Это мой кот

      Муан почувствовал, что что-то не так, ещё с момента, когда особенно упорно ластящийся к нему Ши Ён вдруг с виноватым видом объявил о грядущей командировке. Он не уточнил, сколько времени она займёт, и неожиданно настойчиво отмёл предложение Гая отправиться с ним. Даже не обиделся на вопрос, будет ли Ши Ёна сопровождать в поездке Ю Си — просто заверил, что нет. Хотя у них уже была ссора из-за глупой Муановой ревности, сейчас он будто даже с пониманием отнёсся. Или слишком ругал себя за то, что должен оставить Гая надолго. Ши Ён не говорил, как надолго, но обещал писать письма, да был вдвое нежнее, чем обычно, и пару дней до отъезда от Муана почти не отходил. Обнимал, целовал, перебирал волосы, а ночами… словом, дал понять, что предстоящая разлука его очень сильно расстраивает.       После отъезда он действительно исправно писал письма каждый день, жаловался, что безумно скучает, рассказывал, чем занимался, и ощущение неправильности происходящего смазывалось.       А потом в кабинете зельеварения грохнул взрыв.       Вообще, Муан мог бы даже остаться не в курсе — их с Шеном кабинеты далеко, и никогда он особенно не интересовался делами коллеги. Но Рэн, особенным тактом не отличающийся и имеющий на Шена зуб, быстро разнёс новость по всей школе. По его словам выходило, что зельевар, жаждущий экспериментов, варил что-то особенно опасное и не справился. Неизвестно точно, пытался он создать некое известное зелье или же нечто своё, но эффект оказался… сногсшибательным.       Слухи охватили замок, в котором пока ещё не было учеников, зато собрались уже все работники. Люди перешёптывались, вспоминая магический эксперимент, унёсший жизнь сестры Шена, и в своих рассуждениях заходили довольно далеко, вплоть до заявлений, что такого человека просто нельзя допускать до работы с детьми — а ведь зельеварение было обязательным предметом с самого первого курса!       Отчасти Гай был согласен с этими высказываниями. Он тоже считал, что кому-то со столь противным характером не стоит взаимодействовать с детьми. Но подключаться к шушуканьям не стремился — только поделился этой новостью и своими мыслями по этому поводу с Ши Ёном. Тот в ответном письме согласился и пошутил, что Гаю стоит подсидеть коллегу и занять его место (и учить детей не ерунде вроде зелья забывчивости или морочащей закваски, а приготовлению рагу, что явно полезнее в жизни), и на этом любопытство Муана иссякло.       Следующие пару дней Шен не покидал покоев, и посещали его только Шиан да целители. А потом, за пару дней до начала учебного года, когда уже стал расползаться новый слушок, будто в этом году профессор зельеварения сменится, Шен всё-таки явился во всём своём великолепии, разом заткнув рты сплетникам.       И… он был странным. Что-то неуловимо неправильное было в его поведении. Подначки других он игнорировал (вместо того, чтобы привычно резко осадить). Гая тоже, но… было что-то в его взгляде… Сам не зная почему, поймав его на себе впервые, Муан вспомнил о Ши Ёне. Может, сказывалось то, что он успел сильно соскучиться — не видел своего ненаглядного уже несколько дней, а последней темой, которую они обсуждали в письмах, как раз оказался профессор зельеварения. Но с того момента взгляд нет-нет, а стал цепляться за коллегу.       Это походило на помешательство. Не понимая, что не так, Гай всё чаще смотрел на Шена, а чем больше смотрел, тем больше думал о Ши Ёне. Видел жесты, взгляды, слышал на удивление беззлобные колкости… усмехался, наблюдая, как хмурится чужое лицо одним особенно ранним утром — прямо как у его Ёна, когда тот не высыпался…       Возможно, проблема была в том, что Муан действительно слишком скучал. Но чем больше он думал о происходящем, тем сильнее крепли подозрения. Разве не странно? Сначала Ши Ён срывается в неожиданную командировку. Потом у Шена происходит взрыв, и он начинает вести себя иначе. Ладно просто вести! Но ведь ещё были жесты, взгляды, интонации! Очень, очень сильно напоминающие Ши Ёновские, и вот совсем не свойственные самому Шену! А в плюс ко всему этому, он даже не выдал ни одного ядовитого комментария в вечер приезда детей и распределения первокурсников по факультетам!       