Система второстепенного героя.

«Тем, кто не в силах пожертвовать чем-то важным, нечего и надеяться на перемены.»

(Хадзимэ Исаяма «Атака титанов»)

      Инь Юй лежал на полу, канга на его теле излучала недобрый свет. Она забирала посекундно его жизнь. Бывший бог чувствовал, будто все его кровеносные сосуды превратились в тугие нити, и кто-то с невероятной силой вытягивал их из него, пока те не начинали рваться с оглушительной болью. Тут откуда-то сверху показались огромные руки, что сжались на его шее, стало невозможно дышать. По лёгким будто пустили раскалённый свинец. Он не мог говорить, лишь подумал:       «За что?»       Голос императора ответил ему презрительным тоном:       — Жалкие второстепенные персонажи номер 117 не имеют права на жизнь! — Цзюнь У растянулся в звериной улыбке, а зубы его стали заостряться и становиться всё больше, приближаясь к лицу бывшего бога, как вдруг послышалось:       — Шисюн!       Инь Юй открыл глаза и нервно сглотнул.       — Что случилось?       Цюань Ичжэнь выглядел немного взволнованным. Тот живой, неповторимый взгляд, которым обладал юный бог, застыл на его старшем товарище, по лицу которого катились капельки холодного пота.       — Тебе приснился дурной сон. Ты закричал во сне, вот я и решил тебя разбудить.       — Аа. — Кивнул бывший бог.       «Кто бы не закричал, увидев эти клыки Цзюнь У — мерзкая тварина…»       Небожитель встряхнул головой, пытаясь выкинуть из неё этот образ.       — Ты с кем-то сражался во сне? — спросил Ичжэнь.       — С чего ты взял? Что именно я кричал? — Инь Юй снова открыл книгу, лежащую у него на коленях, возвращаясь к чтению, во время которого он уснул.       — Ты кричал «Убери от меня свои руки!» И какое-то загадочное имя или может название твари «Гонд… Голдон» что-то такое, я не расслышал. Такой жуткий был монстр?       — Очень. — Не поднимая головы от книги, заверил Инь Юй. — Впрочем, как и все гонд…голдоны.       Они сидели внутри небольшого но шикарного храма, посвящённому великому повелителю западных земель, могучему генералу Циину. Хозяин храма, с явно скучающим выражением лица, ковырял ножом яблоко, а вот его спутник усердно перелистывал страницы одну за одной.       Дочитав последнюю из них, бывший небожитель захлопнул увесистый том и заключил:       — Дерьмо!       — Что такое? — удивился Цюань Ичжэнь, вздрогнув от неожиданности.       — Ни одно из описанных здесь оружий или артефактов не способно уничтожить проклятую Кангу. Написано, что отсечение конечностей тоже не выход, та отрастает вместе с проклятой меткой. Удивительные же эти божественные тела… — он взял открытую рядом вторую книгу и вернулся к заложенным ранее страницам.       — Кангу ведь сделал сам Владыка, потому она такая мощная. — Пожал плечами Циин. — Если шисюн хотел бы вознестись снова и попросить императора снять её, разве не стоило начать духовные практики? Честно говоря, я думал, что ты ими и занимался весь этот месяц.       «Ага, как же, духовные практики. Десять раз. Духовности в моих практиках за этот месяц было не больше, чем волос на голове Будды. Да и Цзюнь У ни за что не снимет кангу просто так по доброте душевной, а к тому времени, когда я прокачаю в себе добродетель, если это вообще возможно, его реальную личность уже могут раскрыть, и там я уже точно ему сто лет не сдался.»       Вслух же бывший небожитель произнес:       — Я не желаю снова вознестись. Небеса больше не манят меня, я просто лишь хочу избавиться от дурацкого браслета поскорее.       Циин удивлённо вскинул брови и просиял, ведь раньше его шисюн так всецело отдавался небесной службе и вовсе не разделял хладнокровие своего шиди по отношению к обители богов.       — Теперь мы будем сражаться, как и прежде бок о бок?       — Именно. — Согласился Инь Юй. — И отправимся мы прямо сейчас. — Он проследил пальцем за строкой в нижней части страницы.       — Куда? — изумился юный бог.       — На гору Луаньцзан, к северу отсюда.       — А что там?       — Кое-что древнее и злобное, что нам предстоит одолеть вместе, как ты и хотел.       Бывший бог вскочил на ноги.       [Изменение в шкале отношений. Плюс 1 балл. Цюань Ичжэнь: 61]

