Система второстепенного героя.

«Стать сильным — единственный способ не плыть по воле волн этого мира, чтобы не кончить как сюжетное пушечное мясо!»

(Мосян Тунсю «Система «Спаси себя сам» для Главного злодея»)

      Маленькие, казалось бы, незначительные изменения в судьбе или сюжете всегда имеют последствия. Теперь в Небесном дворце Инь Юй и Циин сражались даже не с самим «Владыкой», а с его клоном, как знать, может, одним из сотен таких же. Се Ляня нигде не было видно, вероятно, Безликий запер его в другом дворце. Но некоторые вещи остались неизменны, тот факт, что они проиграли. Цюань Ичжэнь выглядел даже ещё хуже, чем во время битвы с богами, когда сражался в проклятом доспехе. От лица некогда красивого бога осталось лишь кровавое месиво. Глаза, которые так притягивали своим живым блеском, были совершенно не видны, так как всё залило красным. Трудно было сказать, какие кости в теле небожителя остались целыми. Нижняя часть его туловища выглядела неестественно, будто тряпичную куклу вывернули наизнанку, правая рука и плечо, совершенно не слушаясь, обмякли, нелепо прилегая к туловищу. Это сражение было до безумия коротким. Инь Юй знал, он понимал заранее, что император силен, он всё это читал, всё это видел, но почему же тогда было так обидно, что всё случилось за считанные секунды. У них не было даже и намёка на шанс. Раз Се Ляня здесь нет, то его смерть даже не станет поучительным уроком для принца, не будет поводом для красивой цитаты, она будет так бесполезна и бессмысленна, тогда почему? Просто потому, что Безликий — зло? Или просто потому, что он может? Может с лёгкостью растоптать чужие жизни, ведь они ничего не стоят?       Циин обмяк в паре метров от бывшего небожителя, пробив своим телом часть стены дворца. Он застыл внутри вмятины без движений. Из-за большого количества крови на его лице нельзя было точно сказать, в сознании ли он вообще.       Инь Юй лежал на полу с перекошенным от боли лицом. Его собственные попытки нападения на главного злодея сюжета также не увенчались хотя бы претензией на успех. Всё тело пронзила жгучая боль. Цзюнь У на мгновение склонился над ним, активируя действие канги, даже не прибегая ни к каким лёгким движениям руки или пальцев.       — Тебе всё равно не победить… — прохрипел бывший Бог Запада.       «Уж я то знаю.»       На лице императора растянулась улыбка.       — А ты кто? — спросил он без тени иронии.       Глаза Инь Юя округлились.       «Что ты сказал?»       — Кто ты? Кто ты такой, чтобы рассуждать о моей судьбе, когда даже твоя собственная неподвластна тебе, — прошептал Цзюнь У почти на ухо умирающему богу.       «Кто Я?! Кто Я такой? Что ты сказал? Что я знаю?»       Губы небожителя зашевелились, но звука почти не было слышно.       — Я второстепенный герой номер 117… — это было то, что он пытался сказать.       Бедствие похоже забавляли жалкие трепыхания его очередной жертвы, на которую он изначально не собирался обращать никакого внимания. Он опустился ниже к губам Бога Запада.       — Что ты там сказал? — поинтересовался он с улыбкой.       «Знаешь что…»       Инь Юй, не без жгучей боли в лёгких, сделал глубокий вдох, собирая в себе силы, чтобы прокричать во всё горло:       — Да пошёл ты нахуй! — взревел он и ударил Цзюнь У головой. Бывший бог нервно засмеялся, переходя на хрип.       Удар получился несильный, но император слегка отшатнулся, уставившись на Инь Юя. На лице его застыла гримаса замешательства. Он бы остался позабавиться дальше, но вдруг застыл с сосредоточенным видом. Вероятно, с одним из клонов что-то случилось, или он что-то услышал в канале духовной сети. Что-то произошло во дворце Се Ляня? Чтобы то ни было, он быстро ушёл, больше не заинтересованный в чьих-то бесполезных потугах. Канга всё равно, так или иначе, сделает своё дело.       Во время своего сна, эффект от проклятого браслета представлял собой жгуты боли, вытягивающие из него жизнь капля за каплей, но сейчас, в реальности, всё было совсем иначе. Теперь боль испарилась, или же он просто перестал её чувствовать. Перед глазами всё поплыло. Ощущения, которые расползались от груди по всему телу, были похожими на тошноту вперемешку со слабостью, которую испытываешь, когда страдаешь от лихорадки. Это была омерзительная тошнота, которая казалась невыносимой, и потому ему хотелось, чтобы всё скорее закончилось. Что бы это ни было, пусть просто скорее закончится. Инь Юй не мог этого видеть, но его кожа стала менять свой оттенок, становясь серой и покрываясь мелкими морщинками, словно трещинами на старом пергаменте, прилипая к костям.       