Муан не мог это игнорировать. И решил проверить.       Конечно, он понимал, что, если он прав, то должны быть причины, почему это происходит, и что ему следует быть осторожным. Поэтому действовать оставалось только в самое тихое и спокойное время — ночью. В случае, если он ошибся, Гай готов был во всём сознаться Ши Ёну и выпросить прощение любым способом (если, конечно, склочный коллега вообще позволит ему уйти целым). Успокаивая себя этой мыслью, Муан принял облик кота и проскользнул в спальню Шена.       Это было ужасной наглостью, за которую истинный хозяин комнаты мог бы без труда открутить его кошачью голову, прекрасно понимая, кто к нему заявился. Он даже был бы прав. Но если Гай не ошибся… то объясняться придётся не ему.       В комнате не горел свет, было совершенно тихо. Чуткий кошачий слух уловил тихое сопение. Не такое, как у Ши Ёна, но это всё ещё не было гарантией, что Муан не прав в своих догадках. Нужно было убедиться. А для этого… пришлось нарушить чужое уединение.       Проскользнув мимо перегородки, увитой плющом, Гай осмотрелся. Кровать нашлась быстро. На ней спал Шен. Точнее, выглядел он как Шен, но чем больше Муан смотрел, тем сильнее крепли его сомнения. Как минимум потому, что человек, лежащий на кровати, очень знакомо свернулся калачиком. Именно так спал Ши Ён в уже далёкие времена, когда они ещё ночевали врозь. Он будто мёрз, и в душе смотрящего на него Гая всегда возникал неодолимый соблазн схватить его в охапку и прижать к себе, согревая. Иногда, не удержавшись, Муан целовал его в висок и получше укрывал. Со временем, когда спать они стали вместе и никак иначе, Ши Ён оказывался в крепких и очень тёплых объятиях. Больше он не сворачивался калачиком, даже закидывал на бедра Гая ногу, а через туловище перекидывал руку, словно обнимая огромную подушку, да утыкался лицом в тёплую грудь — ради его комфорта Муан даже совсем отказался от ночной футболки или майки.       С тех пор Ши Ён никогда не спал один, и привычки его могли поменяться, так что это всё ещё не гарантировало, что Муан прав. Чтобы убедиться, ему всё же нужно было зайти ещё дальше.       Белой вспышкой он пересёк комнату и вскочил на постель. Его прыжок немного потревожил чужой сон — спящий человек завозился. Глаз он так и не открыл, зато зашарил рукой по постели, а когда Гай, поддавшись зову интуиции, подставился под прикосновение — аккуратно сгрёб ближе к себе.       Такое положение тоже было довольно привычным. Когда Ши Ён спал плохо, но они ещё не делили на ночь общую постель, Муан позволял себе такую бесцеремонность: обращался котом, ложился любимому под бок и громко мурлыкал. В конце концов Ши Ён успокаивался, обнимал кото-Гая, уткнувшись ему носом куда придётся — в голову или загривок — и остаток ночи досыпал отлично.       Поэтому, когда «Шен» сквозь сон уверенно зарылся носом в белую шерсть, Муан уже точно знал, что был прав. И заурчал — для Ши Ёна. Пусть спит, соскучился же по совместному сну, может быть, даже сильнее возлюбленного. Что же до объяснений… всё это утром.       

* * *

      Проснулся Муан первым, как и всегда. В огромное окно вовсю пробивался свет, даря возможность рассмотреть лицо лежащего рядом человека. Чужое лицо, на котором было очень знакомое и родное выражение. Ши Ён улыбался, посапывая, и ресницы его едва заметно трепетали, выдавая, что ему что-то снится. Что-то приятное, так что будить его сразу не хотелось.       