Нефритовый слон

      В Сибирь прибыли на вторую неделю пути. Бесчисленное количество раз перегоняли составы. Мими и Валет выходили на перегонах, худо-бедно, но все-таки ели и пили на имеющиеся сбережения.       Чем же кормили Андрея вместе с десятками других будущих рабочих железной дороги, лучше даже не описывать. Достаточно заметить, что к прибытию на место работ, Толстой уже напрочь забыл и молоденькую бойкую Мими и ловкого на руку оператора-Валета. Уже на широте Иркутска юнкер решил, что интервью ему просто приснилось. Воспаленное жаждой свободы и отмщения Радлову сознание родило ему монстров, которые выглядели так завлекательно, как могли бы выглядеть настоящие друзья посреди океана напастей.       Нет, все бесполезно. Теперь он каторжник, он никто. Теперь к нему прилипнет полосатый ватник, его лицо очерствеет под ветром, у него вылезут бородавки, борода будет торчать клоками как у настоящего лешего. Слишком живо представив себе ждущую его участь, Андрюша разревелся.       А вот Мимочка и Валет к моменту прибытия окончательно познакомились с предыдущей личностью их Советника. Андрей Толстой, юнкер Его Императорского Величества, пожалован чином офицера, известен как душа компании, дебошир и балагур. Но всех этих привилегий: чина, друзей, мундира лишен после нападения на Его Величество во время любительской постановки "Свадьбы Фигаро" в юнкерском училище.       Мимочка не смогла не задержать взгляд на фотографиях Андрея в роли Фигаро. - Только законченный идиот поверит, что вот он способен напасть на царя, как какой-нибудь рецидивист, - изрекла она. - Он же законченный монархист. Верно поданный, а его описали ну ни дать, ни взять те террористы.. БГ что ли? - Не переживай так, - улыбнулся Валет. - Вытащим мы его отсюда. Тут ему не место, а где применить его талант актера уж мы-то найдем. Смотри веселее, не смешай его этот Радлов с грязью, мы бы с ним не познакомились.       Мимочка трогательно прикрыла глаза ресницами, даже как будто покраснела мечтательно, но это достоверно сказать было нельзя. Мими все время упражнялась в подражании, а роли себе выбирала по велению сердца. - А не дурно играет, похоже, - заметила она Валету задумчиво. - Фигаро очень трудная по динамике пьеса, немногие могут не скатиться в нудятину. А он, судя по фото, прямо вжился в роль. - Раз сыграл Фигаро, то и с Фандориным справится, - хмыкнул Валет, смотря напарницу с чёртиками в глазах. - Разделаем Радлова под орех. И счета его приберем. Пусть голеньким походит голубчик наш, будет знать как юных юнкеров на каторгу вместо себя ссылать.       Заключенных выгнали на перрон и, точно так же, как в Москве, погнали на поселения.       Мими и Валет сняли экипаж и поехали следом. Жилище они сняли недалеко от поселений, но и не в деревне. В деревне опасно: все друг друга знают, запомнишься быстро. Им-то, казалось бы, без разницы, но как спасенного Андрея в тюремном рубище в дом через всю деревню вести, отмывать?       Порешили на новострое из клеенного бруса, построенного для смотрителей, но пока не занятого. Тут всё вышло ладно: Пресса, специальное задание. Документы показали, Валет и распоряжение раздобыл. Жилье дали.       Первым делом Савелий развел в очаге огонь, в доме аж зубы сводило от холода. Ничего не поделаешь, Сибирь. Мими, меж тем, вышла во двор, набрала полную кадку снега, подставила к огню, погреть воды на теплую ванну для Советника. - У нас денег-то сколько осталось? - Поинтересовалась она, забирая следующую ёмкость под тёплую воду. - До Иркутска доедем, - Валет перехватил ношу. - Куда ты рванула? Надорвешься еще. Тебе и так помогать мне вечером нашего друга откапывать из могилы.       