В момент, когда он уже стал предвкушать, что всё вот-вот закончится, бывший бог увидел что-то, напоминающее золотой луч света, находящийся будто где-то совсем далеко. Что это? Ад, рай, круг перерождения, специальный отсек Системы для бесполезных удалённых аккаунтов? Он не знал, но лишь надеялся, что этот луч всё закончит. Но вдруг вслед за лучом послышался скрежет метала, затем и вовсе вспышка боли. Резкая, ясно ощутимая боль в запястье. На удивление бывшего небожителя, она отогнала ту мучительную тошноту, что выворачивала его внутренности. Боль привлекла всё его внимания. Он инстинктивно заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Вышло не идеально, но всё же удалось кое-что разглядеть.       От вмятины в стене до того места, где лежал один из Повелителей Запада, тянулся кровавый след. Юный бог прополз этот путь, подтягиваясь левой рукой, той, что была не настолько сломана, чтобы совсем не слушаться.       Инь Юй услышал то, что уже слышал множество раз:       — Шисюн… — после этого последовала новая вспышка боли, которой бывший бог был рад. Она снова забрала всё внимание, отгоняя тошноту.       Инь Юй опустил взгляд на свою руку и увидел, что его шиди бил по ней «огрызком» своего меча. От лезвия духовного орудия осталось меньше цуня, но он продолжал колотить им по проклятой канге. От удара исходил металлический звук, будто соприкасались молот и наковальня кузнеца, а вместе с ним и скрежет костей запястья старшего бога.       — Ты не разрубишь её… — прошептал Инь Юй своему шиди.       Он ведь лично прочитал, что ни один артефакт не способен на это.       «Даже будь у тебя целый меч, а не лишь рукоять от него…»       Но разве юный бог когда-то переставал делать то, что считал верным, даже если другие были несогласны с его решением? Он продолжал бить, снова и снова, с такой силой, которую только мог вложить в удар. Мощь, которую он направлял в левую руку, в разы превышала возможности раненной конечности, сейчас и она не выдержала. Кости его кисти затрещали, и на рукоять полилась кровь Циина. Он ударил снова.       Мало кто знал, что творилось в голове у юного Цюаня Ичжэня — сироты, ученика из ничем не примечательного монастыря. Но почти каждый уважающий себя небесный чиновник знал несколько безусловных фактов о могучем Боге боевых искусств, Повелителе Запада генерале Циине. Он стал богом в юном возрасте, вознесясь спустя год после того, как всерьёз занялся практиками самосовершенствования. Он перенёс сразу три небесные кары подряд в первые же годы божественности, что удавалось лишь единицам. Он выковал своё единственное духовное оружие в период самого первого бедствия. Во время битвы с монстром-ящером, одним из многочисленных помех небесного испытания, ему всё никак не удавалось пробить чешую демона кулаком, которая была прочная, словно сталь. Тогда Циин пожелал, чтобы у него было с собой что-то достаточно острое и удобное, и меч появился в его руке, подчиняясь приказу бога. Никакой невероятной истории, полной удивительных курьезных фактов и поворотов судьбы не было. Оружие появилось потому что бог в нем нуждался, потому что Ичжэню показалось, что с ним было бы сподручнее. Так он выковал своё первое духовное орудие.       Бог Запада бил рукоятью меча по проклятой канге, сотрясая дворец. Так он выковал своё второе духовное орудие. Оно появилось из первого, меняя его форму. Залитая кровью обоих небожителей золотая рукоять меча задрожала в руках Циина и превратилась в рукоять топора грязного цвета бронзы, не отдавая блеском и изяществом, а больше напоминая старое ржавое орудие мясника. Но оружие не должно быть красивым, чтобы ранить, а топор не всегда должен блестеть, чтобы рубить.       Наполняемый духовной энергией топор ударил по канге, и она с оглушительным звуком треснула, разойдясь на две части.       Инь Юй захлопал глазами, уставившись на свою руку, вернее, на то, что от нее осталось.       Канга разбилась, а его запястье отлетело в сторону, топор вошёл в каменный пол на треть лезвия. Тошнота совсем отступила. Небожитель почувствовал, как снова может нормально дышать, а зрение становится всё более четким.       «Он правда сломал её? Разрубил проклятую Кангу?»       Инь Юй опустил голову на холодный пол, думая о том, что каждому нужен такой человек, как его шиди, готовый в нужный момент отрубить тебе руку. Он слабо рассмеялся. Как же он мог забыть святую истину: «Имбой не рождаются, имбой становятся».       Одни, преодолевая бесчисленные водоёмы стекла на своем пути, другие, превозмогая во время бесконечных изнурительных тренировок, третьи же, по-видимому, отказываясь принимать действительность, которая им не по нраву. Кто-то сочтёт таких людей романтиками, кто-то — сумасшедшими, но ясно одно, такие герои иногда просто необходимы.

