Система второстепенного героя.

      Двое юношей зашли в постоялый двор. Оба отличались прямой осанкой, светлой кожей и приятными глазу, хоть и не яркими, нарядами. Это говорило об одном — будущие постояльцы не бедны, потому хозяйка поспешила наспех вытереть руки о фартук и вооружиться деловой улыбкой.       После формальных приветствий, один тот, чьи кудрявые локоны были собраны в частичный хвост, сказал:       — Нам нужна комната и ужин.       — Две комнаты! — возразил второй с прямыми тёмными волосами, ничем не украшенными. — И ужин.       — Конечно, конечно. Я провожу молодых господ наверх, — воскликнула хозяйка и чуть ли не побежала к лестнице.       Когда один из юношей расплатился с ней золотым слитком, та чуть не подпрыгнула на месте. Она кинулась вниз со скоростью света, командуя помощнику срочно приниматься за ужин.       — Что готовить то? — устало спросил мужчина средних лет в таком же фартуке, что и хозяйка, по-видимому его супруга.       — Всё! — воскликнула она, спрыгивая с лестницы.       — Как это всё?       — Доставай всё, что есть, тебе говорят! Молодые господа голодные, не слышал что-ли! — принялась бранить его жена, укутывая золотой слиток глубже в слои платья.              Тем временем наверху Ичжэнь зашёл в комнату шисюна вслед за Инь Юем.       — Я уже сказал тебе. Нет, значит нет, — отчеканил, старший бог.       — Но почему? — возмутился Циин, закрывая за собой дверь.       Этот диалог продолжался весь путь, и Инь Юй уже порядком устал от него, потому медленно вздохнул и уселся на пол, уперевшись руками позади себя.       — Ну, вот скажи. Зачем тебе учиться целоваться?       Циин опустился на пол напротив Инь Юя, скрестив ноги.       — Я не хочу снова делать больно шисюну, когда поцелую его вновь, — без всякого смущения выдал юный бог, глядя в глаза Инь Юю.       — Что, если я вовсе не собираюсь целоваться с тобой снова?       Шиди ничего не ответил, но опустил взгляд.       Стараясь сменить тему, старший бог принялся рассуждать вслух:       — И всё же не пойму. Как генерал Пэй узнал меня в женском обличии…       — Ничего удивительного, — отозвался его шиди, пожимая плечами. — Шисюн ведь был самим собой даже в женском облике.       — Разве? Мне казалось, я сильно поколдовал над внешностью… — Он поднял взгляд вверх, вспоминая свои труды. — Цвет волос, форма носа, губы: всё было совершенно другое.       — Глаза остались те же, такие же уставшие, как взгляд нашего наставника в монастыре. К тому же, шисюн, когда сердится, всегда морщит нос вот так… — Циин скривился, стараясь показать, как это делает старший бог, но вышла гримаса едва ли привлекательная. Инь Юй застыл с непередаваемым выражением лица, глядя на это. — А когда улыбается… — продолжил шиди, — то на щеке справа появляется такая ямочка каждый раз. К тому же шисюн постоянно вздыхает хотя бы раза три в час, всегда громко и медленно, и сжимает губы, когда задумался о чём-то, вот так… — Циин снова изобразил жест, на этот раз он получился у него лучше.       — Ты, на удивление, внимателен… — заметил старший бог, непроизвольно касаясь своей щеки пальцем.       «В самом деле, есть ямочка? Почему я не замечал…»       Он вздохнул снова, но на этот раз, поймав себя на середине процесса, постарался сделать это не так громко и заговорил тихо, глядя на своего шиди.       — Ичжэнь, пойми, то, что ты чувствуешь — ты чувствуешь к своему шисюну, которым я когда-то был. Но разве ты не заметил, что я сильно изменился в последнее время, будто стал другим человеком?       «Я не тот, кто тебе нужен.»       — Заметил, — согласился Циин. — Но раньше я не чувствовал ничего такого к шисюну. Я всегда уважал тебя и хотел тренироваться вместе с тобой, но даже после того случая с доспехами я не чувствовал ничего того, о чём ты говорил на суде. Но потом, когда ты появился в моём дворце и после… — юный бог задумался о чём-то, глядя куда-то в сторону, — я никогда прежде не видел шисюна таким смелым.       — А до этого, я что, был трусом? — удивился Инь Юй.       — Нет, шисюн всегда храбро сражался. Я не это имел в виду. Но раньше ты всегда подолгу обдумывал план, придумывал стратегию, остерегал меня, когда я действовал раньше времени. Но на горе Луаньцзан и после шисюн громко кричал, ругался, менял решение одно за другим, делал то, что считал нужным, когда хотел. Мне всегда казалось, что шисюн хоть и честен со мной, но не говорит всего, о чём думает. А после путешествия на гору ты говорил так много всего, что я даже не всё понял.       Старший бог не мог этого видеть, но сейчас на его щеке и правда появилась та самая ямочка, что он минуту назад так отчаянно искал.       После небольшой паузы, шиди вернулся к теме, от которой не мог отвлекаться надолго.       — Если ты не хочешь показывать на практике, то хотя бы расскажи, что я делаю не так, — потребовал он.

