Chapter 26: National Park
4 июля 2025 г., 10:16
В объятиях январской, а может, февральской стужи воздух цеплялся к коже пронизывающим холодом. Сухая земля под ногами хрустела, нашёптывая истории о мимолётной передышке. Но даже эти мгновения не приносили парням утешения — они знали: это была их последняя остановка перед неизбежным возвращением в лагерь.
Что-то странное витало в воздухе, ощущалось внутри каждого.
Год, прожитый в попытках обмануть время, в постоянном страхе не проснуться или потерять друга, сжался в этот один-единственный момент. Победа казалась почти досягаемой — встреча, спасение от бесконечного бегства и всепоглощающего страха. И всё же в очертаниях этого предвкушения, в ожидании завершения, тяжело наваливалась тревога. Они стояли на пороге последнего испытания, отворачиваясь от бетонных джунглей и высоких зданий, направляясь к дикой, неизведанной земле — к равнинам, лесам, озёрам — к чистому холсту, на котором должна была проявиться их судьба.
Дойти до лагеря вместе и невредимыми — это не обсуждалось. Это было единственным условием.
Но уверенности не было — намерение не гарантировало возможности.
В доме Лиама, последнем оплоте безопасности, за который они держались, группа занялась сборами. С аккуратной сосредоточенностью они проверяли снаряжение, готовили каждый инструмент и каждое оружие, как отражение общего стремления и внутреннего напряжения. Они составляли и пересматривали стратегии, вновь и вновь, словно этим могли защититься от неизвестности. Эти три дня в руинах стали редкой передышкой — временем отдыха, тепла и нормальной еды. За эти часы — за чашками горячего чая, за душем, за смехом — что-то в них поменялось, почти незаметно, но необратимо.
Когда они зашагали по заиндевевшей земле, изо рта вырывались облачка пара, а тень неопределённости прочно легла на каждый шаг. Их товарищество, некогда якорь в самых тёмных часах, теперь стало и надеждой, и ахиллесовой пятой. Взгляды скользили по незнакомым пейзажам — вместо серых городских коробок перед ними раскинулись просторы. Небоскрёбы остались позади. Впереди — открытая местность, дикость, тайна.
Путь к лагерю сулил укрытие, короткий покой от хаоса, что стал их новой нормой. Но с каждым шагом всё острее ощущалась правда: выживание — это не только вопрос физических сил. Это ещё и о том, чтобы сохранить хрупкую нить, что связывала их вместе. Между ними висело безмолвное соглашение — пройти финальное испытание рядом, плечом к плечу. Каждый шаг звенел эхом страха: а вдруг одна ошибка — и эта нить оборвётся?
После того как армия пошла на крайние меры и взорвала мосты по всей стране, группа была вынуждена покинуть Вулвергемптон, оставив грузовик на пустынных окраинах Хэнли, в сельской части Стаффордшира. Они уехали на рассвете, под тёмным, безлунным небом, в тишине, будто сама природа затаила дыхание вместе с ними.
Собравшись в кузове машины, они нарушили утреннюю тишину, поедая скромные бутерброды — простая пища, что придавала сил. Обувая ботинки, застёгивая куртки и закидывая рюкзаки на плечи, каждый прикрепил к поясу рацию — на случай, если им придётся разделиться.
Их путь к Шеффилду пролегал через национальный парк — четыре часа пешего хода. Парк манил: он таил в себе и трудности, и возможности. О сне можно было забыть — впереди были лишь шаги, идущие к следующей точке на карте.
Лиам с грохотом захлопнул дверцу машины, привлекая внимание остальных:
— До лагеря — четыре часа через парк, — произнес он, разложив карту на капоте. Его палец скользнул по зелёной зоне — неизведанной территории, что раскинулась впереди. — Надо быть осторожными. Мы не знаем, что нас ждёт.
Группа молча сгрудилась вокруг карты. В воздухе повисла тягостная тишина — каждый чувствовал: это может быть самым тяжёлым испытанием.
— Что бы ни случилось — держимся вместе, — твёрдо добав ил Зейн, закидывая лук за плечо и натягивая капюшон, чтобы укрыться от пронизывающего ветра. — Кому нужно остановиться — просто скажите.
