Система второстепенного героя.

      Сутулясь и еле передвигая ногами, путник, чьё лицо скрывала тёмная накидка из плотной ткани, пробирался по горному хребту.       Эта дорога была коротким путём из одного небольшого поселения на Западе к городку покрупнее, в более южных землях. Хоть в горах и лежал снег круглый год и дул грозный ветер, местные жители всё равно выбирали именно этот путь, так как в обход дорога занимала долгие месяцы, а через хребет можно было добраться всего за трое суток. По крайней мере, они так делали раньше. Крепкие и сильные мужчины, главы семей отправлялись в крупный город за продовольствиями и лекарствами, купцы отвозили свои товары и вели торговлю, но теперь всё изменилось. Вот уже несколько месяцев хребет не видел ни одного путника, так как больше десятка человек отправились через гору в путь и не вернулись. Те, кто пошли следом на поиски пропавших или их тел, тоже не вернулись обратно. Люди были напуганы, пользовались теперь обходной дорогой и молили богов о помощи. И, к счастью, среди них оказался кто-то достаточно любопытный, чтобы заинтересоваться пропажей каких-то купцов и загадочным хребтом-призраком. К тому же, у этого бога был довольно свободный график, чтобы соваться туда, куда ему вздумается, поэтому сейчас он изо всех сил изображал измождённого путника в горах, ковыляя по дороге.       Повелитель Запада увидел в дали небольшую хижину. О ней ему рассказывали местные. Хижина была построена здесь ещё много лет назад и служила перевалочным пунктом для путников. Вот только из окон виднелся яркий свет, очаг в доме горел. От хижины веяло теплом и уютом. Она манила к себе, словно мышеловка в ожидании грызуна. А внутри и правда оказалось своего рода лакомство.       Когда Инь Юй постучался, дверь ему открыла юная девушка, платье которой хоть и походило на изысканный наряд императорской наложницы, но едва ли перекрывало плечи и декольте. Слои ткани хаотично осыпались на руки девушки, обнажая белоснежную кожу, кое-где заманчиво покрытую румянцем. Юная красавица выглядела соблазнительно, неряшливо, будто только что проснулась. Девушка хлопала длинными ресницами, поправляя растрепавшиеся волосы, изо всех сил стараясь сдержать зевоту.       «Зверь всегда впадает в спячку после того, как наелся.»       — Ох, простите, что потревожил. Я и не знал, что здесь уже кто-то есть. Думал, здесь давно никого не было…       — Что вы, это вы меня извините за такой внешний вид. Дорога выбила меня из сил, и я даже не помню, как уснула здесь.       После того, как небожитель вошёл в хижину, девушка любезно угостила его чаем. Впрочем, Инь Юй лишь вежливо поглядывал на напиток в кружке, не собираясь пить или есть то, что предлагают в «сахарном домике».       — Куда вы держали путь? — поинтересовался он.       — О, мы с моим братом вольные музыканты. — Девушка указала взглядом на изысканно выполненный Гуцинь, стоящий в углу. — Он сказал, что в городе на Юге дела идут хорошо, и я еду присоединиться к нему. — Как только она договорила, ещё одна часть платья скатилась по её плечу, хоть она и делала вид, будто пытается поправить одеяние.       «Вот только вы не вольные музыканты, а простые грабители, и оба были убиты местными жителями ещё много лет назад.»       Перед походом на гору любопытный бог расспрашивал местных о всех историях, что когда-то случались на хребте, и одна особенно привлекла его внимание. Это был рассказ о том, что когда-то в этих землях, чтобы пересечь хребет и другие дороги, которые образовывали торговые пути между селениями, необходимо было нанимать охрану, так как здесь орудовали мелкие разбойники. После выяснилось, что грабителями были двое: брат и сестра. Оба были искусными лучниками и нападали всегда исподтишка лишь на мелкие повозки, разворовывая имущество жителей. Вот только однажды отчаянный купец, на глазах которого забирали всё нажитое непосильным трудом бросился на грабителей. Местные говорили, что брат и сестра всадили в него десятки стрел и даже проломили луком череп, но, будучи рослым и могучим мужчиной, купец убил двоих голыми руками.       