Эффект бабочки

      Я стояла и не верила в то, что видела собственными глазами. Тело сковал липкий, тягостный страх, который не давал мне пошевелиться. Я не могла сделать ни одного вдоха. Время будто бы замерло, и я вместе с ним. Лишь кисти рук дрожали, словно в самый холодный вечер осени. Я не сразу заметила слёзы, что стекали по лицу, а затем продолжали свой путь по шее, скапливаясь в откровенном декольте. Чума сидела на коленях, не унимая попыток нащупать пульс парня. По её истерики, по её таким же дрожащим рукам я понимала, что пульса не было. Астарот лежал на паркете, а возле его головы начинала расходиться вязкая кровь. Нет, это не могло быть правдой! Я готова была поклясться, что спала! Что всё, что произошло в этом треклятом кабинете, была моя больная иллюзия! Всё это: спасение Астарота, связь с семьёй Ричардсон, наш с Дженни переезд в их дом, сегодняшний ужин в доме господина Райта - фантазия! — Сделай же что-нибудь, Вики! — с мольбой в голосе обратилась ко мне Чума, окончательно доказав, что происходящее было реальностью. — Я прошу тебя! Он не может вот так просто умереть!       Я присела рядом с девушкой, обхватывая её дрожащие плечи руками. Чума рыдала, а чёрная тушь размазывалась по всему бледному лицу. Она хотела вырваться, но я не давала этого сделать. Я набралась смелости и выпалила прямо ей в лицо горькую правду: — Он мёртв! Слышишь? Он мёртв! И ты ничего уже не сможешь изменить! — Что нам делать? — от страха Чума перестала играть привычную ей роль стервы, а превратилась в обычную напуганную девчонку. — Нас посадят? Смерть убьёт нас? Что же нам делать, Вики? — Нужно... — я замялась, но всё-таки произнесла в слух. — Нужно найти Голода и привести его сюда...

Десятью часами ранее...

      Я сидела на розовой тафте, по бокам которой находились волосатые жёлтые подушки с мерзкими скалящими улыбками. Не знаю, почему вообще я зацепилась за них, но, кажется, вот уже несколько минут я всматривалась в их ворсинки. Кора, обрадовавшись, что к её дочери заедет моя сестра, давала чёткие указания прислуге, чтобы они всё приготовили так, как надо. Кажется, она одна была рада этому событию. Дженни и Кира, так же как и я, сидели в разных углах комнаты, уничтожая друг друга взглядами. — Почему я должна делить свою комнату с какой-то деревенщиной? — возмущённо произнесла Кира. — В этом доме постоянно нарушаются мои личные границы! — Не думай, что ты производишь такое впечатление, что каждый мечтает только о том, чтобы переночевать в твоей блевотной комнате! Я могла жить со своей сестрой, но твой надутый папаша приказал мне остаться с тобой! — Что ты сказала? — Кира жадно хватая воздух от возмущения, вскочила с места, направляясь к Дженни. — Ты сейчас получишь у меня!       Я встала между девочками, награждая сестру недовольным взглядом. Я, честно говоря, не ожидала таких слов от сестры, поэтому гнев от её поведения тут же сменился полнейшим недоумением. — Дженни хотела сказать, что мы не хотим стеснять тебя, Кира. Но твой отец захотел, чтобы вы жили вместе, поэтому... — Не думай, что разговор окончен! — прошипела недовольно Кира, возвращаясь на своё место.       Я взяла за руку сестру, уводя её прочь из, правда слишком приторной комнаты. Я знала, что Дженни переживает. Знала, что злостью и едкими словами выражает разбитое сердце ребёнка, которого бросила мать. Именно поэтому я не собиралась устраивать сцен и делиться нравоучениями. Мы остановились в коридоре, где могли спокойно поговорить наедине. Присев на колени перед Дженни, я крепко прижала её к себе, укутывая мою малышку в своих объятиях. Чтобы не произошло, я хотела, чтобы Дженни не только слышала из моих уст о том, как она дорога мне, но и чувствовала это. Чтобы не происходило, главным приоритетом в жизни всегда будет для меня именно она. — Знаю... Я знаю, Дженни... — шептала я сестре в её кудрявые волосы. — Знаю, что ты не хочешь здесь оставаться, но прошу, милая, потерпи несколько дней, и мы уедем отсюда. Хорошо? — К маме? — всхлипывая, спросила меня сестра. — Она позвонила тебе?       