Рассудив, что это отличный шанс застать его врасплох, Гай легко выскользнул из чужих рук и, не слезая с постели, обратился человеком. Тут же придвинулся ближе, обнял привычно, и Ши Ён мгновенно обхватил свою «подушку» и зарылся лицом Муану в грудь. Ощущения были иными — кожа соприкасалась не с кожей, как обычно, а с одеждой, — так что он чуть нахмурился, но всё же быстро расслабился, так и не проснувшись. Гай чмокнул его в макушку, отмечая, что человек в его объятиях пахнет непривычно — ни как Ши Ён, ни даже как Шен, — и прикрыл глаза. Они врали: что-то в голове противилось таким действиям, тело в его руках было другим, ощущалось странно, и привычное положение рук и шеи оказались неудобными. И вместе с тем нутро требовало, тянуло прижаться теснее, зарыться носом в волосы и доспать ещё часик так. Или разбудить своего драгоценного человека щекотными поцелуями и ласковыми касаниями. Губы почти зудели, так хотелось скользнуть ими по мягкой коже. Но… пока нельзя. Только после того, как Ши Ён всё подтвердит.       Пришлось довольствоваться объятиями. Впрочем, это уже немало.       Человек в бережных объятиях завозился спустя почти полчаса. Зажмурился, прижался сильнее, прячась от света и будто пытаясь отвоевать ещё пять минуточек сна. Потом всё же заморгал осоловело, ткнулся губами Муану в подбородок. Отодвинулся, поймал лукавый взгляд…       — …       Момент осознания чётко отразился в его взгляде. Испугавшись, Ши Ён — теперь уже абсолютно точно он — так резко отпрянул, что в следующее мгновение сверзился с постели. Даже объятия и реакция Гая не спасли от столь бурной реакции.       — Ты!.. — очень возмущённо запыхтел Ши Ён-Шен, подскочив, и обвинительно ткнул пальцем в Муана.       Будь это настоящий Шен — смог бы выглядеть угрожающе даже в таком виде (вероятно, даже успел бы уже схватить палочку и воткнуть Гаю в глаз — это было бы неудивительно). Но гневливость этого человека только вызывала в душе нежность и безграничное тепло. Муан против воли улыбнулся, и Ши Ён тут же ощетинился, будто ёжик иголками:       — Какого чёрта ты делаешь в моей постели, профессор Муан?! Пойди прочь!       Что ж, это было даже хорошо. Интонации и обращение были верными. Только взгляд подводил: чёрные глаза смотрели скорее с испугом, чем с возмущением, и без толики нежности в самой глубине зрачков не обошлось. Ши Ён, при всём своём старании вести себя как взбалмошный и противный характером зельевар, не мог задавить то, что чувствовал к любимому человеку, как не мог этого и спрятать. Во всяком случае, пока.       — Пришёл проверить свои подозрения, — спокойно поведал Гай и не без демонстративности расправил белую мантию, сбившуюся от действий Ши Ёна.       — Какое ещё подозрение заставило тебя ввалиться в мою комнату? — возмутился тот. — Ещё и ночью? Как ты посмел?! — «Шен» помолчал, отчаянно пытаясь подобрать достойный аргумент. — Что на это скажет директор Ир?       Ещё одна промашка. Настоящий Шен бы никогда не приплёл имя брата и больше того — он терпеть не мог его вмешательства. Все проблемы предпочитал решать сам, и даже обращения по фамилии к себе не позволял — ни коллегам, ни даже ученикам.       Муан молчал. Он знал Ши Ёна, знал и то, что совсем скоро тот сам себя выдаст. «Шен» же продолжал бушевать.       — Профессор Муан, твоя наглость переходит все границы! Немедленно уходи!       — «Выметайся», — поправил Гай.       — Что? — растерялся собеседник.       — «Выметайся». Шен со мной не церемонится.       — Вежливостью я подчёркиваю твою наглость! — буркнул Ши Ён. Он мог бы ещё много ругаться, но позиции уже начал сдавать. — Ты совсем охамел! Я сказал тебе катиться отсюда!       — Уже лучше, — Муан одобрительно хмыкнул, но вместо того, чтобы подчиниться, только подобрался ближе к «Шену», не слезая с его постели. — Убеди меня, что я не прав, и что ты совсем не рад меня видеть, и тогда я уйду.       — Ни в чём я тебя убеждать не обязан! — Ши Ён фыркнул уже куда спокойнее, или даже… смиреннее. Но тут же добавил в голос яда. — Что скажет твой неумёха, когда узнает, что ты с утра пораньше валялся в чужой постели? Ещё и в постели недруга?       