Requiem for the Dawn

      Когда шум их панического бегства стих, в комнате повисла тревожная напряжённость. Лиам опустился на колени рядом с Гарри, лицо его было полно беспокойства. Он бережно прижал голову Стайлса к своим коленям, откинул с его лба длинные кудри и расстегнул куртку, чтобы тому стало легче дышать.       — Оли, найди ингалятор в его сумке — живо! — голос Пейна дрожал.       Оли метнулся через комнату и с трясущимися руками начал копаться в вещах.       — Есть! Нашёл!       — Сюда! — Лиам уверенно взял ингалятор и аккуратно поднёс его к губам Гарри, приподняв ему голову и поддерживая шею. — Спокойно, дружище, дыши медленно, — он дал вторую дозу и замер, следя, как Гарри постепенно открывает глаза, пытаясь перевести дыхание, лицо его искажено болью.       По другую сторону комнаты Зейн склонился над Найлом, сдерживающим рыдания, прикусывая кулак. Малик осторожно проверял его колено, прощупывая — не выскочила ли кость снова.       — Найл, тебе нужно дышать, — сказал он мягко, отнимая руку от лица. — Посмотри на меня, хорошо? Просто дыши, — после обернулся:        — Нам нужна вода!       Люк судорожно расстегнул рюкзак и начал рыться в припасах. Достал бутылку воды и поспешил к Зейну, сам едва дыша.       — Где, чёрт побери, Луи?!       — Мне тоже нужна вода, — произнес Лиам, поглаживая Гарри по щеке. Он с облегчением отметил, что к тому возвращается цвет лица.       Оли тут же подал Лиаму бутылку и ободряюще похлопал Гарри по бедру.       — Луи! Ты где?! — Малик перекричал общее волнение.       Из комнаты, оставшейся незамеченной в хаосе, вышел Луи. Лицо его было бледным, а голос — хриплым:       — Я здесь.       — Мы уже с ума сошли от тревоги. Где ты пропадал?       — Прости. Мне просто… нужно было немного времени, — тихо ответил Томлинсон, пытаясь справиться с дыханием.       — Лиам, подойди, помоги — нужно перенести Найла на кровать, — позвал Зейн.       Пока Оли и Люк сгребали сумки и спешили к двери, чтобы заблокировать её тяжёлым обувным комодом, Лиам взглянул на Луи.       — Эй, Луи, — позвал он. — Можешь…? — он кивнул в сторону Гарри, всё ещё лежащего у него на коленях.       — А, да. Конечно, — Томлинсон неловко вытер ладони о джинсы и неуверенно кивнул.       Лиам нахмурился, но промолчал. Подождал, пока Луи подойдёт ближе и устроится под окном, прислонившись спиной к стене. Он бережно принял голову Гарри на свои колени, а Пейн пошёл помогать Зейну.       Гарри всё ещё дышал прерывисто и хрипло, прижав ладонь к груди и сжимая край свитера. Луи переплёл с ним пальцы и рассеянно перебирал их, а второй рукой провёл по влажным от пота волосам. Стайлс сосредоточился на этом прикосновении, стараясь прийти в себя — несмотря на боль в мышцах и дрожь от адреналина и страха.       Среди тревожных голосов и хаоса Луи и Гарри, уединившись в своём уголке, медленно провалились в сон.

