Chapter 25: Wolverhampton
20 июня 2025 г., 12:15
Утро наступило с иным настроением, с новым ощущением, которое закружилось внутри Луи, когда он начал просыпаться на их импровизированных постелях. Недавний разговор с Лиамом и события последних дней что-то всколыхнули в нём, разрушив давние внутренние стены, которые он считал неприступными. Он не мог предугадать, насколько его плен и отсутствие повлияли на остальных — особенно на Гарри, который, как оказалось, переживал это сильнее, чем он предполагал.
Для Луи благополучие группы было на первом месте. Однако он не мог игнорировать нарастающее осознание: если бы всё было наоборот, если бы Гарри исчез — он бы перевернул весь мир, лишь бы найти его. Признать это было тревожно, но в этом заключался глубокий смысл.
Без электричества и с ночным дождём, усилившим утреннюю прохладу, парни поспешно собрали вещи, готовясь снова отправиться в путь. Хотя дождь уже прекратился, снаружи всё ещё висела серая, унылая тишина — она сливалась с мрачной погодой, создавая ощущение тревоги.
На этот раз за руль сел Гарри, а Луи устроился рядом, поджав ноги под себя и опираясь подбородком на колени.
— Значит, Вулверхэмптон? — с нотками нетерпения и возбуждения в голосе спросил Лиам.
— Ага, — подтвердил Зейн, сидя рядом и запуская руку в волосы Лиама. — Съездить к тебе домой — отличная идея.
— Боже, как же я хочу принять душ, — с драматичным вздохом протянул Найл, запрокидывая голову. — Эй, Пейн, как думаешь, пиво ещё осталось?
— Не уверен, что пиво годичной давности всё ещё пригодно, Найл, — ответил Луи с переднего сиденья.
— Ну-ка, помолчи! Я же ирландец — выдержу всё.
Машину наполнил смех. Гарри уверенно вырулил, его рука легко лежала за подголовником Луи. Когда они снова выехали на дорогу, его палец скользнул по коже на шее Луи — мимолётное, нежное прикосновение, от которого Луи застыл, всем телом откликнувшись на это ощущение.
Когда они наконец добрались до Вулверхэмптона, некогда оживлённый город теперь был пустынен, испещрён шрамами катастрофы, что его постигла. У Лиама сжалось сердце при виде родного города в таком состоянии. Его охватили печаль и неверие, воспоминания переплетались с безжизненными улицами. Он глубоко вздохнул и потянулся к руке Зейна, ища утешения в его прикосновении.
Центр Вулверхэмптона, когда-то оживлённое место, теперь словно застыл во времени — призрачное напоминание о прошлом. Сквозь трещины в асфальте пробивалась трава, а заброшенные машины выстроились вдоль улиц — безмолвные свидетели случившегося хаоса.
Приближаясь к дому Лиама, он почувствовал, как в горле встал ком. Знакомое, родное место теперь казалось пустой оболочкой. Разбитые окна и обрушенное крыльцо встретили их — резкий контраст с тёплыми воспоминаниями, что хранил Лиам.
Зейн крепче сжал руку парня, молча выражая поддержку, пока Лиам с болью в груди вглядывался в разрушенное здание. Это был момент горького осознания — столкновение с суровой реальностью, постигшей его родной город.
— Господи, как же это странно, — тихо усмехнулся Пейн.
Жилая улица в Вулверхэмптоне встретила их гнетущей тишиной. Здесь не было ни признаков жизни, ни следов хаоса, как в других пострадавших районах. Всё выглядело затаившимся: дома стояли неподвижно, окна были наглухо закрыты, дорога пустовала — ни машин, ни людей. Гарри вёл, пока Лиам не попросил остановиться.
Парни вышли из машины в полной тишине. Воздух был тяжёлым — смесь знакомого и пугающего. Луи, почувствовав, насколько этот момент важен, молча присоединился к остальным, доставая вещи из багажника. Слова были лишними — все и так понимали, что сейчас нужно просто молчать.
Зейн всё так же держал Лиама за руку, но не мешал — просто был рядом. Они стояли у дома, давая Пейну время. Он всматривался в здание, в которое когда-то возвращался с радостью. Теперь за этой дверью его ждали лишь тени прошлого. Словно чтобы придать Лиаму сил, Зейн мягко сжал его пальцы и повёл к крыльцу. Деревянные ступеньки жалобно скрипели под их ногами, будто откликаясь на каждый шаг воспоминанием.