Муан мог бы отметить, что Шен понятия не имеет о ставшей своеобразной шуткой «ревности» Ши Ёна, и у него не было причин сейчас это приплетать. Но вместо этого он просто продолжил молча смотреть в чужое лицо. Чужое, но прячущее за собой его Ши Ёна. Чем сильнее тот старался доказать, что он — Шен, тем хуже у него это получалось. Точнее, говорил он правильно — и с нужной интонацией, и слова неплохо подбирал, но… Что-то неуловимо родное окутало Гая. Казалось, если он подождёт, то морок развеется сам собой, и на месте этого чуждого облика окажется родной сердцу. Случись так, Муан тут же сгрёб бы своего драгоценного в объятия и расцеловал, прежде чем перейти к расспросам. Но лицо перед ним оставалось тем же. Неудивительно, конечно, если он правильно понял, как так вообще вышло.       «Шен» всё продолжал ругаться, даже не ударив ни разу «наглеца» (хотя настоящий бы уже давно устроил чужаку трёпку), когда Гай не удержался и глупо улыбнулся:       — Я соскучился.       Предприняв ещё парочку попыток отвертеться (которые разбивались о непробиваемо-счастливый вид Муана), «Шен», в конце концов, всё же сдался.       — Ну и что меня выдало? — недовольно спросил он и скрестил руки на груди. Очень в Ёновской манере, уже не пытаясь прикидываться. — Как быстро ты вообще понял?       Гай призывно распахнул объятия и, пока Ши Ён усаживался рядом и устраивался в его руках поудобнее — другое тело требовало непривычного расположения — стал размышлять, вспоминая то первое, что заставило задуматься о самой возможности подмены. Наконец, Муан решил.       — С первого твоего взгляда на меня. — Ши Ён тут же отодвинулся и непонимающе посмотрел на него, и Гай тихонько рассмеялся, притягивая возлюбленного к себе. Но зрительный контакт прерывать не стал, любуясь — глазами чужими, но смотрящими очень знакомо. Странное это было чувство. — Ты не знаешь, как на меня смотрит Шен, да и думаю, даже так ты бы не смог смотреть на меня иначе. Ты меня любишь. Я вижу это в твоих глазах, привык видеть. Вот и тут — увидел, как ты на меня посмотрел в первые минуты, пусть и недолго, и сердце ёкнуло.       Ши Ён шумно выдохнул, больше пытаться отстраниться не стал. Отводить взгляд тоже. Выждал пару секунд, наслаждаясь, а потом всё же ухмыльнулся:       — А как это на тебя Шен смотрит?       Он пытался напустить на себя сердитый и, может быть, ревнивый вид, но всё же видно было, что он играет. Муан на эту выходку только головой покачал.       — Так, будто я его утомляю одним своим существованием.       — Вот так? — уточнил Ши Ён и попытался изобразить похожий взгляд. Гай тихо прыснул: получилось не то чтобы плохо, но его возлюбленному явно не хватало Шеновой мрачности и способности одним только взглядом убедить оппонента, что тому стоит прямо сейчас сброситься с Астрономической башни. — Ну что?       — Всё отлично, — улыбаясь, заверил Муан и потянулся, чтобы заправить прядку, упавшую на лицо собеседника. Ши Ён такой длины никогда не носил, но почему-то сейчас Гаю подумалось, что ему бы очень пошёл такой вид. А он сам бы с огромным удовольствием заплетал возлюбленному волосы в косы или другие, более сложные и красивые причёски. Было бы просто очаровательно.       Вполне понимая, что Муан покривил душой, Ши Ён не стал настаивать на более честном ответе. Вместо этого он вновь устроился в его объятиях и сам обвил чужую талию руками.       — Почему не сказал сразу? — тихо спросил, вслушиваясь в дыхание Гая, который не упустил возможности стиснуть своего драгоценного человека в медвежьих объятиях. Он на самом деле успел очень сильно соскучиться.       — Ну, я ведь тогда только заподозрил, но ещё не был полностью уверен. Просто странно это всё было. Твой внезапный отъезд и тот взрыв в кабинете Шена…       — Это он сам сделал! — быстро вставил Ши Ён, и Муан рассмеялся — без насмешки, умилённо, а потом продолжил:       — В общем, даже когда всё вроде бы сложилось, всё равно была большая несостыковка. Точнее, я просто не мог придумать ни одной причины, по которой вы стали бы делать что-то подобное. Я даже сейчас не понимаю. Но я всё же стал наблюдать и довольно быстро увидел тебя. Жесты, интонации, мелкие привычки… нетрудно было догадаться, что все странности — никакое не совпадение. Поэтому пришёл сюда — убедиться окончательно. А ты во сне обнял меня так… что у меня сомнений больше не осталось.       