Все дружно кивнули. Пальцы проверяли оружие, ремни, застёжки. Напряжение было почти физическим. Зейн взглянул на Луи — пристально, не отводя взгляда. Их глаза встретились.
— Луи, — чётко позвал он.
— А? — отозвался тот рассеянно, закуривая. Брови нахмурились — то ли от ветра, то ли от боли.
— Если тебе нужна передышка, просто скажи, — добавил Гарри, заканчивая за Малика.
Молчание стало ещё плотнее. Луи ничего не ответил. Только выпустил дым — в лицо Стайлса. Тот отмахнулся рукой, разгоняя резкий запах.
— Пошли, — скомандовал Пейн, сжимая в руке винтовку и проверяя её в последний раз.
Они вышли из Хэнли в молчании. Холодный воздух щипал щёки, январь впился в кожу, оставляя след. Вокруг раскинулись поля, припорошенные инеем, и скелетные деревья, застывшие в зимнем оцепенении. Небо, окрашенное в серые тона, едва намекало на возможность солнца, скрытого за пеленой облаков.
Под ногами хрустели сухие листья и ледяная крошка, создавая мерный ритм, под который они шагали, сжав зубы. Обнажённые ветви тянулись вверх, будто костлявые пальцы, чертя силуэт на фоне тусклого неба.
Пейзаж раскрылся перед ними: холмы и долины, укутанные в выцветшие оттенки коричневого и зелёного. Всё было тихо, сурово — но в этой строгости таилась своя пронзительная красота.
↮↮↮
После долгих часов пути, прерываемых пёстрыми жалобами Луи на погоду, грязь, боль в мышцах и, кажется, вообще на всё возможное, парни наконец добрались до ворот Национального парка. Перед ними раскинулась широкая панорама природной красоты — зелень, озёра, высокие деревья, бескрайние равнины. Томлинсон, плетущийся в хвосте, замер, чтобы оглядеть это величие. Глубоко вдохнув, он позволил морозному воздуху укусить щеки, и, как ни странно, нашёл в этом тишине и холоде утешение. Природа, не ведающая остановки, начала возвращать себе власть над когда-то ухоженными ландшафтами. Тропинки, прежде аккуратные и выложенные, теперь скрывались под сплетениями дикого кустарника и вьющихся лоз, как будто сама земля прятала человеческие следы. Отсутствие людей дало дикому полную свободу. Оборудование парка не смогло устоять перед временем и забвением. Деревянные указатели, обветренные и облупленные, стояли как безмолвные стражи, лишённые прежней яркости. Зоны отдыха, некогда уютные пикниковые поляны, заросли дикой растительностью и теперь казались почти незаметными. Озёра и пруды, прежде сияющие гладью, покрылись плёнкой заброшенности и водорослей. Лишь редкие порывы ветра нарушали их застывшую поверхность. Звуки леса — щебет птиц, шелест зверьков в кустах — исчезли, оставив после себя глухую тишину. — Как же здесь тихо, — прошептал Найл, вырывая Луи из размышлений. Продвигаясь вглубь парка, все сохраняли напряжённую настороженность. Их взгляды постоянно скользили по окрестностям в поисках малейшего движения, шаги — осторожные, почти неслышные. В воздухе висела тревожная тишина. Лес расстилался перед ними в богатой палитре зелени, перемежаемой оттенками оранжевого и жёлтого. Листья хрустели под ботинками, оголённые ветви тянулись к небу, пропуская сквозь себя мягкий солнечный свет. Всё вокруг казалось застывшим, почти нереальным. На фоне этого покоя смех Найла и Оли звучал как лёгкая мелодия, вплетённая в шелест листвы. Их непринуждённый разговор освежал, вносил живость в этот молчаливый пейзаж. Позади шли Зейн и Лиам, их приглушённые голоса несли в себе сосредоточенность и обоюдную решимость. Луи замыкал колонну, наслаждаясь тишиной. Руки глубоко спрятаны в карманах чёрной бомбера, из-под капюшона красного свитера выглядывали уши, укрытые от холода. Он с каким-то удивлением наблюдал за товарищами, ощущая принадлежность, тепло, исходящее даже от простого солнечного пятна, пробившегося сквозь ветви. Мысль о скорой