С тех пор, много лет дорога по хребту и считалась безопасной, вот только призракам свойственно возвращаться в места, где они погибли, и где их гнев становится сильнее.       Девушка коснулась руки небожителя, ласково поглаживая тыльную сторону его ладони.       — Ох, ваши руки совсем ледяные. Может, вам лучше подвинуться к очагу. — Голос её мастерски изображал беспокойство.       Очаг как раз находился позади неё.       Инь Юй схватил искусительницу за запястье.       — Дело в том, что ваша рука едва ли теплее моей, что неудивительно для призрака…       Брови девушки изогнулись, а на лице появилась выражение, полное презрения.       — Ты всё знал и всё равно вошёл сюда. — Она вырвала своё запястье из рук бога и рассмеялась. Двери и окна хижины задрожали с неприятным скрипом.       — Ну, твоего брата, как я вижу здесь нет…       После этих слов лицо девицы исказилось ещё сильнее. Теперь на нём невооружённым глазом можно было разглядеть гнев.       — Нужен он мне! Паршивец, ушёл на круг перерождения, видите ли, без меня! Все вы, мужчины, безрассудные кретины. Даже ради сестры он не смог постараться…       Теперь уже призрак схватил небожителя за запястье и с силой потянул на себя. Не ожидая такой прыти от неё, Инь Юй не успел среагировать и, пролетев через стол, приземлился на пол у ног девушки. Та опустила на его грудь ступню, придавливая тело мужчины к полу.       — Идиот, мог бы сначала развлечься, а потом уже стать ужином… — прошипела она, одарив Инь Юя взглядом полным наигранной жалости.       Небожитель улыбнулся.       — Не хотелось это признавать, но мои вкусы сильно изменились в последнее время, да и я уже развлекаюсь… — он дёрнул её за щиколотку, и девушка полетела к нему на пол.       — Думаешь, я не справлюсь без брата?! — взревела она, пока только что лоснящиеся каштановые локоны превращались в спутанные клоки угольного оттенка. Кожа девушки стала серой и твёрдой, она впилась острыми как кинжалы когтями в шею Инь Юя. — Я разорву тебя на части. О чём ты только думал, когда шёл сюда совсем один… — зашипела она ему на ухо, высовывая язык и скаля зубы.       — О, милая, жаль тебя огорчать, но я не путешествую один…       После этих слов послышался странный звук. Девушка вскинула голову, в тот же миг та слетела с плеч. То был свист летящего топора. Духовное орудие снесло не только голову злобного призрака, но и рассекло дом на две половины поперек, словно срезав верхний слой пирога. Крыша и верхняя часть стен начали валиться внутрь. Теперь на Инь Юе сверху сидел уже безголовый труп девушки, пока его к тому же заваливало обломками хижины, под его оглушительный крик:       — Да твою же за ногу! Ичжэнь!

***

      Раскидывая ногами обломки хижины, старший бог поправил дрова в очаге. Ичжэнь стоял над отлетевшей головой призрака с топором в руках. Девушка, даже будучи в таком виде, продолжала плеваться угрозами и различными проклятиями.       — Да, добей ты уже её ради всего святого, голова и без того болит, — пожаловался Инь Юй, и младший бог воткнул топор в вопящую голову, но та, кажется, стала только громче орать ругательства.       — Сволочи проклятые! Одни — бесполезные трусы, что убегают на тот свет без родных, другие — жалкие создания, что бьют хрупких девушек! — взревела она с топором поперек черепа, высовывая длинный синий язык, что извивался, как змея.       — Хрупкие девушки не валят людей пачками, как ты. Если говорить откровенно, то ты и при жизни то не была паинькой. Чудо вообще, что твоему брату удалось пройти на круг перерождения… — парировал старший бог.       — Ах, ты! Да как ты смеешь, скотина! Притащился с этим извергом. Ну, так что же ты думал, что я тут совсем одна? — зрачки призрака закатились внутрь глазниц, оставляя дрожать лишь бело-синее яблоко глаза. Она зашипела.       — Ичжэнь, осторожно! — крикнул Инь Юй, но не успел.       Младший бог как раз тянулся к топору, чтобы достать и воткнуть по новой, и в этот момент призрачная голова затряслась, как будто в последней конвульсии, а её длинный язык обвился вокруг запястья небожителя, оставляя тёмный кровавый след, словно от открытой раны.       Старший бог кинулся на неё, с тем, что был у него в руках, с кочергой, и отшвырнул голову словно бейсбольный мяч. Та отлетела прямиком в очаг, и с под оглушительный визг и шипение призрака превратилась в горстку пепла.       Инь Юй схватил Ичжэня за предплечье, разглядывая след.       — Ты в порядке?! Ничего не болит? Что ты почувствовал? — второй рукой старший уже пытался раскрыть веки Циина пошире, чтобы заглянуть в зрачки. Младший небожитель не спешил отвечать, ловя каждое прикосновения Инь Юя.       — Всё хорошо. Было немного больно, но все нормально.       — Точно? — Всё ещё обеспокоенно оглядывая лицо и руки Ичжэня, старший бог вдруг обернулся и застыл на месте. — Нет, всё не в порядке…       Циин проследил за взглядом шисюна.       Вокруг хижины, что теперь выглядела как летний загон для скота, имея не стены, а лишь ограждения по пояс с каждой стороны, распространился густой туман, пропитанный тёмной Ци. В этом тумане стремительно разрастались огромные бутоны цветов.       — Сладкие, сука, узы… — заключил Инь Юй.       «Что там делал Се Лянь, чтобы спастись от этих тварей?!»       — Кровь! Нужна кровь! Твоя кровь! Моя кровь! Ичжэнь! — запаниковал небожитель, тряся младшего бога за грудки.       Спустя несколько минут, успокоившись, ему всё уже удалось облить «стены» хижины кровью и своей, и Ичжэня. Инь Юю почему-то казалось, что только его божественности может быть недостаточно. С помощью Циина они сотворили заклинание на крови, что должно было не дать «цветкам» войти.       Более десятка бутонов уже превратились в прекрасных обнаженных женщин, что буквально выстроились подле «стен», обиженно глядя на зачарованную кровь.       — Зачем же так, милый, впусти нас. Мы сделаем тебя счастливым… — манили они, грустно облокачиваясь на обломки ограждения.       Оба бога уселись на пол подле очага. И Циин смотрел на то, как цветки касаются своих нежных форм не то, чтобы с желанием, а скорее с любопытством.       — Ты как? Ничего не чувствуешь? Жар, например?       Младший бог пожал плечами.       — Нет, ничего такого. — Хоть его брови иногда и поднимались вверх, когда очередная «дама» поправляла упругий бюст.       «Хвала богам, тут ноль натуралов.»       Инь Юй выдохнул, откидываясь головой на стену. Затем его взгляд упал на запястье Ичжэня. Рана на нём выглядела в разы темнее и не спешила затягиваться.       — Уверен, что ничего не чувствуешь? Рука не болит?       Циин погладил ладонь шисюна, что заботливо легла на его предплечье.       — Уверен. Не болит. Печёт только немного.       Это была роковая ошибка. Один из цветков заметил, каким тёплым взглядом младший бог одарил своего товарища, и тут же поменял облик. Остальные проклятые создание повторили за ним. И теперь за «стенами» хижины их уже ожидали десятки обнажённых Богов Запада.       Обернувшись, Инь Юй громко выругался, испугавшись своих копий. Глаза младшего бога широко раскрылись. Увидев его реакцию, цветы начали новую «атаку», говоря сладким знакомым голосом:       — Иди ко мне, мой хороший… мой дорогой. Я так хочу тебя, пожалуйста, мой бог, возьми меня… — Они принялись распускать длинные локоны, касаться своих ключиц, губ, сосков и тянуться руками к паху.       — Ох ёпт! — Инь Юй тут же прикрыл своему шиди глаза рукой. — Не смотри. Помни, что нам нужно продержаться лишь до утра. Ты не должен выходить из хижины и касаться их ни в коем случае. Понял меня?       Циин кивнул, громко сглотнул слюну.       