***

      Оказалось, чтобы отдохнуть от всего, что выпало на его долю, бывшему богу нужно было умереть, а, если уж так вышло, что он не погиб, то и отдыха никакого не предвещалось. Он очнулся всё на том же полу посреди дворца. По телу разливалось странное знакомое чувство, которое он уже испытывал несколько раз, когда шиди одалживал ему свои силы. Духовная энергия Инь Юя вернулась к нему, как только канга была разрушена. Он бросил взгляд на свою руку и облегчённо выдохнул. На запястье виднелась чистая кожа, а бессмертное тело небожителя уже успело восстановить отсечённую конечность. Сколько же он был без сознания?       Подле Инь Юя неподвижно лежал его шиди. Юный бог всё ещё сжимал в руке топор, что светился тёмно-оранжевым цветом. Тело небожителя успело исцелиться от самых страшных переломов черепа и ног и глубоких порезов, но на шее и руках всё ещё виднелось множество ран.       Инь Юй сел на пол, схватившись за голову, так как зазвучали одновременно десятки сообщений Системы, перебивая друг друга, вызывая у него мигрень.       [Начислено 15 000 баллов НП. Баллы НП: 15700]       [Вы успешно закончили арку «Бронзовый топор Циина»]       [Начислено плюс 350 баллов Доверия. Количество баллов Доверия: 481]       [Функция шкала отношений разблокирована]       [Шкала отношений плюс 10. Цюань Ичжэнь: 71]       [Шкала отношений плюс 20. Цюань Ичжэнь: 91]       [Шкала отношений плюс 5. Цюань Ичжэнь: 96]       […плюс 30…]       […плюс 55…]       […плюс 15…]       […плюс 80…]       […плюс 11…]       [Шкала отношений. Цюань Ичжэнь: 287]       Там были ещё многочисленные сообщения, смысл которых Инь Юй не успел уловить, но как только Система замолкла, он приоткрыл один глаз, замерев в ожидании очередного сообщения, но оно не последовало. Он выдохнул, открывая глаза и убирая руки с головы.       «Эй, Система. Если минус десять и ниже в шкале отношений — это желание убить, то что же тогда значит плюс 287?»       [Рейтинг отношений более 100 баллов означает глубокую привязанность]       После непродолжительной паузы, уже родной механический голос вернулся снова, чтобы сообщить:       [Поздравляем! Вы успешно разблокировали статус Незаменимого персонажа. Теперь ваш рейтинг в списке второстепенных героев: 116]       — Всего на один балл?! — взревел бог.       Впрочем, Система не ответила, то было её последним сообщением.       От громкого крика Циин открыл глаза. Старший бог выдохнул, увидев, что их снова было видно на лице небожителя, и они всё также неизменно блестели той жизнью, что одновременно вызывала и зависть, и восхищение.       — Шисюн. — Циин сел на пол, разглядывая руку Инь Юя. — Ты в порядке?       Старший бог улыбнулся.       — В полном. Спасибо, что отрубил мне руку.       И только Ичжэнь мог на такую хоть и не злую, но всё же колкость искренне ответить:       — Не за что.       Старший бог тихо рассмеялся, откидываясь спиной на пол.       — Ты просто нечто.       Он смеялся до тех пор, пока не почувствовал тяжесть на груди. Юный бог завис над ним, упершись руками в пол. Инь Юй почувствовал, как кудри Циина коснулись его щеки. Старший бог открыл глаза и увидел, как шиди сверлит его взглядом. Тяжело было разгадать, что именно кроется за ним, но Инь Юй почти был уверен, что это было негодование. Шиди заговорил на удивление серьёзным тоном, отчеканивая слова:       — Тебе не нужна защита генерала Пэя или кого-то ещё. У тебя есть я. Ведь так?       Инь Юй нервно сглотнул, хлопая глазами.       — Так.       Циин продолжил с той же серьёзностью:       — Как ты сказал ранее, я твой единственный союзник, твоя самая сильная карта, твой самый мощный артефакт…       Старший бог слабо припоминал, как орал в бешенстве что-то подобное, пытаясь сломать каменный нос Повелителя огня. Брови Инь Юя потянулись медленно к переносице.       — Всё так…       Но не успел он подобрать слов для резоного вопроса, к чему же всё это было, как юный бог прильнул к его губам в поцелуе.       Со стороны данная сцена казалась высасыванием жизни из небожителя, ибо губы Циина действовали не хуже проклятой канги. Инь Юй отчаянно трепыхался под ним, пытаясь упереться руками и ногами в плечи и колени младшего бога, дабы оторвать его от себя, но те предательски соскальзывали. Тогда он перешёл на откровенные удары руками по плечам и кудрявой голове. Всё это сопровождалось возмущённым мычанием.       Почувствовав удары, Циин недовольно остановился, отпрянув меньше, чем на фень.       — Ты ведь согласился. И тогда на суде Шисюн говорил, что чувствует… — горячим шёпотом начал было юный бог, но Инь Юй уже со всей силы отпихивал его ногами, как можно дальше, сгруппировавшись как дикое насекомое.       — Да Господи ты боже мой! — закричал он, со стоном хватаясь за свою челюсть. — Не в этом дело! Ты мне чуть губы не оторвал! Ичжэнь, это просто ни в какие ворота…       Циин уставился на шисюна в изумлении.       — Ты отвратительно целуешься! — закончил старший бог, с беспокойством ощупывая свои губы.