Ребекка не брала трубку. Мои попытки дозвониться до неё так и не увенчались успехом. Было ли мне обидно? Нет. Я знала, кто такая Ребекка. Знала её нутро, её желания, её пресные дешёвые мечты. Но для Дженни она всё ещё оставалась любящей матерью. — Да, Дженни... Она позвонила, — бессовестно солгала я. — И? Что она сказала? Когда она заберёт меня? — глаза сестры загорелись в иллюзорной надежде. — Она сказала, что появились некие проблемы... Поэтому тебе придётся побыть со мной... Прости, милая.       Я начала успокаивать сестру, проходясь ладонями по её нежному личику. Когда-то давно я так же как и сестра, переживала подобные чувства, и теперь моя задача состояла в том, чтобы Дженни как можно безболезненно приняла Ребекку такой, какая она есть. Без лишних украс. Я и не заметила, как над нами навис Голод, внимательно рассматривая заплаканное лицо сестры. — Почему ты плакала? — спокойно спросил он. — Я не хочу жить с Кирой. Она мне не нравится, — смахивая последние слезинки, недовольно буркнула себе под нос Дженни. — Зря... Она хорошая девочка, только с шипами. Так же, как и ты. — Ты не знаешь меня!       Я встала с пола, прикрывая от усталости глаза. — Тогда как на счёт того, чтобы узнать друг друга получше? Давай так: сегодня ты попытаешься ужиться с Кирой, а завтра мы с твоей сестрой отвезём тебя в одно интересное место? — У меня есть выбор? — спросила Дженни. — Нет.       Я закатила глаза от обычного состояния Голода. Холодный, совсем несобирающийся таять. — Хорошо. Я подожду до завтра. Вики, пообещай, что завтра мы поедем к маме?       Я прикусила язык. Моей твёрдости не хватало на то, чтобы сказать сестре правду. Я кивнула ей, понимая, что с Ребеккой в ближайшее время мы не увидимся. Дженни улыбнулась мне и тут же наградила Голода испепеляющим взглядом. — Мне не нравится твоя семья! Вики не сможет здесь оставаться с такими снобами!       Голод ничего не ответил Дженни. Он лишь усмехнулся, облокотившись о стену. Дженни, не сказав больше ни слова, развернулась к нам спиной и остановилась на минуту, собираясь с мыслями, а затем быстрым шагом поспешила в комнату к Кире. Я и не заметила, как повзрослела Дженни. Девчушка, что обожала шоу про красивых Барби, лишь прикрывалась беспечностью. На самом деле сестра всё прекрасно осознавала. И это было самым печальным.       Оставшись наедине с мужчиной, я повернулась к нему лицом, бессовестно начиная его разглядывать. Он был уставшим. Об этом говорило его осунувшееся лицо, его почти серая кожа, его тусклые, почти безжизненные глаза. Кажется, он тоже переживал какие-то свои личные терзания, но при этом всё ещё оставался слишком красивым. Я и сама не заметила, как моё лицо покраснело от подобных мыслей. Было тяжело признаться самой себе, что он нравится мне. Что только рядом с ним я чувствовала, будто бы всё было по плечу. Конечно же, это было неправдой. — Я хочу переговорить о нашем договоре, — начала разговор я, понимая для самой себя, что всё, что произнесу дальше, будет полнейшей ложью. — Я помогу вам запутать Райта, если твой брат пообещает полнейшую безопасность Дженни, — Голод не произнёс ни слова. Он лишь внимательно слушал меня, иногда приподнимая уголки верхней губы. — Буду твоей невестой лишь до начал выборов, а потом... — Потом? — Голод удивился моему твёрдому, непоколебимому голосу.       