Часть 6
6 апреля 2024 г., 18:27
Джейн, вопреки всему, не опустила руки. Ей так и не удалось увидеть Андрея ни в тюрьме, ни в этом злосчастном поезде, но гражданка свободолюбивой и своенравной Америки не перестала искать молодого человека.
Сибирь огромна, да, но места действующих каторжных работ все известны: первое и самое гигантское - Забайкалье, Нерчинские рудники и прииски. Второе, - Прибайкалье, Усть-Кутский и Иркутский солеваренный заводы и леса, добыча древесины. Там же Николаевский железнодорожный завод и Иркутская суконная фабрика. Были еще отдельные крепости и форты в западной Сибири, практически одной ногой в Японии, но Джейн склонялась к тому, что Андрей находился где-то под Иркутском.
Не сумев увидеться с возлюбленным и объясниться по-человечески ни на одном из этапов ссылки на каторгу, американка твёрдо вознамерилась оправдать юнкера в глазах закона, хоть бы это значило уничтожение себя самой.
"Со мной будет разбираться американский суд присяжных", решила мисс Кэллеген после некоторого анализа ситуации. "Ведь в сущности я не нарушила никаких законов этой страны. Максимум, что они смогут со мной сделать, узнав всю правду, - депортировать".
Депортации Джейн не боялась. Да, она аферистка без роду и племени, и вся её небольшая роль в большой и трагичной истории была соблазнить чиновника Радлова, чтобы тот одобрил подряд её соотечественника Дугласа Маккрекена на механизированную лесопилку.
Всё казалось так просто. Кто же знал, что в купе Джейн сядет рота императорских юнкеров, а один из них, самый смешной с колье из бубликов на шее, влюбится? Нет, не так. Кто знал, что именно Джейн удостоится столь возвышенных и чистых чувств, на которые просто невозможно ответить отказом?
Девушка снова и снова прокручивала в голове сцену с признанием Андрея с предложением стать его женой, пока поезд из Петербурга резво стучал по рельсам.
"Россия - страна железных дорог, снега, вокзала и случайных встреч", думала Джейн, то и дело ловя себя на том, что подспудно ждет, что дверь купе вот-вот откроется и к ней ввалится рота веселых смешливых, поцелованных морозом ребят в шинелях.
Но в первом классе было тихо. Лишь один раз зашел кондуктор, объявить, что они подъезжают к Клину, последней остановке перед Москвой.
"Клин.. Это не там, где растет калина?", рассеяно подумала Джейн, отодвигая штору и выглядывая наружу.
Нет, калины нигде поблизости не наблюдалось. Лишь перрон, снег, свистки кондукторов об отправлении того или иного поезда, да споро перекуривающие пассажиры.
Джейн ехала в Москву не просто так. Она выяснила, что именно там обитает некий надворный советник, Эраст Петрович Фандорин, славящийся тем, что может распутать даже самое хитрое и злокозненное дело. Он и был последней надеждой Джейн на спасение Андрея с каторги.
Она толком не знала, с чего начинать, как подавать историю, пробовала в поезде даже репетировать возможные варианты начала разговора, но к Клину решила, что лучше всего будет рассказать всё как есть.
Домашний адрес надворного советника - дом на Малой Никитской 10, секретом не был. В справочной его сообщили, едва Джейн объяснила кого ищет и зачем.
Из багажа у девушки была всего одна сумка, в которой лежал сменный дорожный костюм и сбережения, полученные от закрытой аферы с Радловым. О собственном жилье она пока не думала вовсе, потому едва сойдя с поезда, взяла извозчика и покатила на Малую Никитскую 10.
Как выяснилось уже на месте, надворный советник снимал четырехкомнатную квартиру на втором этаже. Дверь девушке открыл круглолицый плотный японец. В том, что это именно японец, Джейн не сомневалась.
В её родном Нью-Йорке китайцев было море, особенно в Чайна-тауне, где она скрывалась от отчима, прежде чем тайком забраться на пароход и отправиться через Атлантику к Британским островам.
Путешествуя четвертым классом, она повидала много мексиканцев, индусов и корейцев, не нашедших себе применение в Стране Нового Мира, и, потому, возвращающихся в старый.
Итак, слуга был японец.
- Добрий дэнь, - поздоровался японец по-русски. - Чего угодно мадам?
Джейн его не поняла. Русский ей пока давался слабо, хотя, если... то есть когда она вызволит Андрея, она, разумеется, начнет его учить.
