Кувырок во времени

Первые лучики солнца стали пробиваться через небольшое окно и светить прямо в глаза Давыдова. Он нехотя открыл один глаз, моргнул, открыл оба глаза, осмотрелся, зевнул и потянулся к тумбочке за очками. На тумбочке его очков не было, Это было как-то странно, потому что он точно помнил, что оставил вчера очки прямо на тумбочке. Но может его память начала подводить? Неужели он так быстро стареет? Пока Володя всё обдумывал, он даже не заметил, как с кровати потихоньку сползают ноги Худрука. Тот неуклюже откинул одеяло, протёр уставшие и красные глаза, осмотрелся, посмотрел на Володю и легонько улыбнулся. Давыдов сделал то же самое, а потом сказал: — Доброе утро! Слушай, ты случайно не видел мои очки. Я просто вчера их на тумбочку положил… Давыдов задумался и через несколько секунд молчания, добавил: — Вроде положил. Пока он это всё говорил, Володя уже успел заправить постель. Давыдов очень этому удивился. Как он из прошлого мог так быстро заправлять постель? Конечно Володя и сейчас делал практически всё по хозяйству, так как Юра сидел почти что днями и ночами у себя в кабинете, и все домашние дела ложились на плечи Давыдова. Но тот не жаловался, ему наоборот нравилось наводить порядок, раскладывать всё по своим местам. Правда Юра бурчал постоянно, что, мол: — Это творческий беспорядок! его не надо трогать! Не то что не надо, его нельзя трогать. Категорично нельзя! Володя только цокал языком и закатывал глаза. Давыдов тоже встал, и Худрук как ни в чём ни бывало протянул его очки прямо ему в руки. Давыдов изумлённо изогнул бровь, а Володя ехидно улыбнулся, и не отрывая пристального взгляда от Володи с насмешкой сказал: — Ты когда вчера уснул, очки совсем забыл снять. Они у тебя скатились и чуть на пол не упали. Я дверь открыл, вижу ты уже спишь. Вот я и не стал тебя будить. Просто аккуратно снял и положил их на стол. Давыдов чуть не ахнул от такой заботы. Володя никогда и ни при каких условиях не проявлял её, а наоборот даже как-то сторонился. Давыдов всегда делал первые шаги. А тут Володя сам. Это было прям достижение! — Спасибо! Только и смог ответить Давыдов, попутно завязывая галстук на шее. — Всегда пожалуйста! Ответил Володя, который сидел уже на заправленной постели, весь причёсанный, одетый красивый. Вот такого Давыдов и знал, вожатого пятого отряда, МГИМО-шника, красавца и умницу–Володю. А ни того, который сидел и от безысходности плакал. Конечно Володя не был роботом, он был тот же самый человек, с такими же как и у всех чувствами. Он просто слишком долго копил эти чувства. А они всё больше и больше подплывали к огромной плотине, но вчера видимо эта плотина совсем развалилась и перестала сдерживать эти чувства. Они наконец-то вырвались наружу, их наконец-то не сдерживали. Теперь эта плотина будет восстанавливаться. Чувства будут совершенно другими, как и сам Володя. Как только Давыдов закончил с постелью, он одним жестом руки показал на выход. Володя отвёл взгляд и открыл рот. Видимо он хотел что-то сказать Давыдову, но то ли боялся, то ли стеснялся. А может быть всё сразу? Впрочем, Володя решил не гадать, он присел на соседнюю постель и заглянул в лицо Худрука. По его лицу не читалось ни одна эмоция. Не живая, не мёртвая. Володе казалось, что сейчас он смотрит на безэмоционального и прямолинейного робота. Володя долго ждать себя не заставил и также пристально посмотрел в глаза Давыдову. Тот аж оробел. — Слушай, вот как ты думаешь… По Володе было видно, что собраться с мыслями ему сейчас было совсем не просто. Он подбирал нужные слова, бегал глазами по лицу Давыдова. Спускался к шее, плечам, подымался к носу, ушам, волосам. Но в глаза больше не засматривался. После короткого и смущённого кашля, он продолжил: — Как ты думаешь, простит ли меня Юра? Что вот я ему сегодня скажу? Давыдов растерялся. Он совсем не помнил, что говорил Юре после его поцелуя. Помнил лишь, что после этого неприятного, очевидно разговора он бегал за Юрой и искал его целых пять часов. Но задумываться сильно не пришлось, ответ пронёсся в мыслях так же