Мими обворожительно улыбнулась. - Разве Фандорин не известен тем, что выходит сухим из воды? И чаще всего, именно благодаря женщинам. Вот и не будем отступать от канонов.       Валет взглянул на напарницу с чёртиками в глазах. В самом деле что ли влюбляется? Ох, молодежь! Глаз да глаз за ними. - Разбери вещи, - заметил Савелий напарнице. - В сумке мой сюртук для Европы и ботинки щегольские. В здешнем климате не по погоде, но Эраст Петрович редко на погоду смотрит.       Мими прыснула и пошла разбирать сумки. - О, тут и парик есть! - объявила она. - Ты в нём меня на суде защищал. Ах, какая жалость, придется его подстричь. Советнику эти длинные патлы ни к чему. И что за дикость у них - брить половину головы? А я еще на тебя ругалась, когда волосы обрезать заставил.       Валет ушел на улицу, вернулся пыхтя, с бочкой полной наколотого льда. - Здесь вода на вес золота, ей богу. Будем надеяться, что к нашему возвращению дом протопится, и Советник сможет помыться и привести себя в человеческий вид. - А сейчас мы куда? - Отложила парик Мими. - Местность осмотрим. Где хоронят заключенных, как хоронят. Надеюсь, ты не голодная? Зрелище, скажу честно, так себе.       Мими покривилась, но взяла себя в руки, как делала всегда, когда доходило до дела. За это Валет её уважал.       Накинув шинели поверх шерстяных костюмов, они вышли на мороз.       Мими обернула руку вокруг чинно предложенного локтя Валета. В том, что журналисты будут слоняться повсюду, всех расспрашивать, все записывать, всюду совать нос не было ничего не обычного.       Смотрители, - люди по своей природе не словоохотливые, на Мими, однако, клевали. И вскоре "журналисты" имели в своем распоряжении полный распорядок дня местных каторжных работ. В 4 утра подъем, в 4-30 кормежка, в 5 работа. В 12 перерыв на кормежку. И снова работа, пока не стемнеет. Нет, дополнительной одежды не выдают, уж в чем приехали, в том и работают.       Мими невольно ахнула совсем не наигранно, вспомнив тонкий ватник Андрея и стоптанные ботинки. - Это бесчеловечно! - Искренне воскликнула она, чем изрядно позабавила тюремщиков. - Так они и не люди. - Резонно заметил беседующий с ними тюремщик. - Они преступники, душегубы, растлители и предатели родины.       Судя по интонации, с которой это было произнесено, первые два греха были еще простительны, а последний открывал дорогу в ад.       Валет хотел было похлопать напарницу по руке, мол, не кипятись так, но Мими уже вовсю строчила в своем блокноте. Видно, роль журналистки ей понравилась. - Они ведь погибают. - Заметила она.       Тюремщик кивнул почти радостно. - Еще как. Как мухи мрут. Мы их вот сюда скидываем. Вон яма, как раз буквально один-два трупа и зарывать можно. Морока конечно. Земля вся смерзлась. Но как наполнится держать открытым невелено.       У Валета зажглись глаза. Вот он шанс! Медлить нельзя. В яме должен оказаться их Советник. Её закроют и больше не откроют. Никто не станет проверять, кто там лежит и лежит ли кто. - Мы завтра хотим поснимать немного, - взял слово он и сразу полез в карман за золотым. - Разрешите? Читателям столичным интересно нервишки себе потрепать.       Смотритель внимательно посмотрел протягиваемый золотой. - А что именно хотите? - Поинтересовался он.       "Вот подлюга", мелькнуло у Валета. "Он еще и торгуется". - Да нам что поживее. Драка, там, например. Вот например, ударил бы кто кого лопатой по башке, вот это нашим читателям интересно! - Это можно соорудить. - Поросячьи глазки тюремщика и еще сильнее уменьшились, по мере того, как он приценивался. - Вам кого конкретного нужно?       