Good Intentions (Благие намерения)

Возможно, я немного поторопился с «восстановлением» Драко. Я мог бы сделать вид, что он все еще выздоравливает, хотя с ним все было в полном порядке, - просто потому, что мне совершенно не хотелось возвращаться в класс, а по Драко было видно, что он и сам вовсе не против торчать со мной в комнате столько, сколько я пожелаю. Мы действительно занимались в уединении нашей комнаты… иногда. По большей части мы были по уши заняты друг другом, но даже всяким сильным спасителям и их парням нужно время, чтобы прийти в себя между заходами. Так что, мы всё-таки учились. И к концу недели я чувствовал себя непобедимым и был абсолютно уверен в том, что смогу сдать этот чертов ЖАБА. А потом начались зимние каникулы. В день нашего отъезда я тащил Драко по коридорам. Игнорируя его протесты, вопросы и любопытство, я привёл его в кабинет рисования. И, оказавшись у двери, повернулся к Малфою, поднял палец, призывая к тишине, и тот сразу же замолчал. - Я дарю тебе это сейчас только потому, что не могу придумать, как все это лучше перевезти. Но я не хочу получить свой подарок до Рождества. Договорились? Драко резко захлопнул рот, смотря на меня широко раскрытыми глазами, и серьёзно кивнул. Лёгкий румянец проступил на его щеках, и я почувствовал, как мои тоже теплеют - то ли из-за нашей новой связи, то ли потому, что мне было ужасно неловко показывать ему ту жалкую поделку, что я создал для Драко в подарок. Но я всё равно с вздохом провел его внутрь комнаты. - Сядь и закрой глаза, - приказал я, отпуская его руку. Это казалось… неправильным - не касаться его после целой недели, которую мы провели вместе в одной комнате, - но Драко послушался, а я принялся рыться среди остальных картин, разыскивая свою работу. Когда я наконец нашел ее и снял с полки, то с сожалением подумал, что она выглядит еще хуже, чем в моих воспоминаниях, черт возьми. Я скривился, глядя на свое детище, и нерешительно обернулся к Драко. Он сидел на табурете, ожидающий и озадаченный, пока я медленно подходил к нему. Я развернул холст лицевой стороной к Драко и глубоко вдохнул. - Т-ты можешь смотреть, - тихо сказал я. И он открыл глаза. Долгое мгновение Драко просто смотрел. И я, черт возьми, затаил дыхание, потому что, что, если он рассмеется? Что, если ему это не понравится? Или… или вдруг он приготовил для меня что-то намного лучше, и мой подарок в данном случае выглядит как жалкая утешительная награда? Я понял, что накручиваю себя, когда чужой взгляд, наконец, вернулся к моему лицу. Волна эмоций, исходившая от Драко, накрыла меня, в то время как он медленно встал, нерешительно потянувшись к картине. - Э-это что… чёртов… М-Мармит…? Я неловко улыбнулся и неловко потоптался на месте. - Д-да. - Ну, по крайней мере, он угадал. - Э-это твоё любимое морское существо, и я… я просто… ну… хотел попробовать... Не успел я договорить, как Драко схватил меня за лицо и впился в мои губы жёстким поцелуем. Я удивленно пискнул, но мгновенно растаял, ответив на этот грубый поцелуй. Не имея никакой возможности удержаться от этого. Слава богу, черт возьми.