У самой двери Лиам замер, глубоко вдохнул и крепче сжал ладонь Малика. Эта дверь когда-то вела в дом, где ждали тепло и семья. Теперь же она была границей между прошлым и тем, что осталось. Лиам бросил взгляд на Зейна — тот ответил безмолвной поддержкой. Вместе они потянулись к дверной ручке.
— Добро пожаловать в дом Пейнов, — сказал Лиам, оборачиваясь к остальным. Его голос звучал сдержанно, но твёрдо. В глазах затаилась грусть, но улыбка оставалась — светлая и упрямая.
Дом встретил их смесью разрушений и воспоминаний. На стенах висели потускневшие фото, словно хранившие осколки прошлого. Лиам остановился у одной из рамок — на ней его семья, ещё целая, ещё счастливая. Он медленно провёл пальцем по лицам, пытаясь удержать в себе навалившиеся чувства.
— Ладно, — сказал он, хлопнув в ладони. — В подвале где-то должен быть генератор, в кладовке полно консервов, а на чердаке — одеяла.
Заметив, что Лиам замолчал, Зейн быстро вмешался, стараясь отвлечь и помочь.
— Найл, займись генератором. Гарри, иди с ним — проверьте, что с водой, и вытащите всё полезное. Я с Люком разберёмся наверху. Луи, Лиам — беритесь за этот этаж. Договорились?
Все закивали. Только Найл пробурчал что-то недовольное, схватил печенье, но тут же оказался на пути в подвал — Гарри, усмехаясь, пригрозил толкнуть его вниз, если тот будет тормозить.
Луи достался в напарники Лиам. В молчании они взялись за уборку: расставили мебель, убрали осколки стекла, вытерли пыль, сняли паутину. Луи тихо напевал себе под нос, увлечённо приводя комнату в порядок. Среди завалов он нашёл шоколадку и с радостью бросился к Лиаму, чтобы спросить, можно ли её съесть. Но, увидев того на коленях в гостиной — он аккуратно очищал разбитую рамку с фотографией, — Луи остановился, спрятал сладость в карман и подошёл тише.
— Спасибо, что приютил нас, — тихо сказал он, усевшись на край дивана.
Лиам не ответил сразу. Он осторожно поставил рамку на место и пожал плечами.
— У нас особо не было выбора. Дороги в Шеффилд перекрыты. Последний участок придётся идти пешком. Будет тяжело.
— Всё равно… Это по-доброму, — не отступал Луи.
Лиам поднялся, отряхивая колени.
— Отец запасы делал на случай бедствия. Я не мог просто так всё это бросить.
— Он знал? Твой отец? — спросил Луи.
— Он служил в армии. А я, будучи ребёнком, просто хотел быть похожим на него, — пояснил Пейн.
— Понимаю, — кивнул Томлинсон, приподнимая бровь. — Знаешь, больше всего меня злила не сама тайна, а ложь.
Послышались звуки из подвала, Лиам обернулся на шум и затем слабо улыбнулся Луи.
— Я знаю.
Все семеро работали не покладая рук. Смех и чувство товарищества наполнили дом, который стоял заброшенным больше года — с начала пандемии. В воздухе висела пыль, в углах копились паутины, а затхлый запах пропитывал комнаты.
Но меньше чем за два часа они сотворили настоящее чудо. Вооружённые тряпками, щётками и решимостью, парни вымыли каждый угол, вычистили полы и поверхности, распахнули окна, впуская внутрь свежий воздух, и вынесли мешки с мусором. Всё, что удалось найти в окрестных магазинах и ресторанах, аккуратно разложили на полках кухни — теперь чистой, словно новой. Разбитое окно, оставшееся уязвимым после чьей-то попытки проникнуть внутрь, Люк основательно заколотил деревянной доской, придавая дому хоть какое-то чувство защищённости.
Тем временем Лиам вышел во двор, заросший травой и кустарником, и начал собирать ветки и старые доски — хотел снова разжечь камин. Огонь, пусть даже маленький, казался утешением в их новом, хрупком быту.
Гарри и Найл тем временем трудились в подвале, чтобы восстановить подачу электричества и воды. Они пробирались сквозь пыль и старые вещи, словно заброшенные воспоминания, пока, наконец, не раздались ликующие возгласы — ток пошёл, и вода снова зажурчала в трубах.
