Нефритовый слон

      Мими и Валет успели на поезд мгновение в мгновение. Едва прошмыгнули за спинами военных, прикрывшись разменянными на месте военными шинелями, и впрыгнули в вагон, затерявшись среди одинаково серых заключенных и клубов пара, как состав тронулся.       Эту дорогу Валет знал как никто другой. Ему, совершившему хищение и обанкротившему видный российский банк, в Сибирь лежала прямая дорога, один в один как Андрею.       Вот только он успел скрыться до того, как за ним пришли городовые. А затем и создать легенду о группировке "Пиковый валет", в которой в начале он был один, а затем появилась Мимочка. А теперь, когда, казалось бы, они крупно проиграли и побитые уходили с поля, судьба неожиданно подкинула им чиновника особых поручений... или кого-то очень на него похожего. Это мог быть фул-хаус, упускать который Валет не собирался.       Шестеренки в его голове уже во всю работали, гоняя кровь и кислород к мозгу. Вытаскивать парня из поезда затея глупая. Здесь все учтены, если один исчезнет, его лицо будет на каждом суку. Такое явно не пойдет на пользу команде. Оставалось только одно. Умереть. Если каторжник погибнет на работах, его кинут в братскую могилу и забудут.       План разрабатывался стремглав: им с Мимочкой нужны были карточки журналистов, камера. Естественно, подходящий прикид.       На первом же перегоне всё необходимое было добыто. Мимочка успела наскоро подделать документы, сойдет, если не подносить близко к лицу и не давать в руки. Из Мими, еще недавно игравшей блаженного юношу для Еропкина, она превратилась в Марию Харитонову, спецкора газеты "Московский листок". Заметки о Сибири, о каторге. Валет же стал Василий Тяпкин, её верный оператор, таскающий на себе гору оборудования для видеосъемки. К военным шинелям прибавились теплые неубиваемые ботинки, сумка под оборудование.       Валет потер штаны пылью, чтобы выглядели более пожившими, походными. А вот летнее платье Мимочки, в котором та готовилась ехать в Европу, для Сибири не годилось. Благо, удалось всучить хозяйке вокзального магазинчика нулевые облигации в обмен на неплохой шерстяной дорожный костюм.       Укомплектованные "журналисты" "Московского листка" вошли в вагон уже при полном параде, показали документы. Военные матюгнулись, но после первого же "свободу прессе" пустили.       Протолкнуться было невозможно. Здесь пахло потом и затхлостью даже больше, чем в кочегарной. Заключенные сидели везде, где только можно. Некоторые даже друг на друге.       Но Мимочка уже вычислила Андрея и уверенным шагом выбравшей жертву репортёрши направилась к нему, в самый конец вагона.       С близкого расстояния Валет понял, что обознался. Молодой человек не был Фандориным, он был моложе. Но, тем не менее, был удивительно похож на чиновника особых поручений.       "Виски покрасить в седой, отрастить усы, на бритую половину пристроить парик, пока сами не отрастут", деловито прикидывал Валет, следуя за напарницей, пока ему не преградил дорогу тюремщик. - Снимать нельзя, - рявкнул тот на замершего мошенника.       Мнимый оператор "Московского листка" только поднял руки в знак полной капитуляции: не буду, не буду. Да и смысл снимать поезд? Надо Сибирь снимать.       Мимочка же уверенно помахала журналистским удостоверением, ловко обогнула тюремщика и подсела к Андрею. - Здравствуйте, - выудила она юнкера из омута памяти и очаровательно улыбнулась. - Маша Харитонова, Московский Листок. У меня специальный репортаж про Сибирь и каторгу. Можно взять у вас интервью? Как вас зовут? За что вы тут? Кем раньше были?       Под раскачивание вагонов да отчетливо слышный стук колес, Андрей проваливался в состояние полусна, балансируя между сновидениями и явью. Первые были куда более привлекательными. Во снах он все ещё был юнкером, веселым, беззаботным и влюбленным, но стоило пробудиться, как тяжесть приговора наваливалась на него, подобно оползню и он ощущал себя так, будто жил на свете уже много-много лет, а ведь он даже не приступил к каторжному труду.       И все же, женский голос выдернул его из уютных объятий воспоминаний, в которые Андрей кутался, будто те были пуховым платком. Первые полмгновения он силился понять, кто эта девушка и что ей от него нужно. - Пожалуйста, оставьте меня в покое. Здесь много других людей, которые с радостью ответят на ваши вопросы. - выдавил из себя бывший юнкер.       Андрей кивнул в сторону, где пара мужчин привлекали внимание Маши свистом и язвительными комментариями, которые так и сквозили вульгарностью и непристойным подтекстом.       В груди что-то кольнуло. Хоть эта журналистка и была ему абсолютно неинтересна, но как можно подпускать девушку к таким выродкам? Впрочем, разве сейчас он сильно отличается от них в глазах общественности?       Андрей отодвинулся в сторону, давая Маше возможность сесть рядом. - Ладно, садитесь... Так что вас интересует? За что? Расскажу правду – все равно не поверите, а официальную версию уже во всех газетах напечатали: юнкер покушался на жизнь царя! Потрясающий заголовок! Только кинулся я не на царя, а на генерала Радлова, который и обставил все так, как выгодно ему... Не важно, это все равно ничего не изменит.       Андрей вздохнул, обняв колени.       