↮↮↮

      Когда Томлинсон проснулся, он почувствовал, как по его затёкшим ногам пробежала онемевшая дрожь — всё из-за головы Гарри, покоившейся у него на коленях. Он моргнул, прогоняя остатки сна, ощущая напряжение в шее и общую ломоту во всём теле. Комната вновь предстала перед глазами: по полу были разбросаны сумки, одежда вперемешку с медикаментами и оружием. На ближайшем диване мирно спали Лиам и Оли, растянувшись в беспамятной тишине. А Зейн, погружённый в собственные мысли, задумчиво перебирал волосы Найла, сидя рядом с ним.       Взгляд Луи задержался на Гарри. Тот спал спокойно, с расслабленным выражением лица, их пальцы всё ещё были сплетены. Осторожно высвободив руку из его кудрей, он потянулся к ближайшей бутылке воды и сделал несколько долгих, жадных глотков, утоляя жажду после пробуждения.       Комната, где теперь собрались ребята, когда-то была уютным и оживлённым местом. В одном углу стоял массивный старинный письменный стол, заваленный пыльными бумагами, забытыми прежними хозяевами. Мягкие кресла, некогда предназначенные для гостей, теперь были покрыты толстым слоем пыли, а их роскошная обивка почти скрыта под грязью. Стены украшала вычурная, но выцветшая обоина, с краями, шелушащимися от времени.       Тишину нарушил голос Малика, в котором звучала явная тревога. Он сидел на кровати и с обеспокоенным взглядом смотрел на Луи:       — Ты в порядке? Ты выглядишь бледным.       Томлинсон сглотнул и чуть покачал головой. Усталость читалась в каждом его движении.       — Просто вымотался, — тихо ответил он.       Дверь скрипнула, и Луи вздрогнул, а Гарри застонал во сне и пошевелился. Он медленно потянулся, сонно прищурившись от света. В комнату вошёл Люк — в старом, забытом худи и тонкой майке, его карго-брюки были измазаны грязью.       — Здесь безопасно, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Это отель. Я не увидел ни души. Всё пусто, в некоторых номерах даже ничего не тронуто, — он вытер лоб рукавом худи, окинув взглядом комнату. — Но воды нет. И электричества тоже, — его взгляд остановился на Луи, заметив, как тот обессилен. — Ты точно в порядке?       Разговор разбудил Лиама и Оли. Они зашевелились на диване, сели. Лиам потянулся, протёр глаза ладонью и пригладил короткие волосы.       — Как Найл? — спросил он, подавляя зевок.       — Всё ещё спит, — ответил Зейн, садясь на край кровати. — Колено опухло, но не сломано. Просто слишком много бегал.       Все повернулись к Найлу — на лицах смешались тревога и облегчение. Гарри осторожно выскользнул из объятий Луи и, пересев, прислонился к стене под окном. Он потёр глаза кулаками.       — Тебе полегчало? — спросил Лиам, обращаясь к Гарри. В ответ прозвучал только сиплый стон.       — Думаю, нам стоит поесть, — предложил Зейн, подходя к куче сумок. Он опустился на корточки, доставая оттуда скромные припасы, что они принесли с собой.