Ши Ён помолчал, ёрзая в руках Гая, пытаясь найти то самое положение, в котором будет так же уютно, как бывало в его настоящем обличии. Шен был выше и шире в плечах, и «самозванец», кажется, всё ещё не свыкся с новыми габаритами.       — Что ж… взгляд — поправимо, буду реже на тебя смотреть, — Муан возмущённо фыркнул. — Жесты… тут сложнее. Шиан думает, что «я» частично потерял память, но изменение жестов и движений это всё же не объяснит. Он пока волнуется и, вероятно, не замечает, или вовсе игнорирует несостыковки, но рано или поздно ведь начнёт замечать. Ты… со стороны ведь виднее! Есть у Шена какие-то характерные жесты? Позы?       — Зачем ты вообще в это ввязался? — осознав, что Ши Ён ничего сам объяснять не станет, не удержался Гай. И верно — его собеседник удивлённо моргнул, будто только теперь поняв, что ему вообще-то нужно объясниться.       — Ох, это… только не ругайся. Шен попросил прикрыть его.       — И ты согласился по доброте душевной?       Ши Ён отодвинулся, в этот раз даже выпутавшись из объятий, посмотрел на Муана чуть уязвлённо. Он ведь в самом деле частенько помогал просящим, даже тем, с кем был никак не связан. Шен же был ему знаком, не совсем уж посторонний человек… и всё же не настолько Ши Ён сердобольный! Это так и читалось в его глазах.       — Нет, конечно! Я должен был. Буквально! Помнишь, он мне помог в итоге с зельеварением?       — Одну тетрадь дал! — Гай возмущённо фыркнул.       — Ну… в ней было очень много полезного. Даже удобные методы для запоминания рецептов! И вообще, дело ведь не в тетради! Мы с ним… ну, знаешь… заключили своего рода… магический контракт? — Ши Ён говорил всё тише, а под конец прикрыл один глаз и принял ну очень виноватый вид. Муан, искренне не представляя, как ему реагировать на такую новость, молча смотрел в ответ. Это немного воодушевило незадачливого самозванца-Шена, и он продолжил уже быстрее и увереннее. — Ничего серьёзного, и условия поменяются, теперь он мне должен! Он обещал помочь нам с оформлением брака… официально.       В этот раз Гай чуть нахмурился, и Ши Ён осёкся.       — Оставь, пожалуйста, мне хоть что-нибудь для проявления инициативы, — вздохнул Муан. Теперь уже он выглядел уязвлённо.       Он знал, что с хорошими связями в Министерстве можно и немного… расширить рамки закона. Только у него из связей была лишь одна Эра, которая в заведении друзей среди коллег не особенно преуспела, а сама занималась слишком далёкой от законодательства сферой, и сил её было недостаточно, хотя она и пыталась помочь брату. У представителей же семьи Ир связей было не в пример больше, так что Шен в самом деле мог поспособствовать небольшой поблажке для Муана с Ши Ёном. Только вот опять выходило, что развитием их отношений занят Ши Ён. Гай чувствовал себя бесполезным.       Уловив его настроение, «Шен» игриво улыбнулся (на этом лице знакомая улыбка смотрелась странновато, но не плохо), провёл пальцами по плечу возлюбленного и сместился к груди.       — Разве братец Гай редко проявляет инициативу?       Нетрудно было догадаться, к чему он клонит. И в обычных обстоятельствах Муан бы тут же поддался и инициативу проявил: сжал в объятиях, поцеловал настойчиво, уложил на постель… Но рядом с телом Шена ему становилось… неловко. Даже со знанием, что под этим надменным обликом таится образ его драгоценного, любимого, очаровательного и неизменно влекущего Ши Ёна, то особое желание растворялось, едва появившись. В ощущениях царило нечто неправильное. Будто этот раздражающий Шен стоит рядом и наблюдает, чтобы в любой момент выскочить и обвинить в распутстве или чём похуже.       — Я… — попытался объясниться Гай. Под испытующим взглядом это получалось ну очень плохо. — Я не…       — Не можешь? — догадался Ши Ён.       