Найл вынырнул из подвала с широкой улыбкой на лице, сияя от гордости. Он буквально впрыгнул в гостиную, где остальные уже сидели с чаем и сухими крекерами, а Гарри, с более скучающим видом, следовал за ним.
— Пиво! Я нашёл пиво! — восторженно прокричал Найл, чуть не споткнувшись, пока мчался к дивану.
— Найл, ну брось, ты же не собираешься пить это, — тут же отреагировал Луи.
Но Найл, не обращая внимания, сверкнул лукавой улыбкой:
— Ещё как собираюсь. Смотри и учись, — и, к изумлению всех, ловко открыл бутылку зубами.
Все с затаённым интересом наблюдали, как Найл, задрав голову и закрыв глаза, сделал решительный глоток. Он почти полностью осушил бутылку одним махом. Луи лишь покачал головой, его брови поползли вверх от удивления.
Когда Хоран наконец опустил бутылку, он поднял её над головой, будто трофей, с выражением и гордости, и мучения на лице. В комнате повисла тишина — все ждали, как он отреагирует на, возможно, просроченное пиво. Но, вопреки ожиданиям, вместо гримасы или жалобы, Найл издал мощную, раскатистую отрыжку, от которой задрожали стены.
Гарри вздрогнул, зажмурился, поморщился. Смех и лёгкое отвращение наполнили комнату, а Найл лишь озорно ухмыльнулся:
— Ну что, кто ещё хочет пива?
↮↮↮
Пламя в камине потрескивало, отбрасывая тёплый свет на стены комнаты, где все семеро парней уютно устроились в гостиной. Кто-то развалился на диване, кто-то растянулся на полу с подушками, найденными по дому, а парочка примостилась в потертых креслах, будто созданных для вечернего отдыха. Разговоры текли легко. Гарри и Луи, сами того не замечая, постепенно приближались друг к другу — словно между ними существовала невидимая сила притяжения. Их движения синхронизировались, они будто настраивались друг на друга, пока вся компания смеялась, перебрасывалась историями и подшучивала друг над другом. Луи неосознанно положил руку на бедро Гарри, а пальцы Гарри нежно запутались в волосах Луи на затылке. Тем временем Найл, с важным видом новоиспечённого бармена, смешивал коктейли, явно наслаждаясь своей новой ролью. Его импровизированные напитки удивили и порадовали всех — они добавляли лёгкости и веселья в этот вечер откровенных разговоров и общей теплоты. Огонь в камине словно стал катализатором для мыслей о жизни в лагере выживших. Ребята говорили о стойкости, мечтах и надежде — о будущем, которое ждёт их за пределами этого хаоса. Каждый вносил свою лепту в образ того, каким может быть их новый дом: сообществом поддержки, восстановления и чего-то настоящего. За бокалами пива и разноцветных коктейлей они обменивались историями, обсуждали навыки, которыми владеют, и те, которым хотят научиться. Говорили о садоводстве, импровизированных развлечениях и той дружбе, что станет основой их новой жизни. — Представьте, у нас будет огород, — мечтательно произнёс Оли, уставившись в пламя. — Сами выращиваем еду, всё с нуля… — И кино под открытым небом! — добавил Зейн, с улыбкой, затаившейся в уголках губ. — Растянем простыню, включим проектор — и свой кинотеатр под звёздами. Гарри и Луи, сближённые теплом огня и уютом момента, разговаривали вполголоса. Их слова были тихими, но в них звучала глубина — общее будущее, несказанные чувства. — Хочу подстричься, — вдруг произнёс Томлинсон вслух. — Почему? — Гарри нахмурился, почти обиженно. — По-моему, тебе очень идёт. — Нет, они же ужасно выглядят, — усмехнулся Луи, проводя рукой по непокорным волосам. — В ванной, кажется, есть ножницы, — подал идею Лиам. — И мне бы не помешала стрижка, — вставил Люк. — Я могу быть парикмахером! — воодушевлённо воскликнул Зейн. Так спонтанное решение превратилось в настоящую парикмахерскую. Малик с воодушевлением взялся за дело: с ножницами и машинкой в руках он превратил гостиную в импровизированный салон. Оли, Люк и Найл с готовностью вызвались на преображение, усаживаясь в кресла и на табуретки, пока Зейн с видом мастера