Я думала об произнесённых словах всё утро. Размышляла о дальнейшей жизни с сестрой, отчётливо понимая, что Голода в моей судьбе вообще быть не должно. Он словно мираж. Сладкий сон. Тот самый притягательный злодей из сказок. Дженни бы назвала его принцем, но у меня на это язык бы не повернулся. — Мне не нужна оплата за учёбу. Я хочу... Нет... Я прошу тебя, когда всё закончится, помочь мне устроиться на любую хорошую работу. Я быстро учусь. Главное, чтобы она была стабильной. — Что-то ещё? — Да... — я замялась. Было стыдно просить что-либо у семьи Ричардсон. Но я всё-таки набралась смелости, убеждая себя, что имею на это право после всего, что успела пережить рядом с ними. — Небольшую квартиру подальше от Восьмой авеню.       Голод усмехнулся. Нет, я знала, что он не считал меня наглой или, чего хуже, какой-то попрошайкой. Он не мог меня считать ей. Только не он. Голод подошёл ближе, а затем дотронулся прохладной ладонью до лица, проводя подушечками пальцев по коже. Я затаила дыхание, когда он очерчивал контур нежными движениями. Голод смотрел в упор, не стеснялся разглядывать меня в то время, когда я краснела, словно помидор. — Тебя ждёт Чума... Она поможет собраться на сегодняшний ужин, — Голод не убирал руки. Его длинные пальцы проходились по каштановым прядям, иногда накручивая их на всю длину. — Сделай, как попросил Смерть... — Голод замялся, но всё-таки добавил: — Пожалуйста...       Я послушно кивнула, будто бы была под гипнозом. Ведь несколько часов назад, выйдя из кабинета Ричардсона, я буквально горела от собственной злости. Мысль о том, что мне придётся лгать в лицо такому же психопату, как и Смерть, приводила в ужас. И страх за Дженни заставлял рождаться внутри меня панику. Но сейчас, стоя возле Голода, чувствуя его прохладную кожу, хотелось, будто послушная собачка, выполнить все сумасшедшие приказы. Голод улыбнулся, отойдя от меня на шаг, давая пройти в мою временную комнату.       Меня уже ждала Чума. И несмотря на то, что до ужина оставалось ещё несколько часов, девушка уже была собрана и валялась на кровати в бордовом платье с откровенным декольте. Увидев меня, Чума расплылась в довольной улыбки. — Я чуть не уснула, Вики, — обиженно буркнула она себе под нос, принимая прежнюю позу. Девушка улеглась на спину, вскидывая руки в стороны. — У тебя хорошая комнатка... Честно говоря, моя давно не приносит мне радости. Возможно, я буду делать в ней ремонт... Я могла ночевать бы у тебя. Что скажешь? — Скажу, что в доме твоего брата довольно много других комнат.       Я ответила Чуме грубее, чем следовало бы, сама не понимая, зачем я так была с ней холодна. Было видно, девушка тянулась ко мне, видимо, видя во мне единственную подругу. Знаю, чувство жалости - это ужасное чувство, но почему-то сегодня я повелась на его поводу, меняя тон на более мягкий. — Прости, у меня была ужасная ночь, — оправдалась я. — Да, я слышала о твоём знакомстве с Малем, — безучастно ответила Чума. — Ты знаешь его? — Он брат Коры. Конечно, наша семья отлично знает его и всю их семейку. — Кора не общается с ним? — ненавязчиво начала спрашивать я, подходя к туалетному столику, на котором была уже разложена косметика с популярными марками.       Заметив мой интерес к вещам, что принесла девушка, она вскочила с кровати, подходя ближе ко мне. Её узкое, слишком закорсетенное платье придавало лишнего дискомфорта, поэтому её шаг замедлился. Да и сама она выглядела так, будто вот-вот задохнётся от неудобной одежды. — Конечно же, общается! Послушай, милашка, — Чума развернула меня к зеркалу, обхватывая подбородок, заставляя посмотреть в его отражение. — Кора не такая замечательная, как тебе могло показаться. Тебе, Вики, вообще не следует доверять никому, кроме меня, — я усмехнулась, но под пристальным взглядом девушки тут же поспешила убрать глупую улыбку с лица. — Я, возможно, и стерва, по твоему мнению, но у меня нет двойных игр. Я всегда играю по-честному! — А Кора? — Кора выберет Маля, если вдруг что-то пойдет не так. Маль для неё всегда в приоритете. — Я думала, она любит твоего брата, — почти прошептала я. — Она заботливая мама, да и жена тоже. — Кора любит Смерть, но и Маля она любит тоже, — задумавшись всего на миг, Чума повела головой в сторону, сбрасывая с себя неприятный разговор, а затем натянула привычную улыбку на лицо. — Иди в душ, и я займусь тобой, Вики, — сказала Чума, зловеще улыбнувшись мне.       