↮↮↮

      Луи пошевелился в незнакомой постели, сбитый с толку и уставший до онемения. Он несколько раз моргнул, пытаясь вспомнить, как оказался в этой комнате — один. Тело казалось свинцовым, а липкий жар и пот, прилипший к коже, только усиливали раздражение и зуд.       Собрав остатки сил, Тогмлинсон медленно сел, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом. Он огляделся, и гнетущая тишина вокруг лишь усиливала ощущение отрешённости. Медленно он добрался до ванной, не надеясь найти там воду. Взяв свою бутылку, он стянул свитер и футболку, смочил ткань остатками воды и осторожно вытер лицо и шею, смывая пот и грязь.       Застыв перед зеркалом, Луи нахмурился и крепче сжал пальцами край раковины. Он тяжело вздохнул — одновременно опустошённый и на взводе.       Переодевшись в свежую футболку, он замер, ощутив странный озноб — несмотря на жар, в теле будто поселился холод. Повинуясь внутренней тревоге, он снова натянул свитер, надеясь обрести в нём хоть каплю уюта.       Но беспокойство не унималось. Что-то неуловимое зудело под кожей, витало на границе сознания. Он метался между напряжением и странным покоем — как будто в нём жили сразу два противоположных чувства. В теле пульсировала неясная, труднообъяснимая потребность, которую он не мог назвать.       Осторожно покинув комнату, Томлинсон уловил отдалённые звуки — музыка, смех, голоса. С каждым шагом мелодия становилась всё отчётливее, ритм завораживал, манил вперёд. Смех вплетался в музыку, нарастая, как лёгкий вихрь.       Дверь была приоткрыта. Луи заглянул внутрь — и сцена, развернувшаяся перед ним, ошеломила его.       В комнате, залитой мягким светом свечей, парни смеялись и пили, каждый с бутылкой в руке. Электричества по-прежнему не было, но атмосфера искрилась жизнью. Найл, старательно настраивая антенну старого радио, пытался добиться лучшего звучания. Всё казалось лёгким, беззаботным. Но Луи ощутил, как внутри него это веселье отзывается странным напряжением. Шум, радость — всё это казалось ему неестественным, не в такт с тем, что происходило у него внутри. Он замер в дверях, застыв на границе между желанием присоединиться и чувством, что он здесь лишний.       — Лу! — окликнул Люк, лицо его пылало от выпитого. Он подошёл и шутливо поцеловал Томлинсона в лоб — и это простое движение вдруг вызвало у Луи почти физическое отвращение.       Он едва не отшатнулся. В теле вспыхнула странная, неясная тревога, кожа словно вспыхнула.       — Ты в порядке? — спросил Люк, заметив, как Луи напрягся. В его руке поблёскивала наполовину пустая бутылка джина.       — Да… — Томлинсон выдавил слабую улыбку. Плечи его невольно напряглись, а внутри всё гудело от необъяснимого беспокойства. Он чувствовал себя чужим среди веселья. Он бросил взгляд на Гарри — и это оказалось слишком.       Стайлс стоял в центре комнаты. Его волосы свободно спадали на плечи, кудри метались, пока он кружился и танцевал с бутылкой пива в руке. Он сиял, смеялся, двигался с такой лёгкостью, что казался воплощением счастья. Совершенное воплощение радости.       Луи отвёл взгляд и шагнул внутрь, краем глаза заметив, как Зейн и Лиам покачиваются в такт музыке, обнявшись, поочерёдно отпивая из одной бутылки. Их взгляды были полны тихого понимания.       В движениях Луи появилась неуверенность, едва уловимая для тех, кто знал его близко. Обычно живой и резкий, он казался приглушённым, будто его свет потускнел. Взгляд его то и дело метался по комнате, словно он искал что-то важное — или кого-то.       Зейн заметил это. Он следил за Луи, как тот пересекает комнату, всё больше напрягаясь. Подойдя ближе, он протянул ему бутылку водки, надеясь, что это немного расслабит его.       — Выпьешь? — мягко предложил он.       Луи будто был где-то далеко. Он взял бутылку с заметным промедлением, и рука его дрожала.       — Ты уверен, что с тобой всё нормально? — спросил Малик, беспокойство в голосе становилось явным.       Томлинсон помолчал, борясь с внутренним хаосом.       — Да, просто… — голос его оборвался, и он залпом глотнул водку, будто пытался заглушить что-то внутри. Жёгкое пламя пробежало по горлу, заставив его поморщиться, но в этом жжении он нашёл странное облегчение.       — Да.       Разговор прервали громкие крики — Найл пытался научить Лиама и Оли ирландским танцам. Их комичная неуклюжесть на мгновение отвлекла Луи. Он задержал взгляд на Гарри и Лиаме — те обнимались, смеясь.       — Это было по-настоящему… — Малик кивнул в сторону Лиама. — Что ты сделал, когда вернулся за Найлом. Это было правильно.       — Ага, — ответил Луи рассеянно, всё ещё глядя на Гарри.       — Завтра всё закончится, — тихо добавил Зейн, положив ладонь на его бедро. — Мы будем в лагере. Всё это — позади.       Но прикосновение, призванное успокоить, только усилило внутреннюю растерянность. Луи почувствовал головокружение, земля будто ушла из-под ног.       — Мы можем… поговорить? — внезапно спросил он, и Зейн удивлённо поднял брови.       — Конечно.       Луи кивнул и встал. По дороге он склонился к Оли и что-то шепнул ему, после чего Оли, взглянув на Зейна с лёгким удивлением, встал и последовал за ними. Они вышли из комнаты — под внимательным, молчаливым взглядом Гарри.