Взгляд его стал совсем непроницаемым, в чёрных глазах не отражалось ни одной потаённой мысли, и Муану оставалось лишь гадать, что на уме у этого человека. Читать его в чужом облике, когда он строго контролировал себя и следил за жестами и собственным взглядом, оказалось совсем непросто. И всё же врать ему было бы неправильно. Гай кивнул. «Шен» опасно прищурился:       — Скажи-ка, братец Гай, тебе так важно, как я выгляжу? Это что-то сильно поменяло?       Вкрадчивость его тона легко выдавала, что он провоцирует. Не стремится подловить и упрекнуть, лишь… подтолкнуть. Муан закрыл глаза. Они всё продолжали его обманывать, путать. А обманываться он не хотел.       Его губ коснулись чужие — раньше, чем Гай успел что-то сделать. Он не стал противиться, позволил, приоткрыл рот, разрешая углубить поцелуй. Сам притянул чужое тело ближе, но вновь замер. Человек в его руках ощущался иначе. Крупнее. Другой изгиб спины, разлёт плеч, тепло кожи и… запах. Обострённый из-за кошачьей животной формы нюх всегда отмечал больше.       — Что? — Ши Ён разорвал поцелуй. Его не порадовала возникшая пауза. Он тоже очень скучал и хотел восполнить то, чего ему не хватало все эти дни. Но и настаивать на продолжении он не смел.       — Дай мне немного времени, — вздохнув, попросил Муан. В душу его вгрызлось чувство вины, но он ничего не мог с собой поделать. — Мне на самом деле неважно, как ты выглядишь, просто… будь это кто-то незнакомый, может, было бы проще… Но Шена я знаю, и это так странно ощущается… Умом я понимаю, что это ты, но тело… оно привыкло реагировать на твой настоящий облик, но уж никак не на Шена. Прости.       Ши Ён фыркнул и снова обнял Гая. В своей манере, но несколько крепче привычного.       — Что ты за человек, — наигранно-недовольно хмыкнул он и Муан непонимающе вскинулся. — Даже в такой ситуации не даёшь повода для ревности.       Теперь Гай улыбнулся. Ему чудилась в словах возлюбленного толика упрёка: сам-то грешил ревностью, и далеко не всегда у неё были причины — объективные или не очень. На самом деле, Ши Ён едва ли действительно хотел упрекнуть, ведь злопамятностью он не страдал и, хоть ревность возлюбленного его зачастую раздражала, относился к такой стороне Гая терпеливо.       — Я не против, если ты поревнуешь меня немного, — сводя дело к шутке, пробормотал тот. Набравшись смелости, он позволил себе зарыться носом в «Шеновы» волосы.       — Ты не хочешь, чтобы я ревновал, — по-настоящему уверенно объявил Ши Ён. — Потому что если я сочту, что у меня есть для этого основания…       — Ты не станешь меня удерживать силой, — Муан покачал головой, так и не оторвавшись от чужой макушки щекоча его своим дыханием. «Шен» взбрыкнулся, но не всерьёз. — Я знаю. Правда, не хочу. Но я и не дам тебе на то оснований, не дам подумать, будто мне может быть интересен кто-то ещё. Потому что такого человека не существует.       Его тон тоже был серьёзным, не оставляя места сомнениям.       — Даже Шен? — мстительно уточнил Ши Ён. Гай понял, что очень зря вздумал его дразнить, и тут же прихватил губами его ухо.       В настоящем облике Ши Ёна это обычно заводило. Сейчас же обоих ждало разочарование.       — Оу. Вместе с телом сменились и реакции, — задумчиво пробормотал «Шен». — С одной стороны, это… любопытно и открывает кое-какие интересные перспективы, с другой же… Кхм. Это не то, что я хотел бы знать о Шене.       Муан мысленно содрогнулся и поспешил кивнуть:       — Я тоже. И… ты можешь объяснить, зачем вы вообще это задумали? И что ты планируешь делать, как долго ты будешь выдавать себя за Шена?       — Это… — Ши Ён вздохнул. — Это долгий разговор, а скоро мы должны пойти на завтрак. Я выпил зелье на ночь, так что нужно сейчас выпить снова — мне весь день быть под надзором Шиана. Но если я выпью порцию сейчас… Тогда ночью я должен уже... ты мог бы прийти ко мне, и мы бы всё обсудили нормально.       — Хочешь, чтобы я пришёл к тебе на ночь? — тут же воодушевился Гай.       — А ты не хочешь приходить ко мне на ночь? — игриво поддел Ши Ён и сделал очень расстроенный взгляд.       