встрече в лагере согревала его — объятия матери, смех сестёр… Улыбка появилась на его лице почти невольно. Но взгляд Луи невольно задержался на Гарри. Его взгляд невольно задержался на фигуре: локоны выбились из пучка, ткань балаклавы, повязанная на запястье, покачивалась в ритм его шагов. В памяти всплывали моменты — их первая встреча, ссоры, взаимные упрёки, примирения. В груди кольнуло острое чувство благодарности — за то, как Гарри оказался рядом в этом кошмаре. Мысли прервались, когда Стайлс неожиданно остановился. Остальные продолжили идти, ничего не заметив, а Гарри развернулся — и будто намеренно поймал взгляд Луи. С той самой лёгкой, но уверенной походкой, которая была только у него, он направился к Луи. У того всё сжалось внутри, сердце сбилось с ритма. Томлинсон сглотнул, чувствуя, как его охватывает тревожное волнение — то, которое всегда приносил Гарри. Когда Стайлс подошёл ближе, Луи остановился, поднял на него взгляд. Они стояли почти вплотную, между ними оставалось лишь дыхание. Но слов не было. Луи не мог отвести взгляда. Его губы приоткрылись — как будто он только сейчас понял, что видит. Зимнее солнце придавало глазам Гарри неестественный, почти золотой оттенок, в котором искрились рыжевато-карие вкрапления. Локоны обрамляли лицо, придавая ему наивную, почти мальчишескую мягкость. Сердце Томлинсона снова подпрыгнуло, и он не мог оторвать взгляд. — Что? — пробормотал он, и даже себе прозвучал чужим. В ответ Гарри чуть улыбнулся, по-настоящему, с ямочками. Шагнув ближе, он вынул руки из карманов и потянулся к Луи. Того в ответ охватила волна тепла, когда Гарри коснулся его лица, мягко обхватив ладонями щёки. — Ничего, — прошептал Стайлс едва слышно, а от его прикосновений веяло теплом, не поддающимся холоду. Щёки Луи вспыхнули, волна жара прокатилась по телу. Большие пальцы Гарри едва ощутимо скользили по скулам, и Томлинсон захотел закрыть глаза — утонуть в этом покое, спрятаться в нём. Он уже собирался задать вопрос, спросить, что всё это значит, но Гарри просто поцеловал его. Это был мягкий, почти неуловимый поцелуй — губы Гарри чуть приоткрылись, осторожно касаясь, после чего он тут же отстранился. У Луи внутри всё закружилось, каждый нерв отзывался дрожью. Лёгкое прикосновение, почти тень, осталась на его губах, словно отпечаток на сердце. Лес по-прежнему хранил их в тишине, но в Луи внутри разгорался беспокойный шторм. Мысли метались, чувства пульсировали, он не мог ни назвать их, ни понять. Его сердце, прежде идущее ровно, теперь билось вразнобой, как будто отбивало тревожный сигнал. Тепло от воспоминания о прикосновении Гарри расцветало в груди. Какая-то мысль, ещё не оформленная, робко стучалась в сознание. Что-то большее. Что-то, чего Луи до этого не признавал — или не осознавал. Снова погрузившись в свои мысли, Томлинсон очнулся, когда почувствовал, что Гарри убрал руки от его лица. Луи поспешно вытащил свои из карманов, положил одну на его локоть, другую — на затылок. Поднявшись на носки, он вновь прижался к губам и только тогда закрыл глаза. И Гарри тут же ответил на поцелуй. Его губы мягко, но жадно прижались в ответ, а руки вернулись к щекам. Луи вздрогнул от новой волны жара, пробежавшей по телу. Их поцелуи всегда были ураганом — вихрем, отражающим бурный, неустойчивый характер их отношений. Нежность и мягкость были им чужды: эти моменты близости никогда не строились на деликатности, а рождались из сырой, обнажённой эмоции, из необузданной страсти. Они жили в ярости своих прикосновений, в лихорадочной одержимости друг другом, где не было места тишине или ласке. Их встречи искрились первобытной энергией, огнём, который подпитывал их переплетённое существование. В их мире поцелуи были не просто жестами — за