Requiem for the Dawn

      Солнце начало пробиваться сквозь окно, мягко озаряя комнату, в которой ребята уже начинали просыпаться. В воздухе ощущалось волнение, почти осязаемое. Лиам уже склонился над картой, жуя солёные крекеры и запивая их яблочным соком из общей бутылки. Зейн стоял у окна, чистил зубы, рядом с ним стояла бутылка воды для полоскания. Остальные подтянулись к Пейну, чтобы ещё раз обсудить план на день.       — Итак, нам нужно найти машину, которая довезёт нас до Шеффилда, — начал Лиам, указывая на карту. — Потом переходим через мост и ждём грузовик, который отвезёт нас в лагерь.       — Ты уверен, что грузовик там будет? — спросил Зейн, закрывая окно.       — Да, как только будем в Шеффилде, нужно выйти на связь с Джеммой.       — Главное — быть осторожнее, — вставил Люк, внимательно изучая карту. — В том районе заражённых стало больше.       На полу, завязывая шнурки, Найл кивнул:       — Если я снова споткнусь, оставьте меня.       Зейн тут же шлёпнул парня по затылку пустой пластиковой бутылкой, бросив в его сторону насмешливый взгляд.       Гарри, всё ещё протирая глаза от сна, пробормотал:       — Мы же почти добрались, да?       Лиам, складывая карту, решительно кивнул:       — Да. Почти. Всё наконец-то получится, парни.       Зейн и Оли обменялись взглядом, после чего Оли резко отвернулся и начал перебирать вещи в рюкзаке. Гарри потянулся на стуле, громко зевнул и потер голову.       — Почему никто не остановил меня вчера? — пожаловался он.       — Потому что ты танцуешь шикарно, когда подвыпивший, — усмехнулся Лиам.       — Кто-нибудь видел Луи? — внезапно спросил Люк.       Разговор тут же оборвался. Оли застыл над своим рюкзаком, Зейн бросил на него быстрый, обеспокоенный взгляд, но продолжил заниматься делами. Гарри нахмурился и стал осматривать комнату.       — Нам скоро пора выходить, — сказал Лиам, уже готовясь идти на поиски Луи.       Но Малик развернулся быстрее, и в его взгляде промелькнула тревога.       — Давайте дадим ему ещё немного времени. Он и так слишком много пережил.

↮↮↮

      Луи проснулся от резкого света, пробивавшегося сквозь шторы. Он зажмурился — глаза резало, голова болела, как после удара, а по коже расползался липкий пот. Под ней будто шевелилось что-то тревожное, зудящее, заставляя его ёрзать в постели. Воздух вокруг казался густым, как кисель, и каждый вдох давался с трудом.       Мысли рассыпались, как мозаика в тумане, — он едва мог сосредоточиться даже на простых действиях. Провёл рукой по растрёпанным волосам и нахмурился — раздражало, насколько сильно он всё ещё чувствовал разбитость.       Он потёр виски, надеясь, что это поможет унять головную боль, но она только усилилась. Луи обвинил во всём бутылку водки, которую допил прошлой ночью. И всё же, несмотря на слабость и подступающее раздражение, он попытался взять себя в руки — не хотел, чтобы кто-то понял, насколько плохо ему на самом деле.       Но стоило перенести вес на ногу, как резкая боль пронзила всё тело, вырвав у него непроизвольный стон. Каждый мускул ныл, тело налилось тяжестью. Он заморгал, прогоняя мутную пелену перед глазами, и заставил себя выпрямиться. Только бы не выдать слабость.       Когда за дверью послышались шаги, Томлинсон вздрогнул. Паника всколыхнулась в груди — он схватил рюкзак и быстро скрылся в ванной. После включил воду в раковине — чтобы хоть немного заглушить звуки снаружи.       — Лу? — послышался голос Гарри, минуту спустя шаги послышались около двери.       Луи замер, до конца задвинув защёлку. Он молился, чтобы Гарри не попытался войти. К счастью, дверь осталась закрытой. Томлинсон с облегчением выдохнул. В зеркале он встретился взглядом с собственным отражением: уставшим, бледным, с потемневшими под глазами кругами.       — Да, переодеваюсь, — отозвался он, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал.        — Окей… Мы оставили тебе крекеры и воду. Лиам сказал, выходим через пятнадцать минут.       Луи трясущимися руками плеснул на лицо холодной воды, пытаясь унять жар, будто растекающийся изнутри. Он снял футболку, сунул её под струю, выжал и начал вытирать ею липкую кожу.       — Ты точно в порядке? — раздался снова голос Гарри, заставив Луи вздрогнуть. Он даже не заметил, что тот всё ещё стоит рядом.       Томлинсон прочистил горло, сделал несколько глотков прямо из-под крана, задыхаясь, и потянул шею, чтобы хоть немного снять напряжение.       — Наверное, устал вчера. Плюс было холодно, — пробормотал он. — Похоже, заболел.       Он вытащил из рюкзака последнюю чистую чёрную хенли, натянул её, поправил рукава. Поверх надел красный свитер, застегнув молнию до самого подбородка. Ещё раз взглянул в зеркало: пригладил влажные волосы, стёр с лица остатки бледности.       Сделав глубокий вдох, Луи отпер дверь. Гарри уже ждал — стоял, опершись на стену, как всегда собранный и безупречный. Улыбнулся, завидев Луи, и тот с усилием ответил тем же. Но что-то сразу изменилось — улыбка Гарри погасла, он распрямился, руки скрестились на груди, взгляд стал внимательнее.       — Ты заболел? — спросил Стайлс. В голосе звучало тревожное участие.       — Эм… — Луи сделал шаг назад и покачал головой. — Не знаю. Просто замерз вчера.       — Ты… бледный.       — Спасибо, Гарольд. Приятно слышать. Ты тоже выглядишь сногсшибательно, — усмехнулся Томлинсон, закидывая рюкзак на плечо. — А теперь, как мне обещали, пора к изысканным крекерам и вкуснейшей воде без вкуса.       Гарри рассмеялся и легко подтолкнул парня к выходу, направляя в общую комнату, где уже собрались остальные.

↮↮↮

      Парни собирали вещи, возбуждённо переговариваясь: в воздухе витало предвкушение, будто само утро подсказывало — начинается нечто важное. Мир за окнами отеля ещё был укутан утренним туманом, но они уже спешили на улицу, с лёгкостью минуя остатки сна и усталости.       Найл, обладая врождённым талантом к технике, за считанные минуты справился с замком одной из припаркованных машин. Под капотом что-то щёлкнуло — двигатель завёлся с первого раза. Парни встретили это радостными возгласами: теперь у них был транспорт. Группа запрыгнула внутрь, и двигатель взвыл, унося их вперёд по пустынным улицам. Хоран вёл уверенно, будто чувствовал дорогу кожей, а остальные то и дело выкрикивали подбадривающие слова, просили ехать быстрее, смеялись. Радость каталась по салону, как мячик, отскакивая от каждого.       Лишь Луи сидел молча.       Он устроился у окна, опершись подбородком на ладонь смотрел вдаль — за стеклом проплывали поля, деревья, редкие дома. Мысли его были где-то там же — далеко, в стороне от громкого веселья. Совсем не в этом ревущем салоне, полном смеха и голосов.       Тем временем Гарри, не в силах сидеть спокойно, лихорадочно крутил в руках рацию, пытаясь поймать связь с Джеммой. Он почти приник к устройству, глаза неотрывно следили за экраном, пальцы метались по кнопкам — его волнение было осязаемым.       — Давай же, Джемма, ответь мне… — пробормотал он сквозь зубы.       Машина уже приближалась к окраине Шеффилда. Найл припарковался у обочины, и все одновременно затихли, прислушиваясь. Гарри не моргая смотрел на рацию — и вдруг в динамике треснуло статикой, а потом послышался знакомый голос.       — Гарри! Слава богу! Слушай внимательно. Вам нужно ехать в Глоссоп. Мы вышлем грузовик, он встретит вас на мосту. Ждите там — и не двигайтесь, пока не увидите его.       — Глоссоп, мост. Понял тебя! — живо отозвался Гарри и обернулся к остальным.       — Погнали, парни, — произнес Хоран, уже разворачивая машину. — Это наш последний рывок.