Мимочка же торжествующе улыбнулась: новый член "Пикового Валета" сам шел к ним в руки. А в роль журналистки она вжилась лучше и не придумаешь, раз реакция такая органичная. – Юнкер! Какая романтическая профессия! – воскликнула она, восхищаясь и тотчас вцепилась хваткой репортера. – Так вас подставили? Осудили без суда и следствия? Кто такой Радлов? Он богат и влиятелен? Могущественный, раз смог обставить все так громко?       Андрей невольно вздрогнул от такого напора. Сколько внимания ему одному. Ну да. Дело-то громкое, все на нем пытаются сколотить себе имя. - Я толком и не знаю, - признался юнкер. - Он генерал. Из тех, которым уже все дозволено.       Застрочив в блокнотике ответы, Мимочка не унималась. - Таких следует ставить на место, вам не кажется?       Андрей невольно был вынужден взглянуть на эту бойкую белокурую девушку с серебристыми глазами. Её волнистые, напоминающие яичную лапшу волосы, были подстрижены совсем коротко, но все-таки длины хватало, чтобы стянуть их в небрежный узел на макушке. Толстой вдруг подумал, что вся эта живость, почеркнутая небрежность, горящие живым интересом глаза представляют прямой вызов обществу, олицетворенному Радловым. Девушка, ждущая его ответа, напоминала первоцвет, упрямо показавшийся над кучами талого снега в марте. - Следует, разумеется, - согласился бывший юнкер, и по тому, как засияла журналистка, понял, что не разочаровал её.       В вагоне как будто стало светлее. Незаметно, к беседующим начали стягиваться другие закованные в цепи пассажиры, а Андрей поймал себя на том, что вот уже четверть часа, как живет в настоящем. - Как бы вы хотели наказать его? - вопросила журналистка, очаровательно прикусывая кончик карандаша. - Я бы... я бы заставил его признаться во всем. Что он подставил меня, что ему так было выгодно.. я.. - ..хотели бы чтобы он просил у вас прощения? - Вскинулась Мими, сверкая глазами.       Указанных ей ранее Андреем каторжников она даже не замечала. Она знала, что с Валетом она в полной безопасности, а сейчас ей нужно выложиться на полную, обработать их нового сообщника и их команда пополнится не кем иным, как могущественным надворным советником Фандориным. Тем более, что этот объект неплохо так обрабатывался, а Мими еще даже и половины своего таланта в него не вложила. – Вы желаете справедливости? Отмщения? Пересмотра дела? – бомбардировала она вопросами жертву.       С каждым вопросом огонь разгорался в Андрее все ярче. Будто он был мангалом, а Мими своими вопросами махала над ним, чтобы разогнать угли.       Валет ловко пристроился, рассматривая юношу то в профиль, то в анфас. Очень важно было изучить мимику и жесты будущего Советника, чтобы понять, что можно оставить, чему приучить, от чего избавиться.       Прежде чем ехать в Москву, ловить крупную рыбу, бывший бухгалтер изучил Фандорина со всяких сторон. От заикания и необъяснимого везения, до манеры перебирать в кармане чётки в мыслительном процессе.       Их собственный будущий Фандорин не заикался, но этому научиться недолго. Не теребил пальцы, с этим будет чуть посложнее, но актриса Мимочка ему растолкует, как следует перевоплощаться. Не говорил по-японски... ну, надо будет заговорит.       Кстати, о японском. Лучше не сталкиваться с тем самураем-слугой. Ему, прожившему со своим господином бок о бок бог весть сколько лет, точно будет видно подмену. Впрочем, никто и не говорит, что "советник" обязан сразу переезжать и заменять собой действительного чиновника.       «Будет советник», решил Валет окончательно насчет клички.       Заголовок. Надо будет купить прессу на следующем перегоне. Сам похоже советник называться не хочет, считает дело громкое, всем и так известное. Это хорошо, амбициозный значит. Это на руку. Такой теленком на заклание не пойдет.       А Мими, меж тем продолжала интервью. - Пересматривать мое дело никто не будет, - ответил ей Андрей уверенно. - Однако, разумеется я жажду справедливости. Я не виноват в том, в чем меня обвинили. - На что вы готовы, ради восстановления справедливости? - Торжественно спросила Мими.       Валет, почувствовав кульминацию, сделал вид, что рисует, раз запрещено фотографировать. – На что вы способны? – Подтолкнула Советника Мимочка. – Вы готовы умереть за справедливость?       Карандаш с треском сломался. Валет чертыхнулся. Адрей вздрогнул, но уже в следующее мгновение расправил плечи, выдавая гордую осанку офицера. - Разумеется. - Прекрасно! - Захлопнула блокнот Маша Харитонова. - Какие кадры ссылают в Сибирь!       Валет бегло оценил обстановку. Дальнейшее не представляло надобности для чужих ушей, и Савелий Дементьевич, ловко достал из кармана колоду карт и тотчас перехватил интерес всех заключенных, предлагая каждому вытянуть карту, а затем угадывал её.       Мими же поймала задумавшего было снова улизнуть от нее в раздумья Андрея за плечо. - Послушайте меня внимательно, - заговорила она изменившимся голосом. - Я предлагаю вам сделку. Нам с Васей нужен эксклюзив, поэтому Вася заплатит кому-то из ваших товарищей, чтобы зашиб вас лопатой. Не сильно, но так, чтобы вы отключились надолго. И чтобы крови было достаточно. Вас сочтут мёртвым, бросят в яму, которую потом засыпят. Вечером, мы с Васей вас отроем обратно. У нас сюжет, у вас свобода. Идет?       В вагоне что-то ощутимо звякнуло. Это Андрей от изумления уронил руки в кандалах и те грохнули о стенку состава. - Идет, - ответил он прежде чем успел подумать.