Не знаю, сколько именно прошло времени с момента, как я разошлась с сестрой в том коридоре, но мне казалось, что прошла целая вечность. Собирания на какой-либо праздник всегда тяготили меня. Да и с женскими разными штучками, признаться откровенно, я никогда не была дружна. Чума, наоборот, наслаждалась процессом, не спрашивала моего мнения. Девушка делала всё на свой вкус, ядовито ругаясь, если я вдруг желала взглянуть на себя в зеркало. Мне хотелось бросить всё, отбросить руки Чумы, встать с жутко неудобного стула и сделать всё то, что было привычнее для меня. Но я всё же продолжала терпеливо ожидать окончания работы. И когда я увидела статную, равную Чуме девушку, поняла, что её старания были не напрасны.       Мои волосы были собраны в высокий гладкий пучок, и лишь несколько вьющихся прядей свисали вдоль лица. Макияж был неброским. Он не бросался в глаза, а лишь подчёркивал зелёный оттенок глаз, а коричневый дымчатый карандаш сделал и без того пухлые губы более аппетитными. На кровати лежало моё, по мнению Чумы, платье тёмно-синего цвета, у которого, как и у девушки, был необычно глубокий вырез в районе груди. Чуме нравилось заниматься со мной, и её тяга сделать меня одной из их семьи была доведена до практически идеала. — Надевай его и выходи, — скомандовала она, а затем вышла из комнаты.       Впервые за всё наше знакомство я ощутила тепло по отношению к Чуме. Она провозилась со мной половину дня и даже не заикалась про её сумасшедший план по поимки Астарота. Сейчас бы я не выдержала новые указания от членов семьи Ричардсон. Мне хватало одного господина Райта, образ которого заставлял сердце сжиматься в приступах страха. Поспешив одеться, я взглянула на себя в зеркало и замерла. Кажется, это была не я. Точно не из реальной жизни. Ухоженная красивая девушка в дорогих вещах стояла и уверенно смотрела вперёд. Я покрутилась ещё несколько раз, ловя себя на мысли, что мне это нравится. Захотелось взять телефон и запечатлеть себя на память. Даже на своём выпускном я выглядела, как девчонка с Восьмой авеню. Но точно не сейчас. Сейчас я была похожа на возлюбленную Голода Ричардсона. Была готова поверить в то, что была на ровне с мужчиной, и не чувствовала за свою детскую влюблённость укоры совести. Той, какой я была сейчас, не было совестно за свои чувства. Они вполне вписывались в семью Ричардсон.       Тихий стук в дверь прервал рой мыслей, что кружились в опьянённой голове из-за перенесённого шока. Я глубоко вдохнула воздух, в котором витал аромат персика вперемешку с бергамотом, и блаженно прикрыла глаза. Стук повторился, вынуждая меня приблизиться к двери и открыть её. В проёме стоял Голод в уже привычном чёрном костюме. Его волосы так же как и всегда, были собраны в тугой низкий хвост. Его кожа так же как и всегда, была идеально гладкой. Изменилось только одно: его когда-то скучающие холодные глаза обрели новый тёплый оттенок. Мне хотелось верить в то, что именно я стала причиной возникшей искорки в них. Голод с интересом прошёлся по мне взглядом и когда он поднял глаза на меня, улыбнулся. Да, ему явно понравилось то, как я выглядела. — Нам пора, Вики, — с хрипотцой в голосе произнёс он, отступая от прохода. — Смерть с Корой и Чумой поедут отдельно от нас, — добавил он. — Почему так? — выйдя из комнаты, я ухватилась за крепкое предплечье Голода, словно это было чем-то совершенно обыденным. — Не знаю... Подумал, что хочу включить для тебя свою любимую музыку... Ты против?       