↮↮↮

      Когда группа шагала по тихим, будто нетронутым улицам Глоссопа, их окутывало чувство облегчения и предвкушения. Город казался мирным: ни следа заражённых, ни звука. Мягкий свет рассвета ложился на булыжные мостовые, ведущие к уютной центральной площади, где Найл аккуратно припарковал машину.       Они болтали взахлёб, не скрывая радости от редкого момента покоя. Смех и оживлённые голоса эхом расходились по безлюдным улочкам. Но Луи всё больше отставал. Он не мог больше поддерживать общий темп. С каждым шагом его тело словно наполнялось жаром, дыхание становилось всё более прерывистым, обжигая грудь изнутри. Перед глазами плыл туман, картинка расплывалась, как будто всё происходящее теряло чёткость.       Стараясь не отставать, Томлинсон продолжал идти, но ноги наливались свинцом. В какой-то момент он просто остановился — и с тяжёлым сердцем смотрел вперёд, на удаляющиеся фигуры друзей.       Он заметил, как рядом идут Оли и Найл, переплетя руки и смеясь, поддразнивая Люка. Как Зейн, положив руку в задний карман Лиама, шагал с ним в почти танцующей синхронности. Как остальные улыбались, играя между собой, и эти мягкие, усталые улыбки казались кусочками мира, за который стоило держаться.       И — Гарри. Он шёл впереди, с рацией в руке, вглядываясь в неё так, будто уже видел свою сестру. На его лице — та самая открытая, по-детски искренняя улыбка, какой Луи не видел уже давно.       Глоток воздуха оказался горьким и сухим. Томлинсон тяжело сглотнул — и понял. Понял всё. И сделал выбор.

↮↮↮

      Всего через несколько минут Гарри заметил тот самый мост — символ их свободы. Взрыв радости охватил его, как ребёнка: он обернулся с сияющей улыбкой, чтобы поделиться этим моментом с остальными.       — Парни! Смотрите! Мы сделали это! — его голос звенел от восторга.       Группа встретила его крик радостными возгласами. Смех, объятия, победные хлопки по спине — всё вокруг дышало облегчением и счастьем. Лиам, не сдерживая эмоций, подхватил Гарри и закружил его в воздухе. Но едва тот снова оказался на земле, как его лицо помрачнело. Улыбка исчезла, в глазах промелькнуло тревожное осознание. Рация выпала из его руки и с глухим стуком ударилась о мост.       — А где Луи? — голос Гарри едва звучал, он смотрел назад, будто ища глазами.       Веселье мгновенно угасло. Лица парней напряглись, каждый обернулся, оглядываясь по сторонам. Паника накатила неожиданно и стремительно.       — Он же был с нами! — Лиам резко оглянулся, в его голосе дрожала тревога.       — Только что шёл рядом! — добавил Найл, сжав плечи.       — Мы не можем просто уехать! — воскликнул Люк. — Луи бы не ушёл вот так. Луи?!       — Он плохо себя чувствовал, — тихо вставил Гарри, его голос срывался. — Я это знал. Чувствовал.       Люк, Найл и Лиам тут же бросились обратно по их следам, выкрикивая имя Луи. Их голоса неслись по пустым улицам, разбивая напряжённую тишину. Время уходило — и это ощущалось в каждом шаге.       — Мы обязаны его найти, — настаивал Гарри, тревожно глядя на часы. — Мы не можем упустить этот грузовик.       Оли и Зейн переглянулись, в глазах — тревога. Оли машинально посмотрел в сторону площади — именно там он в последний раз видел Луи. Зейн подошёл ближе к Гарри, словно хотел поддержать, но лёгкое касание будто встряхнуло того — Гарри резко дёрнулся и, не говоря ни слова, бросился бежать обратно, выкрикивая имя Луи всё громче, всё отчаяннее.