Пытаться играть с ним было бесполезно — пронять этого человека было непросто, и он слишком уж хорошо оборачивал все попытки против Муана. Не то, чтобы тот был против. А ещё он знал, что там, где не сработает игра, отлично справится прямота. Не воспользоваться этим знанием было бы глупо.       — Я хочу, — проникновенно начал Гай, приблизившись к уху своего собеседника и понижая тон до того самого тембра, которым обычно нашёптывал глупости в самые интимные моменты. — Не только прийти ночью, но и зацеловать тебя в твоём истинном облике, и ещё…       Его жаркий шёпот оборвал скрип открывшейся двери. Всё внутри Муана перевернулось, и во взгляде напротив он увидел такой же испуг. Ши Ён вцепился в него такой сильной хваткой, что вырваться не получилось бы при всём желании. Он так боялся раскрытия или того, что их застанут в одной постели?..       — Брат? — подал голос вошедший, и всё стало… несколько сложнее. Гай едва успел опомниться и обратиться котом, прежде чем Шиан выглянул из-за перегородки. — О. Что это у тебя?       «Шен» крепче прижал к себе белоснежного кота. Свой страх он обратил в гнев:       — Кто разрешил тебе врываться без разрешения? — прошипел он. В чёрных глазах полыхнула злоба — на удивление искренняя и очень… Шеновская, на взгляд Муана.       — Тебе нездоровится, — Шиан как ни в чём не бывало пожал плечами, будто гнев брата его ничуть не задел и не удивил. Только взгляд его внимательно и как будто испытующе впился в лицо «Шена». — Я хотел убедиться, что всё хорошо. Судя по твоему лицу, мне есть, о чём беспокоиться. У тебя снова жар?       О, вовсе нет. Покраснел его собеседник по совсем иной причине. Но всё же цепко ухватился за предложенное оправдание. В несколько нестандартной манере, правда:       — Обойдусь без твоих причитаний!       Гай не смел лишний раз шевелиться, внимательно наблюдая за чужим разговором. Ему уже стало очевидно, что Шен всё-таки занимался подготовкой своей замены, просто больше внимания сосредоточил на другом человеке, который тоже мог заметить странности. Всё же с Муаном Ши Ён держался иначе, будто и не пытался всерьёз долго водить его за нос, но с Шианом… Он играл очень натурально. Шеновы склочность и ворчливость словно бы проявились в полной мере, уже ничуть не напоминая о Ши Ёне. Но что казалось ещё более странным — так это грубость, воспринимаемая тем, на кого она была направлена, как должное.       От чего же бежал Шен, что даже озаботился таким прикрытием?       Уж не от Шиана ли?       — Ладно, ладно, — тот улыбнулся и приподнял руки ладонями вперёд. Несмотря на очевидный посыл, совсем не было похоже, что он сдаётся или хотя бы допускает мысль об этом. — Ты ничего больше не вспомнил?       Муан мысленно покивал, одобряя решение Шена и Ши Ёна разыграть потерю памяти. Это было неплохое объяснение незнания некоторых вещей и других странностей. Может быть, не всех, но значительной их части.       «Шен» вскинул голову и ядовито хмыкнул:       — Нет. Но если ты прав, и я специально что-то сделал, то логично, что я и не смогу.       — Действие зелий можно обратить, — возразил Шиан. Под его внимательным взглядом «Шен» поёжился.       — Ты не думаешь, что, если я пошёл на это, то не стоит обращать мои усилия вспять? — взгляд чёрных глаз стал колючим, предостерегающим, и Гай вдруг подумал, что подготовка Ши Ёна к этой роли включала в себя что-то очень личное. Не просто так же он сейчас так хорошо справлялся со своей ролью! Но если всё так, что такого могло произойти между братьями Ир, что всё пришло к этому спектаклю?       — Но ведь мы не можем исключать шанса, что это произошло случайно, — вкрадчиво отозвался Шиан.       Он шагнул ближе и покровительственно положил руку на плечо «брата». Рукав его мантии едва не задел голову Муана, но тот инстинктивно отдёрнулся в сторону, юркнув под полу мантии Ши Ёна. Первым порывом было и вовсе ударить по протянутой ладони когтями, и Гай не смог объяснить даже самому себе, почему так поступил, но интуиция тянула его держаться от этого человека подальше. И это было странно, ведь никогда раньше такого ощущения у него не было.       