От того, что сказанное выше совсем не вязалось с мужчиной, я рассмеялась, ловя себя на мысли, что, кажется, была счастлива рядом с ним. Голод в самом начале не казался мне тем, кто мог спокойно слушать музыку, смотреть глупые комедии или же играть в игры на телефоне, нервничая каждый раз, если не удавалось пройти нужный уровень. Но чем дольше я узнавала Голода, тем сильнее убеждала себя в том, что он нравится мне, даже со всеми вытекающими его семьи. Да, он нравится мне!       Особняк господина Райта практически ни чем не отличался от дома Ричардсон. Такой же огромный, с тремя этажами и внушающим цветастым садом. Казалось, что две семьи по-настоящему конкурировали друг с другом, иначе я не могла объяснить явное сходство в домах. Но всё-таки отличия были, или я сама надумала их. Тучи над домом Райта были тёмными, мрачными, словно сама земля была проклята, и вызывала непрошеные мурашки на теле от такого зрелища. Я стала лучше понимать Мими, когда та, лишь бы добиться своей цели, готова была оправдать всё что угодно. Я, несмотря на весь ужас, что успели причинить людям семья Ричардсон, сейчас была всецело на их стороне, вешая клеймо на господина Райта и считая его самым отвратительным человеком из всех, кого знала. Так работала моя симпатия к Голоду. Не то, чтобы этот факт слишком мучил меня, но удовольствия всё-таки не приносил.       Выйдя из машины, я сама поспешила вцепиться в Голода, наивно полагая, что рядом с ним мне ничего не угрожало. Мы прошли к каменному массивному крыльцу, на котором нас уже ожидал господин Райт, облачённый в чёрный деловой костюм. На его лице красовалась ехидная усмешка, по которой легко можно было понять, что наш визит веселил его. Казалось, он будто бы вампир питался злостью Смерти, потому продолжал стоять и ухмыляться нам. Мы взошли по ступенькам к нему, и только потом мужчина раскинул руки в стороны в знак дружелюбия и прочей ерунды. Не было нужды быть частью семьи Ричардсон, чтобы понять, что дружбой здесь и не пахло. — Кора, как приятно снова видеть тебя в родных стенах, — насмешливо произнёс господин Райт, наблюдая за реакцией Смерти. — Очень жаль, что наш отец не дотянул до этого момента. — Грёбаный притворщик, — прошипела рядом с нами Чума, совсем не опасаясь, что её могли услышать. — Не удивлюсь, что он сам отравил старика Райта. — Замолчи, — пригрозил Голод, награждая сестру недовольным взглядом. — Я рада тебя видеть... — не уверенно произнесла Кора, так и не решившись отпустить мужа и, как полагается родным людям, хотя бы обнять брата. — Я и мечтать не могла, что вернусь сюда вместе со своей новой семьёй. —Семьёй этих людей назвать тяжело, — открыто сказал мужчина. — Но не будем выяснять отношения в этот вечер, согласны? Прошу, — мужчина отошёл от двери, пропуская нас внутрь особняка. —Нас уже заждалась мисс Форс...       Смерть напрягся, но Голод вовремя посмотрел на брата, молча предупредив его о последствиях. Конечно же, Мальбонте пригласил на ужин ту журналистику, которой платил за добротные статьи о его работе на благо города. Смерть не удивился бы, если узнал, что Маль натягивает женщину каждую ночь, делая ту более податливой и послушной. Я смутилась от собственных мыслей. Кора хотела бы улыбнуться Мальбонте, возможно, прикоснуться хотя бы к его руке, но Смерть мёртвой хваткой удерживал жену, не позволяя сделать ни единого шага без него.       