- Конничива, - перешла на японский Джейн.
Этот язык всегда казался ей красивым. Маленькие глазки японца сделались в два раза больше без всяких пластических операций.
- Меня зовут Джейн Кэллеген. Я из Америки. Мне нужно увидеть мистера Фандорина по очень срочному делу. Он дома?
- Нет, отбыл на службу, - ответил изрядно пораженный японец.
Он едва не начал забывать родную речь, так редко ей пользовался. Японцев до Москвы добиралось мало. Китайцев пруд пруди, а вот соотечественники предпочитали дальше Хабаровского края не заходить.
- Когда он вернется? - Поинтересовалась странная американка.
- Если ничего не случится, то должен быть к обеду.
- К ленчу? - Уточнила Джейн.
Если к ленчу, то это всего лишь через пару часов, а вот если к обеду, то это может быть и шесть и даже девять вечера. Ох уж эти странные русские.
- К обеду, - всё же настоял Маса.
Не заговори Джейн с ним по-японски, на этом бы моменте верный вассал Фандорина закрыл дверь. Однако, пораженный и изрядно тронутый, что в нём наконец-то узнали уроженца страны восходящего солнца, Маса впустил девушку в дом и провел в приёмную. Это была довольно просторная, но лаконичная зала с украшающими стенами гравюрами и изречениями мудрых. Джейн машинально их прочитала. Далеко не со всеми согласилась, но мнение свое сохранила при себе.
- Будэте ждать? - Поинтересовался японец.
За конторкой встрепенулся лопоухий молодой человек. Ему должно было быть не больше двадцати, но из-за того, что он все время морщился, должно быть от мозгового усердия, и так же сильно сутулился, Джейн поначалу подумала, что тот вышел уже даже из Бальзаковского возраста.
- Да, я подожду, - кивнула Кэллэген, осматриваясь.
Присесть можно было только напротив молодого человека, который, как показалось Джейн то ли изрядно смущен, то ли просто не рад тому факту, что кто-то будет загораживать ему обзор на японский рисунок тушью.
- Прэкрасно, мы с Анисием-кун как раз собирались попить чай. - Сказал японец.
Судя по тому, как взлетели вверх брови упомянутого Анисия-кун, он об этом намерении услышал впервые.
Джейн улыбнулась. Фандорина она, конечно, еще не видела, но работающие с ним люди, ей уже понравились. Наверное, и сам надворный советник примечательный человек.
Маса подал зеленый чай с рисовыми колобками. Начинка в них была сладкая, но не приторная. Джейн понравилась. Анисий пробовал осторожно, как-то странно поглядывая то на Джейн, то на Масу, то под стол. С силой сглотнув, вероятно, слишком крупный кусок, он натужно улыбнулся, и Джейн стоило больших усилий не прыснуть со смеху.
В приятной и немного эксцентричной компании время пролетело практически незаметно, а потому, когда входная дверь открылась, и в прихожую ступил степенный бледный господин в цилиндре и белоснежном шарфе, Кэллэген даже вздрогнула.
На мгновение, всего на мгновение, ей показалось, что на нее смотрит её Андрей. Повзрослевший, с идеальными тонкими усами, с седыми висками, сжимающий трость, на неё взглянул Андрей.
Джейн моргнула. И наваждение отпустило. Нет, это не был Андрей. Не мог быть. Между новоприбывшим и её Андреем лежало минимум десять лет.
Джейн поднялась, оправила платье, присела в реверансе. Господин слегка поклонился.
- Добрый вечер, - заговорила Джейн первой, повинуясь тому же чутью, что заставило её подняться. - Я Джейн Кэллэген. А вы, должно быть, чиновник особых поручений Эраст Петрович Фандорин?
- Добрый вечер, мисс Кэллэген, - перешел на безупречный английский чиновник. - Да, всё так. Чем могу помочь?
- Я приехала к вам по делу. Очень важному.
Если бы в руках у Джейн был платок или, лучше того, чётки, она бы сжала их в пальцах, но в распоряжении были только собственные ладони, а потому она сцепила их вместе, глядя не мигающим взглядом на чиновника особых поручений.
- В Петербурге мне сказали, что вы способны распутать любое дело. Прошу вас, помогите мне вернуть с сибирской каторги ни в чем неповинного человека, моего возлюбленного. Он - императорский юнкер Андрей Толстой.