Мими, скрепя сердце и обещая себе при первом же удобном случае попросить за это прощения, выпалила: - Андрей Толстой. Я у него в поезде интервью взяла, да такое! Я его спросила, готов ли он умереть за справедливость. Он сказал, что готов. Вот соорудить бы.       В руку смотрителя лег еще один золотой. Валет уже не был так уверен, по поводу Иркутска. Но, слава фартовому богу, смотритель удовлетворился двумя. - Будет вам все, устроим.       Журналисты поблагодарили, ушли. Погуляли еще, дошли до леса. Через него деревня была. Вот только местные этой дорогой давно не ходили, с поселениями опасно стало. Авось какой беглый прячется? Убьет еще. Но журналисты есть журналисты, пошли.       В деревне люди жили душевные, да и в ладно одетых и чинно под ручку идущих кавалере с камерой и даме с блокнотом, разбойников распознать даже спьяну было невозможно. Сразу видно: пресса. Ну кто еще через лес пойдет? Да еще и какая пресса! Московская! На вопросы отвечали охотно.       Выяснилось, что до Иркутска регулярно почтовый состав ходит, это если совсем из бюджетного, а нет, так кто из местных, когда поедет, подкинуть может. То и вовсе бесплатно. - Как Советника им представим? - Поинтересовалась Мимочка на обратном пути. - Сценарист наш. Каракули твои разбирает. Да мои видео монтирует. Этим деревенским только слов сложных наговори, а Советник на себя вид подобающий напустит, скажет, что мол, здесь ничего собрать дельного не сможет, в город надо. Да и покатим.       Звучало всё не хитро, но Мими ничего не могла с собой поделать. Переживала за Андрея. Слыханное ли дело. Лопатой. По голове. А если действительно на смерть зашибет?       Дом к их возвращению начал прогреваться, но драгоценную только начавшую оттаивать воду тратить не стали. Даже Мими пожертвовала своим туалетом. Легла спать как есть. Чего ради Фандорина не сделаешь, даже если на самом деле он Андрей Толстой, беглый каторжник.       "Еще не беглый", напомнила себе Мими, укладываясь. "А завтра он для всех, кроме нас, будет мёртвый и начнется совсем новая жизнь".       Валет разбудил её чуть свет. Мими, обычно плохо переносившая такое, тут быстро собралась, и через пять минут, голодные, не пившие кофе, они уже шагали по снегу.       Еды в ближайшее время, как минимум до вызволения Советника, не предвиделось. Но ни Мими, ни Валет голода не ощущали. Вот уже и видно, как выгоняют каторжников, как их расцепляют, как древнеримских рабов, как вручают кирки да лопаты.       Валет пристроил камеру получше, Мими высматривала Андрея.       Смотритель чаевые пока как будто отработал. Их пропустили. Мимочка, обнаружила Андрея подле большой кучи распиленных деревьев. - Эй! Юнкер! - Окликнула она его.       Тот обернулся с неверием в глазах. Выходит, не придумал? Выходит, Маша Харитонова реальна? И интервью? Всё это было? У Андрея застучало сердце. Не приснилось! Но что же все-таки это значит "свобода в обмен на сюжет"?       Спрашивать было не время и не место, тем более, что госпожа Харитонова уже оказалась подле него и горячо зашептала: - Сейчас ничего не спрашивайте, просто послушайте. Ваш шанс обрести свободу прямо перед вами. Вы умрете. Но не по-настоящему. Только официально. Вас огреют лопатой. Вы отключитесь, и, когда очнетесь, не паникуйте. Представьте, что вы под водой. Вы юнкер, вы точно ныряли в проруби и знаете, что сверху есть страхующие. Это мы с Васей. Мы будем рядом. Поняли?       