Мы прошли в гостиную, где был дорого накрыт длинный стол, во главе которого на инвалидном кресле сидела женщина средних лет с рыжими волнистыми волосами. Её взгляд был безжизненным, глаза тусклыми. Она находилась в комнате, но её суть, её человеческая оболочка была где-то далеко от нас. Женщина даже не подняла голову, когда мы принялись усаживаться на свои места. Кора, игнорируя жесты и молчаливые приказы мужа, села рядом с женщиной, протягивая свою руку к её старческой морщинистой кисти. Хотя мы с Голодом сидели рядом с Смертью, я готова была поклясться, что слышала всхлипы Коры. Ей было больно. Из-за того, что когда-то женщина полюбила не того мужчину, она навсегда лишилась своей матери. — Прошу, не стесняйтесь. Наш шеф-повар готовил эту еду специально для вас, — произнёс господин Райт, умело игнорируя состояние сестры. Кажется, ему было плевать. — Я счёл нужным пригласить работника самого влиятельного журнала города. Не против, Смерть? — спросил с издёвкой мужчина. — Вкусная еда, изысканное вино и приятная беседа. Что может быть лучше? — Вы правы, господин Райт, — пропела незнакомая женщина, что сидела рядом с мужчиной. — Люди давно гадают, почему идёт настолько жаркая борьба именно между вами... Господин Харрис - тоже весьма влиятельная личность нашего города, но почему-то с ним у вас нет никаких разногласий, хоть он и является таким же кандидатом в мэры... — Вы правы, — снова произнёс мужчина, не давая Смерти вставить ни единого слова. — Разногласия были у моего отца с господином Ричардсоном. Я лишь невольно оказался участником их распрей.       Голод не притронулся к сочному стейку, что аппетитно лежал на тарелки. Я же лениво елозила вилкой по тарелке, перемешивая салат вот уже пятый раз за вечер. Кажется, никто не собирался притрагиваться к еде. Все внимательно вслушивались в речь Мальбонте, готовясь к несдержанности и всепоглощающей ярости Смерти. Похоже, из всех нас больше всего повезло Войне, который так и не взял трубку телефона. Если бы у меня был выбор, я бы тоже хотела провести свой вечер как можно дальше от этих людей. — А вы, госпожа Ричардсон? — журналистка обратилась к Коре, заставив ту вздрогнуть от неожиданности. — Кажется, давно не общались со своей семьёй... — Мальбонте сам оборвал все связи с сестрой, — вмешался Смерть. — Посчитав предательством то, что девушка влюбилась в мужчину и решила плыть по своему течению, бросив своего брата.       Я напряглась. В словах Смерти была явная грязная подоплёка. К тому же и Чума делала акцент на любви Коры к своему брату. Я поёжилась, ловя взглядом взгляд Голода. Он тут же понял направленность моих мыслей и лишь усмехнулся с них. — Наверное, тяжело отпускать родного человека... — поспешила выровнять разговор в нужное русло женщина. — Дело не в этом, дорогая, — ни капли не смутившись, ответил господин Райт. — Мне лишь было обидно, что Кора бросила нашу больную мать, оставляя все дела семьи на меня. К тому же наша конкуренция с господином Ричардсоном мало имеет дело с семейными узами. Мы два бизнесмена, которые отлично разбираются в своём деле. Было множество неприятных ситуаций, где долгожданный улов переходил другому. Не так ли, Смерть? — Да... — нехотя ответил Смерть, залпом опустошая бокал с виски. — Чего стоит один лишь Астарот... — не унимался Мальбонте, продолжая буравить своего соперника цепким взглядом. — Он долгое время являлся, не побоюсь этого слова, членом семьи Ричардсон. Но из-за одного печального события решил сменить сторону... — Сторону? Чью сторону он выбрал, господин Райт? — спросила журналистка. — Победителя, конечно же... — рассмеялся мужчина. — Вы сможете расспросить его лично, дорогая мисс Форс. Он здесь, в моём доме, решает некоторые проблемы. Он присоединится к нам чуть попозже.       После слов Мальбонте все словно стали на иголках. Чего стоил один лишь взгляд Смерти, который с пренебрежением прошёлся глазами по веселящему лицу соперника. Казалось, что сам воздух стал огнеопасным. И стоило кому-то из нас зажечь спичку, то всё могло беспощадно всполохнуть. — Он, к слову, живёт у меня на втором этаже дома... Парню пришлось нелегко... Он совсем недавно потерял брата, — словно невзначай бросил Мальбонте, следя за реакцией присутствующих. — Извините, — произнесла Чума, со скрежетом отодвигая стул, а затем встав с него. — Мне нужно в уборную. Вики, не поможешь мне?       