***

      «Поверить не могу, что я в самом деле этим занимаюсь.»       Инь Юй поднял одну левую ладонь на уровне лица.       — Представим, что указательный и средний палец — это губы. — Сложив вторую руку на подобии клюва, он медленно сжал ими указательный палец левой руки. — Вот так. Обычно люди касаются губ друг друга вот так, сжимая поочередно или как захочется. Ты же делал вот так. — Он раскрыл правую руку, теперь на подобии монстра, и напал ею на левую, пытаясь отгрызть пальцы второй руки, растерзывая их, изображая рычащий звук на фоне.       Ичжэнь свел брови, глядя на эту сцену.       — Прямо так?       В этот момент Инь Юй, увлекшись, уже забил насмерть правой рукой левую, и та бездыханно упала на пол.       — Ну, почти так, — заверил он. — Может, не такими движениями, но смысл тот же. Было адски больно! Это тебе говорит человек, которому перед этим переломали кости и отрубили руку.       — Прости. — Циин снова опустил взгляд в пол. — Я не хотел делать шисюну больно. Я просто был так рад, что ты в порядке, что я снова увидел тебя, когда очнулся. Я очень хотел тебя поцеловать…       Послышался новый усталый вздох.       — Я покажу тебе всего один раз, ясно?       Брови младшего бога потянулись вверх, а глаза широко раскрылись, на лице застыла улыбка. Он хотел было потянуться к своему шисюну, но тот его тут же остановил.       — Ни в коем случае! Не двигайся. Я сам покажу тебе, как делать, а ты при этом не смей шевелиться, понял?       Циин застыл на месте, согласно кивнув.       Инь Юй коснулся бронзового топора на поясе младшего бога.       — Если ослушаешься и снова сделаешь мне больно, я клянусь, что воткну тебе его между ребер, понятно?       — Понятно.       Инь Юй осторожно потянулся к своему шиди, тот в свою очередь и правда замер, но вот его губы слегка дрожали. Старший бог, едва касаясь, сжал сначала верхнюю губу Циина, затем нижнюю, плавными и почти невинными движениями, будто целовал статую, которую нельзя было запачкать. В момент, когда он уже собирался отстраниться с победным «Как-то так», он почувствовал, как что-то холодное коснулось его руки. Эта была рукоять топора. Ичжэнь вложил оружие ему в ладонь, в то время как он сам потянулся вслед за шисюном, не давая тому отстраниться.       «Понял он, куда там!»       Инь Юй крепко сжал руку на топоре, но движения его шиди были осторожными и едва ощутимыми, а сами губы Ичжэня задрожали ещё сильнее. Старший бог не заметил, как позволил ему увлечь себя этими плавными движениями, чувствуя на своей коже горячее дыхание. В момент, когда поцелуй уже стал становиться менее невинным, и послышались влажные звуки, в дверь постучали.       — Ваш ужин, молодые господа!       Инь Юй со всей силы оттолкнул шиди, и тот покатился кубарем в стену напротив. Когда хозяйка открыла дверь, она увидела, что один из постояльцев застыл посреди комнаты с топором в руках, пока второй лежал у противоположной стены вверх ногами, сдувая кудрявые пряди с лица.       Женщина ахнула, чуть не выронив поднос из рук.