быстро, как Володя его озвучил: — Володь, я честно не могу тебе сказать, я не разбираюсь в таких моментах, но конечно лучше сказать то, что лежит у тебя в душе, то что ты и правда хочешь ему сказать. — Не как вожатый пионеру, а как любимый человек любимому человеку. Давыдов аж сам удивился от такого красноречивого ответа. Володя немного призадумался, бесцельно поглядывая то в окно, то на Давыдова. Он легонько кивнул, быстро встал и натянул улыбку. Она была фальшивая. Давыдов прекрасно знал её, но ничего поделать с ней не мог, так как ему самому приходилось её натягивать каждое утро, чтобы будить детей. Когда они выходили из корпусов, Володя потихоньку хлопнул Давыдова по плечу, тот аж подпрыгнул, а потом благодарно и весело шёпотом сказал: — Володь, спасибо тебе большое. За всё спасибо. Давыдов засмущался и быстро моргнул. Но когда открыл глаза, то увидел, что Володя скрывался за их корпусом, а вслед он крикнул: — Я детей будить, встретимся на разминке! В принципе Давыдов был не удивлён. Он решил не беспокоить Володю хотя бы до разминки. Или лучше вообще до обеда. Пусть он поговорит с Юрой. Скорее всего Володя конечно сильно сглупит, накричит на него или скажет что-то такое, что вызовет бурю эмоций в молодой голове Конева. И после этого он благополучно сбежит. Володя ушёл в свои мысли на несколько секунд, а вырвал его громкий, пронизывающий голос Юры. Он подбежал к Володе и чуть запыхавшимся голосом восторженно сказал: — Доброе утро! Ну как? Поговорили? — Что он сказал? Вожатый завалил Давыдова кучей вопросов, на которых даже Володя толком не знал ответ. Он сжал руку Юры так быстро, но так крепко что от неожиданности он ойкнул и быстро замолчал, видимо смекая намёк. Давыдов нежно посмотрел на Юру, а потом указывая на главную площадь, на которой уже собирались отряды, включая пятый, быстро, будто скороговоркой отчеканил: — Юр, давай на завтраке. Хорошо? Юра быстро кивнул и помчался к Ире, которая уже высматривала его испепеляющим взглядом. Разминка прошла как всегда. Вот только молодой Юра был полностью подавлен. Его глаза смотрели исключительно на асфальт, а руки были либо в карманах, либо всё время в замке. Он не осмеивался поднять взгляд на Володю. Он вообще не осмелился поднять взгляд хоть на что-то или на кого-то. Давыдов не стал подходить к нему, говорить что-то, он только мельком поглядывал то на Худрука, то на Конева. Вот все выстроились по росту. Все отряды включая вожатых шли в столовую. Так как Давыдов и Володя были самыми высокими, они шли впереди, а за ними Юра, Ира и конечно же… Конев. Всё то время пока они шли до столовой, все эти две минуты, Володя неотрывно смотрел на Юру. А Юра рассматривал асфальт. Из-за того что Володя всё время смотрел назад, Давыдов чуть ли не спотыкался об него, но прямо перед ступеньками, Володя последний раз посмотрел на Юру и… Правильно! Споткнулся о ступеньки. Давыдов среагировал моментально, он ловко подхватил его под локоть, тем самым спасая от подения на пол, и от подения самооценки. — Володя, блин! Прошипел Давыдов прямо в его ухо: — Ты чего? Но быстро смекнув в чём дело и добавил: — Не засматривайся, потом расскажешь как всё прошло. После чего подтянул Володю и отпустил с ехидной улыбкой. Дети сегодня бегали словно Кони, а что касалось Конева… Что-ж. Кто-то ел, тогда и Юра ел, кто-то пил, только тогда и Юра пил. Ну, я думаю последовательность вы поняли. За завтраком к Давыдову подсел Юра. Он начал восхищённо взмахивать руками, начал спрашивать как прошёл разговор. Но как только заметил Володю, который пытался угомонить малышню, перешёл на восторженный шёпот: — Володь! — Ну ты чего молчишь? — Рассказывай скорее! Мне хочется знать всё в малейших подробностях! Володя не смог ему отказать. Он начал рассказывать всё довольно подробно, но как можно быстрее, ведь завтрак был длинным, но точно не бесконечным. А когда он дошёл до сцены, где Володя трагично плакал ему в плечо, то Юра выпучит глаза по пять копеек, и чуть ли не заорал на всю столовую: — ЧТО?! Юра оглянулся по сторонам. На него смотрели пол