Теперь когда веки младшего бога были плотно зажмурены, распустившиеся бутоны заговорили громче голосом Инь Юя, завлекая небожителя. А, когда они начали откровенно стонать, старший Повелитель Запада поспешил закрыть своими руками Циину уши.       В личной духовной сети:       «Лучше тебе ничего не слышать. Всё будет хорошо. Нужно просто посидеть так. Ладно?»       Цюань Ичжэнь кивнул.       Они сидели так какое-то время, пока Инь Юй не заметил, что уши под его ладонями стали слишком горячими, а по шее младшего бога покатились капельки пота.       «Шисюн, здесь очень жарко. Я чувствую, как всё тело горит…»       «Вот, поддержи пока так»       Инь Юй приложил руки Циина к его ушам, а сам потушил очаг. Хоть ему и было прохладно на вершине горы в доме без крыши, всё же боги не могли замёрзнуть насмерть, насколько он знал.       Старший бог притянул колени к себе, обняв их.       Затем Инь Юй увидел, как руки и ноги его шиди дрожат, как и топор у него на поясе, подсвечиваясь золотым сиянием.       «Ичжэнь? Ты как? Что происходит?»       Шиди не отвечал, старший бог гневно обернулся на цветы. Один из бутонов обратился в обнаженного Циина и заговорил ласково уже с Инь Юем.       — Тебе опасно находиться там, дорогой. Иди лучше ко мне… Наш яд проник в самое сердце и пробуждает самое страшное чувство внутри воина, ярость… Чем сильнее воитель, тем сильнее эта жажда крови. Иди ко мне, я тебя защищу…       — Ой, да не пошла бы ты нахрен, — устало выпалил Повелитель Запада, снова оборачиваясь к шиди. Он погладил Циина по плечу, но младший бог отдёрнул руку, скрипя зубами.       «Шисюн, я не понимаю, что со мной… но это ненормально. Я чувствую будто…»       «Будто что?» — забеспокоился Инь Юй ещё сильнее.       «Будто что-то внутри меня сейчас взорвётся… и заберёт с собой всё вокруг…»       С этими словами младший бог убрал руки от ушей и впился ими в пол, кроша доски пальцами, будто те были сделаны не из дерева, а из бумаги.       Пол хижины затрещал.       Инь Юй принялся мысленно ругать себя, что так и не удосужился как следует разобраться в пополнении своих духовных сил, довольствуясь тем немногим, что появилось после разрушения канги, и полагаясь на божественную мощь своего шиди. Он корил себя за то, что они забрались так далеко на юг, всё дальше и дальше от своих земель, где их духовных сил было куда больше. Также он ругался на то, что не обзавёлся новыми игральными костями Князя Демонов, чтобы удрать отсюда. И теперь тот, на кого он привык рассчитывать, не мог контролировать свою духовную силу, не мог стать путём побега для них, не мог помочь своему шисюну и, что самое ужасное, не мог помочь даже себе.       Циин заговорил уже вслух, так как руками он прорубал доски пола, и в духовной сети не было смысла.       — Шисюн, мне так жарко… — шиди тяжело дышал, а хижина затряслась с новой силой, отзываясь на мощь бога.       — Можем попробовать снять барьер и отправиться на небеса, как думаешь, получится? — спросил Инь Юй, и лицо шиди исказилось гримасой сожаления. Юный Повелитель Запада редко бывал слаб, но всегда бесстрашно смотрел в лицо поражениям, но не сейчас, когда он не мог защитить дорогого ему человека.       — Прости, шисюн, но мы слишком далеко на юге, и я не уверен, что смогу контролировать духовные силы…       После этих слов внутри старшего бога что-то перевернулось. Он так привык полагаться на своего шиди, так привык пользоваться силой своего козыря и мощнейшего артефакта. А теперь, видя, как Цюань Ичжэнь извиняется перед ним за то, что не может в очередной раз спасти его задницу… Инь Юй вдруг почувствовал себя ужасно жалким и отвратительным.       Он взял горячее словно раскалённый уголь лицо Ичжэня в свои ладони.       — Ты и так уже спасал меня множество раз. Спасибо. Ты разрубил проклятую кангу, что убивала меня. Ты пробил брешь на дне океана между двумя мирами: призрачным и миром смертных, чтобы отыскать меня. Ты бурил чёртову гору целых двести лет, пытаясь меня спасти. Да ты даже поколотил смертных, которых я объел на рынке. Ты просил императора простить меня… Ты спасал меня множество раз, ты помогал мне и защищал меня, всегда следовал за мной. Тебе незачем передо мной извиняться… — он коснулся своим лбом лба шиди.       — Шисюн, я… Тебе лучше отойти, я не контролирую себя…       Циин ударил головой о каменную печь позади него, разломав её на части.       Послышался снова голос бутона, что носил облик Ичжэня.       — Беги, мой хороший, он сейчас всё здесь разнесёт… сравняет с землёй. Ярость Бога Войны страшна, тебе ли не знать…       — Да захлопнись ты уже! — взревел Инь Юй.       Он снова повернулся к шиди.       — Теперь моя очередь тебя спасать. Иди ко мне. — Старший небожитель потянул Ичжэня на себя, целуя его в губы.       «Боги, какой же горячий.»       Пока младший бог погружался в поцелуй, всё глубже и глубже, дрожа всем телом, Инь Юй, вырываясь из его объятий, принялся объяснять.       — Всё, что нужно, это снять напряжение. В тебе сейчас кипит ярость, вперемешку с возбуждением. Если от них избавиться, действие яда пройдёт.       Цветки за стенами недовольно заверещали, переходя на проклятия, подтверждая тем самым правдивость теории.       — Угу… — согласился Ичжэнь, уже не в состоянии вслушиваться, добравшись до белоснежной шеи своего шисюня, целуя жадно с громкими звуками.       В любой другой ситуации, Инь Юй обычно был против необходимости раздеваться полностью, но жар, исходящий от тела юного бога, был такой, что на заснеженной вершине горы Повелитель Запада ощущал себя как в жерле вулкана. Ичжэнь беспорядочно тянул вниз одеяния старшего бога, оголяя плечи и ключицы шисюна. Пока Инь Юй пытался разобраться с частью одежд на поясе своего шиди, Ичжэнь притянул его к себе за бёдра и усадил сверху. Теперь младший бог одной рукой уничтожал верхнее одеяние Инь Юя, а второй сжимал его ягодицы, притягивая всё ближе и ближе к себе.              Старший бог почувствовал, что его бёдра готовы пойти по швам в руках небожителя, и снова взял лицо Ичжэня в свои ладони. Но взгляд Циина был абсолютно стеклянным. Он смотрел на шисюна с обожанием и восторгом, но будто совсем не слышал.       — Полегче, ты меня раздавишь… — Инь Юй снова поцеловал шиди, и тот замычал сквозь поцелуй, что-то отдалённо напоминающее согласие.       Циин расправился с верхней одеждой шисюна, пока Инь Юй наконец-то добрался руками до его члена, который был по ощущениям ещё горячее, чем щёки и шея юного бога.       — Боги, да ты словно кипяток…       Послышались громкие глухие стоны божества, чей возбуждённый член ловко ласкали ладонью.       Цветы Сладких Уз:       […]       Пока влажные звуки заполняли пространство между двумя богами, Инь Юй свободной рукой пытался снять верхнее одеяние с младшего бога, боясь, что тот сварится в кожаном доспехе. Ичжэнь в свою очередь был увлечён кожей своего шисюна, целуя, кусая и сжимая всё, что видел. Добравшись до затвердевших сосков старшего бога, Циин влажными дрожащими губами коснулся одного, сжимая пальцами другой, и впервые услышал удивительный звук. Это его шисюн вскрикнул от неожиданности. Ичжэнь задрожал ещё сильнее, впиваясь губами в белоснежную кожу и касаясь уже горячим языком и зубами заветных мест, вырывая из уст старшего бога новые ещё более громкие манящие звуки.       Наконец обнажив своего шиди, Инь Юй спустился обеими руками к твёрдому органу, двигаясь всё быстрее и интенсивнее. Ему казалось, что он ощущал чуть ли не беспрерывную пульсацию у себя в ладонях, но долгожданного оргазма так и не случилось, в то время, как стены хижины от разлетающихся хаотичных волн духовной силы Бога Запада затрещали и посыпались на пол.       — Умоляю, кончай… — взмолился в страхе старший небожитель, и это была роковая ошибка номер два.       