***

      В другой день Циин вдруг резко спросил:       — А какого было целоваться с генералом Пэем?       Не подумав, Инь Юй ляпнул:       — О, да тот целуется как бог.       — Как бог? — удивился Циин. — Боги целуются не так как люди или демоны?       — Нет, я не это имел в виду, — затараторил Инь Юй. — По крайней мере, все демоны или боги, о которых я слышал, целуются плюс-минус одним способом. Я имел в виду, что он как рыба в воде. Ещё бы, он ведь знаменитый сердцеед.       На лице младшего бога появилась тень напряжения.       — Тебе было приятно целоваться с ним?       — Да я не об этом. Это не о том, приятно это или нет, а просто о том, что он что-то как-то там так ловко делал, что ты толком и не успеваешь понять, что случилось. Не бери в голову в общем, — сдался он.       — Значит, мне нужны ещё тренировки. — Ичжэнь снова сделал шаг, и расстояние между богами стало катастрофически маленьким. Инь Юй попятился, но упёрся спиной в стену.       — Хватит с тебя тренировок. Ты меня не послушал и двигался без разрешения! — воскликнул он голосом явно более высоким, чем ожидал.       — Было неприятно? — Циин сверлил взглядом его губы.       — Не то чтобы, просто… — старший бог снова вздохнул.       — Если шисюну не так приятно, как тогда с генералом Пэем, то значит, мне нужно попрактиковаться ещё. Прошу, позволь мне… Я стану лучше, обещаю.       Уверенный взгляд юного бога не оставлял никаких сомнений, что так оно действительно будет. Чему бы он не обучался, он овладевал навыками быстрее многих, отдавая всего себя практике.       — Я не сказал, что было неприятно… — начал было Инь Юй, но замолк.       Услышав его, шиди аккуратно коснулся пальцами подбородка старшего бога, и их лбы легонько стукнулись друг от друга. Инь Юй почувствовал на своих губах горячее дыхание Циина.       — А ну не смей! — воскликнул старший бог, выставив указательный палец между их губ, тем самым сбрасывая со своего подбородка руку шиди.       — Почему? — искренне протянул Ичжэнь, нежно касаясь губами «защищающего барьера» в виде пальца. — Ведь шисюн сказал, что это приятно, почему тогда нет? Мне тоже было очень, очень, очень приятно. Хочу ещё.       — Ну и что! Нам вовсе не обязательно целоваться! — возмущался старший бог всё громче, пытаясь перекричать стук своего сердца.       Ичжэнь перевёл взгляд на поднос с едой, что стоял недалеко от них на столе.       — Богам вовсе не обязательно есть, но мы едим…       — Потому что голод никуда не уходит, — перебил его Инь Юй. — Он мучителен.       Шиди перешёл с пальца на подбородок старшего бога, осторожно целуя его.       «Да какого чёрта ты делаешь».       Дышать Инь Юю становилось всё тяжелее.       Циин коснулся уже уголка его губ всё так же медленно, всё ещё моля о разрешении, об одном лишь небольшом движении, звуке, взгляде, который, наконец, позволит ему. И это случилось. От удивления губы Инь Юя непроизвольно разомкнулись, и шиди счёл это приглашением, прижимаясь к ним в поцелуе. Впрочем, в этот раз его не оттолкнули.

***

      Они тренировались уже несколько дней подряд, пока в какой-то момент шисюн не отпихивал Циина и не отправлял в свою комнату. Инь Юй уверял себя, что это лишь тренировки, шиди всё равно не отстанет пока не отточит мастерство. Хотя с каждым разом он всё меньше и меньше верил в собственные убеждения.       Сегодня «тренировка» затянулась, и юный бог позволил себе коснуться руками талии Инь Юя, с мелкой дрожью в пальцах, притягивая его к себе. И старший бог почувствовал «это».       «Твою мать! Код красный! У него стояк!»       Инь Юй отскочил на метр, как ошпаренный.       Проследив за взглядом старшего бога, Циин преисполненный чувством вины, но без тени смущения проговорил:       — Я не контролирую это. Прости, это скоро пройдёт.       — Это уже случалось раньше, когда мы…? — старший небожитель потёр рукой напряжённый лоб.       — Каждый раз, — честно ответил Ичжэнь, — и каждый раз, когда я вспоминаю или думаю о шисюне…       Инь Юй зажмурился, с трудом выговаривая слова:       — Ты делал это, думая обо мне?       — Делал что? — удивился шиди.       Старший небожитель открыл один глаз, уставившись на Циина с недоверием.       — Ну делал это… Чтобы все проходило?       Юный Повелитель Запада пожал плечами.       — Обычно я просто жду, когда оно само пройдёт. Раньше это случалось очень редко и всегда быстро проходило, но теперь, когда думаю о шисюне, ждать иногда приходится несколько часов…       — Погоди, что? Часов? Так, стоп. Ты что, никогда не справлялся с этим иначе? Не касался себя? — челюсть старшего небожителя медленно поползла вниз.       Шиди отрицательно помотал головой.       «Невероятно...»       — Точно, мы же выросли в монастыре… Путь самосовершенствования и все дела. Знаешь что?! — собравшись с духом, воскликнул он. — Этот Путь самосовершенствования полный отстой, то есть, не лишён изъянов, я хотел сказать. А ты уже досовершенствовался до Бога Верхних небес, одного из самых могущественных, так что можно уже забыть о запретах монастыря. Тебе уже некому и нечего доказывать, твой дух и без того силен. Если чувствуешь, что не проходит, сделай это, и станет легче.       — Как?       «Ну уж нет! Что, что, а учить тебя этому я точно не буду!»