каждым стояло что-то большее: эмоции, желания, хаос, вызов. Именно поэтому этот поцелуй казался Луи почти чужим. Он пробуждал чувства, которым тот не находил названия, оставляя его потерянным — в водовороте новых ощущений, в объятии Гарри, где царила не страсть, а мягкая, пугающая тишина. Момент был почти нереальным — отклонением от привычного сценария. И всё же, несмотря на странность происходящего, Луи находил утешение в тепле рук Гарри, в мягкости губ, в нежности, которой вдруг наполнилось пространство между ними. Этот поцелуй — нежный, неожиданный — стал для Луи шагом в сторону. Шагом в неизвестное, где не было привычного жара, где всё было новым и непривычно тёплым. Он ловил это мгновение, запоминая его, наслаждаясь редкой интимностью. И где-то в глубине сознания ему мелькнула мысль — робкая, осторожная: возможно, он хочет, чтобы такие моменты случались чаще. Он ещё не был готов это признать, но и отвергнуть не мог. — Эй, голубки! — голос Найла разнёсся по лесу, заставив Гарри и Луи вздрогнуть, а потом рассмеяться с лёгким смущением. — Отстань, Найл, — ответил Томлинсон, торопливо облизнув губы, надеясь, что мороз скроет румянец, вспыхнувший на щеках. — Некоторые вообще-то выжить пытаются! — добавил Оли, под хохот остальных. Обменявшись еще одним взглядом, Гарри едва заметно кивнул Луи. Тот ответил осторожной улыбкой, и они вдвоём медленно направились к группе, стараясь унять бешено стучащие сердца. — Ну что, Зейн, споёшь нам лесную балладу? — подмигнул Найл, весело толкнув Малика локтем. — Только если вы хотите, чтобы белки устроили протест, — усмехнулся Зейн. — Давайте концерт отложим до тех времён, когда мы не в зоне зомби-риска, а? — буркнул Лиам, закатив глаза. — Я вот что скажу, — заметил Луи, скользя взглядом по деревьям, — если одно из этих деревьев окажется зомби, я официально сдаюсь. Больше никаких сюрпризов. — Осторожнее, — фыркнул Оли, шутливо толкнув парня в бок. — Обидишь зомби-деревья. С другой стороны Гарри тоже лёгким движением подтолкнул Томлинсона плечом: — Я слышал, они особенно злопамятны к сарказму. В разгар шуток Зейн вдруг поднял руку, указывая на густой кустарник впереди: — Тихо, — сказал он резко. — Кажется, я услышал, как белка критикует мой вокал. — Это не белка, приятель, — хохотнул Луи. — Это твоё эго, убегающее в панике. Смех Найла разнёсся по лесу, отскакивая эхом от деревьев. Его заразительный хохот пронёсся над тропинкой — жизнерадостный, неосторожный, будто мимолётный вызов тишине. Но вдруг что-то изменилось. Тишина опустилась резко, как удар. Птицы умолкли, листья перестали шуршать. Воздух сгустился, как перед бурей. И среди этого мёртвого покоя донёсся шорох — лёгкий, едва различимый, словно кто-то ступил по сухим веткам. Зейн, как всегда первым почувствовав изменение, замер. Его инстинкты заострились. Он ещё не был уверен, что это — но звук повторился. Явственно. И теперь Гарри тоже напрягся, глаза сузились. — Вы это слышите? — тихо спросил он. Одним резким, властным жестом Зейн остановил Лиама и Луи, прижав палец к губам в безмолвном требовании тишины. Медленно, почти ритуально, он снял стрелу из колчана за спиной и с отточенной лёгкостью наложил её на тетиву. Остальные тут же почувствовали перемену в воздухе. Как по команде, они замерли, образовав защитный круг на узкой лесной тропе, настороженно всматриваясь в заросли и тени вокруг. Напряжение сгустилось в воздухе, как перед грозой. Тишину нарушал лишь тихий шелест листьев под ногами и хриплое, сдержанное дыхание. Каждое движение казалось слишком громким, каждый взгляд — слишком медленным. Нервы натянуты до предела. И тут ветер донёс до них зловещий хор — скрипучие стоны и урчание, прорезающие тишину леса. Этот хриплый, измождённый гул невозможно