надевал воображаемые фартуки и разминает пальцы. Дошла очередь до Луи. Он уселся на табурет, сдержанными жестами показывая Зейну, как хочет подстричься. Гарри, всё ещё сидевший на полу, не сдержал возмущённого восклицания: — Только не слишком коротко! — с надутым видом выпалил Стайлс, не сводя взгляда с Луи. С тёплой, почти проницательной улыбкой Зейн наблюдал за Луи и Гарри, не скрывая, как его забавляет их взаимодействие. Он перевёл взгляд с одного на другого, дожидаясь, какое решение примет Луи. Вместо привычной короткой стрижки с выбритыми висками — той самой, с которой всё когда-то началось — Луи выбрал более сдержанный вариант. Он попросил укоротить волосы, но так, чтобы кожа головы не просвечивала — явно стремясь угодить Гарри. Пламя в камине отбрасывало пляшущие отблески на стены, в воздухе стояли смех и поддразнивания. Зейн уверенно управлялся с ножницами и машинкой, привычно и ловко. В комнате то и дело раздавались подначки, притворные стоны протеста и шутливые комментарии. Но как только он закончил с Луи, наступила тишина. Все замерли, разглядывая результат, пока Луи тряхнул головой и провёл пальцами по новым, коротким прядям. — Выглядишь классно, — заметил Оли, прихлёбывая пиво. Луи вернулся к Гарри и опустился рядом на пол, как будто само собой обняв его за плечи. Это было так естественно, будто они всегда сидели именно так. Он посмотрел на Гарри, в глазах блеснул озорной огонёк. — Ну как, одобряешь? — спросил Томлинсон с лёгкой усмешкой. — Ты теперь похож на ёжика, — выпалил Гарри, не в силах сдержать улыбку. Но в его взгляде читалась нежность, когда он смотрел на Луи. Зейн на секунду застыл, когда Лиам — с его привычными длинными кудрями, спадающими на плечи, — внезапно попросил полностью сбрить их. Контраст между привычной причёской и новым запросом был слишком резким, и Зейн это ощутил. Но, глубоко вдохнув и кивнув самому себе, он приступил к делу. Машинка зажужжала, и кудри стали падать на пол. Шум был почти торжественным. Парни наблюдали с интересом — кое-кто ахал, кто-то подбадривал, но атмосфера была особенной. В ней чувствовались волнение, лёгкое напряжение и живое любопытство. Под руками Зейна Лиам будто становился другим человеком. Несмотря на начальную нерешительность, Малик работал уверенно. Рука двигалась спокойно, точно, и вскоре от прежней причёски не осталось и следа. Лиам посмотрел на себя в зеркало и, задержав взгляд, медленно улыбнулся. Новый образ придал ему странное, но приятное ощущение — как будто с плеч упало что-то лишнее, как будто внутри что-то изменилось. — Чувствую себя обновлённым, — с улыбкой произнёс Пейн. — Бомба, — согласился Люк, проводя ладонью по своей свежеуложенной стрижке. Найл, аккуратно подстриженный, кивнул: — А может, и правда так оставить. — Кто теперь пострижёт меня? — усмехнулся Зейн, оглядев парней и помахав в воздухе машинкой. — Не бойтесь, я не кусаюсь. Ответа не последовало, пока Гарри, нарушив молчание, не поднялся с пола: — Я постригу. Он взял у Малика машинку, уверенным движением. Зейн устроился в кресле. Его прямые густые волосы спадали на грудь, пока Гарри аккуратно водил машинкой по голове. Ровное гудение наполняло комнату. Это было нечто большее, чем просто стрижка — момент, в котором что-то происходило. Почти как ритуал. При каждом движении машинки волосы исчезали, открывая голову. С каждым новым проходом что-то менялось — не только во внешности Зейна. Когда на затылке проявилось тату — тонкий, замысловатый рисунок, — все замерли. Он оказался неожиданным, но завораживающим, будто скрытым произведением искусства. Когда Гарри закончил, Зейн провёл рукой по почти гладкой коже, ощущая, как прохладный воздух касается головы. Он поднялся, посмотрел в зеркало и ухмыльнулся — теперь они с Лиамом выглядели почти одинаково. Татуировка на его голове стала акцентом, чем-то новым, почти откровением. — Тебе идёт, — тихо произнес Пейн, обняв Малика сзади и мягко поцеловав в шею. — Это… — начал Найл, глядя поверх бутылки пива. — Это странно. Но чертовски сексуально.↮↮↮