***

      Двое вышли из храма Циина. Старший бог успел отобрать у своего шиди яблоко и уминал его с неподдельным аппетитом, как вдруг услышал знакомый голос:       — Эй, ты! Это же ты, тот парень, что воровал на нашем рынке! — воскликнул один из троих мужчин, идущих к храму.       «Ну, конечно, меня не узнают те, кто знал меня годами, но вот продавцы с рынка, что отмутузили меня месяц назад, всегда пожалуйста! Узнали тут же, как брата родного! Какого чёрта!»       — Я ничего не воровал, — прошипел бывший небожитель. — Я пробовал товар, в конце концов, это не запрещено!       — Да, пробовать можно перед покупкой, вот только у тебя с собой и ломаного гроша не было, а сожрал по целой порции вяленой рыбы и хлеба! — Самый рослый из троих приблизился к Инь Юю, и его без того гневное выражение лица сделалось ещё более мрачным, когда он увидел яблоко в руках бога. Он схватил бога за ворот одеяния.       — Ты что же это, паршивец, теперь воруешь подношения из храма!       — Да это же яблоки из моего сада, — воскликнул второй мужчина. — Мы только вчера оставили их в храме…       — Ах ты, скотина неблагодарная, жрёшь подношения богам! — взревел первый, замахиваясь кулаком.       Бывший бог уже собирался сказать им о том, что яблоки, груши, хлеб и прочие дары, что они приносят в храм, рано или поздно всё равно сгнивают без дела, но услышал хруст. Звук этот раздался совсем близко. Хрустнул нос того, что держал его за грудки. Цюань Ичжэнь действовал всегда быстро и до безумия просто.       Мужчина отшатнулся, скривившись от боли, пытаясь остановить кровь, что текла по подбородку.       — Ты мне нос сломал! Ты ещё кто такой?! Тоже вор?!       Двое других бросились на юного бога с кулаками, защищая своего товарища, и были сурово наказаны за это. Ичжэнь лупил кулаками и пинал ногами, не прибегая к божественной мощи, но оставил всех троих стонать от боли, потирая синяки и ссадины. Уже после этого Циин ответил на заданный ранее вопрос:       — Я Цюань Ичжэнь— бог этого храма. Яблоки и остальное принесли мне в дар, значит, мы ничего не воровали, — только он один во всех трёх мирах мог сказать что-то настолько пафосное столь обыденным тоном, совершенно не понимая того, как это прозвучало.       D залился беззвучным хохотом, так как между зубов у него было яблоко, которые он зажал так, чтобы освободить руки для аплодисментов.       Когда они собирались удалиться, старший бог спросил:       — Ичжэнь, у тебя не будет мелких монет?       Шиди открыл мешок, завязанный на поясе, и достал оттуда золотой слиток.       Глаза Инь Юя округлились.       — Ты что и правда таскаешь с собой золотые слитки? — Он, не задумываясь, кинулся раскрыть мешок, разглядывая содержимое. Циин удивился, но не стал ему препятствовать.       Старший бог рассмеялся.       — Ну, точно, сумасшедший. — Он застыл на мгновение с небольшим слитком в руках, не решаясь, но потом всё же подошёл к избитым деревенским жителям, распластавшимся у ворот храма, и положил слиток подле них.       — За рыбу и хлеб, но если честно, было не очень то и вкусно. — Он слабо улыбнулся и зашагал прочь.       Когда трое вышли из оцепенения, их лидер спрятал слиток за пазуху и прокричал полный обиды и непонимания:       — Какой бог избивает своих прихожан?! Бог Войны, тоже мне. Вернее будет, безумный бог, что кидается на людей, как зверь!       Кисти Ичжэня сжались в кулаки. Он уже собирался развернуться и направиться к задирам, не усвоившим урок, но его остановила рука шисюна, что легла ему на плечо.       — Оставь их, — сказал Инь Юй, не оборачиваясь на деревенских и не сбавляя шага, лишь поднял руку с выставленным средним пальцем.       «Вот же неблагодарные.»       — Что ты делаешь? — удивлённо спросил юный бог.       — Секретный приём, — лаконично ответил старший небожитель.       — Приём? — оживился Ичжэнь. — И как же он работает?       — Не могу раскрыть тебе всей его силы, на то он и секретный. Но этот приём издревле используется тогда, когда обстоятельства не дают тебе вступить в бой. Ты можешь сразить им соперника на расстоянии.       — Какой урон он наносит?       — Скажем так, в идеале он должен заставить противника ощутить свою ничтожность и впасть в отчаяние, а владеющего приёмом почувствовать своё превосходство.       Ичжэнь обернулся на троих у дверей храма, ища в их лицах отчаяние. Те уже полушепотом продолжали бранить и бога, и его товарища-вора, и весь мир за несправедливость.       — Не думаю, что они получили урон… — заметил юный бог.       Инь Юй рассмеялся.       — Ну, разве я похож на великого мастера? Мне удалось получить лишь половину эффекта, почувствовать своё превосходство.       — Шисюн, порой, тебя так тяжело понять, — честно признался Ичжэнь.       — Я это к тому, — уже более серьёзным тоном добавил старший бог, — что не стоит ломать носы своим прихожанам или вообще кому бы то ни было, без особого повода, даже если они и придурки.