столовой, но быстро переместили внимание на еду. А Давыдов ехидно улыбнулся и шёпотом сказал: — Это ещё что… Пока они разговаривали о чём-то, шептались, скидывали руками вверх, на них то и дело поглядывал Володя, который кусал губы, сводил руки в замок, но всё время отвлекался то на Юру, который был как камень. Такой же безэмоциональный, также непрерывисто смотрел на стол, то на детей, которые бегали по всей столовой и чуть не разбили несколько чашек с чаем. После завтрака Ольга Леонидовна просто загрузила Давыдова, Володю, Юру, в общем всех всякими задачами. Конева она отправила дежурить в столовую, как и Ксюшу Полину и Ульяну. А вот Давыдова ждала уличная работа. Но почему-то не очень молодого вожатого– Юру, она решила пощадить, так как вчера он работал в троекратной мере. Ольга Злыдовна дала ему что-то в виде выходного, вы бы видели как кусала локти Ира от зависти, но ничего не сказала. Зато Давыдов был искренне рад за его «Ю». Пусть хоть он отдохнёт за них двоих. Ну, точнее за троих, если считать Володю. Хотя тот отлынивал, после завтрака он сразу же дождался, когда все дети выйдут из столовой и решил поговорить с Юрой. Давыдов, когда узнал об этом, вообще чуть не зааплодировал. Постучал мужественно по плечу Володи, дал некоторые напутствия и так сказать: «Дал пинка на удачу». А вот Юра решил понаблюдать за ними. Конечно же не прямо зайти в столовую и стоять где-нибудь в углу, а со стороны. Ну например где-нибудь в кустах. У него почему-то всплыло в мыслях то, как они быстро убегали ещё вчера от себя молодых. Он видел, как колебался Володя перед выходом. Он что-то бубнил себе под нос, мельком заглянул в столовую, как бы проверяю что вот он Юра, точно там, сейчас стоит, поднимает стулья чтобы девчонки смогли вымыть пол. Он последний раз сделал вдох-выдох и зашёл. Юрка проскользнул за ним. Как же это было интересно наблюдать за Володей и наблюдать за собой, но только молодым. Юра почувствовала себя в каком-то детективном фильме, где он в главной роли сейчас расследует какое-то особенно опасное дело. Где Володя-это полицейский. Ну, если говорить на лад СССР то наверное милицейский. А Юра-преступник, который через буквально, минут тридцать или сорок будет в бегах. И причём на минуточку «в бегах» в буквальном смысле. Давыдов медленно направлялся туда, где стоял Юра. Он не громко, но всё же слышно прокашлялся. А что касалось Юры? Он будто умер. Его будто бы не существовало в эту секунду. У него явно билось сердце словно поезд, в ушах всё гудело как у щитовых, а ноги становились ватные как палочки, но Володя быстро вывел его из ступора, он положил ладонь ему на плечо и ели слышно сказал: — Пойдём, выйдем. — Эх, как-то слишком грубо. Володя, Володя ни чему тебя жизнь не учит. Юра стоял, наблюдал, а девочки собирались вокруг Юры и Володи. Давыдов включил актёра. Он моментально повернулся к ним сделал невинное личико и начал о чём-то лепетать. Юра так и не понял суть разговора. Но Володя руку с плеча Юры не убрал. Было видно, что она потрясывалась, пальцы то и дело то сжимали плечо, но Юра даже не дрогнул. В конце концов, отцепившийся от навязчивых девчонок, Володя вместе с Юрой стремительно направились к выходу из столовой. Вожатый как с цепи сорвался, быстро отошёл от выхода и побежал к лавке, на которой приблизительно, должен был состояться разговор. Конечно он не помнил всё досконально. Где и что происходило, но приблизительно он мог догадаться. С логикой у Юры всё было в порядке. Он спрятался за небольшим деревом. Худоватое тело идеально вписывалось в ствол. Володя бросил. Да, именно «бросил». Это слово идеально подходило для этой ситуации, потому что если сказать: «Он посадил Юру на скамейку» Было бы очень сомнительно. А может Юра сам плюхнулся, и Володю не в чем была обвинять? В прочем, Юра решил не задумываться над этим, а просто слушать и смотреть. Прямо как в кино, жалко что попкорна не хватало. — Юр, что с тобой происходит? Начал Володя разговор именно таким образом. Неоднозначным, но довольно действенным, тем самым он не дал понять свои эмоции. Вожатого