Пока остальные были заняты тем, что приводили в порядок свою щетину, Лиам оказался первым, кто справился, и поднялся наверх — прибраться в гостиной после импровизированной парикмахерской. Смех и разговоры доносились сверху, пока остальные продолжали свои косметические процедуры. Тем временем Гарри перебирал содержимое старого шкафа и случайно наткнулся на забытый фотоальбом, затерявшийся среди книг. Улыбка тронула его губы, когда он начал перелистывать страницы. Фотографии со времён школы — он и Лиам, запечатлённые моменты с родителями Лиама… и вдруг — совсем недавний снимок: он и его мама. Тугая, резкая боль сжала сердце. Гарри застыл, глядя на фото, и по лицу его проскользнула тень. Это было как удар — неожиданное, пронзительное напоминание о жизни, которую он оставил позади. Даже тепло от камина не могло рассеять холод, внезапно охвативший его изнутри. Он смотрел на снимок, погружённый в воспоминания и тоску. В этот момент в комнату вернулся Лиам, вырвав Гарри из оцепенения. Тот вздрогнул, поспешно закрыл альбом и отложил его в сторону, стараясь скрыть охватившие его чувства. Стайлс резко поднялся, бледный, с покрасневшими глазами, и, не говоря ни слова, прошёл мимо Лиама, направляясь к входной двери. — Гарри, подожди, — позвал Лиам, бросив из рук то, что держал, и кинулся за другом. Гарри был явно не в себе. Эмоции переполняли его, и он с трудом подбирал слова. — Извини… мне просто нужно немного воздуха, — пробормотал Стайлс, избегая взгляда Лиама. Тот осторожно дотронулся до парня, пытаясь его успокоить. — Всё в порядке. Необязательно идти одному, — тихо сказал он. Но Гарри не смог найти слов, чтобы объяснить, что творится у него внутри. Он лишь выдавил слабую, дрожащую улыбку: — Я скоро вернусь, — прошептал Стайлс и, не оглядываясь, вышел, оставив Лиама в коридоре с нарастающим чувством тревоги.↮↮↮
Ванная гудела от голосов и смеха — мальчишеское веселье, будто сцена из беззаботных школьных лет. Шутки, дразнилки, показные потасовки — и всё это на фоне пены, воды и бритв. Один за другим ребята подходили к зеркалу, сбривая щетину, оставляя после себя только следы пены и звучный хохот. Постепенно, когда бритьё подходило к концу, ванная опустела. Остались лишь Люк и Луи. Воздух будто изменился — лёгкость момента уступила место более тихой, интимной атмосфере. Чувствуя, что Люку трудно справиться с участком под подбородком, Луи предложил помочь. Они приблизились друг к другу, их разделяли всего сантиметры. Между ними воцарилась спокойная, привычная тишина, нарушаемая только мягким скрежетом бритвы да приглушённой беседой. Разговор незаметно перешёл к воспоминаниям. Они вспоминали детство — шалости, школьные выходки, то, что связывало их столько лет. Ностальгия будто окутала комнату, пропитала их голоса и взгляды, заполнила паузы между словами. Когда Луи закончил и выпрямился, улыбка на лице Люка исчезла. В его взгляде появилось что-то другое — пристальное, почти болезненное внимание. Воздух между ними натянулся, словно струна: что-то изменилось. Неожиданно, словно поддавшись импульсу, Люк потянулся вперёд, будто собираясь поцеловать Луи. Тот отшатнулся в ту же секунду — в его лице смешались удивление и раздражение. Глаза сверкнули, челюсть напряглась, и всё выражение лица затуманилось клубящимися эмоциями. — Люк, что ты творишь? — голос Луи прозвучал жёстко, с ноткой разочарования. На лице Люка — борьба: между раскаянием и всё нарастающим, неудержимым чувством. — Я не могу это контролировать, — выдохнул он, срываясь. — Я постоянно о тебе думаю, Луи. Томлинсон отвернулся, стиснув челюсть. Его лицо стало резким, как будто каждый мускул боролся с болью. — Люк… — тяжело выдохнул он. — Гарри не понимает тебя так, как я, — продолжал Люк, его голос дрожал. — Мы всегда были рядом. Разве ты не видишь? Луи покачал головой. Гнев снова поднялся в нём. — Так нельзя, Люк. Ты знаешь это, — произнёс Томлинсон, в его голосе прозвучало и разочарование, и укол предательства. — Ты не имеешь права так говорить. В груди всё кипело — и от обиды, и от растерянности. Луи резко вышел из ванной, его шаги глухо отдавались в коридоре, оставляя после себя тишину и покачнувшегося Люка.↮↮↮