↮↮↮

      Стайлс мчался по узким улочкам, отходящим от центральной площади, сердце яростно колотилось в груди, голос срывался от крика:       — Луи! Где ты?!       С каждой секундой паника всё крепче сжимала горло, и его возгласы становились всё более отчаянными.       — Луи-и-и! — голос хрипел от напряжения, эхом отражаясь от каменных стен, пока Гарри метался по переулкам, глаза полные ужаса и надежды.       Но за каждым поворотом — только пустота. В ответ ему доносилась лишь звенящая тишина. Он лихорадочно оглядывался, задыхаясь от резких вдохов, лицо искажено тревогой, лоб прорезан морщинами. С каждой секундой, не приносящей вестей о Луи, отчаяние росло. Горло саднило от криков, но он не мог остановиться.       — Луи! Ответь мне! — закричал Стайлс, срывая голос, глаза метались по сторонам, цепляясь за каждую деталь.       Руки дрожали, ноги подкашивались, но он не сдавался. Эхо его голосов металось между домами, заполняя пустые улочки звуками отчаянья. Он прочёсывал каждый уголок, не позволяя себе ни на миг поверить, что может не найти любимого.       Пробегая мимо небольшого дома, он краем глаза уловил движение. Инстинкт заставил его остановиться и вернуться. И тогда он увидел Луи.       Тот стоял у фонтана на главной площади, спиной, взгляд был устремлён на мост.       — Луи! Где ты был? Что случилось?! — голос Гарри дрожал от волнения и непонимания.       Но Луи молчал.       — Тебе нужно идти, — наконец произнёс он, голос был хриплым и натянутым.       Гарри ощутил, как внутри всё сжалось.       — Что? — прошептал он, не веря в то, что слышит.       Он осторожно подошёл ближе, протянул руку, коснувшись плеча. Луи не отреагировал. Тогда Гарри обошёл парня, чтобы заглянуть в лицо.       И всё рухнуло.       Осторожно приблизившись, Гарри протянул руку и коснулся плеча парня. Когда Луи не обернулся Стайлс обошел его, пока не оказался лицом к лицу.       Когда-то яркие, живые глаза Луи потускнели — теперь в них отражалась только серая дымка. Кожа под глазами приобрела синюшный оттенок, по ней словно проступили тонкие, почти мраморные трещины вен. Лицо побледнело, покрытое липким потом, губы посинели и потрескались. Томлинсон дрожал всем телом, с трудом удерживая равновесие. Каждое движение давалось с усилием, каждый вдох причинял боль.       — Луи?.. — голос Гарри надломился, в глазах стояли слёзы. Он смотрел на любимого, будто не веря. И тут же понял. Признаки были очевидны. Безошибочные.       Луи попытался заговорить, но голос едва вырывался наружу — глухой, осипший:       — Тебе нужно идти…       — Нет… Нет, Луи, только не это… — прошептал Гарри, словно слова могли остановить неизбежное. Слёзы стояли на грани, дыхание сбивалось.       Вся тяжесть надвигающейся утраты обрушилась на него одним страшным мгновением. Он чувствовал себя беспомощным. Испуганным. Потерянным. Всё, что он боялся услышать, теперь стояло перед ним — и у него не было сил это принять. Он знал: обратной дороги нет.       — Я не могу, — прошептал Стайлс, задыхаясь. Он протянул дрожащие руки, будто надеясь коснуться чего-то живого, настоящего, прежнего.       Глаза Луи бессильно хлопали, он едва удерживал сознание. Он слабо усмехнулся, дыхание сбивалось, и медленно повернул голову в сторону моста:       — Мы всё-таки дошли…       Гарри яростно замотал головой:       — Нет… Пожалуйста, нет, не так…        — Луи! — голос Лиама разнёсся по пустынным улицам, но отозвался эхом прежде всего в самом Гарри, болью ударив в сердце. Он едва удерживался от слёз, сжимая губы, будто тем самым мог остановить происходящее.       