это как-то даже развеселило и он решил вести счёт. Пусть это будет некая игра, а называться она будет, допустим… «Вожатый против человека» Нет, глупо: «Конев против Худрука» Банально: «Два больных» Точно нет! Сильно грубо. Хотя Юра «больной» морально, а вот как считал Володя-физически. Ну конечно, молодой Конев об этом ещё не знал, так что давайте не будем торопить время и всё же вернёмся в настоящее. — Точно! Восторженным шёпотом крикнул Юрка, и заткнул рот рукой. «Отчаяние и Надежда» Отчаяние — Это Володя, который не хотел испортить Юру. Который считал, что он больной урод, что такого как, Юра, он попросту не достоин. А лучик надежды — Это Юра, который твердил Володе, что он самый лучший, самый замечательный, красивый, умный, самый-самый, а главное его. Между этим разговор, их подходил к концу, Володя с трудом выдохнул и с тяжестью в голосе сказал: — Ну? Юра посмотрел на Володю то ли с ухмылкой, то ли у него просто такое лицо было. Он решил доломать, то что уже было сломано и процедил, если не по слогам, то по буквам: — Х-о-т-е-л… -Э… Что хотел? Юра не ответил. Он только смотрел куда-то вдаль, вожатому даже показалось что он смотрел прямо на него, прямо в его глаза. Да что там в глаза, прямо в душу. Но всё это ему лишь казалось, потому что Володя начал читать ему бесконечные нотации. Цитировать их я даже не буду. И вдруг откуда ни возьмись, резвый детский, девчачий, и очень испуганный голос, прервал двух молодых парней: — Володя! Володя, который реагировал буквально на всё что его окружало, даже ухом не повёл, а только не переставая смотреть Юре в глаза, рявкнул Оле: — Сейчас! Оля тихо всхлипнула и жалобным таким, детским голосом, чуть ли не плача сказала: — Володя, там Пчёлкин карусель взорвал… Оля и договорить не успела, как Володя наконец-то отцепился от Юрки и только прошипел ему прямо в ухо: — Жди меня здесь! Только Володе стоило отпустить плечо Юры, как тот тут же подорвался, но не успел убежать слишком далеко. Володя в два шага догнал его, и пригвоздил его прямо к лавке: — Я что не ясно сказал? Оля уже совсем жалобным голосом, сквозь слёзы сказала: — Там у Пчёлкина нос разбит, кровь хлещет… Володя, словно кипятком облитый, подорвался и побежал за Олькой. А Юра не теряя ни секунды, тоже быстро вскочил и побежал в своём направлении. Неизвестно зачем, не понимая каким образом, ноги вожатого сами с собой побежали за Юрой, и только-только, когда он уже был возле ворот, перед ним стала картина: Как через них перебирается, размахивая руками и ногами, молодой Конев. Картина эта была очень весёлая, Юра невольно проронил смешок, а Конев быстро обернулся, с бледным лицом и слез с забора, попутно думая что сейчас начнутся вечные угнетения. Но вожатый не остановил его, он лишь скрестил руки возле груди, ехидно улыбнулся, закатил глаза и шёпотом сказал: — Можно мне с тобой? — Что… — Я два раза спрашивать не буду. — Вы… Тоесть ты сейчас серьезно?! — Более чем. Так что, можно с тобой? — А вы ни кому не расскажите? — Я могила! Сказал вожатый опуская руки, но улыбка сошла с его лица и он уже серьёзнее сказал: — Только вожатому Володе, можно? — Ладно… А Юре это нравилось. Ему нравилось, то что молодой Конев так легко, по-дружески говорит с ним, даже не представляет что говорит с самим собой, только через двадцать лет. — Только ты расскажешь мне всё. Потребовал Юра, сделав пристальный взгляд, у него это хорошо получалось. — Вы не поймёте… Жалобно сказал Юра. — Я пойму. Ещё серьёзнее, невпопад, сказал ему вожатый. — Обещаете выслушать и не перебивать? Настороженно уточнил Юра. — Клянусь. — Ну хорошо, тогда полезли. Юре было очень неловко говорить о таком с вожатым, он чувствовал что ещё чуть-чуть и его треснут по лбу или оттегают за уши за плохое поведение. Или вообще выпнут из лагеря, а может даже из Пионеров. Но почему-то с этим вожатым он чувствовал себя как-то спокойно. Он чувствовал, что может ему доверять. И это очень успокаивало. Шли первые минуты леса в полном молчании. Лишь изредка они слышали пение птиц, гул ветра и грохот собственных сердец.