Луи спустился вниз и, прежде чем войти на кухню, остановился на мгновение, чтобы прийти в себя: расправил плечи, натянул на лицо вымученную улыбку. Когда он вошёл, ребята были заняты приготовлением еды, Найл тут же протянул ему пиво. — Спасибо, бро, — улыбнулся Томлинсон и сел рядом. Вскоре на кухню зашёл Лиам, за ним — Зейн, от которого тянуло слабым запахом сигарет. Заметив Луи, Пейн замер на полпути. Он отвёл взгляд и направился к шкафчику. Луи нахмурился, оглядевшись: — А где Гарри? Лиам застыл, не дотянувшись до дверцы. Вздохнул, обернулся к Луи и кивнул в сторону окна: — Он… вышел подышать воздухом. На кухне воцарилась тишина. Все повернулись к Лиаму. В дверях появился Люк, скользя взглядом по лицам присутствующих. — Что значит «вышел»? — голос Луи стал жёстким, взгляд посуровел. Лиам снова тяжело выдохнул, словно ища поддержки в молчании Зейна, и наконец ответил: — Он… он что-то увидел. И просто ушёл. Черты лица Луи напряглись, стали резкими. Он резко встал, развернувшись к Лиаму: — И ты позволил ему уйти одному? — голос Луи зазвучал резко. — Он что-нибудь взял с собой? Что он увидел? Лиам опустил глаза, не отвечая, отчего раздражение Луи усилилось: — Что он увидел?! — резко повторил Томлинсон. — Фотографию своей мамы, — наконец ответил Пейн. Внутри Луи всё оборвалось. Без колебаний он бросился в прихожую, схватил с консоли оружие. О тёплой одежде он и не вспомнил — просто отпёр замок и распахнул дверь с яростью. — Луи! Я иду с тобой! — окликнул его Люк, поспешно хватая куртку. Луи резко обернулся, его взгляд остановил Люка как стена: — Нет, — коротко бросил он. — Оставайся здесь и не лезь. У меня с собой рация. Если не вернусь через час — иди меня искать. Он не стал ждать ответа. Луи выскочил за дверь, оставив за собой внезапную пустоту.↮↮↮
Томлинсон вылетел из дома, ледяной воздух обжёг кожу — на нём была всего лишь тонкая майка. Он оглядел безлюдную улицу, и в тишине, нависшей над районом, острее ощущалась тревога. Доверившись инстинкту, он не раздумывая свернул налево, ведомый только решимостью — найти Гарри любой ценой. Солнце клонилось к закату, его блеклый свет окрашивал пустынные дома в приглушённые, призрачные оттенки. И вот — в самом конце улицы — Луи увидел его. Гарри сидел прямо на асфальте, у его ног валялась початая бутылка водки и рассыпанные сигареты. Он смотрел вдаль, куда уходило солнце, как будто в этом закате отражалась вся его внутренняя буря. Луи почувствовал, как облегчение захлестнуло его, — но вместе с ним пришёл и гнев. Он злился на Гарри — за беспечность, за то, что ушёл один, за боль, которую прятал. Но, ничего не говоря, подошёл ближе и сел рядом. Молча взял бутылку из его рук, сделал глоток. Так он разделил Гарри его боль — без слов, но полностью. Гарри продолжал смотреть вперёд. Его молчание звучало громче любых слов. Луи чувствовал, как внутри него сталкиваются тревога, раздражение, жалость и почти невыносимое желание защитить. Он перевёл взгляд с неба на Гарри. Сердце сжалось. — Забавно, правда? — заговорил Гарри. — Как раньше всё было просто. Просыпались, шли на работу, возвращались домой. Выпивали с друзьями. По воскресеньям просыпался поздно, а потом видел кучу пропущенных — от мамы, от сестры… Всегда говорил себе: «Перезвоню попозже». Жаловался на пробки, на погоду, на счета, на налоги. А теперь… остались только серые тучи. И дни просто идут. Один за другим. И мне кажется, я всё это… просто просрал. Его голос звучал