было спутать ни с чем. Ещё до того, как они ступили на территорию парка, они понимали: финальный отрезок пути будет тяжёлым. Но никто не ожидал, что чудовища нагонят их так скоро. Перед ними открылось не просто скопление — настоящая орда заражённых. Их было больше, чем они когда-либо видели за всё это время. Безобразные, искажённые, едва напоминающие людей, тысячи существ тащились вперёд, издавая болезненные, голодные стоны, в которых слышалась лишь одна цель — найти добычу. Дрожь по спинам шла не только от их вида: обнажённые мышцы, гниющие раны, рваная кожа — всё это можно было бы как-то стерпеть. Но звуки… Эти звуки. Как будто сама смерть выла сквозь их гнилые рты. Жажда, неутолимая и жуткая, исходила с каждой волной их протяжного воя. — Чёрт возьми… — прошептал Найл, и в его голосе было всё: страх, изумление, ужас. Затаив дыхание, надеясь остаться незамеченными, они начали медленно отступать назад. Зейн держал лук натянутым, готовым к выстрелу. Найл нацелил винтовку, сквозь прицел наблюдая за движением. Гарри, почувствовав присутствие чего-то за спиной, резко обернулся, его глаза расширились от ужаса. Он машинально вцепился в руку Луи, стиснув пальцы так сильно, что у того перехватило дыхание. Томлинсон проследил его взгляд и, сжав его руку в ответ, почувствовал, как холод пронёсся по венам. Совсем рядом, всего в нескольких метрах от Гарри, из-за кустов появилась фигура — заражённый. Он стоял неподвижно, уродливое тело искажено, голова повернута под неестественным углом. Рот был широко раскрыт, издавая сиплый, свистящий выдох, будто вдыхая запах живой плоти. Потом, с резким щелчком переломленных позвонков, он запрокинул голову и издал пронзительный, визгливый вопль — нечто среднее между криком и рыданием. Этого было достаточно. Крик разнёсся по лесу, прорвав плотную тишину, и разом привёл орду в движение. Словно по команде, все заражённые сорвались с места, бросившись в сторону звука, одержимые жаждой преследования. Паника вспыхнула, как искра на сухих листьях. Парни бросились бежать. Лес метался перед глазами — мелькали деревья, ветки хлестали по щекам, солнце пробивалось сквозь крону мимолётными бликами. Тяжёлое дыхание сливалось с топотом ног. Но с каждой секундой зомби приближались. Некоторые двигались быстрее, чем они могли ожидать — то ли от свежей добычи, то ли от силы стаи. — Их слишком много! — закричал Найл, оглянувшись на преследователей. — Быстрее! — рявкнул Луи, пересиливая страх. — Быстрее, чёрт вас возьми! Ветки хлестали по лицам парней, пока они петляли среди деревьев, неровная земля мешала бежать, добавляя опасности. Зомби, неумолимые и голодные, всё ближе, их хриплые стоны сливались в жуткую симфонию, преследующую группу по пятам. С переполняющим кровь адреналином они метались глазами по окрестностям в поисках укрытия — но лес становился всё реже, оставляя их под открытым небом, словно на ладони. — Вон там, поляна! — крикнул Оли, указывая на просвет впереди. Его голос, пронзивший хаос, был похож на вспышку надежды. Парни рванули вперёд, ноги горели от напряжения, но никто не сбавил темпа. Только бы успеть. В самом сердце леса паника усиливалась. Их дыхание сбилось, грудные клетки вздымались в ритме панического бега. Луи отчаянно оглядывался, в поисках хоть какого-то способа отвлечь преследователей. Пронзительный визг заражённого, раздавшийся слишком близко, встряхнул его, заставив выкрикнуть: — У кого-нибудь есть что-нибудь, что светит или шумит?! — его голос дрожал от напряжения, но в нём звучала твёрдая решимость. Найл нахмурился и начал судорожно рыться в рюкзаке. — Погоди! Кажется, у меня что-то есть! — он вытащил красную дымовую шашку. Остальные переглянулись, лица напряжённые, в замешательстве. Луи расправил