***

Мама подготовила для нас личный экипаж. Карету, запряжённую фестралами, с вычурной филигранью, не говоря уже о довольно заметной букве «М», украшавшей дверцы. Я закатил глаза и глубоко вздохнул, когда мы с Гарри подошли к воротам Хогвартса, с сундуками в руках. Гарри шел рядом и крепко держал меня за запястье. - Даже сейчас ведет себя как истинная чистокровная, - выплюнул я, акцентно выделяя последнее слово,как когда-то выплёвывал оскорбления, и тихо усмехнулся сам себе, в то время как мы потихоньку начали затаскивать свои сундуки внутрь. Как же всё изменилось. Картина Гарри была аккуратно зажата у меня под другой рукой - обёрнутая в коричневую бумагу и перевязанная бечёвкой, - и её я нес особенно осторожно. Я не хотел даже допускать и мысли о том, что я вдруг испорчу ее или задену как-то. Я понимал, что не вынесу, если с ней что-то случиться и я останусь без своей картины - потому что она была до невозможности «гарриевской», такой идеальной, сумевшей собрать воедино всё, что я люблю, и переплести это вместе. Это был, без сомнения, лучший подарок, который я когда-либо получал. Когда мы забрались в карету, я с благоговением положил её на сиденье напротив, а Гарри устроился рядом со мной. Мы обменялись улыбками, и тут дверь резко щёлкнула, а фестралы взмыли в воздух. Я, наверное, никогда не привыкну к этому резкому рывку при взлёте, но Гарри держал меня так же крепко, как и я его, и у меня вырвался какой-то радостный, почти детский смешок, когда мы устремились высоко в дневное небо. Гарри был заворожен происходящим, а я был очарован им. Тем, как он раздвигал занавески, чтобы взглянуть на мир далеко внизу, как цеплялся за меня, когда нас подбрасывало в небе, как предлагал устроить что-нибудь рискованное прямо, чёрт возьми, в воздухе. Боже, как же я люблю его. - Так что насчёт этой… связи, - осторожно начал я, когда его широко раскрытые зелёные глаза снова встретились с моими. - Ты… ты вообще понимаешь, что ты сделал? В его груди дрогнула тревога, взгляд потускнел, но он сглотнул и ответил: - С... Совершенно без понятия. - За этим последовал нервный смешок. - Ты… я что, сделал что-то…? - Нет! Нет, я… мне это нравится, - тут же ответил я, потому что это была правда. Я цеплялся за каждую чёртову крупицу, которую чувствовал через нашу связь. - Просто… просто интересно, есть ли вообще… какие-то прецеденты для вещей такого рода. Наш экипаж снова накренился, и Гарри бросился на меня. У меня вырвался тихий смешок, когда я прижал его к себе, а затем наш полет снова выровнялся. Боже, мы летим во Францию. На нашу виллу в Провансе. И мы там увидимся с моей матерью. - Я… я не проводил никаких, эм… исследований. - Гарри снова сглотнул. - Н-но я могу это сделать! Я перерою всю чёртову библиотеку Малфоев… если хочешь. После этих слов я внезапно перестал об этом думать. Лёгкий смех сорвался с моих губ; я наклонился вперед и оставил невесомый поцелуй на макушке Гарри. - Всё нормально. Мне нравится постоянно чувствовать тебя. Он изогнул губы в намёке на ухмылку, и я ответил ему тем же. - Да неужели? Я тихо промычал в знак согласия и притянул его лицо к своему, впиваясь в его рот жгучим, чёртовски горячим поцелуем. И он с радостью ответил. Это было невероятно странно - что я могу чувствовать его вот так. Ощущать его эмоции, которые так легко влияют на мои собственные. Но, как бы странно это ни было, все же это ощущалось уж очень… правильным. Будто именно этого мне всё это время и не хватало. И в этот же миг на меня внезапно нахлынула тревога по поводу того, как я сообщу об этом своей матери. Гарри оторвался от моих губ, внимательно изучая меня, и я тяжело вздохнул. - Мама тебя любит, - начал я, с трудом сглотнув. - П-просто… это всё равно непросто, понимаешь? Я подавила еще один тяжелый вздох, и взгляд Гарри смягчился. Он приподнялся и оставил на моих губах ещё один, долгий, но почти невесомый, поцелуй. - Ты сам потом посмеёшься над тем, что переживал, когда увидишь, что и волноваться-то было не и о чём, - уверил он, и я фыркнул. - Да. Наверное. Боже, я искренне надеюсь, что он прав.