***

      Десять минут спустя.       «Смотреть в глаза, только в глаза, только в глаза!»       Инь Юй и правда не сводил взгляда с глаз шиди, пока командовал:       — Просто коснись сначала через одежду и почувствуешь, как приятно…       «Не верю, что я это делаю. Какого чёрта…»       Судя по тому, как нервно сглотнул Циин, он послушался наставления и всё почувствовал.       — Теперь опусти руку внутрь одежд и просто двигай ладонью так, как больше нравится. Видишь, никаких особых указаний и техник здесь нет! Всё, как я и говорил.       Он бы и дальше продолжил ругаться на шиди за то, что тот уговорил его на этот «урок», но, заметив, как сильно дрожат губы Циина и как учащается его дыхание, замолчал.       Они сидели друг напротив друга. Инь Юй понял, что смотреть только в глаза больше не помогало и зажмурился, но и это не спасло ситуацию.              «Только не это, не говори мне, что ты из тех…»       Послышался откровенный глухой стон в перемешку с прерывистым дыханием.       «Из тех, кто так пошло стонет, когда кончает!»       Не открывая глаз, старший небожитель тут же схватил Циина за плечи и, развернув, вытолкал к двери. Тот еле успел подняться на ноги, чтобы просто не выпасть за дверь лицом вниз.       — Сука! Сука! Сука! — жалобно выпалил Инь Юй и рухнул на кровать животом вниз, уперевшись собственным возбуждением в одну из подушек.       «Кто же так стонет в присутствии других мужчин?»

***

      Следующие несколько дней никаких «тренировок» не было. Старший Повелитель Запада старался всячески избегать этой темы и выпроваживать шиди как только тот едва ли нарушал дистанцию между ними.       И в один день Циин не выдержал, когда Инь Юй пытался выставить его прочь перед ужином.       — Шисюн, я чем-то обидел тебя?       — Нет, с чего ты взял? — непринуждённо, как мог, спросил Инь Юй, подозревая к чему всё идёт. Он сел за стол, изо всех сил изображая заинтересованность в еде.       — Ты больше не помогаешь мне с тренировками, в боевых искусствах тоже упражняешься один и вообще не остаёшься со мной наедине, даже ужинаешь отдельно… Если тогда то, что я сделал, было так ужасно, то я больше не буду ничего подобного делать. Я прошу прощения.       Послышался громкий усталый вздох.       — Дело не в этом.       «Как же я ненавижу быть нечестным с тобой.»       Старший бог почувствовал как невидимые вожжи, которые держали его всё это время в опасной близости от поворота в сторону обрыва, вдруг ослабли. Ему даже показалось. что стало легче дышать. Инь Юй отодвинул стол, стоявший между ними, и, положив руку на шею шиди, притянул его к себе в поцелуе. После нескольких откровенных, влажных движений, он отпрянул, продолжив то, что начал говорить ранее:       — Дело в этом. — И опустил взгляд. Циин, проследив за ним, увидел, что его Шисюн предельно возбуждён. Ичжэнь притянул бёдра старшего небожителя к себе, заставляя того упереться в него естеством.       «Ай, пошло всё к чёрту!»       Запуская руку в кудри Ичжэня, Инь Юй снова потянул его на себя в поцелуе, тяжело дыша и откровенно прижимаясь бёдрами к телу шиди, к паху которого тоже уже прилила кровь.       — Оказывается, я тоже очень голоден, — проговорил он в поцелуй, пока его шиди блуждал руками у него на талии. — Ичжэнь, твои ладони, — он прервался на долгий поцелуй, — достаточно большие для нас двоих…ах…       Циин и правда был способным учеником, и Инь Юй не мог этого отрицать, особенно сейчас, когда еле дышал, касаясь с одной стороны членом горячей плоти шиди, а с другой его слегка шершавых пальцев.       — Вот так, — взмолился он на ухо юному богу, — ещё, вот так, ах, чуть сильнее, сожми здесь, да! Вот так, ещё, да, так…       Дальше руки бога задвигались так быстро и ловко, что Инь Юй больше не мог разговаривать. Он откинул голову назад, пока шиди целовал его обнажённую шею, обдавая её горячим дыханием.       Задрожав в руках своего шиди, старший бог кончил, впиваясь пальцами ему в волосы, оттягивая голову от своей шеи. Циин излился вслед за ним также, как и прежде с глухим характерным стоном, таким пронзительным, что старший бог поморщился от удовольствия второй раз, услышав его.