↮↮↮

      Полчаса спустя, когда Луи, Зейн и Оли вернулись в комнату после их приватного разговора, атмосфера заметно изменилась. Гарри сразу заметил бледность на лицах Зейна и Оли, а в глазах Оли блестели следы недавних слёз. Он нахмурился от беспокойства, но лёгкое головокружение от выпитого и суматоха вокруг заставили его отбросить эту мысль.       Луи же, напротив, выглядел несколько лучше. Возможно, дело было в почти пустой бутылке водки, которую он теперь держал в руках — алкоголь давал ему ощущение облегчения. Он казался менее беспокойным, нервозность на время утихла.       Атмосфера в комнате изменилась. Смех наполнял пространство, музыка продолжала играть, но чувствовалось скрытое напряжение, едва уловимый сдвиг, который Гарри ощущал, но не мог точно определить. Найл пошатываясь подошёл сзади к Гарри, что-то выкрикивая, но внимание Стайлса на мгновение переключилось на что-то другое. Несмотря на хаос, он никак не мог избавиться от ощущения, что что-то идёт не так. Однако алкоголь, бегущий по венам, и заразительная энергия окружающей компании затуманили его чувства, размыв границы беспокойства.       Когда зазвучала песня «I Will Survive», это было почти иронично — насколько подходящей оказалась эта композиция для их ситуации. Слова отзывались эхом по комнате, словно описывая путь, который все они прошли. Группа подняла свои стаканы и бутылки высоко — коллективное празднование достижения финального рубежа после года неустанной борьбы за выживание.       Их лица светились радостью и облегчением, они танцевали в такт музыке, раскачиваясь в унисон и подпевая песне. Среди всего этого веселья и шума Гарри безудержно выкрикивал слова песни, запрокинув голову назад, выпевая их беззаботно. Его заразительный энтузиазм распространился по комнате, поднимая настроение всех ещё выше.       Но Луи, прислонившись к стене, наблюдал за Гарри издалека. Его взгляд задерживался на нём, не отражая того бурного веселья, что охватило остальных. В его глазах была грусть, чувство размышления и созерцания, пока он смотрел на Гарри, потерявшегося в музыке и празднике. Словно он видел в этом моменте что-то более глубокое, что-то трогательное и горько-сладкое.       Когда Томлинсон приблизился, заразительная радость Гарри не угасла. Его лучезарная улыбка стала ещё шире, когда Луи положил руку ему на бедро, привлекая внимание и прерывая танец. Гарри посмотрел вниз, его улыбка стала ангельской, и в тот же миг он обвил рукой шею Луи, притягивая его ближе. — Weren't you the one who tried to break me with goodbye? / Разве это не ты пытался сломить меня прощанием? — пел Гарри, раскачивая их обоих своим заразительным энтузиазмом, вызывая смех у Луи. — You think I'd crumble? You think I'd lay down and die? Go on now, go! /Ты думал, я сломаюсь? Думал, лягу и умру? Давай же, уходи! — снова выкрикнул Гарри текст песни, к нему присоединились Найл и Лиам позади.       Комната была полна смеха, танцев и пения — электрическая атмосфера, заряженная товариществом и празднованием. Пока припев песни звучал эхом, Гарри и Луи двигались синхронно, потерявшись в моменте, разделяя связь, которая превосходила простое празднование.       Положив подбородок на грудь Гарри, Луи внимательно наблюдал за ним, его глаза сияли нежностью, которая осталась незамеченной Гарри, поглощённым моментом. Томлинсон прикусил губу — мимолётный жест нерешительности — прежде чем не смог устоять и присоединился, начав подпевать. — I've got all my love to give, and I'll survive! I will survive! / У меня есть вся моя любовь, чтобы дарить, и я выживу! Я выживу! — хором пропели парни, и Гарри громко рассмеялся, когда понял, что Луи присоединился к ним.       — Хэй! Хэй! — парни громко рассмеялись, тут же закричав в унисон.