плечи, сжал челюсть и сделал шаг вперёд. Он с грохотом сбросил рюкзак на землю и бросил короткий, полный смысла взгляд Гарри. Их дыхание рвалось из груди, но между ними пролетело безмолвное согласие. Когда Томлинсон направился прочь, от группы тут же послышались протесты — Лиам, Зейн, Люк — все заговорили разом. Но Гарри поднял руку, пресекая их. Его глаза не отрывались от Луи. — Луи, ты куда, чёрт возьми?! — крикнул Найл, в голосе промелькнула паника и растерянность. — Гарри, какого хрена?! — выкрикнул Лиам, оборачиваясь к другу. Но Луи молчал. Его шаг был твёрдым. Он подошёл к краю поляны, где впереди простирались открытые поля. Закрыв глаза, он крепче сжал в ладони дымовую шашку. Ещё один пронзительный крик разнёсся в лесу. С каждым мгновением приближение мертвецов ощущалось всё ярче, словно тьма накатывала волнами. Он открыл глаза и активировал шашку. Густой поток красного дыма вырвался вверх, завиваясь между деревьями. Воздух наполнился ядовитым цветом, густым и тревожным. — Давайте, ублюдки… — пробормотал Томлинсон себе под нос, голос дрожал от напряжения. Сзади, в тишине, остальные смотрели, затаив дыхание. Когда первая волна заражённых прорвалась сквозь деревья, Луи сорвался с места. Он мчался по полю, словно пылающая комета, за которой тянулся алый дым. Его смех перемешивался с криками — он звал за собой, дразнил, провоцировал. — Я здесь! Не можете меня поймать? — выкрикнул он, его голос звенел над полем, разрывая воздух. Заражённые, привлечённые ярким огненно-красным следом и голосом Луи, срывались с места один за другим, поглощённые единственным инстинктом — преследовать. Парни застыли, не в силах отвести взгляд. Дыхание сбилось, глаза расширены — смесь ужаса и изумления сковала их. Луи нёсся вперёд с каким-то безрассудным отчаянием, его силуэт мелькал среди трав, и красный свет, как путеводный огонь, увлекал толпу чудовищ за собой, отвлекая от остальных. Гарри застыл на месте. Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он метался между паникой и… почти благоговением перед дерзостью Луи. Вид того, как тот лавирует между тенями, как будто сам стал частью бури, вызывал в нём бурю противоречий. В это время, в центре поляны, Найл и Лиам в панике перебирали снаряжение, судорожно пытаясь найти способ остановить заражённых, что следовали за Луи, и обезопасить остальных. Найл, опустившись на колени, хватал стрелы Зейна, стеклянные бутылки, алкоголь, канистру — всё, что могло загореться. — Найл, что ты делаешь?! — выкрикнул Лиам, тревога вибрировала в его голосе. — Пытаюсь кое-что придумать! — ответил Хоран, не оборачиваясь. Он сосредоточенно копался в импровизированном арсенале. — Гарри, Люк, нам нужны ветки и листья — быстро! Разводим огонь! Не теряя ни секунды, Люк и Гарри рванули в лес, пользуясь тем, что заражённые были полностью увлечены погоней за Луи. Они быстро собирали ветки и сухую листву, возвращались и укладывали всё в поле, недалеко от того места, где прятались остальные. — Луи, продолжай бежать! Даже не думай останавливаться! Мы кое-что замышляем! — голос Оли в рации был почти сорван — в нём звучали страх и решимость. — Веди их к входу, держись, мы ждём тебя! Томлинсон, несмотря на изнеможение, сражаясь с болью в груди и тяжестью в ногах, заставлял себя бежать дальше. Из его горла вырвался сдавленный стон, когда он в последний раз напряг мышцы, чтобы не упасть. Его ноги глухо били по промёрзшей земле, дыхание было прерывистым и частым. В голове гремел голос Оли, его слова служили якорем, крошечной надеждой посреди надвигающегося хаоса. Поляна уже была совсем близко. Луи собрал остатки сил, чтобы направить за собой орду к обозначенной точке. Его решимость вспыхнула с новой силой, он цеплялся за неё, как за последнее