если тебя это так волнует, — издевательски проговаривает Тэхён, а Чонгук по виду побледневшей Соён понимает, что та на грани срыва.       — Но вам нельзя… — Соён шипит и брови хмурит от болезненной хватки мужа на своей руке.       — Закрой свой рот! — по слогам рычит Сунхо.       — Почему же? Скажи мне, мама, почему мне нельзя спать с человеком, которого я люблю больше жизни? Ответь мне наконец на этот вопрос! Я хочу быть с Чонгуком, мы любим друг друга!       Тэхёна срывает. Он злится на то, что родители никак не принимают его и не хотят понять. Он правда надеялся на понимание хотя бы со стороны матери, но как же сильно он ошибался, та и слышать ничего не желает. Твердит своё упертое «это неправильно», «вам нельзя», «это против природы». Так раздражает, хоть бы что-то новое придумала.       — Вы братья…       Сунхо резко бьёт Соён и та, упав на пол, начинает рыдать в голос. Одновременно с этим слышен грохот упавшего подноса с чашками чая, который не удержала в руках Мисук. Все разом переводят на неё взгляд, и в гостиной наступает гнетущая тишина, разбавляемая только всхлипами Соён.       — Повтори… — переведя взгляд с Мисук на мать, тихо произносит Тэхён. Ему определённо послышалось… — Что ты сказала? — голос хрипит. Тэхён не в состоянии даже пошевелиться, как и Чонгук, который во все глаза смотрит на Мисук.       — Вы с Чонгуком братья-близнецы, — на грани шёпота.       — Нет… — это всё, что может выдавить из себя Чонгук. Ладони расцепляются, он отпускает Тэхёна, находясь в некоем шоковом состоянии, и пока не может понять, как реагировать на всю эту ситуацию в целом.       — Но мы даже не похожи! — выкрикивает Тэхён и смотрит на Чонгука, хватает его руку, но тот не позволяет ему сцепить ладоней, делает шаг назад.       — Гук? — у Тэхёна, кажется, начинается паника. Нет. Только не это. Только не медленно отдаляющийся от него Чонгук.       «Разнояйцевые», — слышит Тэхён тихий голос матери, и следом звучит гневное от отца: «Кто тебя за язык тянул!»       — Гук! — Тэхён идёт за Чонгуком, но тот машет головой из стороны в сторону, не подпускает, движется медленно к двери задом наперёд.       — Стоять! — Сунхо хватает сына, удерживает его крепко за локоть. — Пусть идёт, он принял самое верное решение.       — Это правда? — развернувшись к отцу и стряхнув его руку с себя, кричит Тэхён.       — Да.       — Нет… Гук…       Чонгука охрана пропускает беспрепятственно, в отличие от Тэхёна. Словно в прострации он покидает особняк Кимов. На глазах слёзы, он не видит дороги, но срывается на бег в неизвестном ему самому направлении. Захлёбывается собственной болью и не может поверить в услышанное…       Это не может быть правдой.