Я кивнула, но мою ладонь сжал Голод, приказывая лишь одним взглядом, чтобы я оставалась на месте. Чума жалобно посмотрела на меня, ожидая окончательного ответа. Да, мне хотелось остаться рядом с мужчиной. Я буквально чувствовала опасность в доме господина Райта, но отказать Чуме всё же не смогла. Аккуратно высвободив руку, я по-доброму улыбнулась Голоду, а затем встала с места. — Извините нас, — проговорила я, смотря прямо на Мальбонте. — Маргарет проводит вас, — бросил в спину Мальбонте, а затем с новыми силами принялся доводить Смерть своими ядовитыми высказываниями.       Я только спустя несколько минут осознала, что уборная Чуме вовсе не требовалась. Девушка со всех ног бросилась на второй этаж, игнорируя домработницу, которая вообще не собиралась подниматься по лестнице. Я знала, зачем именно Чуме потребовалось покинуть гостиную, и это выводило меня из себя. Она непременно погубит нас. Один только недовольный взгляд домработницы отрезвлял. Как там её звали? Маргарет? Она пыталась остановить нас от совершения ошибки. — Вам нельзя туда! — шипела девушка, стараясь не привлекать к нам внимания. — Господин Райт в курсе нашего желания повидать старого друга! Осмелишься прервать его беседу с главой семьи Ричардсон? — шипела так же Чума, стараясь обойти назойливую работницу. — Нет, я... — мялась девушка, сама не зная, как именно поступить с нами. — Я... Пожалуйста... Вам стоит уйти. — Вики, скажи же ты! Или я за себя не отвечаю! — Мы всего лишь навестим Астарота. Он нас ждёт. Пожалуйста, Маргарет... Давайте не будем создавать проблем. Не думаю, что Маль обрадуется, если узнает, как именно вы вели себя с его дорогими гостями.       Я сама не верила в то, что несла. Называла господина Райта по имени, добавляла в голос пренебрежительный тон. Но, как оказалось мои усилия были ненапрасными, девушка стушевалась, отойдя на несколько шагов назад. Чума не сказала ни единого слова. Она бросилась по лестнице, а затем вдоль по коридору, ища нужную ей дверь. Чума металась, будто бешеное животное, которое не знало куда себя деть. Я не понимала её реакции, но всё равно следовала по пятам за ней, надеясь на то, что вовремя смогу предотвратить беду. — Чума, пожалуйста... Хватит! — пыталась достучаться до подруги я. От волнения я и не заметила, как назвала девушку подругой. Бред какой-то! — Давай вернёмся! Мы не можем носиться по чужому дому, ища... — замялась я. — Кого? Кого ты ищешь? Уверена, господин Райт специально сказал, что Астарот находится в доме! Он всего лишь хотел позлить твоего брата! Как же ты не поймёшь?       Чума остановилась, поворачиваясь ко мне. Она явно была взволнованна, от того её грудь с бешеной скоростью поднималась, а затем опускались из-за сбитого дыхания. — Это ты не понимаешь, Вики! Либо я сегодня найду этого засранца и отберу у него то, что принадлежит мне! Или меня не будет! Понятно? Я не смогу и дальше существовать, зная, что у этого предателя есть компромат на меня! — Компромат..? Что? О чём ты говоришь? — не понимала я. — Она говорит про грязное видео, в котором я и мой брат натягиваем её на свой член, — за переживаниями мы и не заметили, как дверь одной из комнат приоткрылась, и из неё показался Астарот. С нашей последней встречи ему явно стало лучше. И всё же неизменным было одно - его насмешливая, местами злобная улыбка. — Неужели ты так боишься того, что об этом узнают все, Чума?       Чума сорвалась с места, цепляясь дрожащими руками в Астарота и проталкивая его внутрь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними, предусмотрительно оглядевшись, чтобы ненароком заполучить ненужных свидетелей.       