спасение. Когда расстояние сократилось, Найл и Гарри почти одновременно метнули по бутылке с зажигательной смесью в груду сухих веток — и в ту же секунду разгорелось пламя. Спустя несколько секунд, убедившись, что Луи в относительной безопасности, Найл бросил на тлеющую кучу самодельную бомбу. Он коротко толкнул плечом Зейна — сигнал. Малик молча кивнул, вдохнул глубже и пустил стрелу точно в цель. Бомба вспыхнула мгновенно. Половина орды разлетелась в стороны — взрыв разнёс всё вокруг. Земля под ногами задрожала, ударная волна с грохотом прокатилась по полю, поднимая пыль и мусор. Парни инстинктивно пригнулись, прикрывая лица от дыма и летящих осколков. Гарри поднялся первым. Сквозь клубы дыма он отчаянно искал взглядом Луи. Его сердце билось так громко, что казалось — его слышно каждому. Он увидел: заражённые, ослеплённые огнём, больше не гнались за жертвой. Они бросились прямо в пламя, как мотыльки в огонь, ведомые собственной гибелью. И тогда Гарри заметил: среди этой какофонии, Луи лежал на земле, в нескольких метрах от очага. Он не шевелился. Не колеблясь ни секунды, Стайлс бросился вперёд. Он не думал о своём оружии, об оставленном снаряжении, не чувствовал боли в старой травме бедра. Он просто бежал, пока колени не подогнулись, и он не опустился рядом, его руки дрожали, когда он ухватился за любимого. — Лу?! — позвал он, стирая пепел и копоть с щёк. Томлинсон закашлялся, и Гарри с облегчением выдохнул. — Пошли, — выдохнул Луи, приподнимаясь на локте. Гарри подхватил парня и помог подняться. Они стремительно добрались до остальных, схватили своё оружие и снова побежали. — Огонь их долго не задержит! — крикнул Найл, равняясь Луи. — Да мы, чёрт подери, в чистом поле! — Люк, задыхаясь, оглянулся. — Здесь даже спрятаться негде! — Надо прорваться до дороги! Быстро! — голос Лиама прогремел над группой, задавая темп. Поле было коварным: повсюду скрытые ямы и ямки, каждый шаг мог стать последним. Холод впивался в кости, выматывая и без того истощённые тела. Тяжёлые рюкзаки тянули назад, мешая набирать скорость. Луи чувствовал, как каждая мышца пульсирует от боли, грудь разрывается от нехватки воздуха, но топот приближающихся мертвецов заставлял их не останавливаться. — Они догоняют! — голос Оли дрожал от паники. Они продолжали бежать, с трудом сдерживая стоны — каждый шаг давался всё тяжелее. Дорога была уже совсем близко, всего несколько метров отделяли их от спасения. Дрожащие ноги, пылающие лёгкие — всё тело просило остановиться, но они шли напролом, из последних сил. И вдруг… Найл оступился. Его колено не выдержало. Он упал, растянувшись на холодной земле. Из-за общего темпа они не сразу заметили, что он остался позади. Но когда поняли — замерли. Испуг, шок, и на мгновение — ступор. Луи, бегущий впереди, обернулся, и в груди у него всё сжалось — будто в сердце вонзили ледяной нож. Найл корчился на земле, сжимая колено, его стоны резали по живому. А позади, всё ближе — приближались инфицированные, рыча и несясь прямиком на него. Луи, не раздумывая, начал действовать. — Что, черт возьми, вы стоите?! Он мчался к Хорану, не видя ничего, кроме друга. Каждый удар сердца бил тревогу, в жилах бурлила паника, но он знал только одно: он не оставит Найла. Никогда. Этот порыв стал сигналом — остальные пришли в движение. Гарри сорвался с места и рванул следом. Лиам, Оли и Люк открыли огонь, прикрывая их. Пули звенели в воздухе, каждое попадание отбрасывало заражённых назад. Зейн, со слезами в глазах, натянул лук, посылая стрелы одну за другой — каждая точно в цель, в череп. Он не мог позволить себе промахнуться. — Давай, парень! — голос Томлинсона, в котором звучали настойчивость и отчаяние, достиг ушей Найла, когда он притянул друга к себе, предлагая