глухо, с отчаянием. Луи слушал, не перебивая. Просто был рядом. — Я столько всего не успел. Не поступил в университет. Не купил машину. Не снял квартиру. Не попутешествовал. Не дурачился. Не наделал ошибок. Не смеялся вдоволь. Я… я не любил. И меня тоже не любили. Когда голос Гарри дрогнул, Луи почувствовал, как что-то ломается внутри. Он молча отставил бутылку, развернулся и сел между его ног, не дав Гарри вытереть слёзы. Их взгляды встретились, и Луи понял — он впервые по-настоящему увидел, какой груз несёт Гарри. Страх. Потери. Нереализованную жизнь. — Ещё не поздно, — прошептал Луи, вытирая его слёзы, большим пальцем нежно коснувшись губ. Гарри не сразу ответил, его глаза дрожали от сомнений: — А как мы узнаем? — выдохнул он. — А что ты чувствуешь сейчас? — тихо спросил Луи, вглядываясь в глаза. Гарри задержал взгляд, и ответ прозвучал почти шёпотом: — Тепло. — Тебе не нужно нести весь мир на плечах, — прошептал Луи, его ладонь мягко легла на щёку Гарри. — Не нужно всё тащить на себе — ни за Лиама, ни за Найла, ни за меня. Ты имеешь право ошибаться. Ты имеешь право чувствовать. Не всё — твоя вина. Моя лодыжка — не твоя вина. Зейн, Найл — тоже не твоя. Саймон… Когда глаза Гарри затуманились при этом имени, Луи аккуратно взял его лицо в ладони и заставил снова посмотреть в глаза. — Саймон был не твоей виной. Гарри сжал ладонь — жест тихий, но пронзительный. Он будто зацепился за эту связь, как за якорь. — Мне не обязательно быть для всех опорой, — проговорил он дрожащим голосом. — Не обязательно кормить всех до того, как поешь сам. Следить, чтобы у всех была чистая одежда, а себе оставлять грязное. Притворяться, что всё хорошо, когда внутри боль. Луи мягко рассмеялся — нежно, с печалью и любовью. Его пальцы скользнули по лицу Гарри, будто он хотел запомнить каждую линию. — Ещё не поздно, — повторил он, почти шёпотом, но уверенно. Он приблизился, их носы соприкоснулись. Тишина между ними стала нежной, трепетной. И в этой тишине они склонились друг к другу — не спеша, с доверием. Их губы встретились в осторожном, лёгком, почти неуверенном поцелуе.↮↮↮
Когда ночь подходила к концу, Гарри и Луи вернулись в притихший дом, где остальные давно уже спали. Не обмолвившись ни словом, парни как будто по негласной договорённости оказались в одной постели, скрывшись под одеялом. Гарри устроился в сгибе руки Луи, их тела сомкнулись, словно в привычном танце, повторённом уже тысячу раз. Проснувшись и всё ещё находясь в полудрёме, Луи с удивлением обнаружил, что Гарри рядом нет. Закутавшись в одеяло, словно в плащ, он осторожно прошёл мимо Найла и Оли, спавших на импровизированных кроватях прямо на полу, и босиком ступил на холодный деревянный пол в поисках Гарри. Дом был незнаком, Луи долго блуждал в полумраке, прежде чем наконец нашёл его — и от увиденного едва не выронил одеяло. Гарри стоял на кухне, склонившись над кофемашиной. Его длинные кудри были небрежно собраны в пучок, он был босиком, в низко спущенных серых спортивных штанах, без футболки. Между бровей залегла морщинка сосредоточенности. Луи только сейчас понял, что в доме снова есть электричество, но в этот момент это казалось неважным. Он уже собирался что-то сказать, но остановился, услышав, как Гарри тихо напевает. — If I lay here… — мягкое пение скользнуло в воздухе. Гарри невзначай барабанил пальцами по кофемашине, потом откинулся назад, одна рука легла на бедро, другая коснулась нижней губы. Одеяло с глухим шорохом упало на пол, и Гарри обернулся на звук. Сначала удивился, но потом медленно улыбнулся: — Выспался? В голосе звучало искреннее любопытство, он, похоже, не замечал той бури чувств, что кипела в Луи. Томлинсон стоял, будто прикованный, не в силах отвести взгляда. Гарри всё так же ходил по кухне, босиком, вставая на носочки, чтобы достать кружки из верхнего шкафа. Его спина напрягалась, лопатки двигались, тень