Самого же Шиана реакция странного животного не впечатлила — всё его внимание было сосредоточено на лице «Шена». Не получив никакого ответа, он ещё тише уточнил:       — В таком случае, ты ведь не хочешь оставить меня с этим наедине? Ведь это так нечестно. Я мог бы принести омут памяти и напомнить тебе… и ты бы смог здраво ответить мне, хотел ли на самом деле избавиться от некоторых воспоминаний.       «Шен» дёрнулся, сбрасывая с плеча чужую руку. Прижимаясь к его боку, Муан ясно чувствовал, как же напряжено его тело.       — Откуда мне знать, хочу или нет? — он фыркнул и встал с постели, аккуратно ссадив на неё кота. — А если я захочу опять забыть, позволишь мне? Нанести урон памяти и сознанию? «Оставить тебя с этим наедине»?       Шиана эти нападки, казалось, не задевали. Он продолжал смотреть невозмутимо, будто ничего такого не происходит, и обсуждают они не возможную попытку одного из них намеренно стереть себе память, а погоду на улице. Гай никогда не видел директора школы с такой стороны, и до этого дня даже представить себе не мог, что увидит. Впрочем, это ведь не слишком выбивалось из образа? Кому, как не директору, сохранять спокойствие в любой ситуации, так?       — Сейчас у нас нет времени на споры, — решил Шиан и склонил голову к плечу. Его лицо украсила доброжелательная улыбка, которая вмиг развеяла все неприятные мысли Муана. Тот в замешательстве помотал головой, думая, что чего-то во всём этом разговоре просто не понял. — Позже мы вернёмся к этой теме. А сейчас пойдём, скоро завтрак. И эта тварюшка… у кого бы ты её ни отнял, нужно вернуть, — старший Ир кивнул на Гая, который всего несколько мгновений назад вспомнил о кошачьем поведении (а ещё судил о том, как хорошо играет свою роль Ши Ён!) и принялся умываться. Ему стоило невероятных усилий не поднять голову, чтобы одарить Шиана недовольным взглядом, а просто продолжить своё занятие. — Если кто-то из первокурсников нажалуется родителям, те могут поднять вой, не стоит портить твою репутацию ещё сильнее.       На выручку готовому зашипеть Муану пришёл «Шен» — он вдруг подхватил кота на руки и, прижав к своей груди, заявил:       — Никуда я его возвращать не стану! Это мой кот!       Гаю эта решительность пришлась по душе, и он согласно замурчал, тут же боднув своего «хозяина» головой в плечо. Шиан, вновь не впечатлённый, только хмыкнул и поторопил:       — Ладно уж, играйся, пока никто не жалуется. Объясняться перед тем, кто этого кота сюда привёз, будешь сам. Идём же, нельзя опаздывать на первый завтрак в учебном году.       — Сам дойду, — буркнул «Шен». — Переодеться надо.       И вновь Шиан проявил странную покладистость: не настаивая, молча вышел, прикрыв за собой дверь.       Ши Ён выждал несколько мгновений, прежде чем шепнуть Муану на ухо:       — Не спеши оборачиваться обратно. Выжди, как уйду, и уходи из комнаты в этой же форме, и только у себя, в безопасном месте, обращайся. Я всё объясню вечером, но прийти тебе стоит в форме кота, на случай, если Шиан решит меня проконтролировать.       После этих слов Ши Ён аккуратно усадил Гая обратно на постель, быстро переоделся, почти не глядя на своё тело (следуя его примеру, Муан отвернулся, не слишком заинтересованный в том, каков настоящий Шен под одеждой), наскоро привёл волосы в более-менее приемлемый вид и, чмокнув напоследок «своего кота», умчался догонять «любимого братишку».       А Гай, следуя его просьбе, поудобнее устроился на постели, мысленно прикидывая, сколько ему нужно просидеть здесь, прежде чем уходить, и когда ему стоит вернуться.       Он всё ещё совершенно не понимал, что происходит и почему его Ши Ён здесь, выдаёт себя за одного из самых неприятных в общении людей. Но тот обещал всё объяснить, и у Гая не было причин не верить ему. Оставалось лишь дождаться. И смаковать в мыслях то самое, давно знакомое и родное: «Это мой кот».