поддержку и ободрение. — Давай, ты сможешь это сделать. Гарри подбежал с другой стороны и обхватил Хорана за плечи. Тот едва держался, задыхаясь от боли, по щекам текли слёзы. — Всё хорошо, ты с нами. Ты справишься, — подбадривал Гарри, подталкивая Найла делать каждый неуверенный шаг, в то время как Луи поддерживал его с другой стороны. Посреди этой борьбы, когда они медленно продвигались вперёд под прикрытием огня товарищей, внезапный толчок отбросил Луи назад. Его хватка ослабла, и он пошатнулся, руки соскользнули с талии. Повреждённое колено Хорана не выдержало — он рухнул, увлекая за собой Гарри. — ЛУИ! — пронзительный крик Зейна прорезал хаос вокруг. Гарри приподнял голову и увидел, как Томлинсон отчаянно борется, пытаясь вырваться из цепких рук заражённых. Он наблюдал, как тот ударил одного локтём в лицо, стараясь пробить себе путь, но монстры всё прибывали, устремившись к Луи, будто он был их следующей жертвой. Уши Гарри звенели от напряжения момента, и всё, что произошло далее, смешалось в его сознании. Оли и Люк подбежали к Найлу, пытаясь помочь ему подняться с земли. Лиам продолжал стрелять в надвигающихся заражённых, удерживая их на расстоянии, в то время как Гарри сражался, чтобы вытащить Луи из их лап. Стиснув зубы, он схватил Томлинсона за талию, прижал к себе, другой рукой открыв огонь по монстрам, сбив троих, прежде чем они снова рванули прочь. Спешка была ощутима, когда они бежали, их дыхание было прерывистым, сердца бешено колотились, а зараженные неустанно преследовали их. Поле казалось бесконечным, неровная земля заставляла их спотыкаться. Несмотря на изнеможение и боль, они продолжали бежать. Остановиться — значило погибнуть. Зейн, движимый адреналином и страхом, судорожно обшаривал рюкзак Найла, отчаянно выискивая последний коктейль Молотова. Его руки дрожали, когда он нащупал бутылку, стекло звякнуло о его влажную ладонь. Пытаясь одновременно бежать и зажечь фитиль, он едва справлялся с задачей в этом хаосе. Собрав волю в кулак, он всё же поджёг фитиль. Не медля ни секунды, он метнул самодельную бомбу позади себя. Его дыхание сбилось, когда в воздухе раздался оглушительный взрыв. Вспышка создала кратковременную, но жизненно важную передышку — драгоценные секунды, которые могли спасти их. Собрав остатки сил, парни рванули вперёд, к дороге, сулящей хоть мимолётное укрытие. Гулкие шаги отдавались в пустых переулках, когда они мчались к ближайшему зданию, цепляясь за надежду. Перед ними возвышался дом — жилой комплекс или, может быть, отель — потенциальное убежище среди хаоса. Они ворвались внутрь, стремительно взбегая по лестнице. С каждым пролётом они приближались к относительной безопасности. Сердца стучали в груди, адреналин захлёстывал, пока они не достигли верхнего этажа. С тяжёлым дыханием и дрожащими конечностями они вбежали в комнату. Лиам захлопнул дверь с глухим стуком, отрезав внешний мир — хотя бы на короткое мгновение. Оли и Люк осторожно опустили Найла на пол, стараясь сделать его положение максимально удобным в сложившихся условиях. Комната наполнилась хриплым дыханием, на лицах застыла усталость. Зейн подошёл к окну и отдёрнул занавеску, глядя вдаль. Его взгляд остановился на мосте. Вдалеке возвышался последний мост. За ним — семья, друзья. Последний шаг к спасению. Парни молча всматривались в открывающуюся перед ними панораму. Мост, словно немое свидетельство их выносливости, вытянулся в туманном просторе. Это был конец долгого пути — и начало новой главы. Гарри внезапно ощутил головокружение. Воздуха катастрофически не хватало. Он пошатнулся, его зрение затуманилось, и всё вокруг превратилось в смутные образы и звуки. Мост, надежда, всё растаяло в дымке, после чего Стайлс потерял сознание и рухнул на пол.