скользила по коже. Луи сглотнул — горло сжалось. — Ты… сейчас будешь пить кофе? — хрипло спросил он, голос ещё не проснулся, глаза жадно следили за каждым движением Гарри. Гарри обернулся, на его лице промелькнуло замешательство, и только теперь он заметил одеяло на полу и взгляд Луи — чёрный, прямой, загипнотизированный. Стайлс сглотнул, и на лице мелькнула нервозность: — Эм… нет? — Ясно, — выдохнул Луи, грудь тяжело поднялась и опустилась. Парни замерли, глаза в глаза, как будто расстояние между ними одновременно и огромное, и ничтожное. Луи перевёл взгляд на сад за окном. Дождь лил как из ведра, струи стекали по стеклу. Где-то в глубине сада виднелась старая деревянная хижина. Томлинсон снова посмотрел на Гарри — медленно, намеренно, позволив взгляду скользнуть по телу. Провёл языком по губам, с жадностью, и вернулся к глазам. Не сказав ни слова, Луи подошёл к стеклянной двери, открыл её и обернулся. — Там же ливень, — сказал Гарри, голос его дрогнул, лишённый прежней уверенности. Он повернулся, как бы следуя за Луи. Но Луи лишь ухмыльнулся и сделал шаг назад, позволив дождю облить себя с головы до ног. Он схватил край футболки и медленно снял её, встряхнув мокрые волосы. — Что ты… — начал Гарри, но остановился, когда Луи потянулся к поясу своих штанов. Гарри сглотнул снова. Бросил взгляд в сторону коридора, будто хотел убедиться, что никто не подглядывает. Когда он повернулся обратно, Луи уже стоял полностью раздетый, капли стекали по телу, от холода он чуть подрагивал. Томлинсон сделал шаг назад. Потом ещё. И ещё один. В его взгляде был вызов — молчаливый, отчаянный, беззащитный и зовущий одновременно. И Гарри — как будто больше не был в силах сопротивляться — оторвался от кухонной стойки, и пошёл за ним. Не думая. Не колеблясь. Под дождём они смеялись, бежали босиком, полуголые, мокрые насквозь. Луи подтолкнул Гарри в сторону хижины, вбежал за ним и с грохотом захлопнул дверь.↮↮↮
Лиам, зевая и потирая глаза, наощупь добрёл до кухни — голод подгонял его вперёд. Почти не глядя под ноги, он запнулся о небрежно брошенное на полу одеяло. Споткнувшись, он вскинул голову — и застыл. На кухонной столешнице сидел Зейн, с чашкой кофе в руках, и наблюдал за ним с таким тёплым выражением, будто всё происходящее с Лиамом было самым очаровательным в мире. — Осторожнее, котик, — усмехнулся Малик и протянул руку, чтобы поддержать парня. Лиам, всё ещё сонный, хмыкнул и провёл рукой по лицу: — Что тут вообще происходило? Зейн негромко рассмеялся, как будто делился тайной: — Кажется, кто-то этой ночью решил устроить себе немного веселья, — и кивнул в сторону двери. Лиам шагнул ближе, поцеловал Зейна в уголок челюсти, а потом посмотрел в окно. Его брови поползли вверх: в саду, под моросящим дождём, валялась кучка мокрой одежды. — Вот это да, — протянул он с улыбкой. Зейн перебрался ближе, провёл рукой по коротким волосам Лиама, чуть надавил пальцами на затылок, потом поднёс чашку к губам, делясь остатками горячего напитка. Лиам, прижимаясь боком к парню, обнял его за талию и сделал глоток: — Кофе и ты. Лучшее пробуждение. Зейн мягко поцеловал Пейна в висок: — И не поспоришь. На несколько мгновений повисла тишина. Лиам прижался лбом к груди Зейна и выдохнул: — Нам надо подумать, что делать дальше. Зейн не ответил сразу. Он просто обнял Лиама крепче, вдыхая его запах, наслаждаясь моментом, таким хрупким и реальным, как затишье перед бурей. На секунду ему захотелось, чтобы всё просто остановилось здесь. — Знаю, — прошептал Малик. В его голосе звучало то, чего не было в словах: тревога, принятие и готовность. Лиам отстранился, его взгляд стал сосредоточенным: — Путь до лагеря займёт минимум три дня. Если вообще получится его найти. И… мы не знаем, что ждёт впереди. Зейн опустил пустую чашку на столешницу. Его глаза встретились с глазами Лиама — спокойно, прямо: — Но теперь нас уже ничего не остановит.