↮↮↮

      Когда празднества стихли и группа парней готовилась отойти ко сну, Луи решил, что пора заканчивать этот день. Пьяный Гарри с его беззаботной улыбкой последовал за ним, как только тот дал понять о своём намерении покинуть вечеринку. Томлинсон шёл впереди, находя утешение в тишине, которую они разделяли — безмолвное понимание вело их к комнате, которую им предстояло разделить этой ночью. Когда они прибыли, Луи повернулся к Гарри, который прислонился к стене, мягко покачиваясь.       Гарри пошатнулся, его шаги были неуверенными, он хихикал и покачивался, пытаясь снять брюки. — У меня тут возникла небольшая проблема, — засмеялся он.       Луи кивнул, молча наблюдая за усилиями Гарри, в его взгляде смешивались нежность и беспокойство. — Нужна помощь?        — Нет, я справлюсь! — ответил Стайлс, наконец сумев снять брюки, но чуть не потеряв при этом равновесие.       Под заразительный смех Гарри Луи шагнул вперёд, протянув руки, чтобы поддержать парня. — Давай, позволь мне помочь. Садись.       Гарри подчинился и с кривой усмешкой опустился на край кровати. — Ты хорошо обо мне заботишься, Лу, — благодарно пробормотал он.       Луи тихо рассмеялся. — Всегда, — после он достал запасную одежду для Гарри, помогая ему переодеться в более удобные вещи.       Как только Гарри устроился в постели, Луи тихонько прошелся по комнате, готовясь ко сну. Он взглянул на парня, который уже засыпал с довольной улыбкой на лице. Луи не мог не улыбнуться тоже.       Когда Луи забрался в постель, Гарри издал измученный вздох и стон, небрежно перекидывая бедро и ногу через него. Он прижался близко, ища убежище у плеча Луи, заставляя того вытащить руку из-под одеяла. Он устроился поудобнее, позволяя Гарри положить голову между ключицей и линией челюсти, чувствуя тепло, исходящее от лица, вероятно, из-за алкоголя.       Луи никак не мог расслабиться. Несмотря на утешительное тепло исходящее от Гарри, его разум был водоворотом мыслей, делая сон недостижимым. Пытаясь сосредоточиться на ровном дыхании Стайлса, он обнаружил, что зацикливается на ощущении дыхания парня у своей шеи. Беспокойно ворочаясь на матрасе в надежде найти более удобное положение, он понял, что ничто не может облегчить его беспокойство. Плотно закрытые глаза только усиливали мчащиеся мысли и неприятные ощущения под кожей.       В тишине комнаты веки Гарри дрогнули, когда он почувствовал беспокойство Луи, его тревога была ощутима даже в тускло освещённой комнате. Стайлс слегка приподнял голову, уловив в слабом свете, проникающем через окно, встревоженное выражение лица Луи.       — Эй, — тихо пробормотал Стайлс, его голос был едва слышен. Он нежно провёл пальцами по руке Луи, пытаясь утешить. — Не можешь заснуть?       Томлинсон повернулся, его глаза встретились с глазами Гарри, в которых смешивались усталость и беспокойство. — Это ерунда, правда, — ответил Луи, пытаясь звучать спокойно, несмотря на напряжение в голосе.       Гарри, однако, чувствовал иначе. Он протянул руку, нежно коснувшись щеки парня. — Ты знаешь, что можешь мне рассказать, да? — его голос был мягким и тёплым.       Луи на мгновение колебался, после чего тихо вздохнул. — Просто… всё сложно, — пробормотал он, его голос был едва слышен.       Понимая смятение Томлинсона, Гарри наклонился ближе, нежно поцеловав парня в лоб. — Мы зашли так далеко, Лу. Мы и через это пройдём, обещаю, — его большой палец коснулся щеки Луи, пытаясь успокоить его.       В интимной обстановке комнаты, в мягких объятиях простыней, Луи оказался в водовороте эмоций. Его сердце, казалось, сжалось, рой бабочек танцевал в животе, но определённое спокойствие постепенно поселилось в нём. Он зафиксировал взгляд на Гарри, чьё лицо носило слабую, отрешённую улыбку — возможно, остатки алкоголя, всё ещё блуждающие в его сознании. Луи не мог не улыбнуться, его рука ласково гладила щёку Гарри — жест, встреченный немедленной лаской в ответ, когда тот прижался к прикосновению.       — Обещаешь? — спросил Луи. Голос его дрожал от чувств, а в глазах блестели слёзы, готовые вот-вот пролиться.       Улыбка Гарри на мгновение угасла — он почувствовал, насколько серьёзна просьба Луи. В этой короткой, безмолвной паузе Гарри провёл пальцами по лбу парня, мягко убирая выбившиеся пряди волос.       — Обещаю, — прошептал он.       Однако в тот момент, когда чувства показались ему слишком сильными, чтобы справиться с ними, Луи сдвинулся, толкая Гарри обратно на кровать, пока тот не понял и не сел, опершись о роскошное, но пыльное изголовье. Луи оседлал бедра, положив руки на длинные волосы Гарри, используя ногти, чтобы царапать кожу головы, наблюдая, как Гарри наклонил голову и закрыл глаза от удовольствия.       Вслепую Гарри потянулся за одеялом, накрывая им Луи, словно чувствуя озноб в его теле. Когда он снова открыл глаза, Томлинсон почувствовал, как его сердце пропустило удар, и он выдохнул дрожащим дыханием.       — Что? — спросил Гарри, прикусывая нижнюю губу.       — Ничего, — пробормотал Луи, после чего потянулся за поцелуем.       Без лишних колебаний их губы слились в поцелуе, ресницы слегка коснулись друг друга, а пальцы Гарри крепче сжали талию Луи. Но даже этого казалось мало. Луи хотелось быть ближе — забраться под кожу, раствориться в нём, обнять так, чтобы не осталось ни пространства, ни воздуха между ними. Он изогнулся, перекинул руки Гарри на шею и прижался крепче, ощущая его сердцебиение прямо у себя в груди. Гарри тихо выдохнул — короткий, почти неслышный звук, от которого Луи отстранился буквально на дюйм.       То, как Гарри смотрел в ответ, было для Луи невыносимо. Всё вокруг стало слишком — слишком остро, слишком близко, слишком больно. Луи вновь притянул парня к себе, прижал щёку к щеке, вдохнул знакомый запах волос и закрыл глаза, позволяя очередной волне чувств накрыть с головой.       Он не видел выражения Гарри, но мог поклясться, что чувствовал — прямо под кожей — его морщинку между бровей.       — Обними меня, — прошептал Луи, голос дрогнул, почти треснул на последнем слове.       И Гарри обнял. Сразу. Без слов, без пауз. Крепко. Щекой прижался к груди, будто знал, где именно искать сердце.       — Всё будет хорошо, — прошептал Стайлс.