Это оказался просторный кабинет. Скажу даже больше я бы назвала эту комнату библиотекой. Высокие стеллажи были доверху набиты книгами, от которых в комнате стоял приятный запах старой бумаги. Астарот не испугался напора Чумы. Наоборот, он явно специально злил девушку, больше продолжая глумиться над ней. Если то, что сказал парень, было правдой, то у Чумы были большие проблемы. Думаю, он шантажировал её. Астарот именно тот человек, который будет радоваться чужой беде. — Вики, приятно удивлён, что ты всё ещё находишься в здравие, — обратился Астарот ко мне. — Признаюсь честно, я думал, что ты и дня не проживёшь после того, как поможешь мне скрыться. Кстати, спасибо...       Проклятый ублюдок! Только сейчас я осознала всю цену того, что успела пережить благодаря Астароту. Его жизнь не стоила ничего по сравнению с тем, во что я ввязалась сама и потянула за собой свою сестру! Я не знаю именно, откуда во мне нашлась настолько мощная злость к нему, но я вдоволь ощутила сожаление от того, что тогда, в том кровавом кабинете, не оставила его там! — Лучше бы ты был мёртв, — произнесла я, отвечая таким же насмешливым взглядом Астароту. Нет, мне не было стыдно. — Ты не стоишь того, что мне пришлось пережить из-за тебя! — Да? И что же это? Тебе не нравится, как Голод трахает тебя? Или не устраивает особняк Ричардсон? — Подлый козёл! — взревела Чума, делая очередную попытку наброситься на парня. — Отдай мне ту чёртову флешку!       Чума проходилась ладонями по подтянутой груди Астарота, желая зацепиться по сильнее и причинить боль. Ловкие пальцы цеплялись за длинные волосы парня, пытаясь доставить как можно боли. Астароту же нравилась злость девушки. Он питался её подавленным состоянием, оттого ловко увиливал от мощных ударов. — Брось, отличная получилась порнушка с твоим участием! Ты была весьма хороша! Я только тогда понял, почему Кристоф так сильно был одержим тобой. Ты отлично сосёшь член!       Мощная пощёчина прилетела Астароту, заставляя его откинуть голову назад. Я затаила дыхание. Кажется, и Чума испугалась того, что только что сделала. Я знала, чувствовала, что нужно было звать Голода, но уйти и бросить Чуму я не могла. — Идиотка! — Астарот приложил ладонь к месту удара, хищно ухмыляясь, делая шаг к Чуме, заставляя её начать отступать. — Как вы смотрите на то, чтобы повторить сладкую игру? Жаль, нет моего брата. Он бы смог доставить тебе удовольствие, Вики... Но я справлюсь и один.       Астарот прижал Чуму к шкафу, а затем схватил ту за талию, притягивая к себе хрупкое тело. Его губы опустились на шею Чумы, оставляя на ней влажные поцелуи. Чума закричала, и я тут же бросилась на помощь, хватая парня сзади, пытаясь оттолкнуть его от неё. Астарот лишь смеялся. Для него происходящее было всего лишь игрой. Он и подумать не мог, что в этот момент зарождалось внутри у Чумы. — Вики, прекрати брыкаться, — со смехом всё говорил и говорил Астарот, не собираясь отпускать Чуму. — Ей не привыкать... Я трахну её, а потом, если захочешь, займусь и тобой...       Наглое лицо Донни всплыло перед глазами. Я снова очутилась в той злополучной комнате, где мерзкие руки мужчины трогали моё тело. Я со всей силы вцепилась в чёрную ткань рубашки и потянула на себя, всё-таки вынуждая отойти парня от Чумы. — Ты худшая версия вас... — прошептала Чума, вытирая кожу от прикосновений Астарота. — Хотя вы и выглядите с Кристофером одинаково, но ты и ногтя ломаного его не стоишь! Отдай мне флешку, и мы уйдём, не привлекая внимания! — Ну, заставь тогда меня, дорогуша, — бросил вызов Астарот, замечая, как глаза Чумы наливались кровью. — Обещаю, Смерть последним узнает о нашем секрете. Сначала я покажу его журналистке, которая сидит внизу.       С криком отчаяния Чума оттолкнулась от стены, толкая из-за всех сил парня. Потребовалось всего одна секунда, один удивлённый взгляд, один вскрик, чтобы понять, что Астарот, от удара попятившись назад, не удержался на ногах и приземлился головой прямо на статуэтку каменного орла, что так не кстати стояла на полу, видимо ожидая своего часа.