Взгляды Луи и Гарри пересеклись. В этот миг слова стали лишними. Они оба знали, что ждёт впереди. Судьба уже была решена, жестокая и необратимая.       Лиам вбежал на площадь, следуя за пронзительными криками Гарри. Но, вынырнув из узкого переулка, замер. Его глаза расширились, дыхание перехватило. Он застыл, словно столкнулся с чем-то невозможным.       — Гарри? Луи?! — голос дрожал, наполненный тревогой и ужасом.       Гарри обернулся, в отчаяние смотря на друга:       — Лиам, помоги… он… — Стайлс не смог закончить. Слова застряли в горле, уступив место боли.       Лиам переводил взгляд с Гарри на Луи. Его глаза пробежались по бледному лицу, синим губам, мутным глазам. Истина ударила внезапно и безжалостно — Луи заражён.       Пейн отступил на шаг назад, дыхание сбилось. В груди поселился ужас.       Голос Луи был почти неслышным, ломким, будто тлеющим в углях:       — Уходите… Сейчас же… — это был не просто приказ, а мольба, вырванная из последних сил.       Он пытался держаться, но его разум уже качался на грани. Голова резко дёрнулась в сторону, взгляд затуманился. Боль и замешательство исказили его лицо. Всё внутри него металось — страх, печаль, ярость и желание защитить тех, кто ещё рядом. Он с трудом удерживал остатки себя.       Выражение Лиама сменилось с шока на безмолвную агонию. Он стиснул челюсть, грудь сдавило — это было не просто невозможно принять, это разрывалось внутри. Он взглянул на Гарри. Взгляд, полный отчаяния. Они оба знали, что должны сделать… но сердце не позволяло.       — Мы не можем его бросить, — выдохнул Гарри, голос сорвался, дрожал. — Мы не можем…       — Гарри… — прошептал Лиам. В этом слове смешались горечь, любовь и страх. Он сам не знал, кого он утешал — Гарри, Луи, или себя.       Луи с трудом удерживал сознание, борясь изо всех сил с тем, что захватывало его изнутри.       — Прошу… уходите… — произнес он вновь, хрипло, в отчаянии. Слишком по-человечески.        — Луи, пожалуйста, борись! — воскликнул Гарри, его голос сорвался, слёзы наконец прорвались наружу.       Тело Луи содрогнулось, дрожь прошла по нему, словно волна, отражая мучительную борьбу с вирусом, что разрывал его изнутри. Его лицо исказила боль, будто он сражался с самим собой. Гарри видел, как Луи пытался что-то сказать, но в ответ слышал лишь хриплое, рваное дыхание. Не в силах сдержаться, он сделал шаг вперёд, протянул руку — умоляюще, почти по-детски.       — Луи, ты должен попытаться. Вспомни маму. Сестёр…       Дыхание Луи сбивалось, каждый вдох становился борьбой. Из его груди вырвался глухой рык. На секунду в глазах вспыхнуло узнавание — и тут же погасло.       — Гарри, — предостерёг Лиам, его рука нервно дёрнулась к оружию.       — Луи, ты всё ещё здесь. Ты можешь бороться! Прошу тебя!       Но Луи отшатнулся. Из его горла вырвался нечеловеческий звук, и внезапно он бросился вперёд, прямо на Гарри. Лиам вскрикнул, инстинктивно поднял оружие, но не выстрелил — руки дрожали, он колебался.       На шум сбежались остальные. Они остановились, испуганные, с недоумением и ужасом в глазах. У Найла на глазах стояли слёзы, а лицо Люка застыло от потрясения.       Гарри пытался не причинить Луи вреда, но силы были неравны — Луи швырнул его на землю, словно в нём проснулась нечеловеческая мощь. Он будто сражался одновременно с Гарри и с самим собой.       — Луи! — крикнул Лиам, и этот крик разрезал воздух, заставив Луи остановиться. Лиам шагнул вперёд, оттолкнул Луи от Гарри и встал между ними, заслоняя остальных.       Луи уставился на Лиама, нахмурившись. В его взгляде ещё теплилось узнавание, но с каждой секундой оно тускнело, исчезая в мутных, закатившихся глазах. Он сделал шаг вперёд, его тело сотрясала неестественная дрожь. Лиам не отступил — наоборот, шагнул ему навстречу, заслоняя остальных собой. По его щекам уже катились слёзы.       