Возбуждённый до предела Ичжэнь из всего, что говорил его шисюн, казалось, услышал лишь эту фразу. Он потянул Инь Юя на себя за талию и сорвал с него нижние одеяния, сажая на себя уже боком. Теперь влажный и раскалённый до предела член младшего бога помещался между бёдер Инь Юя. Каким бы непривычным и странным не казался старшему богу этот вариант удовлетворения, сейчас он не собирался спорить. Циин, тяжело дыша, обвил его талию и бедро руками, насаживая на себя так, чтобы орган скользил между упругих мышц.       Уже спустя несколько минут кожа Инь Юя покраснела от трения и стала сильно щипать, звуки, которые он стал издавать, были похожи на жалобные мольбы. Циин тяжело дышал ему в шею, продолжая насаживать бога на себя.       — Так приятно… — еле слышно прошептал он. — Ещё сильнее, хочу ещё уже…       Инь Юй не разобрал, что бормотал его шиди, уткнувшись ему в шею, как вдруг почувствовал руку у себя на ягодице. Ичжэнь поднялся губами к ушам старшего бога, целуя кожу за ними и обдавая горячим дыханием всё вокруг.       — Здесь, так узко… — прошептал он, нырнув пальцем меж ягодиц шисюна.       «Нет, нет, нет!»       — Даже думать не смей! Ни за что! — воскликнул Инь Юй вслух, подпрыгнув на месте, чем сделал только хуже. Циин успел подхватить его за талию и, вновь потянув на себя, скользнул рукой к манящему месту.       — Да, да, прости… — тут же ретировался шиди, касаясь уже влажными пальцами отверстия.       — Я имел в виду не смазку! Ты можешь накаставать хоть вагон её у себя в руках или ещё где угодно, но не смей трогать мой зад! — Он хотел было выскользнуть из хватки шиди, но Циин зажал его словно в тиски одной рукой, погружая пальцы второй внутрь.       Инь Юй пытался вырваться, кричать, молиться, привести в чувства юного бога, но ответом ему был затуманенный взгляд дрожащего от возбуждения небожителя. Два длинных пальца погружались в старшего бога снова и снова, интенсивно растягивая его изнутри.       — Пожалуйста, Ичжэнь, остановись! Я клянусь, что, если ты засунешь в меня ещё хоть что-нибудь, я тебя убью! — как только он это сказал, с характерным влажным звуком в него погрузился третий палец. — Да твою же…!       Но по-настоящему вышел он из себя, когда почувствовал, как Циин приставил к отверстию головку члена. Глаза Инь Юя округлились. Он стал брыкаться изо всех сил как сумасшедший, рискуя сломать себе что-нибудь, но безрезультатно. Младший бог держал его крепко, тяжело дыша, готовясь войти внутрь.       — Я убью те… — Инь Юй не успел договорить, застыв с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами, так как Ичжэнь резко вошёл в него наполовину. Тело старшего небожителя словно прошибло током, ему казалось будто его вот-вот разорвёт на части, — Вытащи это из меня!       «Мои внутренности…»       Но младший бог его не слышал, притягивая Инь Юя ближе к себе, глубже погружаясь внутрь с глухим сдавленным стоном.       — Ах, шисюн, как тесно… так приятно…       Обезумев от удовольствия, Циин начал двигаться, насаживая старшего бога на свой член всё быстрее и быстрее. Вперемешку со стонами удовольствия он что-то непрерывно бормотал на ухо своему шисюну, но тот не в силах был сейчас что-либо слышать.       Ичжэнь развернул Инь Юя к себе спиной, подхватывая рукой его ноги, прижимая к себе старшего бога ещё сильнее. Он начал быстро и теперь в этой позе ещё более глубоко двигаться с громкими характерными звуками.       Старшему небожителю казалось, что член внутри него сейчас пробьёт его живот насквозь. По всему его телу ручьём лились струйки пота, пальцы ног сильно сжались пока окончательно не занемели. С каждым новым толчком он обнаруживал, что из его уст раздаются до ужаса пошлые жалобные стоны, которые он никак не мог контролировать. Шиди безжалостно, до одури жадно и страстно имел своего шисюна, пока тот постепенно безвольно обмякал в его объятиях.        