***

      Спустя какое-то время.       Безликий был повержен главным героем номер один, как и ожидалось. Небеса начали своё восстановление с нуля. Теперь не было ни дворцов, ни улиц. На горе расположились многочисленные небожители, сбившись небольшими группами вокруг столов с уцелевшими документами и артефактами.       Инь Юй выглянул из-за большого дерева и нашёл взглядом Се Ляня. Тот сидел за одним из столов, читая какой-то свиток. Изящные брови небожителя сошлись на переносице. Чтобы он ни читал, это ему не нравилось. Не увидев нигде поблизости своего шиди, Бог Запада вздохнул и отправился к принцу. Склонившись в приветственном поклоне, он сразу начал с самого главного, что хотел сказать ему уже некоторое время:       — Спасибо, Ваше Высочество.       — О, Ваше Высочество Инь Юй, вы здесь, — удивился Се Лянь. — За что вы благодарите меня?       Повелитель Запада искренне улыбнулся.       — Как за что? За то, что вы одолели зло, что сулило уничтожить всех нас.       Принц ответил печальной улыбкой, но Инь Юй продолжил.       — Когда Собиратель Цветов вернётся, я обязательно навещу вас снова, чтобы поблагодарить и его лично. — Ему показалось, что на словах о возвращении Князя Демонов, взгляд принца немного просветлел.       — Я рад, что с вами всё в порядке. — Се Лянь ненароком посмотрел на запястье бога. Инь Юй потёр руку в том самом месте, где когда-то красовалась Канга и ответил:       — Да, не без участия моего шиди.       — Не сомневаюсь. — Улыбнулся Се Лянь. — Вы теперь вернётесь на небеса? Знаете ведь, что решение о вашем изгнании пересмотрено…       — Пожалуй, нет, — выпалил Повелитель Запада, не дав принцу договорить. Се Лянь вскинул брови.       — Тогда чем вы собираетесь заняться?       — Насчёт этого, я думаю, что за это время мало успел увидеть всего в мире смертных. Я хотел бы исследовать его поподробнее. Знаете ведь, Ваше Высочество, этот мир совершенно удивительный, я чувствую себя, будто заново родился и так мало ещё всего о нём знаю. — Он одарил принца загадочной улыбкой.       — О, признаться, я думал, что вы желаете вернуться на небеса к божественным обязанностям, судя по тому, что я слышал…       — О, нет. Я пересмотрел свои взгляды на это. Иногда тот, кто отчаянно хочет быть богом, рискует умереть, сожалея о своей жизни, в чужой войне. Следовательно, в божественности меня больше ничего не привлекает.       Се Лянь слабо рассмеялся.       — Сдаётся мне, это будет означать, что Его Высочество Циина тоже тяжело будет застать в небесных чертогах… — справедливо заметил он.       Упоминание шиди сначала заставило улыбку сойти с лица Инь Юй, сменившись беспокойным выражением, но затем он о чём-то задумался и наконец ответил:       — Также как один верующий всегда следует за своим богом, нет ничего плохого в том, чтобы один бог последовал за простым человеком.       После, когда Инь Юй уже попрощался, наследный принц ещё не раз мыслями возвращался к его словам про верующего.       Слинять быстро и незаметно не вышло. Бог Запада уже собирался покинуть местное сомнительное собрание чиновников, как перед его глазами появился лидер его топа, генерал Мингуан. Пэй Мин одарил Инь Юя хитрой улыбкой.       — Ваше Высочество, уже уходите? Я думал, вы задержитесь хотя бы ненадолго.       — Ох, к сожаления, нет. Очень много дел, — пролепетал Бог Запада, оглядываясь по сторонам, стараясь отделаться от Пэя.       — Вы что же, даже не собираетесь объясниться?       — О чём вы? — Инь Юю пришлось отвлечься от своего контроля за местностью.       — Как о чём? — удивился Мингуан. — Сначала на суде после того переполоха вы клянётесь перед всем небесным двором, что влюблены в Его Высочество Циина, а потом на горе Тунлу падаете в мои объятия? Я ни в коей мере не осуждаю вас, — улыбнулся Пэй, — и не в моем характере порицать людей за их личную жизнь. Лишь хотел узнать, как могу быть полезен Его Высочеству… Смею заметить, что ваша женская форма… — начал было генерал, но его перебил появившийся из неоткуда Циин, по обыкновению растрёпанный. Он сдул непослушную прядь с волос.       — Шисюн. Я тебя искал.       «Твою мать, как я его проглядел!»       — Нам надо идти, — резко выдал юный бог и, схватив Инь Юя за запястье, потащил прочь.       Удивлённый Пэй прокричал что-то вслед про изысканный вкус и потрясающие навыки…       Руки Ичжэня задрожали. Он остановился на месте, не оборачиваясь, сжимая свободную ладонь в кулак. Но уже через пару секунд он снова пошёл вперёд, ведя за собой Инь Юя. Старший бог заметил, как, не оборачиваясь назад, Циин поднял правую руку, выставив средний палец. Генерал Пэй озадаченно уставился на молодого бога, в то время как Инь Юй залился хохотом.       — Шисюн бы назвал это обстоятельствами, в которых лучше не вступать в драку, — объяснил Циин, и старший бог не мог не согласиться.       — Ты прекрасно обучаешься всем приемам, — всё ещё продолжая хохотать, подтвердил шисюн.       — Вот именно, — выпалил Циин, остановившись, глядя Инь Юю в глаза. — Я всегда всему быстро учусь.       После небольшой паузы он спросил:       — Ты собирался спуститься вниз без меня?       — Ага, — честно ответил старший бог и поймал на себе откровенно растерянный взгляд. Что-то внутри него сжалось, и он добавил, — в этот раз ты же спустился бы меня искать, ведь так?       — Я бы и тогда спустился… — начал было Циин. — Я же не знал, что шисюн будет так зол, что начнёт сражаться с лесными животными…       И он снова заставил старшего бога разразиться хохотом.       — Лоси быстрые как гепарды! — заверил он.       Инь Юй снова пошёл вперёд, теперь уже утягивая шиди за собой. Ему пришлось высвободить запястье и взять Ичжэня за ладонь.       — Как же я пойду вниз без своего шиди, моей козырной карты, лучшего артефакта, золотого слитка небес… — в его тоне многие могли бы услышать усмешку, но Циин лишь сильнее сжал ладонь, обвивая пальцы шисюна, и последовал за ним.

***

      — Кстати, те слова, что ты прокричал императору во дворце, что за заклинание это было? Он сразу исчез… — воодушевлённо заметил шиди.       — О, это очень древнее заклинание, изгоняет всякую нечисть. Работает не всегда и не на всех, но я всегда считал, что даже если так…       — Это не повод не попробовать? — продолжил за него шиди.       — Именно!