***

      Добравшись до злополучной горы, D довольно присвистнул. Всё выглядело, как и было описано в книге. Огромная чёрная, словно уголь, скала возвышалась в центре пересохшего углубления, которое когда-то было рекой, создавая своего рода вечную плотину. В воздухе же даже на подходе к горе витала тёмная Ци.       — Кого именно мы здесь ищем? — спросил Ичжэнь.       — Одного очень старого бога, чей дух заточен в этой скале, — Инь Юй продолжал говорить, пока обходил скалу по кругу, в поисках входа. Юный бог поспевал за ним. — Более девятисот лет назад с небес был свергнут один бог за крайне сомнительные деяния, если верить книге из библиотеки Линвень. Это был последний Повелитель Огня. Очень могущественный бог, которому молились во всех землях. В холодных краях ему молились, вопрошая о тёплых очагах, а в южных просили уберечь их урожаи от пожаров и засухи. Но в то столетие засуха была ещё больше, чем в Юнъане в своё время. Горели леса, горели посевы и дома. В то время был долгий период без Повелителя Дождя на небесах. Ни один бог был не в состоянии унять ту катастрофу, и всё, что последовало за ней. Люди обозлились на Повелителя Огня и, как не иронично, сожгли все его храмы. Покинутый прихожанами бог ответил злом на зло и высушил окончательно и без того местами пересохшую реку, что была последним оплотом жизни местного государства, заставив измученных голодом людей теперь взвыть ещё и от жажды. На месте истока реки теперь возвышался столп огня такой силы, что испарял всю воду, не давая ей течь дальше. Повелитель стихии спустился к людям и предложил им самим обуздать огонь и, если у них получится лучше, чем у него, пообещал отступить и вернуть реке прежний вид. Вот только потушить пламя он велел людям своей кровью и плотью.       — И люди на это пошли?! — изумился Ичжэнь.       — Конечно, пошли. Они были в отчаянии, и все, у кого умирали от жажды и голода дети, родители и близкие, вошли в огонь. Пламя и правда погасло, сожрав сотни людей. Реке, впрочем, не суждено было ожить вновь. Темная Ци, которая образовалась здесь после их смерти, отталкивает от себя всё живое, река тоже изменила своё русло.       — Что случилось с Повелителем Огня?       — Он был изгнан с небес, окольцован таким же украшением, — Инь Юй поднял запястье, чтобы показать Ичжэню. — Но, что поразительно, он сумел избавиться от сдерживающего силы предмета и буйствовать ещё несколько лет, пока был не запечатан здесь, на месте своего преступления.       «У него то мне и нужно выяснить, как он это сделал, надеюсь, старик ещё не двинул кони от скуки в своей горе.»       — Мы собираемся одолеть того, кого не смогли уничтожить даже боги прошлого со Владыкой во главе?       Бывший бог даже не удивился тому, что не услышал в голосе Ичжэня и доли сомнения, лишь чистый восторг в ожидании предстоящей битвы.       «Ну, не то, что бы прям одолеть…но план у меня всё же есть, хоть и дурацкий…»       В слух он сказал:       — Конечно! Разве есть монстр, что нам не по плечу? — И, увидев блеск в глазах юного бога, не смог сдержать слабой улыбки.       Они блуждали вокруг горы почти час, прежде чем бывший бог заметил небольшое углубление на высоте примерно трёх-четырёх метров. Он опёрся рукой на плечо Циина.       — А, ну-ка, подсади меня. Я вижу какое-то отверстие вверху. — И, не дожидаясь ответа, вскарабкался на плечи юного бога, который открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел.       — Подсади ещё чуть выше! — ругался старший бог. — Я почти достал, это точно вход внутрь.       Циин послушно взял одну из ступней Инь Юя, поставил на ладонь и поднял выше. Он собирался проделать тоже самое и с другой ногой, но та уже бесцеремонно оттолкнулась от его макушки, растрепав башмаком кудри юного бога. Результатом сия действа стало то, что Инь Юй, наконец, смог просунуться по пояс в отверстие, а Ичжэня от толчка опрокинуло на пятую точку.       — Да тут невозможно протиснуться! — взвыл старший бог и, вопреки своим словам, проскользнул внутрь так быстро, что даже послышался свист.       Крошечный вход в пещеру за ним тут же закрылся, как будто его там и вовсе не было. Скала снова стала напоминать огромный цельный камень.              — Шисюн! — крикнул Циин, вскочив на ноги.