***

      Спустя три дня.       Повелители Запада питали одинаковую страсть к трём вещам: приключениям, тренировкам, хоть и к разным, и еде. Они ужинали в очередном постоялом дворе, и старший бог щедро запивал трапезу вином, как вдруг Ичжэнь сказал:       — Я видел во сне верующего, как возлюбленные проникали в тела друг друга, сливаясь в одно целое. Мы так…       На этих словах в лицо Бога Запада полетело всё вино, что успел отпить Инь Юй. В шоке брызнув напитком и сильно поперхнувшись, он прохрипел через силу, замотав руками:       — Не будем делать! Ни в коем случае!       Циин пожал плечами.       — Ладно.       Инь Юй замер с напитком в руке, боясь сделать очередной глоток, и не зря.       — А ртом? — поинтересовался юный бог.       — Тоже нет!       — М, ясно. Почему?       — Потому что… потому что это… — старший бог отчаянно пытался что-то придумать, но ничего не шло на ум.       — Потому что, что?       — Потому что такое делают только после свадьбы! — выпалил Инь Юй, наконец осушив бокал и со стуком поставив его на стол, довольный своим ответом.       — Ааа, — протянул Повелитель Запада.       После долгой паузы, старший небожитель спросил:       — Тебе разве не нравится то, как мы проводим время сейчас?       — Нет, мне все нравится, — заверил Циин, искренне, как и всегда. — Мне просто было любопытно.       Инь Юй отставил бокал и перебрался на другую сторону стола, устраиваясь поудобнее напротив шиди.       — Мы ведь вместе сражаемся с призраками и разными тварями, тренируемся и вместе получаем удовольствие.       При упоминания последнего, шиди громко сглотнул.       — Мне очень нравится, правда, — он потянулся в поцелуе к Инь Юю, а руками опустился к его бёдрам. Чувствуя прилив возбуждения, старший бог задышал чаще, переходя на шепот.       — Правда?       — Мгм, — невнятно согласился шиди сквозь поцелуй, — нет ничего приятнее, чем ощущать, как ты дрожишь у меня в руках, задыхаясь от удовольствия, прося ещё… Никогда ничего лучше не испытывал.       Инь Юй тихо рассмеялся.       — Это мы ещё посмотрим, — он проскользнул под одежду к своему шиди и коснулся его горячего члена.       Глаза Циина округлились. Прежде только он касался их обоих. Теперь рука шисюна обвивала его плоть и медленно двигалась по всей длине. Ичжэнь закусил свою губу, а затем резко остановил Инь Юя, схватив за запястье.       — Не надо…       — Что? Почему? Я сделал тебе больно? — растерялся старший бог.       Циин замотал в головой, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.       — Если ты сделаешь ещё хотя бы движение, я не выдержу и…       — Кончишь? — продолжил Инь Юй в замешательстве. — Разве не в этом смысл?       — Не так быстро, — настаивал юный бог, — как только всё закончится, ты выставишь меня за дверь, а мы так мало времени провели вместе. Хочу ещё целовать тебя…       На лице старшего небожителя появилась небезызвестная ямочка. Разжимая свободной рукой хватку Ичжэня, он продолжил, вырывая стоны наслаждения у своего шиди, чувствуя, как горячая сперма потекла между его пальцев. Инь Юй поцеловал Циина в губы.       — Не выставлю. Сегодня я собираюсь провести тест-драйв божественного тела.       — Что?       — Хочу узнать на сколько оргазмов подряд способен бог. Мы не уйдём никуда отсюда, пока не сможем двигаться… — прошептал Инь Юй, увлекая шиди в новый влажный поцелуй.