Инь Юй проклял всё и всех на свете, даже собирался молиться всем богам, демонам и прочим созданиям, чтобы те четвертовали Бога Запада Циина, если бы только его не пугала унизительная перспектива быть найденным голым и беспомощным на вершине горы в разрушенной хижине, не способным вырваться из хватки Ичжэня, что изо всех сил вбивался в него.       — Я больше не могу, когда это прекратится… — взмолился он. Богу Запада казалось. что прошла целая вечность, — ради всего святого, остановись, кончай уже…       Не в силах больше это выносить, Инь Юй взял всё в свои руки. Он обернулся к младшему богу и, потянувшись к нему, прильнул к влажным губам. Жадно целуя своего шиди, он заговорчески умолял:       — Ичжэнь… кончай, прошу тебя… — потребовался ещё один глубокий поцелуй и послышался стон младшего бога сквозь губы его шисюна. Циин содрогнулся всем телом, жадно притягивая к себе Инь Юя. — Да, не в меня же!       Старший бог почувствовал, как орган внутри него запульсировал, извергая горячую жидкость, что залила его нутро…       «Я тебя точно убью!»       Выбравшись из объятий своего шиди, Инь Юй поспешил отползти прочь на четвереньках, как вдруг Циин схватил его за щиколотку. Старший бог обернулся и увидел, что шиди не похож на того, кто пришёл в себя и готов рассыпаться в извинениях. Кожа такая же красная и горячая, рана на руке такая же яркая, взгляд столь же мутный, а возбуждение даже после оргазма никуда не прошло…       — Ну уж нет…       Ичжэнь потянул его за ногу, привлекая обратно к себе в объятия…

***

      Повелитель Запада очнулся на мягкой постели в небольшой уютной комнате. Увидев перед собой до боли знакомое лицо, Инь Юй, что есть сил, с диким ором отпихнул Циина, и тот улетел в противоположную стену. Отметив, как далеко отлетел младший бог, Инь Юй с облегчением осознал, что он уже находится глубоко на западе, где все его небольшие духовные силы всё же при нём в полном объёме. Ичжэнь не сопротивлялся и ударился о стену словно оловянная кукла, затем медленно поднялся и осторожно, не вставая с колен, поплёлся к кровати шисюна.       — Прости меня… — юный бог не поднимал головы и выглядел мрачнее тучи, — умоляю, шисюн, прости меня…       В этот момент Инь Юй заметил, что на кровати подле него лежит топор Циина. Не обращая внимания на мрачные извинения младшего бога, он спросил, выгнув бровь:       — Почему он здесь?       — Ты уже приходил в себя несколько раз… — покорно отвечал Ичжэнь.       — И?       — Ты бил меня пока не выбивался из сил настолько, что снова терял сознание.       — Это похоже на меня…- Инь Юй устало потёр голову, пытаясь восстановить в памяти последние часы.       — В прошлый раз, когда ты меня колотил, ты сказал, что простишь меня, только после того как отрубишь мне руки и ноги, привяжешь на шею верёвку и протащишь за неё на телеге по всем трём мирам.       — Начинаю вспоминать… — старший бог скрестил руки на груди, глядя на сидящего на коленях у кровати Ичжэня. Младший бог смотрел в пол, пока его руки, дрожа, хватались за одежду на коленях так, что костяшки побелели.       Гнев, распирающий Инь Юя, казался ему более чем оправданным, и даже многочисленные пинки по груди и голове младшего бога не способны были унять эту ярость. Старший бог понимал, что Ичжэнь не полностью себя контролировал во время оправления сладкими узами, но всё равно закипал от злости.       — И поэтому ты всучил мне свой топор? Какой толк от отрубания твоих конечностей? Ты бог, они быстро отрастут снова. Думаешь, я правда только поэтому прощу тебя за то, что ты измывался надо мной всю ночь, к тому же на обозрение этих гнусных созданий?!       Ичжэнь сильнее впился ногтями в свои колени и заговорил тихо, не поднимая взгляда.       — Я выкорчевал их всех утром, когда пришёл в себя. Они больше никому не смогут причинить вред и тем более рассказать…       Глаза старшего бога сузились в хитром кровожадном взгляде, но Циин не мог этого видеть.       — Надо было мне вернуться на небеса. Я слышал от наследного принца, что генерал Пэй интересовался, как у меня дела… — Инь Юй изо всех сил имитировал непринуждённый тон, глядя куда-то в сторону.       После этих слов Ичжэнь впервые поднял голову и уставился на него широко раскрытыми глазами. Старшему богу было тяжело понять, что именно крылось за этим взглядом. Циин сжал пальцы так сильно, что ткань одежд на его коленях разорвалась, а на коже показались ярко алые следы. Он решительно произнёс.       — Я откажусь от божественности.       — Что?! — чуть не поперхнулся собственным вопросом Инь Юй. — Зачем?!       Теперь от вписывающего в него взгляды шиди, старшему богу стало не по себе.       — Если стану обычным смертным, мои конечности не отрастут, — выдал младший бог решительным тоном.       Инь Юй не сразу понял, о чём говорит его шиди, а, когда до него дошло, он схватил лежащий рядом с кроватью поднос, на котором был кувшин с водой, и принялся дубасить шиди этим подносом по плечам и голове.       — Ты из ума выжил?! Откажется он божественности! Чтобы я смог полноценно отрубить ему руки и ноги?! Это, по-твоему, повод, чтобы отказаться от божественности?! Это так ты решил проблему?!       Ичжэнь подставлял руки, закрываясь от подноса. Инь Юй знал, что его шиди не просто бросается словами на ветер, а потому злился ещё больше.       — Шисюн, погоди, пожалуйста. Я не договорил.       — Говори! — Инь Юй застыл, запыхавшись с подносом в руках, всё ещё готовый пуститься в новую атаку в любой момент.       — Оставь мне ноги, — попросил серьёзно Циин, и брови старшего бога поползли вверх всего на мгновение, но затем снова сошлись на переносице в гневной гримасе.       — Что?! Уже передумал?! Ноги всё-таки жалко? Понял, что сморозил глупость?!       Ичжэнь посуровел.       — Без ног я не смогу следовать за тобой, и я стану обузой для шисюна…       Руки с подносом в них медленно опускались вниз.       — Как ты защитишь себя без рук? — раздражённо спросил Инь Юй, но прикусил язык, вспомнив, с кем он говорит. Напротив него сидел юноша, который вознёсся своей волей, а не небес, который две сотни лет бурил проклятую гору, который пробил насквозь морское дно, который одной лишь рукоятью от меча разрубил кангу… В глубине души старший бог понимал, что, вероятно, Циин сражался бы и ногами, или даже зубами, не хуже, чем руками, но сейчас было важно совсем не это.       Поднос упал на пол, а Инь Юй взял в руки бронзовый топор, что сиял божественной мощью, и увидел, как глаза Ичжэня загорелись надеждой.       — Значит, шисюн всё-таки простит меня?       — Я не собираюсь ничего тебе отрубать! — взревел старший бог, возвращая духовное орудие. — Убери это от меня. И ты не будешь отказываться от своей божественности, иначе, клянусь, я тебя точно убью! — Циин, хлопая глазами, принял топор и убрал на пояс.       — Ты не отправишься на небеса? — тихо спросил он.       И всё же, больше всего младший бог боялся не монстров, войн или поражений, а того, что его шисюн оставит его. Инь Юй устало вздохнул и выдал уже спокойнее.       — Я подумаю над этим.       Выражение лица юного бога снова стало беспокойным.

***

      Успокоившись, двое богов отправились в лес поупражняться в стрельбе из лука. Когда старший Повелитель Запада собирался уже выстрелить, Ичжэнь вдруг резко спросил:       — Должны ли мы теперь пожениться?       — Что?! — Руки бога резко опустились вниз, и стрела, выпущенная Инь Юем от неожиданности, пробила ему ступню. Подтягивая конечность к себе, он, скача на одной ноге, с громким воем упал на листву. — Это ещё почему?!       Циин уже был подле него, нежно касаясь ноги, посылая в рану духовную силу, пока старший бог вынимал стрелу, глядя на него с недоумением.       — Ты же сам сказал, что люди занимаются таким только после брака…       Ичжэнь услышал шлепок. Это Инь Юй громко стукнул себя ладонью по лбу и молча откинулся на листву с окровавленной стрелой в другой руке.