Андрей ничего не понял. Хотел было кивнуть, но лишь качнулся вправо, в глазах резко потемнело. По виску потекло что-то липкое, в голове раздался хлопок, а затем все исчезло.       Мимочка, как подобает барышне, закричала, а Валет защелкал камерой. Затем, Мими взяла себя в руки и затараторила со скоростью пулемета о том, что только что на её глазах был зверски убит совсем еще молодой человек.       Налетели смотрители, подхватили дебошира, за каким-то чёртом огревшего товарища лопатой по голове. Андрея брезгливо толкнули в бок носком ботинка, переворачивая. - Готов. Черепушка проломлена, - заключил бесстрастно осмотревший его тюремщик. Поморщился. - Уведите журналюг отсюда! Кто пустил этих крыс? Кому денег мало?       Валета и Мими тычками погнали с поселений, но Мими все равно успевала тараторить в кадр, а Валет снимать и то и дело уворачиваться с камерой от попыток её вырвать. А Андрея, как мусор, погрузили в тачку, да свезли в общую кучу.       Двое репортеров пристроились недалеко, наблюдая за процедурой похорон, после чего, дождавшись, когда могильщики закончат работу и уйдут перекурить, взяли брошенные лопаты, вскрыли яму, пока земля не схватилась морозом и вынули полуживого Андрея.       На виске Советника запеклась кровь. Пристроив еще не до конца пришедшего в себя Толстого к Мимочке, Валет зарыл братскую могилу, стер пот со лба. - Валим отсюда. - Заключил он, подхватывая Андрея под плечо. Под второе его взяла Мими.       Так, дотащили до дома. Благо, темнело рано, а территория не освещалась.       В тепле Андрей пришел в себя. Кто-то аккуратно, почти нежно промокал его лицо полотенцем. - М-м, - пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд. - Он очнулся! - Тотчас закричал радостный женский голос.       Знакомый женский голос. Но, не Джейн. - М-м, - снова выдал Андрей и заворочался.       К губам поднесли кружку с водой. Андрей пил жадными глотками. Постепенно, зрение вернулось. Голова, правда, гудела адски, будто по ней кто-то лопатой ударил. - Госпожа Харитонова? - Окончательно вернулся в реальность Андрей, во все глаза смотря на девушку.       Какое дежавю. Он снова в постели. За ним снова ухаживает девушка. Но тут в поле зрения появился мужчина, и момент был разрушен, хотя Маша продолжала тепло ему улыбаться. - Добро пожаловать в команду, Советник. - Произнесла она, а в глазах её плясали веселые искорки. - К-кто? - Запнулся Андрей, чем привел мужчину в восторг. - Ты гляди, Мими! Он уже заикается!       Названная Мими Маша Харитонова прыснула. - Мы не журналисты, мы банда "Пиковый Валет", - сказала очаровательная девушка. - Я, вот Мими. А он Валет. А ты Советник, потому что ты похож на одного нашего общего друга. Надворного советника Эраста Фандорина. Он сделал Валету добро, и тот, увидев тебя среди арестантов, решил добро вернуть. Хоть ты и не Фандорин, а только похож на него, все равно, добро возвращается.       Андрей сел, преодолевая жуткую мигрень. - П-потрудитесь объясниться, господа. Какой советник? Какой валет? Какой Фандорин? Что вы от меня хотите? Куда я вообще попал?       Валет улыбнулся умиротворяюще. Вылитый Фандорин. Только отудобел и уже сыплет вопросами. - Думаю, - изрек Савелий. - Сейчас самое правильное для вас, Советник, принять ванну, мы с Мими изрядно погорбатились, чтобы её вам сделать. А потом мы раздобудем провизии. Я лично голоден как волк. А уж после завтрака, постарается изложить вам суть дела. Уверяю вас, для вас оно исключительно выгодное. Радлов будет повержен, добро восторжествует. Но для всего этого вам стоит помыться. Мы еще потерпим, а вот вы, сударь, смердите.