***

      — Что мы здесь делаем? — спросил старший Повелитель Запада, щурясь от солнца, пытаясь разглядеть сцену в паре чжанов от них.       — Ты же расстроился, что мы застряли в той ловушке призрака леса на юго-западе и пропустили праздник середины осени. Поэтому мы здесь. Это то представление, что верующие поставили в тот день.       Над сценой красовалась вывеска с названием «Заклятье и Небесный топор.»       — Над неймингом бы им, конечно, ещё поработать, — прошептал Инь Юй. — Я расстроился, потому что это был твой день рождения, и я хотел посмотреть, как в твою честь в небо поднимутся фонари. Говорят, в этом году их было больше шести сотен!       «Хотелось впервые в жизни увидеть это.»       — В твою честь тоже ведь запускали фонари, — заметил Циин, не особо интересующийся цифрами.       — Я даже не вошёл в первую десятку, хотя и не стремился, конечно. Думаю, мне запускают их лишь с тобой за компанию, но меня это и не особо волнует, я и на небесах то не появляюсь толком. Кстати, почему мы здесь сегодня? Представление же завтра. Они, вроде, только репетируют, — справедливо заметил Инь Юй, видя, как мужчина со свитком в руке бранился на актёра, который не мог ударить деревянным топором по руке другого актёра как следует.       — Во время представления здесь будет слишком много народу. Я просто хотел увидеть, как выглядит постановка.       После этих слов старший бог увидел, как актёры нелепо отыгрывали чувственный поцелуй в разгаре пьесы.       «У них там, что были скрытые камеры что-ли? Откуда все всё знают?»       Но игру актёров прервал опять строгий голос мужчины со свитком.       — Герой номер один, ты сначала кричишь заклинание, а потом уже вы целуетесь. Ты что, не выучил реплику? Повтори заклинание.       — Герой номер один? — переспросил Инь Юй у шиди. Тот сначала пожал плечами, а потом указал на спину одного из актеров.       — Видишь?       На простых рубахах актёров виднелись крупные иероглифы цифр, нарисованные чернилами, видимо, для удобства распределения ролей и позиций на сцене. Тот, что отыгрывал Безликого на спине имел цифру «3», тот, что всё никак не мог ударить деревянным топором как следует, цифру «2», а тот, что не выучил реплику заклинания, цифру «1».       — Погоди, герой номер один, это тот, что играет меня? — изумился Инь Юй.       — Ну, да.       Старший Повелитель Запада застыл со странной блаженной улыбкой на лице, слегка раскрыв рот, медленно моргая.       — Я — герой номер один?! Ты это видел? Я Герой номер один! Невероятно! — он закричал во весь голос, тряся Циина за плечи, и подпрыгнул на месте так, что младшему богу пришлось его ловить. Когда он его поймал, младший бог оказался зажат между рук и ног Инь Юя. Ноги старшего Повелителя Запада, который буквально запрыгнул на своего шиди, обвивались вокруг его торса, а руки вокруг головы, которую Инь Юй на радостях щедро усыпал поцелуями. Цюань Ичжэнь не мог в таком состоянии видеть ни сцену, ни что бы то ни было ещё, он лишь улыбался утыкаясь носом в одежду шисюна, мысленно хваля себя за идею посмотреть эту репетицию спектакля.       — Точно, я же совсем забыл про твой подарок! — воскликнул Инь Юй, отвлекаясь от расцеловывания кудрявой макушки.       — Я уже получил от шисюна подарок. — заверил его младший бог.       — Правда? Когда? — удивился старший бог, но уже секунду спустя вновь погрузился в свои понятные только ему одному личные празднования, в очередной раз увидев актера с единицей на одежде. Он широко расставил руки и откинулся назад, уставившись на бескрайнее синее небо трёх миров. Будь он в менее ловких руках, в такой позе уже наверняка свалился бы кубарем назад, но Ичжэнь крепко держал его.       «Выкуси, механическая стерва! Я — герой номер один!»       Конец.       Посвящается всем главным героям своих жизней. Никогда не сдавайтесь или сдавайтесь, это иногда тоже необходимо. Делайте, как считаете нужным. Любите себя.