Среди хаоса Гарри застыл, словно отрезанный от происходящего. Его взгляд неотрывно следил за Луи, не замечая ни Зейна, ни Найла, что подбежали, пытаясь его удержать.       И вдруг — вспышка. На долю секунды Луи замер, лицо его исказилось от боли. Он пошатнулся, будто отступая внутрь себя, сражаясь за последние крупицы сознания. Его глаза нашли Лиама.       — Пожалуйста… — выдохнул он, еле слышно, только для него.       Выражение Лиама стало зеркалом его боли. Он покачал головой, бессильно, не находя слов. Между ними повисла тишина, густая, почти физическая. Все вокруг будто замерли, сдерживая дыхание.       Потом — ещё один судорожный вдох. Взгляд Луи помутнел. Узнавание исчезло окончательно. Осталась лишь тень.       В следующее мгновение он бросился вперёд.       Выстрел.       Звук прорезал воздух, оглушительный, как гром среди ясного неба. Все замерли. У кого-то перехватило дыхание.       Луи застыл почти в объятии Лиама, его подбородок лег на плечо друга. Только лицо было видно остальным — и Гарри, в оцепенении, заметил, как серые глаза Луи вновь становятся синими.       Лиам медленно отступил, шаг за шагом, как во сне. Его лицо побелело, губы дрожали. Оружие выпало из рук и с глухим стуком упало на камень.       Гарри вскрикнул. Его ноги сами понесли его вперёд — он подхватил Луи прежде, чем тот рухнул на землю. Остальные ахнули. Зейн закусил губу, сдерживая рыдания, заметив кровь, заливающую Луи живот.        — Нет… нет, нет… — Гарри застонал, опускаясь на колени. Он прижал Луи к себе, их лбы соприкоснулись. В панике он прижал руку к ране, пытаясь остановить поток крови, но красное пятно только ширилось. — Луи… — Гарри всхлипнул, оборачиваясь к другим. Лица друзей были залиты слезами. — Сделайте что-нибудь! — сорвался он, голос оборвался на крике отчаяния.       Луи слабел на руках у Гарри, жизнь ускользала из него с каждым вдохом, каждым биением сердца. Гарри отчаянно цеплялся за остатки надежды, прижимаясь к нему лбом, шепча торопливо, будто словами можно остановить время.       — Луи, не смей… пожалуйста… — его голос дрожал. — Помни лагерь? Мы дали друг другу слово — пройти через всё. Вместе. Ты не можешь нарушить это обещание. Ты не можешь уйти… Не сейчас.       Он склонился ниже, взгляд упал на собственную руку — кровь сочилась меж пальцев, окрашивая землю под ними. Из груди вырвался хрип — будто всё, что держало его изнутри, треснуло.       Вокруг — тишина, пронзённая лишь тихими рыданиями. Найл держал Оли за руки, лицо залито слезами, плечи вздрагивали от всхлипов. Зейн крепко обнимал Лиама, тот почти висел у него на руках, сломленный и онемевший.       — Ты сильнее всех нас, — прошептал Гарри, его голос был едва различим. — Ты не сдашься. Ты не такой. Помни, что мы планировали? Все эти города, страны, новые жизни… Ты не можешь оставить меня, Лу. Не так. Не здесь…       Дыхание Луи становилось всё более неровным, губы побелели, а в глазах, прежде ярких и живых, угасал свет. Он слабо улыбнулся — почти призрак своей настоящей улыбки — и вытянул руку. Гарри тут же перехватил её, но почувствовал внутри ладони что-то холодное. Он разжал пальцы Луи и замер: на его ладони лежало кольцо — то самое, что Луи носил с первого дня их встречи.       Гарри сжал его, как оберег, и на его лице исказились черты — плач прорвался наружу, оглушительный, горький, беззащитный.       — Я буду с твоей мамой… — прошептал Луи, голос его был едва слышен сквозь судорожные рыдания Гарри.       — Нет! — закричал тот, голос сорвался, будто рвался изнутри. Он вцепился в лицо Луи, окровавленными пальцами обрамляя его щёки. — Не говори так… — умолял, отчаянно, надрывно. — Останься. Пожалуйста. Мне нужен ты…       Охваченный горем, Гарри склонился над любимым, уткнувшись лицом в холодную, влажную шею. Он плакал, шептал, молился — всему, что когда-либо давало хоть искру надежды. Он думал, что знал, что такое боль, что испробовал каждую её грань — но всё поблекло перед этим мигом. Луи ускользал у него на глазах, умирал в его объятиях, по частям, по капле, и Гарри не мог его удержать.       Позади звучали всхлипы — сдержанные, тихие, как дождь, что настигает внезапно. Плач друзей сливался с его собственным в одно общее горе — беспомощное, беззвучное, оглушающее.       Но вдруг в Гарри зародилась твёрдость — не отпустить, не позволить. Он закусил губу, поднял лицо, приблизился и коснулся виска Луи дрожащим поцелуем.       И тогда почувствовал — слабое, почти неощутимое сжатие на своём бицепсе. Луи всё ещё держался. Всё ещё был здесь.       — If I lay here/ Если я лягу здесь, — пропел он слабо, почти на выдохе, у самого уха Гарри, — if I just lay here, would you lie with me and… just forget the world? /если я просто лягу здесь, ты ляжешь со мной и… просто забудешь обо всем на свете?       У Гарри сдавило горло. Он вдохнул резко, болезненно, закрыл глаза, позволяя слезам стекать по щекам. — All that I am/ Все, кто я есть, — ответил он, голос дрожал, — All that I… ever was, is here in your p-perfect eyes, they're all I can see/Все, кем я… когда-либо был, здесь, в твоих прекрасных глазах, они все, что я могу видеть.       Постепенно отстраняясь, Гарри посмотрел на Луи. Тот едва улыбался, одна-единственная слеза скатилась по его щеке. Он выглядел почти умиротворённым — разительным контрастом той боли, с которой боролся всего несколько мгновений назад.       Гарри не смог сдержаться. Он наклонился вперёд и прижался к губам — слёзы смешались с кровью, а он, сжав глаза, дрожал всем телом, не в силах разорвать связь между ними.       Но Луи слабел. Гарри почувствовал, как его хватка ослабла, пальцы дрогнули и бессильно упали на землю. Он застонал, прижавшись к безжизненным губам, не в силах принять происходящее. Его тело сотрясалось от рыданий.       Позади слышались всхлипы, сдавленные стоны, шаги и чей-то сдавшийся вздох. Кто-то упал на колени. Кто-то ушёл прочь. Гарри поднял голову, моргая сквозь слёзы.       Луи лежал в его объятиях — без движения, с закрытыми глазами. Всё, что делало его Луи, исчезло.       — Нет… — выдохнул Гарри. Руки его сжались, сильнее прижав Луи к себе. — Прости… прости меня… пожалуйста…       Он судорожно покачал головой, обеими ладонями обхватив лицо Луи, пальцы нежно коснулись кожи под глазами.       — Посмотри на меня… пожалуйста… п-посмотри на меня…       Позади с визгом затормозил грузовик. Резкий гудок разорвал тишину. Издали раздавались крики — люди у заднего борта махали им, требуя, чтобы они садились.       Но Гарри не слышал. Он утонул в горе.       Лиам, не в силах даже взглянуть на Луи, опустился на землю, закрыл лицо руками и сотрясался от неутешимых рыданий. Зейн перевёл взгляд на Оли, который в это время обнимал Найла. Их взгляды встретились — немой обмен решимостью. Оли аккуратно передал Хорана Люку, и тот сразу повёл его подальше.       Зейн и Оли медленно подошли к Гарри. Малик осторожно коснулся плеча.       — НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! — закричал Стайлс. После рефлекторно закрыл собой тело Луи, отказываясь отступать даже на шаг.        — Гарри, пожалуйста, — Зейн говорил мягко, его голос дрожал. В глазах — та же боль. — Нам нужно уходить. Здесь небезопасно. Машина уже ждёт…        — Оставьте меня! — голос Гарри сорвался, полный сырой, невыносимой боли. — Я не уйду без него!       В отчаянной попытке вырвать его из оцепенения, Зейн и Оли схватили Гарри за плечи, пытаясь оттащить от тела Луи. Он вцепился изо всех сил, как будто одно лишь его сопротивление могло удержать жизнь. Зейн метнул взгляд в сторону Люка и кивнул. Тот, сжав челюсть, отпустил Найла, погладив его по голове, и направился вперёд, внутрь разбитого круга.       Он медленно опустился перед Гарри на колени, словно боялся напугать дикое, обезумевшее существо. Осторожно начал отцеплять его руки от Луи. Гарри мотал головой, рыдал, цеплялся ещё крепче. Парни тянули его, но он не сдавался.       — Нет! Луи, пожалуйста! — голос его сорвался, обнажив всю глубину агонии.       — Гарри… пожалуйста… — прошептал Люк.       Наконец, Гарри ослаб, руки дрогнули. Люк мягко подхватил безжизненное тело Луи, прижал к себе, словно боялся уронить, словно оно всё ещё хранило тепло. Слёзы безмолвно катились по его щекам, но он упрямо прятал лицо, не давая другим увидеть боль.       Сквозь гул в ушах и стоны позади, он медленно поднялся и понёс Луи прочь — в сторону небольшого домика у фонтана. Он не мог оставить его одного — не здесь, не на мосту, не в холоде. Он уложил тело аккуратно внутри, на пол, как если бы Луи просто спал. Снял куртку и укрыл ею лицо.        Тем временем Гарри вырывался всё яростнее. Его держали впятером, но даже это едва ли помогало. Он кричал, плакал, звал, руки метались, ноги били по земле. Найл рыдал навзрыд, Зейн молча утирал слёзы, силясь сохранить контроль.       Водитель, уловив нарастающее напряжение, выпрыгнул из кабины, окликнув Гарри:       — Скорее! Нам нужно уезжать!       Зейн, отпустив Гарри на руки Люку, бросился к водителю. Он протянул ему рацию и жетон Гарри, отчаянно пытаясь объясниться.       — Это он. Мы… Мы те, кого вы должны забрать.       Водитель бросил взгляд через плечо, на группу, погружённую в панику и слёзы.       — У нас нет времени! Быстрее в машину!       Лиам, с лицом, залитым слезами, умолял:       — Гарри… пожалуйста. Мы должны ехать. Пожалуйста…       Но Гарри не слышал. Он был весь — в боли. В рёве собственного отчаяния. В пятнах крови на мосту, всё ещё алевших вдали. Его взгляд цеплялся за них, будто в них осталось то, чего он не мог отпустить.       — Я не могу… Не без него… Луи! — выдох сорвался с хрипом, превратившись в крик.       Он рванулся вперёд, отталкивая Люка, сопротивляясь Зейну, упираясь пятками в асфальт. Все четверо — Люк, Зейн, Лиам и Оли — с трудом удерживали его. Он боролся, как раненый зверь, бившийся за то, что было уже безвозвратно потеряно.       — Гарри, прости… — пробормотал Зейн, и вместе они потащили его к открытому кузову.       После втолкнули его внутрь, и дверь с грохотом захлопнулась, отрезав мост, кровь, Луи.       Гарри, осатанев от боли, метнулся вперёд, с такой силой ударив Люка, что тот врезался в металлическую стенку. Он кинулся к запертой двери, дергал замки, колотил кулаками по стеклу.       — Луи! — его голос разрывал воздух, надрывался, снова и снова.       Зейн подскочил и крепко обнял сзади, вцепившись, как в брата, оберегая от самого себя. Он шептал что-то, слова почти терялись в грохоте колёс, в рыданиях, в криках, но руки не отпускали.       — Я здесь… я здесь…       Грузовик тронулся. Внутри — крики, кулаки по стеклу, разрывающее душу имя. А снаружи, позади, на мосту, в тишине, оставалась фигура, укрытая курткой, неподвижная, уже ставшая частью той ночи.